Хрупкость

      Замечая, как Сашенька прожигает взглядом девушку, что старалась показать все свои прелести, сердце начинало биться чаще и нежная улыбка расползалась по лицу. Миша старается быть чутким и нежным, после отвращённого взгляда Александра в момент, когда Миша перешагнул порог квартиры.       Московский взял всю волю в кулак и не набросился на Сашу с криками, а лишь ограничившись упрёками, вопросами и негодованием. Что-что, а негативные эмоции перед нежным и чувствительным Романовым Миша научился скрывать. Сашеньке хотелось показывать настоящего себя, проявлять без оглядки нежные и искренние чувства. Зная, что его не осудят, примут и даже в какой-то степени защитят, хотя Миша, конечно, мог постоять не только за себя. Но сейчас эта защита была нужна Питеру, что свернул на кривую дорожку.       Заворачивая во двор, Миша замечает, как Саша начинает лететь и просто не контролирует свои действия. Подхватив не соображающее существо на руки, Миша направляется к дому. Ключи от двери находятся достаточно быстро, в кармане рядом с пачкой сигарет.       Пройдя, в зал-спальню, Московский усаживая полу сопящего парня на диван, в углу комнаты. Аккуратно снимая ярко синюю куртку и фиолетовую олимпийку под ней. Грубые ботинки плохо поддавались, но, в конечном итоге, они стоят у батареи рядом с туфлями Московского.       — Саш, — тихо позвал Миша, держа лицо в своей руке, другой расширяя глаза и заглядывая в зрачки размером с точку — Сашенька, посмотри на меня. Открой глазки.       Отпуская глаз, веки закрываются и голова так и норовит упасть. Уложив бессознательное тело на диван, Михаил быстрым темпом направился на кухню с целью найти хоть что-то, что может помочь. Холодильник, как ни странно был полон, на подвесной полочке аккуратно расставлен сервиз, а вот аптечка забита не очень хорошими лекарствами. Найдя аспирин, Москва наливает стакан воды и берёт из выдвижного ящика столовую ложку. Добавив в воду несколько таблеток и начиная активно размешивать, заставляя таблетки быстрее раствориться. С таким набором он возвращается в комнату. Заметив, что Саша перевернулся на спину и начал часто дышать.       Поставив на тумбочку стакан и лекарства, Московский снимает с себя пиджак и сворачивает в подобие валика, подкладывая под голову. Это даёт Саше максимально глубоко вдохнуть, от чего он начинает кашлять, поворачиваясь на бок и приходя в сознание. Мише хватает секунды, чтобы подлететь к Питеру, помогая сесть и продышаться.       — Саша, посмотри на меня, — Московский держал Невского в вертикальном положении — Давай, нужно попить. — приставляя к сухим губам гранёный стакан с водой. Как только она попала в пересохшее горло, от частого дыхания, Саша немного закашлялся. Но часть жидкости всё равно попала в желудок — Вот так, молодец.       Другая часть воды оказалась на футболке, расползаясь мокрыми пятнами. Невский был не в состоянии что-то внятное ответить. С его губ срывались только тихие всхлипы и хрипы. Голова снова наполнилась чугуном и стала перевешивать тело в бок. Но крепкие руки столицы не дали свалиться на, манящий мягкостью, диван. Быстро сняв мокрую одежду и отыскав в шкафу чистую, Миша быстро переодевает, ни капли не сопротивляющегося, Александра.       — Милый, давай ложись, вот так, аккуратно, — нежно шепча слова и так же нежно и аккуратно, укладывает Сашеньку — Давай, солнышко, поспишь, а утром легче будет.       В такой момент совершенно не хотелось ругаться, не хотелось обвинять Сашу в его халатности к своему здоровью. Как можно злиться на такого беззащитного и милого мальчика, что сворачивается калачиком и почти с головой залезает под одеяло? Нет, он определённо должен сделать всё, чтобы Его Сашенька вернулся.       Нужно отобрать все наркотики, поставить жёсткий таможенный контроль и усилить подразделения милиции. Пора вытаскивать страну из этой задницы. Но оставить Невского в таком состоянии он не мог. Срочно нужно что-то предпринять, но вот что. Решение проблемы нашлось, как ни странно, очень быстро. На письменном столе стояло несколько фотографий. Это были и старые черно-белые фото дореволюционного времени, на которых была семья Романовых в парадной одежде, рядом с которыми стоял и сам Александр Петрович, и фото с вручения медали за доблесть и стойкость проявленную Ленинградом во время блокады, и более новые, на них Саша явно был навеселе, поэтому он держался одной рукой за плечо своего старого друга.       Миша заострил свой взор на одной фотографии. Он совершенно не помнил, как её сделали. На ней он вручал Саше медаль. Александр выглядел очень уставшим и болезненным, военный костюм, в который его нарядили, был явно велик, хотя скорее всего это старый костюм, просто парень был до жути худым.

****

      Открыв глаза, Саша решил, что это конец, вот и белый свет. Но всё оказалось прозрачнее, ослепляющий свет больничной комнаты резал глаза, что за эти два месяца ни разу не открывались.       В комнате пахло хлоркой, немного цветами и теплом. Повернуть голову в сторону лёгких дуновений воздуха было сложно, мешала система ИВЛ. Увидев распахнутое окно и колышущиеся листья на дереве, сердце ускорило свой темп. Хотелось встать и глубоко вдохнуть чистый и мирный воздух.       Спустя ещё месяц врачи пришли к заключению, что Александр Невский может быть выписан из больницы. За период, что он там находился, к нему приходили разные люди, но так и не пришёл тот, кого он больше всего ждал.       24 июня 1945 Парад Победы. Это знаменательное событие на Красной Площади, радостные поздравления и вручение орденов, медалей, большая часть которых уже давно вручена. На трибуне не так много людей и городов.       — За проявленную храбрость и стойкость во время войны. За защиту мирным жителям и оснащение армии вооружение. Александр Петрович Невский награждается медалью «За оборону Ленинграда» — стальной и в тоже время до чёртиков устрашающий голос Московского раздаётся в динамиках по всей площади.       Ленинград был всё ещё слаб, но он уверенным военным шагом подошёл к Мише. Посмотрев в глаза любимого, он надеялся увидеть хоть что-то родное, но увидел лишь красные глаза, что больше не сияли, как два бездонных океана. Михаил смотрел жёстко, в его глазах не было ничего. Он аккуратно подцепил булавкой ткань парадного пиджака и прикрепил медаль.       — Благодарю за проявленную храбрость — прикладывая руку к голове, холодно и чётко сказал Московский, смотря прямо в омуты.       — С-служу Советскому Союзу — всё, что смог ответить Ленинград, ответно салютуя и отводя взгляд.       Сейчас бы вернуться в прекрасный XVIII век, когда Миша относился к нему, как к ученику, и это было гораздо лучше.

****

      Голова не хотела выдавать этот фрагмент из памяти, оно сейчас было и не так уж и важно. Посмотрев на соседнюю фотографию и на запечатлённое на ней воплощение, которому можно доверить на небольшой промежуток времени, Александра.       Рука тянется к телефону. Найти нужный номер задача не из простых, но спустя минуты в трубке слышатся гудки. Спустя 3 попытки дозвониться никто так и не снял трубку. Взгляд цепляется за часы на стене, что показывали 5:37, получается в Екатеринбурге 7:37. И какого дьявола он не отвечает!       — Сука, увижу, я этот телефон ему в ж… — непродолжительный монолог прерывает звонок.       — И что Вам от меня нужно, Михаил Юрьевич? — ни «здравствуйте», ни «как поживаете», в место этого в трубке слышится насмешливый тон Константина.       — Кость, тебе срочно нужно приехать в Питер. — стараясь говорить как можно спокойнее и увереннее.       — С какой это стати? Если Шура опять во что-то вляпался, то у тебя полномочии больше, сам поможешь. — отрешённо говорит Уралов.       — И да, и нет. Уралов, ему нужна помощь, а я… Не важно! Мне нужно, чтобы ты как можно скорее оказался здесь. — это всё походило на страшный сумбур. В голове Миши, когда он стоил эту беседу, всё было гораздо проще.       — И что я получу в замен? — хитрость в голосе явно преобладала над остальными эмоциями.       — Блять, ты издеваешься?!       — Нет. — да вот и поговорили. Десять секунд молчания кажутся вечностью. — Ладно, я буду завтра утром. — всё-таки не выдержав, отвечает Костя.       — Хорошо. — Миша сбрасывает вызов и оборачивается на Сашку, которого начало неистово трясти. От этого он сдался в ещё более плотный комочек, сгребая одеяло.       С этим нужно что-то делать. И как можно скорее. Московский рыскал в тумбочке и шкафу в поисках причины такого состояния воплощения. И разгадка нашлась быстро, белый порошок в маленьком покатите с написанной маркером буквой «Г».       — Пиздец. — прекрасное слово, что описывало нынешнюю ситуацию.       Пока ахеривающий Миша стоял у шкафа, Шура встал и быстрым шагов полетел в ванную. Кофе, выпитый пару часов назад, и вода с аспирином решили выйти из организма так же, как они туда попали.       Дальше идёт жесть!!!       Боль в животе, спине, горле, да кажется во всём теле. Отвратительная вязкая субстанция выходила из Шуры, стоящего на коленях перед унитазом. Рвотные порывы выворачивали желудок наизнанку, кажется, пустой желудок, нечем блевать. Но каждый раз часть желудочного сока, попадая на язык, вызывала новую порцию рвоты. Сердце бешено колотилось, силы полностью покидали тело, но руки, крепко держащиеся за край белого трона и пол, не давали упасть на пол.       Московского из полёта собственных мыслей вывели странные звуки. Увидев пустой диван, он рванул к источнику звуков. В проёме ванной комнаты с выключенным светом можно было увидеть Сашу, склонившегося к унитазу.       «Вот и началось» мелькнула мысль в светловолосой головушке.       Подойдя ближе к Питеру, Мише чисто стало плохо. От вида блюющего Сашеньки у самого к горлу подступала тошнота. Серые глаза с расширенными зрачками смотрели, полные больные боли и страха. Подхватив Сашу сзади, не давая упасть и стараясь немного унять дрожь.       Шуру снова начало рвать, но, блять, нечем, у него пустой желудок, от этого прошибло болью в боку. Думской скрючился от жуткой боли, начиная часто дышать в попытке хоть как-то успокоить сердце и остановить эту тошноту.       — Воды… — хриплым голосом просит Шура.       — Секунду, милый. — коридор, кухня, шкаф, чашка, графин, вода, ванная. И вот снова Московский придерживает любимого, помогая выпить хоть пару глотков воды — Солнышко, давай, ещё глоточек.       Думской давится водой, неистово кашляя в попытке вдохнуть. Он отталкивает Москву, опираясь рукой в пол, он снова отворачивается к толчку. Его снова рвёт, вода не задержалась в желудке. И снова ощущение яда на языке. И рвотные порывы не прекращаются, давая лишь секунду на то, чтобы вдохнуть.       Сладкий чай. Голова болит, но думать не перестаёт, Московский быстро летит на кухню делать чай, очень сладкий чай. Насколько он помнит, это может помочь от рвоты. Быстро налив и засыпав нужные ингредиенты в кружку, Миша так же быстро идёт к уже обессилившему Сашеньке. Он откровенно лежал на полу, уложив лоб на сложённые в кулаки руки.       — Золотце моё, — нежно, ласково, стараясь успокоить, Миша приподнимает любимого, полностью давая тому улечься на свою грудь спиной. Придерживая другой рукой, он потихоньку поит Сашу — Давай, нужно немного выпить. Тебе станет легче. Солнышко, давай.       Пару глотков Саше всё-таки удалось сделать и даже не закашлять. Вот какие чудеса творит народная медицина. Шура словно очнулся, попытка взять чашку из чужих рук закончилась провалом. Плевать, этот мудила сейчас ему поможет, а потом опять исчезнет или того хуже снова изн…. воспользуется. Не важно!       Тело противно ныло и требовало чего-то тёплого, чего-то весёлого и немного запрещённого. Как только его отпустят крепкие руки, нужно срочно что-то вколоть, втереть, выкурить, плевать, что. Ебаная ломка пришла некстати. 4 дня без нормальной дозы, и вот она решила больше не ждать, сука.       Сладкий напиток наполнил желудок и успокоил бушующую жёлчь. Оставив чашку на полу, Миша подхватил свою принцессу на руки, неся на диван.       — Саш, Саша, — встав на колени перед Невским, сидевшим на диване — Скажи сколько пальцев… Эй, солнышко, — он показал два пальца, немного махая ими перед глазами.       — Съебись. — протягивая буквы, шипел Шура.       — Сука! Так, ложись. Тебе нужно поспать. — устало потирая переносицу, Московский начал укладывать кое-как соображающего юношу.       — Я сказал, съебись. Чё, блять, тут не понятного? — раздражительно скалился Шура, оттолкнув руку. — Я себя прекрасно чувствую.       — Да, конечно, поэтому тебя так колбасит? Давай, не упрямься, ляг на диван.       Думской попытался встать, но сильные руки мягко осадили обратно. Что-то срочно нужно выдумать, чтобы Московский отвлёкся, а Питеру удалось проскочить к шкафу, ну или тумбочке, тут как повезёт. Вот и настало время, для плана «Б».       Шура резко тянет Мишу на себя, обхватывает в кольцо тонкими пальцами запястье столицы. Ухватив за затылок, притягивает к себе так, что их губы в миллиметре друг от друга. Не медлив ни секунды, Питер впивается в губы «любимого». Он не стесняясь целует, впиваясь зубами в нижнюю губу, немного посасывая её. Рука сама лезет в пшеничные волосы, зарывается в них и немного оттягивает у корней. Михаил смотрит в смутном смятении на действия парня, он не шевелится. Захотелось прижаться к этому несносному созданию, поцеловать каждый миллиметр столь желанного тела. Но здравый смысл не покидал.       Воздуха катастрофически не хватало, Думской остановился на секунду от столь манящих губ, дабы схватить немного кислорода. В стремлении подарить ещё один поцелуй его прерывают.       — Ты не хочешь меня поцеловать? — обиженно надувает губки Питер, заглядывая в глаза.       — Я очень хочу, но только когда ты будешь в нормальном состоянии. — Миша берёт лицо Саши в свою руку, нежно потирая большим пальцем щёку.       — Я в норме, просто немного устал… — реснички так и трепещут — И я очень хочу тебя.       — Милый, я тоже, но сейчас ты ляжешь спать.       — Нет. — Шура протягивает слово в уверенной интонации, быстро притягивая к себе Москву, утягивая в ещё один страстный поцелуй. Стараясь завалить Московского на диван, чтобы нависнуть сверху.       Миша не сильно сопротивлялся таким порывам, но полностью отдавал себе отчёт во всех происходящих действиях. Сейчас нужно уложить чересчур любвеобильный Санкт-Петербург. Шурочка сидел на Мише, упираясь одной рукой в диван, другой зарывался в светлые волосы. Москва же придерживает Сашеньку за талию, чувствуя мелкую дрожь, прошибающую худое тело. Думской напористо целовал, проворно исследуя каждый миллиметр чужого горячего ротика. Прикусывая губу и старательно зализывая её.       Шура слегка приоткрывает глаза, заглядывая в чужие, в надежде увидеть их закрытыми от наслаждения, но он встречается с голубыми океанами. Миша резко подрывается вверх, меняя их положения местами.       — Трахни меня, — горячо шепчет на ухо Шура — Выеби меня, как в 50-е.       — Нет, солнышко, не этот раз. — легка целуя в уголок губ, Михаил быстро встаёт.       — Я хочу сейчас, — канючит.       Миша пропускает нытьё мимо ушей, направляясь на кухню. Как только фигура мужчины скрылась в дверном проёме, Думской подрывается к шкафу. Куча футболок, штанов и ещё какой-то ненужной одежды валяется на полке, мешая найти заветный пакетик.       Вернувшись в комнату, Миша застаёт такое зрелище. Вещи раскиданы на полу, а Саша сидит на коленях, роясь в шкафу. Он резко поворачивается в сторону вошедшей столицы.       — Сука, куда ты его дел? — ярость и безумие заволокли глаза.       — Что? — не до конца понимая, что в шкафу так рьяно тот ищет.       — Я знаю, это ты его забрал. Отдай мне его. — уже прикрикивал Шура.       — Нет. — поняв, о чём шла речь, спокойно подходя к тумбочке и выкладывая бинты и мазь на неё — Я тебе не отдам эту дрянь. Посмотри, что она с тобой делает.       — Она делает меня счастливым. — Думской скалится.       — Она делает тебя безумным, Сашенька, тебе нужно завязать. — Московский подходит к Питеру, нежно смотрит в безумные глаза.       Миша старается как можно мягче и спокойнее говорить. Трудно держаться, хочется наорать на этого придурка. Как можно довести себя до такого? И что ему нужно сделать, чтобы вытащить его из этой задницы?       — Саш, пожалуйста.       — Пошёл нахер! Верни мою дурь! — Шура резко подрывается с пола, чтобы ударить, но ноги не держат и он начинает падать, Миша вовремя подхватывает под руки.       — Всё, блять, ты заебал выёбываться. — Московский снова сажает вялого Сашу на диван, достав из штанов ремень, быстро связывает ноги.       — Эй, ты, что… — в рот запихали тряпку, заглушая возгласы, перестав сопротивляться и приняв своё положение, Шура лишь немного дёргался, стараясь удобнее устроиться на старом диване.       — Вот, если будешь хорошо себя вести, тебе же и будет лучше. — хоть руки и были не связаны, Сашенька не сопротивлялся, видимо, наплыв сил, снова угас. Рассматривая успокоившегося юношу, Миша зацепился за размазанную подводку.       Оставив Питер сидеть, Московский быстро направился в ванную. Конечно, она была не в лучшем состоянии, но делать нечего. Сняв лейку, он быстро ополоснул ванну, смывая небольшой слой пыли, заткнул пробкой и включил тёплую воду. Сашенька всё так же сидел, наблюдая за действиями Москвы в дверной проёме.       Удостоверившись в том, что вода льётся действительно тёплая, Миша направился за своим любимым. Саша не сопротивлялся, пока его аккуратно раздевали, ноги освободили от ненужной ткани штанов и нижнего белья, так же и от кожи, сковывающей лодыжки. Закатав рукава белой рубашки, Московский подхватывает лёгкое тело на руки. Захлопнув дверь в ванную, он осторожно укладывает Питер в тёплую воду. Да, комнатка маленькая, но что есть — то есть.       Найдя в шкафчике новое мыло и шампунь, Миша садится рядом с ванной. Проверив температуру воды, осторожно начал мочить каштановые волосы. Выливая небольшое количество шампуня на руки, Московский нежно массирует кожу головы. От таких приятных манипуляций Саша млеет и прикрывает глаза, погружаясь в тёплую воду по плечи.       — Миш, — тихо тянет имя Александр — а ты меня не бросишь?       От столь резкого вопроса грубые пальцы замирают в волосах.       — Эх, солнышко моё, как я могу тебя бросить. — продолжая намыливать уже плечи, немного массируя.       Водные процедуры заканчиваются достаточно быстро. Сашенька не сопротивляется нежным движениям, а скорее наоборот, подставляется под приятные, неспешные касания. Смывая пену с тела культурной столицы, Миша вновь подмечает синяки на руках. Найдя в тумбочке большое махровое полотенце, Московский укутывает в него своё сокровище и несёт обратно. Сейчас Саша был похож на маленького миленького котёнка.       Найдя в шкафу какую-то футболку и боксеры, Московский быстро натягивает их на Невского.       — Миш, а ты ляжешь со мной? — жалостливо смотря на столицу.       — Лягу, только сначала нужно помазать синячки.       Разрывая упаковку бинтов и открывая тюбик мази, Миша устраивается рядом с лежащим Питером. Аккуратно беря тонкие руки, и размазывая мазь по сгибам локтей. После осторожно заматывать бинтом.       — А зачем бинт? — невинно наклонил голову Сашенька.       — Затем, чтобы не чесались руки. — продолжая своё благородное дело, спокойно отвечал Москва.       — Так они и не чешутся. — упёрто говорит.       — Хах, ну это пока что. — завязав аккуратные бантики, Московский откладывает ненужные вещи на тумбочку, проходя дальше к окну и задёргивая плотные шторы, не давая хмурому утреннему небу проникнуть в комнату — А теперь спать.       — Ладно, — устало тянет Питер, удобнее прижимаясь к спинке дивана, оставив часть с краю для любимого. Тот быстро подходит и ложится лицом к милому.       Тишина прерывается лишь мирным сопением, но вдруг.       — Мишенька, а ты меня любишь? — вплотную прижимаясь к любимому сердцу столицы.       — Очень люблю, спи, солнышко. — зарываясь в ещё немного влажные волосы, шепчет Московский.