SCP

♠️👁‍🗨Каро - ни о чём👁‍🗨♠️: Вопрос о неразглашении тайны Фонд никогда не ставил ребром - либо ты молчишь, либо тебя не существует. Причём, стирали несдержанного в высказываниях человека не только в физическом смысле, но и из памяти его родных и друзей, подчищали все его документы и личные вещи, аккуратно меняли фотографии. На первый взгляд, довольно сложная схема - но загвоздка вот в чëм: те, кто пробалтывался - в основном низшие классы персонала, которые и так обладали крохами информации. Занимающие высокие позиции в иерархии Фонда своей должностью дорожили больше чем жизнью, несмотря на то, что для них должность - и есть жизнь. Секрет состоит ещё и в том, что никто точно не знал всей информации - ключевые моменты содержались в разных руках, и ни один человек в фонде не знал точно, на кого они работают, какие цели преследуют, к чему стремятся и с кем соперничают. Если управляющие Фондов разных стран могли бы сложить свои догадки воедино, они получили бы интереснейший результат - но увы, посредников между ними не было и быть не могло. А пока им остаётся только довольствоваться имеющимся. Мишель, как и некоторые другие сотрудники Фонда, знала в общих чертах информацию, содержащуюся в руках своего управляющего. Ей было известно, что некая материя пространства-времени, существующая внутри их галактики, плавно колеблется, слегка подрагивая. Там, где её части накладываются друг на друга, образуя иллюзорные складки, происходит сосредоточение частиц материи, они концентрируются, копятся, соединяются друг с другом, и в точке наивысшей концентрации луч, образованный этими частицами, падает на какой-либо объект, меняя его. Частицы остаются внутри организма или объекта, рассредотачиваясь по его системам, подчиняя себе его существование, выбирая, на какую часть действовать и как именно её преобразовывать. Иногда эти изменения приносили неудобства, с которыми, в целом, организмы потом уживались, но случаев гибели ни одной поисковой группой замечено не было. Мишель понятия не имела, что ей делать с этой информацией, но, как только узнала такие немаловажные факты, для себя решила собирать отрывки сведений, в надежде использовать их потом. Эллен, крохотная худенькая девчушка с курносым носиком, вьющимися негустыми волосами и задорно торчащими под верхней губой клыками, бежит по огромному, заросшему густой травой и подсолнухами полю. Ей кажется, что бежать быстрее, чем она сейчас - невозможно, что дышать ровнее - никому не по силам, что быть такой же счастливой, как она, прямо вот в эту секунду - за гранью. В её голове всплывают самые яркие образы, восозданные в памяти с потрясающей точностью: они с сестрой не могут перестать смеяться, разглядывая оставшиеся над губой белые усы от парного коровьего молока, втроём с бабушкой сушат недавно собранные в лесу грибы, варят суп из самостоятельно выращенных овощей, играют в догонялки на лужайке, поросшей молодой весенней травой. Все эти образы мелькают перед глазами, воздух в лëгких всë увеличивается и увеличивается в объёме, мышцы приятно сокращаются с каждым движением. Вдруг она чувствует, как её ноги‌, чуть выше коленки, касается до боли знакомая, вечно холодная рука Ронни. Она неверяще опускает глаза, и видит, что у её ног только примятая душистая трава с острыми краями. Эллен высоко-высоко поднимает голову, вглядываясь в стальное, непроницаемо плотное небо, напряжённо замерев, будто принюхиваясь, - а затем также быстро бежит обратно, все отчётливее чувствуя по всему телу родные пальцы сестры, мысленно сдерживая сбивающееся дыхание, яростно расталкивая будто нарочно мешающиеся стебли подсолнухов. Быстрее, быстрее, по протоптанной тропинке, к невысокому домику, затерявшемуся среди полей и лесов, вдоль берёзовой посадки и невысоких кустов под её сводами. Она понимает, что что-то не так, ещё в двадцати метрах от дома: обычно Рания всегда чувствовала, когда вернётся сестра, и каждый раз выбегала навстречу, протягивая длинные бледные руки и широко улыбаясь. Теперь же только свинцовое небо было спутником Эллен, настойчиво провожая её до самой двери, перед грозой забирая не только из атмосферы, а как-будто даже из лёгких весь воздух. Она медленно, стараясь успокоить бешено колотящееся от быстрого бега и парализующего страха сердце, поднялась по едва скрипящим ступеням крыльца, и резко отворила дверь. В глазах Эллен внезапно помутнело и она, цепляясь за стенку, могла видеть только отрывки происходящего, будто киноплёнку, из которой убрали часть картинок: ужас в глазах всегда весёлой и собранной бабушки, неестественно выгнувшуюся от боли на кровати Ронни, огромные тёмно-красные пятна вокруг неё, какие-то бинты и тазы с водой по всему дому. Девочка закрыла глаза, глубоко вдохнула, возвращая себе воздух в лёгкие, крепко сжала крохотные, но видавшие драки кулаки, и подошла к сестре. Кожа на её шее и ключицах висела лохмотьями, сквозь длинные открытые раны просачивалась кровь, которую бабушка пыталась остановить - прикладывала полотенца, зажимала кожу, промакивала кровь, полоскала их в тазах, и снова сильно прижимала к груди девушки. - Что... Что случилось? - спросила Эллен тихо-тихо, прижимаясь плечом к бедру бабушки, не в силах оторвать взгляд от широких багровых полос на таких знакомых красивых плечах. - Медведь, - коротко и обречённо сказала пожилая женщина, сгорбившись и опустив руки, - я ничего не могу сделать, уже сорок минут пытаюсь хоть как-то остановить кровь, но раны слишком большие, глубокие и рваные. Эллен заглянула в глаза девушки, и увидела там не боль, страх или му‌ку, а спокойную, умиротворенную печаль. Когда она поняла, что через несколько минут лишится самого дорогого, самого родного человека, что у неё когда-либо был, Эллен зажмурилась и оглушительно закричала, но раскат грома, последовавший за сверкнувшей в антрацитово-чёрном небе молнией, потопил в себе её крик. Арлин приучила себя никогда ни о чём не жалеть - она анализировала, исправляла ошибки, - но жалеть, навязывая себе фантомную боль, отказывалась наотрез. Возможно, это сделало её характер немного черствее, чем было необходимо, но она всë равно чувствовала любовь и умерла проявлять её. Любви в ней было даже слишком много - она обожала свою недолгую пиратскую жизнь, пробирающий до костей ветер Норвегии, солёные брызги океана, реющий на ветру потрëпанный флаг их корабля из прекрасного тёмного дерева, морщинки в уголках глаз своего отца. Последнее, к сожалению, она любила только вспоминать, потому что три с половиной года назад, в буйные шестнадцать, сбежала от него в команду к первым же встреченным пиратам. Казалось бы, о чём же ещё жалеть, как не об этом? Однако, Арлин превратилась в жилистую, подвижную и чрезвычайно энергичную девушку, способную не растеряться даже в самых неожиданных ситуациях и проявлять свой характер в любых обстоятельствах. К тому же, фраза, которую она успела сказать отцу, грела её всë это время: "Я догоню тебя, где бы ты ни был". Отличная фраза, она до сих пор иногда шепчет её, всматриваясь в тончайшую линию горизонта. Вот и сейчас эти несколько слов едва слышным шёпотом рассеиваются над гладью воды, пока она причаливает туда, где, по её сведениям, Крис находился всë это время. Ей не очень понятно, какой такой Фонд стал местом его работы и почему о нём так мало информации, но Арлин не привыкла мириться с тем, что её не устраивает, поэтому твёрдо намерена навестить некого Марка Волкова, управляющего этим самым фондом - точнее, лишь одной его частью...