Хрупкость

      Тихий шум костра раздаётся в ночи порта. Снег, что падал большими хлопьями на землю всего минут 15 назад, полностью прекратился.       Саша разрывает ключами очередной пакет с вещами и безжалостно высыпает в тлеющую кучу, из которой изредка вырывались небольшие языки пламени. В момент и они охватывают сыпучее вещество, заставляя его тлеть в воздухе.       Миша некоторое время наблюдает за столь радикальными действиями Сашеньки. В какой-то момент всматриваясь в его лицо, он подмечает одинокую слезу, что скатывается по бледной щеке.       — Солнышко, может закончим на сегодня? — приобнимая за плечи трясущегося парня.       — Я сказал, что раз не утопим, значит сожжём. — голос слегка дрожит и Невский сильнее вжимается в куртку. Его немного знобило и картинка перед глазами немного плыла.       Попытки утопить кокаин были успешны, но после десяти сброшенных в воду ящиков у Саши начала кружиться голова, воды Невы стали вести себя очень буйно. Снег, что большими хлопьями покрывал землю, стал валить со страшной силой. В момент покрывая слоем снега в несколько сантиметров. Миша подхватывает Сашу на руки, с удивлением обнаружив, что Невский очень лёгкий. Он относит бредящего парня под какую-то крышу. Удерживая на руках, Московский легонько похлопывает по щекам и встряхивает, стараясь немного привести любимого в чувство.       — Саша, Сашенька, открой глаза, посмотри на меня, посмотри, пожалуйста — голос дрожал от волнения.       — Что…? Я… где? — голова жутко кружилась, а глаза не поддавались уговорам нежного голоса открыться — Мишенька…       — Да, да, всё хорошо, я с тобой рядом. — Миша практически сидит на мокрой земле, всё так же держа одной рукой драгоценного человека, другой поглаживая щёку и придерживая голову.       — Отпусти меня, — подаёт голос Шура, начиная вставать и выбираться из удерживающих его в полугоризонтальном положении крепких рук. Голова всё ещё кружилась, но удержать вертикальное положение получилось — Рядом, блять, он…       — Я просто пытаюсь помочь. — всё-таки выпуская из своих объятий Думского.       — Засунь себе эту помощь, знаешь куда. — Думской, слегка пошатываясь, отходит.       Перед глазами расплываются яркие пятна и точки, взгляд ненадолго фокусируется на Московском и его обеспокоенном взгляде. Но небольшое помутнение рассудка от «Волшебного» порошка проходит так же быстро, как и началось. Тереть глаза было не лучшей идеей, пришедшей в одурманенный мозг, подводка, что Саша не так давно старательно наносил, размазалась и немного потекла от мелких снежинок, что сейчас в медленном танце кружились и падали на землю.       У Московского уже болит голова от столь быстрой смены поведения Саши. Хотя мысли об их причине начинают появляются в раскалывающейся голове.       — Саша, — тихо позвал стоящего в паре метром от себя парня, что смотрел на него немного отупелым взглядом.       — У тебя есть спички? — подходя к Москве в плотную и наклоняя голову к плечу, заглядывая в ярко-голубые глаза, Саша тянется в карманы пальто Миши, нащупывая металлическую зажигалку и пачку сигарет.       Ощущение дыхания Саши так близко к коже, что вызывает табун мурашек по всему телу. В блестящих серых глазах, что заволокла пелена тумана, словно над Невой расплывались серо-голубые облака, были как два магнита, что не позволяли оторваться от них ни на секунду. Сквозь плотную ткань пальто Московский чувствовал, как в его карманах рыскали тонкие прозорливые, немного дрожащие руки. Делать что-то с этим совершенно не хотелось, хотелось лишь остановить этот момент и наслаждаться сбитым дыханием куда-то в шею и столь желанными глазами. Александр, выпрямляясь, немного вытягивается, легко касается своими губами губ Мишеньки. Руки быстро выскальзывают из чужого пальто, схватив нужный предмет, но руки на талии не дают отойти и лишь сильнее прижимают к себе.       — Всё, харе, отпусти. — немного дёргаясь в крепкой хватке.       — Я не хочу. — уткнувшись в лицом в шею. Шура было дёрнулся вниз, но руки на талии удерживали, не давая отпрянуть. И, оставив попытки освободится, смиренно уткнулся лбом в чужое плечо.       Ещё с минуту постояв в такой незамысловатой позе, Московский всё же решил выпустить из объятий уже не такого трясущегося Невского. Заглядывая в глаза и замечая, как туман медленно начинает расходится и взгляд становится более ясным.       — Саш, пошли домой. — Миша говорит тихо, почти шепча слова.       — Нет, — так же тихо отзывается Саша — сначала порошок. — с такой непринуждённой улыбкой договаривает, словно это не он неделю назад вкалывал себе очередную дозу героина. Хотя нет, это правда был не он, это был совершенно другой Питер, Шура Думской.       Тихий шум костра раздаётся в ночи порта. Снег, что падал большими хлопьями на землю всего минут 20 назад, полностью прекратился. Питер разрывает ключами очередной пакет с вещами и без жалостно высыпает в тлеющую кучу, изредка из которой вырывались небольшие языки пламени.       — Ладно, на сегодня хватит, — поворачиваясь к Московскому, заявляет парень — пошли от сюда.       Александр достаёт из куртки сигареты с зажигалкой, и наконец-то вновь заполняет столь нужным отравляющим газом лёгкие.       — Хорошо, солнышко. Только отдай, пожалуйста, это мне. — протянув руку к закурившему.       — Нет. Раз тебе так хочется, чтоб я бросил наркоту, то мне нужно на что-то переключиться. — Невский с серьёзным выражением лица произносит эти слова, после снова наполняя дымом лёгкие. Сигарету тут же перехватываются из тонких аристократичных пальцев.       — Раз ты мне не даёшь мои сигареты, я буду забирать часть. — улыбнулся Михаил во все тридцать два зуба, выдыхая дым. Вновь припадая к сигарете и чувствуя небольшой привкус кофе, что оставили губы Питера.       На это Саша больше не стал спорить, лишь сунув руки в карманы, направился к выходу из порта. Да, погодка наладилась, не было ни снега, ни ветра, даже тучи стали растворяться в небе, давая увидеть прекрасный полумесяц растущей Луны и россыпь маленьких блестящих звёзд. Эти маленькие огоньки сверкали в небе, словно миллионы светлячков, складываясь в созвездия.

****

      — Миш, куда ты меня тащишь? — Санкт-Петербург в парадном обмундировании спешно пытался догнать Московского, который, держа за руку, спешно утягивал в глубь дворцового парка. Туда, где не были бы слышны звуки оркестра и шумные беседы.       Размах этого бала был не таким большим, как, например, во времена Петра I или Екатерины II, но празднование дня рождения маленькой княжны было очень изысканным, Николай II постарался для своей маленькой звёздочки. Резко остановившись перед фонтаном, Миша посмотрел на столицу.       — Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу.       — Миш, что за игры? — с непониманием отзывался парень, но покорно закрыл глаза, ухватываясь за руку любимого.       Московский, теперь уже не спеша, вёл Сашу в сторону фонтана. Усадив того на небольшую скамейку, сел рядом и нежно поцеловал в губы, что заставило ресницы Романова трепетать, а руки взлететь с колен, где они мирно покоились, на плечи первопрестольной. Первым прерывает этот сладкий момент Москва.       — Можешь открыть глазки. — наклоняя голову к ушку, шепча, опаляя горячим дыханием, заставляя того немного покраснеть.       Дыхание перехватывает от низкого шепота и, медленно открыв глаза, они встречаются с голубыми омутами Михаила. Но Миша не даёт долго смотреть в них, он берёт Сашу за подбородок и тому кажется, что вот-вот случится ещё один поцелуй. Он снова начнёт плавиться от нежных чувств, растекающихся по всему телу. Но его голову только приподнимают, заставляя посмотреть на чистое небо. Сегодняшняя ночь была по истине прекрасна.       — Я хотел показать, насколько прекрасны сегодня звёзды. — Московский улыбается, смотря на восхищённого Сашеньку — Они, конечно, не сравнятся с твоей красотой…       — Мишаа, это фантастика, — не отводя взгляда от маленьких звёзд, сиявших в нескончаемом космосе. — Это очень красиво. — не скрывая своего восхищения. Да, Александр Петрович и раньше видел звёзды, и не только просто так, но и через телескоп. Но, находясь в такой атмосфере, далёкие планеты заиграли новыми красками.       — Я люблю тебя. — словно на ушко говорит Первопрестольный.       — Я тоже очень тебя люблю. — вырываясь из плена звёзд, произносит Саша и утягивает Московского в медленный чувственный поцелуй.

****

      Раннее утро всё такое же тёмное, как и ночь. Люди начинают просыпаться и выползать на улицы города, но их крайне мало.       После двух перехваченных сигарет Саша бросил затею нормально покурить. И решил просто идти в тишине. У Московского же был другой план: он несколько раз пытался завести диалог, но получал либо молчание, либо односложные ответы.       — Саш, мы поворот пропустили, — замечая сосредоточенное выражение лица Питера, что явно погрузился глубоко в свои размышления.       — А мы и не идём домой, — не сбавляя темпа, топал по узкой улице. Впереди виднелись вывески небольших продуктовых магазинчиков, аптечные кресты, неоновые названия кабаков и борделей.       Подходя ближе к одной из аптек, Александр быстро поднимается по ступенькам, открывая тяжёлую металлическую дверь. В нос сразу ударил стерильный запах хлорки в перемешку с запахом табака. Девушка в белом халате с небрежным пучком из сожженных волос раскуривала сигарету. Её затуманенный взгляд плавно скользил по посетителям, цепляясь за слегка размазанную подводку на глазах Питера и за яркие голубые глаза Московского, что с пренебрежением осматривали помещение.       — Где Вера Ивановна? — грубо обращаясь к девушке, что туша сигарету направилась к кассе.       — Не представляю, о ком вы говорите. — её голос был до жути приторный.       — Не дури мне мозги, скажи мне, где Синицына! — подойдя вплотную к стойке, с нахальной улыбкой достал из кармана пистолет. — Я не очень хочу портить твоё красивое личико.       Миша бесшумно ходил по помещению, рассматривая препараты, стоящие в стеклянных шкафчиках. Всё это вызывало лишь смутное чувство неприязни к этому месту.       — О-она в-в кабинете… — от направленного в лоб пистолета девушка начала лепетать.       — О как, тут же вспомнила, кто это?! — явно издеваясь над ней, с усмешкой сказал Невский, обходя стойку и направляясь к двери.       Глухой стук разносится по небольшому коридору. Из-за двери слышится глухое «Войди», Вера явно ожидала, что за дверью будет аптекарша. Но, оторвав взгляд от каких-то бумаг, которыми был усеян стол, женщина посмотрела на стоящих в дверях молодых людей.       — Александр Петрович, какими судьбами? Смотрю, вы не изменились, всё так же молоды. — по-доброму обратилась Синицына.       — Да вот, решил проведать, как вы тут дела ведёте, — затягивая Московского в комнату и закрывая за ними дверь на щеколду — да и поговорить хотелось.       — Ох, ну это всегда пожалуйста, Александр Петрович. Михаил Юрьевич, чай, кофе? — раскладывая бумаги на столе, а после устремляя взгляд на Московского, что, раскинувшись, сел в мягкое кресло, и на Сашу, что садился в идентичное кресло.       — Кофе.       — Чай. — Миша перебивает Питер. Тот же обречённо и уже спокойно кивает, подтверждая слова столицы.       Если смотреть с медицинской точки зрения, то Саше сейчас не стоит пить кофе, у него и так пульс шарашит и порошок ещё не отпустил, так ещё и по приходу домой от кофе он точно не уснёт. А Мише больше всего хотелось, чтобы его любимая головная боль немного отдохнула.       Вера Ивановна, женщина лет 53-56 лет, как казалось на первый взгляд, на деле ей немного больше, очень хорошо одетая. Чёрные крашенные волосы с немного отросшими седыми корнями были уложены в аккуратное каре. Худое подтянутое тело облачено в строгий серый костюм, белая блузка с не глубоким вырезом, строгая юбка карандаш длиной до середины икры и вырезом сзади до колен. Ещё был пиджак, но сейчас он мирно весел на спинке стула.       — Как девочки? Как бизнес? Смотрю, это уже девятая «Артека» — показывая руками кавычки, Саша откидывается на спинку кресла.       — Вообще-то, это четырнадцатая — заливая кипяток в маленький заварник — бизнес цветёт и пахнет, как видите. Девочки в Англии, Света в этом году заканчивает университет и выходит замуж, а младшая Юля переходит на второй курс.       — Им там нравится? — решил вмешаться в диалог Михаил.       — Да, они там в достаточно культурном обществе, прекрасное место, хорошее образование. Я всегда хотела, чтобы они учились в лучших местах. — разливает чай в небольшие фарфоровые чашки, подавая гостям всё таким же ласковым голосом, рассказывает женщина.       — А вот с бизнесом тебе придётся закругляться. — немного отпивая из чашки, заявляет Александр.       — Это с какого перепуга? Деньги мне где прикажете брать? На деревьях выращивать? — женщина упрекающим взглядом смотрела на Сашу, изредка проглядывая на Московского, что ледяными глазами пронизывал её насквозь.       — У тебя точно должны быть отложены средства, и не нужно мне сказок, что это не так.       — Да если и есть! Я не могу просто по твоей прихоти закрыть сеть. — негодование и недовольство росли с каждой секундой. Руки Веры начали трястись, этот факт не ускользнул от Москвы.       — Ну почему же сразу закрывать, проще будет легализировать. — Александр бросил лёгкий взгляд в сторону Миши, что снова влез. — Закроете бордели, перестанете толкать травку и не только, а будете вести просто аптечный бизнес.       — Михаил Юрьевич, вы думаете это так просто?! У меня штат сотрудников, и всем нужна работа и деньги, как я могу просто в один момент выгнать людей на улицу?! — злость в стальном голосе проскальзывала тонкой нитью.       — Ну, раз вам так важно, чтобы люди работали. Пожалуйста, дело ваше, скажу лишь одно, Вас посадят. — злость Синицыной на последних словах сменилась в негодование и страх. А понимание начинает медленно приходить.       Даже сейчас, в такое время, весь чёрный бизнес находился под прицелом милиции. Бывали случаи, когда кого-то сажали, но по большей части удавалось заключить сделку. Часть от вырученных денег шла напрямую в лапы закона, а барыги могли и дальше заниматься своим делом.       — Почему это милиция должна меня сажать? Я исправно плачу им, и с этим не долж…       — Послушай меня сюда, если не хочешь улететь на нары, тебе стоит прекратить. Как видишь, Спящая Красавица пришла в себя. — Саша головой указал на сидящего рядом Московского — И мне бы меньше всего хотелось видеть, как тебя скручивают и отправляют в места не столь отдалённые. После всего того, что мы прошли — это не самый лучший финал.       Пройдя бок о бок блокадные зимы, Ленинград очень привязался к девочке. Маленькая худенькая Вера была как лучик солнца, всегда улыбалась и с надеждой говорила о будущем. Рассказывала, куда хочет пойти учиться, как она думает встретить первую любовь. В такие моменты Невскому хотелось держаться ради огонька, горевшего в столь юных глазах.

****

      — Александр Петрович, Александр Петрович, смотрите, какой цветочек! Они у дома выросли. — до ужаса худая девчушка с тоненькими косичками, перевязанными тонкой лентой, радостно врывается в комнату. — Это ведь подснежники?       — Нет, милая, это не подснежники, это ландыши. — Невский лежал на матрасе в углу комнаты, кое-как приоткрывая глаза и немного улыбаясь, но улыбка получилась усталой — если хочешь, собери ещё и поставим на столик.       Вера закивала головой и радостно побежала на улицу. Александр лежал неподвижно, сил совсем не было.

****

      После войны Александр помог девочке найти родственников, устроиться в хорошую школу в столице. В какой-то момент их связь потерялась, Саша был загружен работой, что каждый день поступала в большом количестве из столицы. А Верочка занималась учёбой. И, видимо, совсем позабыла о нём.       — Я подумаю, что можно сделать. — опустив взгляд и полностью утихомирив свой гнев, тихо сказала Верочка.       — Я очень надеюсь на твою сознательность. — поднимаясь с кресла, Саша поставил почти полную чашку на стол. — Михаил, думаю, нам пора.       — До свидания. — тихо пробубнила женщина выходящим из комнаты молодым людям.       Тёмный коридор кажется вечным, пока в конце не натыкаешься на дверь. Всё та же аптекарша, она расстегнула пару пуговиц на халате так, что декольте открывало вид на кружевной лифчик.       — До свидания. — бросает проходя мимо девушки Невский.       — До свидания. — в этот раз голос был очень тихим и запуганным. Но взгляд был устремлён на прекрасного парня с пшеничными волосами — П-приходите ещё-ё…       — Непременно зайдём. Ох, чуть не забыл! Милая, дай мне бинт и мазь от синяков — Михаил учтиво обратился к девушке, у которой, казалось, земля ушла из-под ног.       — Эээм, да, секундочку. — она быстро юркнула под стойку и начала копошиться в разбросанных коробочках. Быстро чиркая что-то на клочке бумаги, она нашла нужную коробочку и вложила в неё бумажку. Девушка встала, поправляя волосы и немного выпячивая грудь вперёд. Она протянула нужные лекарства, легонько касаясь рук Московского — пож-жалуйста.       — Сколько?       — Нет, не нужно ничего. — аптекарша мило улыбнулась, сверкая глазками в попытке заинтересовать парня, но вместо милой по её губам поползла истерическая улыбка, когда взгляд Саши прожигал её насквозь. Говоря: «Прекрати так пялится на него, сука, иначе я тебя урою»       — Оуу, чудесно. Пошли, милый.       Пропуская мимо ушей очередное прощание на выходе из аптеки, Миша очень бодро подхватил Невского под локоть и повёл в сторону дома. Александр испытывал смутные ощущения. С одной стороны ему должно быть насрать, что Москве кто-то строит глазки, он столько от него натерпелся, так что плевать он на него хотел. Но с другой стороны, сейчас это его Миша, Мишенька, добрый, нежный, любимый и такой ласковый. Ну как можно его не ревновать ко всяким шлюхам, что, учуяв деньги, готовы на всё. Саша особо не сопротивлялся, на него накатила волна усталости. Хотелось либо вколоть что-то веселящее и дающее ощущение бодрости, либо, обнимая кого-то, укутаться в тёплое одеяло и проспать лет сто.       На середине дороги в глазах начало двоиться, Саша настолько перестал соображать, что то, как он оказался в квартире, лёжа на диване под тёплым одеялом, было загадкой. Когда он пришёл в чувства, за окном уже светило солнце, лучи которого немного проникали в комнату сквозь щель между плотными шторами. Рядом на полу сидел Миша и мирно сопел, уложив голову на край дивана, нежно держа Сашеньку за руку.