SCP

Бесшумно вплывая в их кабинет этим утром, Мишель застала задумчиво нахмурившегося Флинта, развалившегося на горчичном диване и напряжённо разглядывавшего что-то на экране планшета. - Похоже, наша ночная птичка попалась, - с досадой прошипел он, как только поймал своими завораживающе тёмными глазами её вопросительный взгляд. - Не может такого быть, Соня всегда была осторожна до предела, ты ничего не путаешь? - Сама взгляни, - протянул он ей планшет с открытой на экране свежей газетной статьёй. "ТАИНСТВЕННЫЙ НОЧНОЙ ХУДОЖНИК НАКОНЕЦ-ТО РАСКРЫЛ СВОЮ ЛИЧНОСТЬ" - гласило её название. Мишель шёпотом произнесла предложение ещё раз, белыми от усилия пальцами сжала спинку дивана, присев рядом с Флинтом. """Загадочным "некто", каждую ночь появлявшимся на улицах города и пополнявшим свой список остроумных инсталляций, оказалась посредственная продавщица из пивного ларька, проработавшая там неделю без документов. "Она говорила, что оформляет какие-то справки, и обещала в скором времени занести документы. Мы верили ей, но, как оказалось, не стоило", - с сожалением сообщает владелица заведения. Наш журналист опросил постоянных покупателей ларька, и вот что ему удалось выяснить: художницу зовут Соня, она всегда появлялась в ларьке в толстовке, капюшон которой натягивала на глаза, и с помощью макияжа меняла черты своего лица. Наши служащие постараются выяснить, откуда она появляется и приложить все усилия для того чтобы раскрыть её личность, ждите обновления информации.""" Флинт услышал, как облегчённо и тяжело выдохнула Мишель, а затем вполголоса рассмеялся и сам - чтобы разрядить обстановку, избавиться от напряжения, плотно сковавшего мышцы. - Это определённо точно её план, я даже руку готова дать на отсечение, - улыбаясь проговорила девушка, откидываясь на спинку дивана, ещё разок вдыхая и выдыхая. Как же она боялась за их ночную птичку, боги, это просто невероятно. - Она скоро придёт, мы сможем у неё узнать. Если честно, я очень хочу поучаствовать в её перфомансе как-нибудь, мне кажется, это поможет нам получше узнать друг друга, она очень интересный человек. - О да, многого о ней даже я не знаю, а казалось бы - руководитель, кошмар. Главное, когда будешь просить, покажи, что ты не просто из праздного любопытства напрашиваешься, а действительно чувствуешь искусство и с её помощью хочешь его выразить. - Я не хотел говорить раньше времени, но у меня уже есть наброски идей, которые могли бы её заинтересовать. Если выгорит, завтра в газете сама всё узнаешь, - Флинт улыбнулся уголками губ и мягко кивнул ей. - Кстати, я хотела спросить... - она замялась, услышав в коридоре ровные стройные шаги Дельфи, и ничего не сказала, лишь мазнула кончиками пальцев по шее Флинта, на которой ещё оставались крошечные багровые пятнышки, когда вставала с дивана. "Я крепка как скала, но слаба перед словом, - что я?🕛". Вот что получил Флинт вместо разговора с Соней, когда улучил свободную от всяческих взглядов в их сторону минутку и подошёл к девушке, нахмурившись чертившей что-то ручкой в блокноте. Она внимательно его выслушала, кивнула, хлопнув длинными чёрными ресницами, и вручила свёрнутую вчетверо сероватую бумажку. Он взял её, про себя обратив внимание на ледяные пальцы девушки, и спрятал в задний карман. Теперь же Флинт, хоть и поглощённый мыслями о рабочих заданиях, составленных в список для "Спасателей Малибу" Эллен и Зои, всë равно гонял текст записки в голове по кругу, думая: "Что бы это могло значить?" Что-то, чему невозможно нанести урон, но при этом такой пустяк, как слово, разрушает её. Кстати, за это можно зацепиться - крепка, слаба, - значит, у ответа женский род. Он оглянулся вокруг в поисках разгадки, у себя в голове стараясь проговаривать все, что видит, чтобы было, за что зацепиться. Мишель внимательно шёпотом перечитывала все имеющиеся у Фонда данные об объектах 4568-1 и 4568-2, также известных как Кайкай и Трентрен. Эти двое привлекали учёных фонда почти с самого создания, само их существование порождало сотни теорий и сценариев, каждый из которых будоражил кровь. Два огромных змееподобных существа, один - из расплавленных осадочных горных пород, металла и льда, охраняющий землю, второй - из воды, песка водорослей и пара, присматривающий за океанами. Трентрен - серебристо-чëрный, устрашающе внушительный, выражающий движениями ледяную ярость, Кайкай - хрустально-золотой, пугающе гибкий, проявляющий полыхающим телом злобу. Их судьбы переплелись, завернулись петлëй уробороса, с оскалом поедающего самого себя, каждый видел целью своей жизни помешать другому, если потребуется - уничтожить, но за тысячи лет существования оба не сделали этого. Неожиданно резкий звук выдернул Флинта из его отрешённого состояния, за что мысленно он поблагодарил виновника - им оказался Клайд, задремавший у иллюминатора и свалившийся с кресла на пол. Он смущённо улыбнулся, заверил бросившуюся к нему Марси‌ю в своём отличном самочувствии, и, протерев глаза, выпрямился, окидывая быстрым оценивающим взглядом экипаж, а затем снова облокачиваясь на внутреннюю обшивку их быстрой и манëвренной подводной лодки. Флинт продолжил искать ответ на загадку в своём окружении. Дельфи точно выверенными движениями чистила и смазывала один из своих любимых автоматов, который всюду носила с собой. Марсия довязывала рукав полосатого свитера, тихонько позвякивая спицами. Не считая этих ненавязчивых приглушëнных звуков, на их судне воцарилась почти полная тишина. "О боже", - едва слышно прошептал мужчина, когда до него наконец-то дошло. Тишина. Ну конечно! Тот самый бар, недалеко от которого находится одна из копий их телепортационного бассейна, благодаря чему туда часто наведывались служащие, тихонько попивающие коктейли по ночам. А рисунок часов, очевидно, означает, что Соня будет ждать его в полночь. Надо будет вздремнуть, когда они вернутся домой... Итак, Флинт натянул на голову капюшон, налепил на лицо несколько переводных татуировок, чтобы люди в первую очередь обращали внимание на них, а уж во вторую – на глаза. Перед тем, как отворить дверь в бар, он немного волнуется, и это наверняка заметно, но сейчас собственный внешний вид волнует мужчину в последнюю очередь. Помещение встречает Флинта негромкой музыкой, предназначенной для заглушения чужих разговоров и тайн – он мысленно похвалил Соню за выбор отличного места для встречи. Мужчина медленно шёл по бару, не привлекая внимания и вместе с тем всматриваясь в лица посетителей. Большинство – молодые люди, но есть и постарше, вроде него. Это успокаивало. Соню он узнал, как только его взгляд поймал её – исподлобья, насмешливый и вместе с тем предельно серьёзный, даже немного грустный, он будто принадлежал человеку, познавшему жизнь и разобравшемуся во всех её хитросплетениях и механизмах, понимающему всю её суть. Отбросив эту, по его мнению, неуместную сейчас философию, он уверенным шагом направился к девушке. Пастельно-розовый парик странно подходил к острым чертам её лица, скрывал напряжённо сведённые брови лохматой чёлкой, делал тёмные круги под глазами светлее. Флинт широко улыбнулся и сдержанно кивнул, усаживаясь за небольшой круглый столик. Соня мягко покачала головой, показав официанту, что пока они в нём не нуждаются, и начала диалог: - «Ну что, Крис?» – в её глазах заплясали крошечные искорки, уголки губ поднялись, она будто ждала реакции – и, стоит отметить, дождалась. - «Ч-что? Но как? Откуда?» - мужчина с нескрываемым удивлением разглядывал лицо собеседницы и пытался мысленно найти просчёт, ошибку в разговоре, неосторожно сказанное слово. Он скрывал своё настоящее имя не из-за проблем с законом или деталями прошлой жизни, а из нежелания сотни тысяч вопросов, которые непременно посыпались бы на него, как только он заикнëтся о своём прошлом. - "Выдыхай, милый, ты нигде не ошибся. Просто у меня есть связи в Фонде, вот и всë. Простишь женщине маленькую слабость?" - "Ты, пожалуйста, больше так не шути", - он выдохнул, расслабленно откидываясь на спинку стула, разглядывая Соню. - "Договорились". Она говорила что-то о ролях, которые постоянно вынуждена играть, о предназначениях и судьбах, о их переплетениях и узлах. Флинт, как заворожëнный, смотрел ей в лицо, будто светившееся все ярче и ярче по мере разговора. - Ты читал сегодняшнюю статью? - Конечно. Мы все читаем статьи о твоих перфомансах. - А, так вот как вы это называете. Занятно. - А как их называешь ты? - Мнение. Точка зрения. Не важно. Нам пора выдвигаться, если ты не передумал, а пока идём, я буду рассказывать планы на сегодняшнюю ночь. - Конечно. Флинт и Соня брели по ночному городу, про себя любуясь мерцающими в сумраке неоновыми вывесками, встречаясь глазами с такими же, как они, поклонниками ночи. «Впрочем, нет», - мысленно исправлял мужчина сам себя, - «мы отличаемся от них, у нас есть цель, которой мы чётко следуем.» Своё представление об этой цели девушка выражала так: «Они назвали меня посредственностью. Я непредвзято отношусь к чужому мнению и равнодушна к ярлыкам, навешиваемым обществом, но то, что они вкладывают в это слово, выводит меня из себя. Мне хочется провести в умах журналистов и редакторов чёткую и неприятную ассоциацию со словом посредственность, чтобы каждый раз, когда у них возникало желание использовать его по отношению к кому-либо, они меняли решение. Поэтому: две пятилитровые банки свиной крови, две малярные кисточки, одна на двоих жгучая жажда мести. Согласен?» Естественно, он согласился. И не пожалел. Когда они возвращались, он скромно начал диалог, о котором размышлял уже несколько месяцев: - Послушай. Послушай и не перебивай, у меня немного. Я знаю, Соня, - здесь он внимательно и как мог успокаивающе посмотрел ей в глаза, - ты сомневаешься в этом, но делаешь очень хорошее и важное дело. Каждая твоя идея, мысль, инсталляция на самом деле влияет на умы людей. Они стараются понять, что ты чувствуешь, думают о тебе каждый день, переживают за сохранность твоей личности. Понимаешь? Но тебе тяжело. Да, очень тяжело. Ты мало спишь, много думаешь, и ещё больше - делаешь. Мне кажется, тебе нужно чуть-чуть расслабить хватку, передать часть полномочий последователям. Что думаешь? - Крис, ты очень чуток, ты знаешь об этом? Ты мне нравишься. А думаю я вот что: расслабить хватку-то конечно можно, вот только кто сможет заменить меня? Ты о ком-то конкретном говоришь? - Нет, не о конкретном. Подростки. Самые внимательные, аккуратные и самые живые из всех людей. Только тебе нужно как-то обратиться к ним, назвать себя, чтобы они поняли, что их время пришло. Тебе нужно какое-то меткое и запоминающееся имя, которое они могли бы распространять. - Эпилог. - Что? - Я думала об этом - об имени, имею ввиду. Эпилог идеально подходит. Я - горькое послевкусие на ваших губах, Я - торнадо в вашем сознании, Я - то, без чего никто из вас не в состоянии обойтись, Я - эпилог. - Соня, ты потрясающая, ты знаешь об этом? - Спасибо, Крис. Они стоят близко-близко друг к другу, настолько, что чувствуют чужое дыхание на своих шеях. Флинт улавливает запах обезболивающего, латексных перчаток и хлорки, но ему плевать - боже, как же плевать. Он чуть-чуть отдаляется, сжимая своими большими, но аккуратными руками Его плечи под хирургическим халатом, заглядывает в Его глаза, полыхающие пламенем в тени, отбрасываемой Его лохматыми светло-бирюзовыми волосами. Флинту хотелось стоять вот так вечно - с нажимом гладить руками, вдыхать опьяняющий запах сигарет, ловить такие же, как и у него, полные желания глаза напротив. Эта близость являлась смыслом его жизни, её перманентной целью. Он доверчиво прижимается к Флинту, и тот чувствует усмешку, в которую сложились острые губы, закрывает глаза, наслаждаясь щекочущими виски прядями, подаётся навстречу, аккуратно обхватывает лопатки, впечатывается губами в крепкую шею, снова вдыхает Его острый запах. Неоновые буквы "реанимация" едва-едва моргают в темноте, красноватые блики красиво лежат на их лицах и телах красными мазками и полосами. Флинт улавливает какой-то шорох в коридоре, слегка напрягается, поглаживает плечи ещё раз, и шепчет в темноту: - Рик, мне пора... Приходи сегодня ночевать ко мне? Затем ловит кивок, улыбается, и, широко лизнув Его шею, кусает на прощание, тут же проскальзывая в дверь, шумно дыша...