Мальчишка за миллион

      В фотостудию приехал уже почти в одиннадцать. Переоделся в свое, сдал рубашку, брюки, пальто и ботинки обратно, расплатился как за эту аренду, так и за прошлые «долги» в виде медицинских анализов.       — Что, все не так уж страшно? — усмехнулась Наюн.       Хенджин чуть повел плечами, не зная, как ответить.       — Думаю, мне повезло. Но я не уверен, что смогу заниматься этим.       Та улыбнулась, записывая в толстую тетрадь внесенные Хенджином суммы:       — Это ты сейчас так говоришь. Легкие деньги развращают быстро. Сначала сложно, а потом думаешь, что месяц отпахать на заводе однозначно сложнее. Клиент хоть был не противным?       Джинни не смог сдержать нервной ухмылки:       — Скорее наоборот. Но уж слишком… озабоченный.       Наюн сощурилась, словно вспоминала что-то, а после удивленно уточнила:       — Молодой, оставил тебя до утра и проверил на прочность чуть ли не все поверхности в номере? Так тебе достался легендарный безымянный айдол, поздравляю.       Хенджин удивился:       — Безымянный айдол?       — Ну да. Контракт о неразглашении не дает возможности рассказывать о личности клиента, но парни охотно делятся впечатлениями о таком… приятном клиенте. Он обычно оставляет на чай, кроме официальной суммы. Сколько он тебе заплатил?       Хенджин замялся — вроде и не хотел называть сумму, но нуне, после всех ее советов, как-то неловко отказывать…       — Полтора, — тихо ответил он.       Та удивленно вздернула брови:       — Что ты там такого вытворял? Ладно, не отвечай, — расхохоталась она. — Может, ты просто в его вкусе, кто знает?       — А что, у него нет особых предпочтений? — Хенджин постарался говорить непринужденно, забирая расписку у Наюн о том, что выплатил долг.       Он понимал, что в череде «мальчиков на ночь» он у Феликса не первый, но какое-то внутреннее чувство заставляло искать доказательства своей исключительности.       — Неизвестно, — честно ответила Наюн. — Второй раз ни один парень из нашего агентства к нему еще не ходил. Хочешь быть первым?       Хенджин засмеялся, сделав вид, что воспринял это как шутку. Признаваться в том, насколько сильно его взбудоражил Феликс, он бы ни за что не стал.       Он вышел из фотостудии и поспешил к банкоматам, уговаривая себе поменьше думать о Феликсе. Это был просто один вечер, и они никогда не увидятся снова. Он сделал все, что мог сделать, чтобы заработать маме на лечение, и чем быстрее он об этом забудет, тем лучше для него.       Но ноющая мышечная боль не давала забыть. Песни Stray kids, что постоянно крутили по музыкальному каналу в их кафе, тоже не давали забыть. И лицо Феликса на обложке нового журнала, с которым в кафе заходила каждая третья девчонка, тоже не способствовало… К концу смены Хенджину казалось, что он сходит с ума. Он уже практически ожидал, что Феликс сейчас, как в дурацкой дораме, появится в этом кафе с букетом цветов и предложит быть вместе и навсегда…       Но ничего подобного, разумеется, не произошло.       Уже ночью — кафе закрывалось в одиннадцать, после нужно было еще убрать зал — он пришел домой. Его крохотная квартирка — от дверей до кровати пять шагов, встроенный шкаф и крошечная кухня прямо напротив входа — встретила его тишиной.       Раньше у него была собака, которую он безумно любил. Но бедным питомцы не по карману, и Кками пришлось отдать. А единственная роскошь в этой квартире — профессиональная акварель и дорогая бумага для рисования. Своими рисунками он обвешивал стены, стараясь хоть как-то скрыть убогость жилья. Но сегодня он просто обессиленно рухнул на матрас. Тело все еще болело, а ощущение собственной продажности не покидало.       Наюн не соврала тогда: себя не обманешь. Ты можешь уговаривать себя, что сам согласился, что Феликс — предел мечтаний любого, что ему даже было хорошо этой ночью. Но мысли снова и снова подкидывали картинку пачки крупных купюр на туалетном столике, быстрый поцелуй Феликса и осознание, что все произошедшее в номере было сексом за деньги.       При этом всю ночь ему снова снилось, что Феликс Ли занимается с ним сексом: трахает на кровати, диване, прижимает к стене в душе… ставит раком в кафе, где работает Хенджин, имеет на полу в этой убогой квартирке, заставляет отсосать на заднем сиденье автобуса. Они словно прошли вместе по всем знакомым Хенджину местам, отметив их развратными действиями.       Проснулся Хеджин раздраженным, совсем не отдохнувшим и — впервые лет так с пятнадцати — на мокрой от спермы постели. У него появились подозрения, что воспоминания о случившемся будут преследовать его дольше, чем боль в теле.

***

      Мама чувствовала, что в его внезапном заработке что-то нечисто, но рассказывать ей обо всем Хенджин, разумеется, не стал. Только заверил, что не вляпался в неприятности, не влез в новые долги и никто не попытается его убить за эти деньги. Мама переживала, но хотя бы у нее теперь есть нормальное лечение.       А Хенджину было сложно, на самом деле. Его легкое фанатение от симпатичного парня переросло в ненормальную влюбленность, которая никак не желала его оставлять. Феликс виделся ему повсюду… хотя он и так был практически повсюду. Его лицо, его голос, разговоры о нем — у Хенджина не было и шанса забыть о той ночи.       Еще эта субботняя вечеринка от агентства… Только побывав на ней, Хенджин понял, в какую грязь он добровольно вписался. Таких, как он, симпатичных парней и девчонок, там было много, но просто скучающих обеспеченных людей — еще больше. Они говорили и между собой, явно приходя сюда не только ради поиска любовников, но и просто для налаживания связей. При этом ощущение липких оценивающих взглядов не покидало Хенджина ни на секунду. Некоторые искренне наслаждались этими взглядами, Хенджину же было неприятно. Он пытался как-то общаться, разговаривать, но получалось у него не слишком хорошо.       Поэтому, когда почти через неделю на экране телефона высветился номер фотостудии, он долго не хотел брать трубку. Наверное, он все же кому-то понравился и его хотят заказать. Но заставить себя согласиться на подобное Хенджин, пожалуй, не может.       Трубку, впрочем, пришлось взять. Бодрый голос Наюн резал слух:       — На тебя заказ на завтрашний вечер.       — Я не хочу, у меня есть планы, — попытался протестовать Хенджин, но Наюн припечатала:       — Отменишь. Это тот же парень. Просили тебя, уточнили что для того же клиента. Так как, мы соглашаемся? — в ее голосе прозвучала издевка, но Хенджин не стал обращать на нее внимание.       У него замерло сердце, а во рту разом пересохло. Феликс — обнаженный, веснушчатый, смотрящий на него с прищуром — сам собой возник перед глазами.       — Да, — хрипло ответил Хенджин. — Соглашаемся…       — Не вздумай влюбляться, — напомнила она и бросила трубку.       Хенджин обессиленно опустился на диван около стола, который только что протер. Феликс… пригласил его снова?       От эти мыслей бросило в жар, перед глазами словно в слайд-шоу промелькнули все картинки, которые ему старательно рисовало его воображение все эти дни… Что-то внутри него практически кричало о том, что в согласии нет смысла, лучше прекратить все сейчас, потому что потом будет только больнее… но это было слишком тяжело для Хенджина, который успел влюбится в того Феликса, который провел с ним несколько часов в номере отеля. Не в образ солнечного мальчика из ток-шоу. И не в тот комок темной энергетики, что Феликс демонстрирует на сцене и в клипах. А в саркастичного и пошловатого парня, в напористого и эгоистичного, но нежного любовника, в человека, который прекрасно знает, какое влияние на людей оказывает его внешность, тело и голос.