Глава 23. Контроль и его последствия
17 марта 2023 г., 11:37
Как и предвидел Хенджин, агентству не удалось сделать вид, что ничего не случилось — утром у офиса JYP уже стояли фанаты с требованием объяснить плохое состояние артиста. И, по всей видимости, сказать правду было проще всего. Вышло официальное письмо с признанием, что у Феликса уже несколько лет РПП, которое осложняется во время нервного напряжения. Агентство извинилось перед фанатами за то, что не досмотрели за питанием артиста и позволили подобному случиться. Разумеется, уже через несколько минут после этого заявления в сети обсуждали не само РПП, а сомнительное извинение — о жестких диетах, которые устраивают своим артистам агентства, ходили самые невероятные сплетни. А Феликс никогда не был не то чтобы толстым, а даже слегка полноватым. Поэтому все тут же заговорили о необходимости извиняться за само возникновение болезни, а не за то, что его потом вовремя не накормили. Хотя и хейта в сторону Феликса хватало, конечно же.
Феликс ничего публиковать от своего имени не стал, но на второй день выступлений вышел на сцену и отработал весь длинный номер с полной отдачей. Хенджин подозревал, что не он один внимательно следит за каждым движением танца, пытаясь понять, нормально ли все, не бухнется ли Феликс в обморок сразу за кулисами?
Не бухнулся. Даже перезвонил минут через десять после выступления, показал себя, но долго поболтать не получилось — его очень быстро попросили закончить звонок, потому что нужно переодеваться и возвращаться в зал.
Хенджина звонок не особо успокоил — он несколько часов провел, пытаясь найти более полную информацию по РПП в интернете. Даже пытался искать на английском, пользуясь автопереводчиком. Но все еще не понимал, как помочь Феликсу, поэтому и настроение было взвинченным.
Так как Феликс возвращался только к вечеру, — рейс в три, пока прилетит, пока их развезут по домам, — Хенджин даже вышел из дома. Съездил в агентство, забрал фотографии для портфолио, выбрал в супермаркете пару лотков клубники — как раз начался сезон. И взбитых сливок пару баллонов, на всякий случай. Простые действия его немного успокоили.
Ему казалось, что ждать Феликса придется долго, поэтому он не спеша принял душ, включил музыку через телевизор, — музыкального центра или чего-то вроде в квартире не было — а потом ушел в свою «студию». Дверь в комнату оставил открытой, чтобы лучше слышать музыку, но та была настолько громкой, что полностью скрыла все остальные звуки. Хенджин заканчивал портрет Феликса, — последний, четвертый — когда не столько услышал, сколько почувствовал за спиной чье-то присутствие. Он испуганно обернулся и едва не подпрыгнул — Феликс с традиционной для него усмешкой стоял прямо за спинкой кресла.
— Ты уже вернулся! — с облегчением воскликнул Хенджин.
И замешкался — в одной руке кисть, на пальце другой руки нацеплена небольшая палитра с заготовленным цветом, даже и не встать. Феликс сам осторожно его обнял, быстро поцеловал в губы — Хенджин растопырил руки в стороны, чтобы не запачкать его краской. Акварель, конечно, относительно легко отстирывается, но вряд ли стоит это проверять на светло-серой брендовой водолазке.
— Рисуешь меня? — удивленно оперся рукой на край стола Феликс. — Офигеть. А говорил, не очень хорош в портретах.
— Это черт знает какая по счету версия, — честно признался Хенджин. — Я уже почти закончил, сейчас… минутку.
И он быстро — удивительно, но получилось очень даже хорошо, — прорисовал тени нужным цветом. Тут же промыл кисть и снял с пальца палитру. Феликс присел на край стола, вытянув вперед ноги и с улыбкой наблюдая за ним.
— Точно все? — спросил он.
— Для остального все равно нужно, чтобы все высохло, — честно ответил Хенджин.
Он собирался добавить немного светлых бликов, но рисунок пока что слишком влажный — все размоется и поплывет. Поэтому он отодвинул стул, вскакивая на ноги, и сам подошел к Феликсу, обнимая его и с наслаждением вдыхая знакомый запах, немного смешанный с уличным смогом.
— Соскучился? — спросил Феликс.
— Безумно, — честно ответил Хенджин. — Как будто тебя не было месяц. А ты? Скучал по мне?
Феликс тихо засмеялся — из-за того, что он присел на стол, он казался даже ниже обычного и смотрел на него снизу вверх. Россыпь веснушек на щеках, отросшие светлые волосы частично собраны резинкой, но несколько прядей выскользнули на лицо, карие глаза смотрят с усмешкой.
— М-м-м… могу показать в спальне, насколько сильно я скучал…
Хенджин тут же смутился — не столько от слов, сколько от своей реакции. Его словно облили каким-то теплым сиропом — показалось, что просто от звучания низкого голоса ноги стали ватными, а все нужные мышцы максимально расслабились и готовы испытывать на себе силу истомившегося по нему Феликса. Поэтому Хенджин лишь медленно кивнул и первый пошел в сторону спальни, чувствуя на себе тяжелый жадный взгляд.
***
Уже после, обессиленно лежа рядом на кровати, Хенджин снова вернулся мыслями к тому, что произошло во время премии. И к тому, что с этим делать. — Феликс… — неуверенно начал он, чуть поворачивая голову. — Давай хоть ты не будешь мне нотации читать, а? Мне еще завтра их от директоров выслушивать… Хенджин смутился. Но… он и не собирался читать нотации. — Я… я могу что-нибудь сделать для тебя? — осторожно спросил он. Феликс удивленно повернул голову в его сторону, внимательно рассматривал несколько секунд, а потом и вовсе чуть приподнялся, перекатился на кровати и лег прямо на Хенджина, подложив себе под подбородок подушку. Хенджин охнул от его веса, а после закинул руки за голову, чтобы лучше видеть его лицо. — А что ты можешь сделать? — иронично спросил Феликс. — Не знаю… есть же какие-то способы… наверное. Феликс улыбнулся: — Сейчас снова начну терапию, мне назначат дополнительные таблетки и будут пытаться найти причину моей зацикленности на контроле в моем детстве… не факт, что у нового психотерапевта получится лучше — у меня было счастливое детство, в котором скорее я кошмарил сестер за бардак, чем меня родители за что-либо. Буду вести гребанный дневник питания, рассказывать о том, что меня радует в жизни и сколько раз за день я позволял себе сделать что-то вне расписания… я проходил это уже трижды. Но оно не помогает. Пройдет еще три-четыре месяца, будет очередной тур, очередные сбитые графики — и вот я опять все забрасываю, начиная психовать и, следовательно, пытаться снять стресс чувством голода. Единственный способ избавиться от всего этого — закончить с карьерой. Несмотря на улыбку, голос Феликса звучал грустно, словно он и сам от этого устал, но ничего не может с этим сделать. Хенджин закусил губу, а после выдал неожиданно для самого себя: — Тогда давай, если ты не можешь контролировать окружение, ты будешь контролировать меня? Феликс удивленно вскинул брови, а Хенджин поспешно добавил: — Ты же сам говорил, что голод — это твоя попытка контролировать… можно ведь это чем-то заменить… Феликс уткнулся головой в подушку и затрясся от смеха. Поднявшись, он уточнил: — Ты понимаешь, что ты мне предлагаешь? Хенджин смутился. Понимал ли? Вполне. — А разве… у нас и так все… ну… — он стушевался, не зная, как объяснить. Размышляя о своем состоянии в эти четыре дня, когда отсутствовал Феликса, Хенджин поймал себя на мысли, что их отношения сложно назвать классическими даже с точки зрения папика-содержанки. Феликс, по сути, полностью доминировал в сексе. Они просто не использовали никаких дополнительных аксессуаров, но Хенджин нередко чувствовал себя куклой в его руках — выполнял все, о чем попросят. Феликс свалился с него набок, тут же садясь на кровати, и потянул его наверх, заставляя тоже сесть наискосок. Он неожиданно серьезно спросил: — Как думаешь, как быстро я, при моих-то пристрастиях, решил попробовать БДСМ? От того, что это было озвучено вслух, Хенджин даже вздрогнул. Он неуверенно пожал плечами, а Феликс невозмутимо продолжил: — Еще когда о причине многих моих заскоков узнали в агентстве, им тоже в голову пришла гениальная мысль, что можно мое нездоровое поведение перекинуть на какую-нибудь… несчастную, которой будут платить много денег за то, что она максимально послушна со мной. Это было бы гениальным решением, но есть два нюанса. Небольших, но важных. Во-первых, оказалось, что я не готов управлять кем-то настолько плотно. Знаешь, что такое сабспейс? Хенджин испуганно мотнул головой: об этой теме он знал чуть больше, чем показали в одном голливудском фильме. И «чуть больше» — это одна прочитанная статья о том, сколько ошибок было в фильме. — Сабспейс — это что-то вроде транса, в которое может впасть нижний. В зависимости от того, что ему нравится, причиной сабспейса, а также его признаки могут быть разными. И когда взрослый человек внезапно начинает умолять тебя продолжить, катается в ногах и плачет, прося не бросать ее… это… — Феликс отвел глаза, но через секунду продолжил: — Это оказалось слишком для меня. Я не был готов взять на себя такую ответственность за нижнего. Из этого плавно вытекает во-вторых, о чем в агентстве как-то не подумали. В БДСМ приходят не решать проблемы в активной стадии, а поддерживать себя в норме. Я не в норме, я не уверен, что такой уровень контроля над чьей-то жизнью не сделает из меня сумасшедшего маньяка. Поэтому то, что ты предлагаешь, скорее сведет с ума нас обоих. Хенджин стыдливо потупился. Он предложил действительно наугад. Но сейчас, получив настолько полный ответ, решил все же уточнить: — Но… то, как все у нас… разве не?.. — и он снова замялся, не в силах внятно сформулировать свои мысли. Феликс засмеялся: — Почему ты так стесняешься говорить о сексе? Особенно — со мной? — Я как-то не привык о нем разговаривать, — стушевался Хенджин. Пытаясь скрыть смущение, — а оно все возрастало из-за внимательного и немного насмешливого взгляда Феликса — Хенджин быстро повалил его на кровать, сам устраиваясь у него на груди. Феликс тихо засмеялся и закопался ладонью ему в волосы, ласково перебирая пряди. — Пока что у нас просто секс. Просто… ты поддаешься мне, а я только рад этому. Хенджин, хоть и был смущен, все же попытался разобраться, в чем отличие между тем, что происходит между ними в постели, и тем, что считается БДСМ-практиками. Сводилось все к тому, что там все жестче и ярче проявляется. В какой-то момент времени и так неловкий разговор свернул совсем не туда, Хенджин уже не знал, куда себя девать, когда Феликс, посмеиваясь, поднялся с кровати. Прямо голышом сходил в гостиную, вернулся с какой-то папкой и своим телефоном. Папку положил перед Хенджином: — Здесь несколько квартир, которые более безопасны, чем эта. Я попросил, чтобы было четыре комнаты — хочу себе что-то вроде кабинета и тебе, чтобы рисовал… ну, и спальня гостевая нужна. Выбери сам. Обставлять ее все равно тебе… да и жить, по большей части, тоже тебе. Мы уже полгода без тура, наверняка скоро следующий анонсируют. — А ты? Тебе не интересно, какая будет квартира? — А я поищу кое-что другое. Где та кредитка, что я тебе дал? Хенджин кивнул на тумбочку, где лежал его бумажник: — А что такое? — Думаю, в секс-шопе порядком прифигеют, если у них Ли Ёнбок с вип-карты закажет кучу игрушек для анального секса. Хенджин сначала расхохотался, а потом немного удивленно уставился на Феликса: он серьезно? В доме у них не было игрушек. Феликс свои презервативы заказывал сам, Хенджин покупал смазку чуть ли не оптовыми партиями, но игрушек не было. Вроде им и не нужно — Феликс и без дополнительных приспособлений умудрялся доводить Хенджина до состояния, когда впору молить о пощаде. Феликс лег на кровать рядом с ним, открыл какой-то интернет-магазин на телефоне, а потом обернулся к Хенджину: — Чего замер? Квартира. Тебе еще дизайнера выбирать. И можешь заказать ужин… хочу рамен. Буклеты и игрушки были мигом забыты. Хенджин вскочил на ноги, поспешив в душ. Ужин — вот что важнее всего. А то, что Феликс сейчас закажет в секс-шопе… ну, там видно будет.
