Мальчишка за миллион

      Хенджин никогда не думал, что процесс переезда может быть таким сложным. Сначала они съездили и посмотрели ту квартиру, что понравилась Хенджину — оказалось, что Феликс ее покупает, но подобное жилье невозможно купить по щелчку пальцев. От момента, когда Феликс сказал «беру» до передачи ключей прошло чуть больше недели, и все вокруг говорили, что получилось очень быстро все оформить. Потом еще несколько дней оформляли пропуска, уже сам Хенджин подписывал документы с правилами дома — Феликс не единственный айдол, который владеет квартирой в этом жилом комплексе, так что запрет о неразглашении личности соседей входил в обязательный перечень документов. Потом пришлось оформлять временный пропуск на дизайнера интерьера, потом на работников, Хенджин ездил их встречать и провожать, сам следил за созданием интерьера и, откровенно говоря, в некоторые моменты жалел, что в самом начале не согласился на предложенный хай-тек интерьер.       Дизайнер, конечно, был сначала в восторге от идеи… потом узнал, что для портфолио использовать это нельзя и заметно приуныл. Хенджин, давно живущий в безликих интерьерах бедности, потом — богатой универсальности, выбрал стиль эклектики — хотелось яркости, мягкости текстур, смешения культур и больше света. И своих картин на стенах.       Из-за сложности заказа — мебель приходилось заказывать, мелкие украшения собирать вручную по куче магазинчиков — даже Рождество встречали в старой квартире. Хотя, как встречали… У Феликса был рабочий день, поэтому он пришел довольно поздно, они поели клубничного торта и традиционно занялись сексом перед сном.       А вот тридцать первого декабря собирали вещи — квартира не была полностью закончена, не пришли те же стулья для столовой зоны, часть мелких украшений; вычурный шкаф для кабинета Феликса еще не успели собрать, и он лежал горой деталей. В гостевой спальне вообще не было мебели, потому что Хенджин хотел нарисовать там несколько деревьев сакуры, но пока что лишь наметил будущий рисунок. Однако уже можно было жить — хотелось встретить первое утро нового года в новой квартире.       Феликс там не был, он лишь видел какие-то отдельные детали — постоянно повторял, что ему неважно, где жить, поэтому он полностью доверяет Хенджину. И теперь он бродил по квартире, восхищаясь тем, как Хенджин все устроил.       На огромном темно-зеленом диване в гостиной лежал ворох подушек — все со стилизованными изображениями разных австралийских животных. Но при этом многая мебель была выполнена в азиатском стиле, иногда на заказ пришлось менять обивку для большей яркости.       Хенджин и сам был счастлив видеть, что Феликс радуется интерьеру как мальчишка. Даже позвонил родителям по видео, чтобы восхищенно продемонстрировать подушку с милым паучком, фарфоровых кенгуру и стену с фотографиями Новой Зеландии (Хенджин коварно планировал потом туда что-нибудь нарисовать в зеленых тонах).       Утро нового года встречали на крыше их дома. Целоваться у всех на виду они не стали — зачем зря нервировать людей? Хотя на крышу, кроме них двоих, вышло всего шесть человек. Возможно, те, чьи окна выходили на восток, решили не мерзнуть на улице.       Уже дома — как необычно употреблять это слово к новой квартире — Хенджин включил кофеварку, и Феликс даже потребовал себе порцию. В холодильнике еще с вечера были припасены эклеры с манговым кремом, а из колонок музыкального центра мягко лилась какая-то легкая блюзовая мелодия.       Феликс сидел с ногами на диване и делал селфи, пытаясь вместить в кадр себя, подушку с паучком и свои портреты на заднем плане. Хенджин выставил на низкий журнальный столик поднос с кофе и эклерами, отобрал у Феликса телефон и сфотографировал его сам — сияющего от счастья, с двумя подушками сразу, в смешной футболке с пингвином, которую он любил носить дома.       — Боже, ты тут как маленький ребенок, — расхохотался Хенджин, просматривая фото.       Феликс отложил одну подушку и изобразил сердечко, а потом пальцем ткнул в щеку, чтобы окончательно свести кого-то с ума от милоты. Хотя Хенджин уже как-то привык к совершенно другому Феликсу: более серьезному, строгому… вредному.       — Дай посмотрю! — протянул руку он. — О, и правда мило. Надо выложить… ммм… начнем с инсты, потом бабл.       — Кофе, завтрак, — напомнил Хенджин, плюхаясь рядом с ним на диван.       Удобный. И рассеянный свет приятный. И, вообще, он чувствовал себя удивительно счастливым, особенно когда рядом мерзко хихикает Феликс, словно не фотки в инсту выкладывает, а какую-то гадость готовит. Все у Хенджина хорошо. Он рядом с тем, кого любит. И в месте, в которое он вложил много своих сил, пусть большую часть и сделал нанятый дизайнер.       — Я хочу пригласить парней в гости на следующей неделе, — внезапно сказал Феликс, откладывая телефон.       Хенджин испуганно к нему повернулся:       — Парней — это, в смысле, всех шестерых?       — Ага, всех, без камер и с девушками.       — Девушками? — изумился Хенджин.       Феликс расхохотался:       — Ну, это я себе парня нашел, но даже в нашей ненормально гомосексуальной команде большинство предпочитает противоположный пол. У двух из нас есть девушки, я бы пригласил их вместе. Познакомятся с тобой, ты — с ними… кого еще не знаешь, — и он безмятежно потянулся за кружкой кофе, словно сказал что-то малозначительное.       Хенджин замялся. Его разом накрыло страхом: ему было вполне уютно в их тесном мирке на двоих. Он понимал, что наверняка все парни из группы знают: у Феликса есть партнер… как и то, каким образом этот партнер у него появился.       Они никогда не обсуждали контракт — только тогда, в самый первый раз, в номере отеля, после лишь шутили о его наличии. Феликс нередко называл себя его папулей, Хенджин иронизировал об оплаченных секс-услугах… но все же… то, что было между ними, — скорее отношения, чем деловые договоренности. И теоретически желание Феликса познакомить его со второй семьей — это подтверждение, что у них нечто большее, чем просто секс.       — А они знают… как мы с тобой… — Хенджин замялся, не зная, как объяснить.       Феликс удивленно на него посмотрел:       — Знают о том, что у нас контракт, что ты работал в эскорте и что я оплачиваю твои расходы? — уточнил он. — Знают. Но, кроме Чана, никто не знает твое полное имя… Джинни и все. Тебя это смущает?       Хенджин ответил честно:       — Да. И не только это… давай… давай обсудим? То, что между нами — это… Я…       И он снова замолчал, потому что слов найти действительно не смог. Феликс поставил кружку обратно на поднос, пододвинулся к нему ближе и обнял:       — По-моему, и так понятно, что между нами точно не только контракт. Если тебя это успокоит — у парней с их пассиями тоже есть письменные договоренности, хотя там уже другие заморочки, девчонка Сынмина сама кого угодно содержать сможет… всю нашу группу, например. Но у нас с тобой получилось вот так: через эскорт, контракт и прочие условности, которые касаются материального. Вот только этот контракт многое упростил. Сам подумай, смогли бы у нас развиваться нормальные отношения? Мы даже на свидание ни разу не сходили. Про какие-то рамки и границы даже говорить смешно — я понимаю, что подстраиваешься под меня только ты… Я очень тебе благодарен… но в данный момент времени свою благодарность могу выразить только финансово.       Хенджин, чтобы скрыть смущение, потянулся его поцеловать, но Феликс его остановил:       — Нет уж, давай обсудим все до конца. Я свою позицию высказал, теперь твоя очередь. Если меня чему и научили шесть лет в общаге с парнями, так это проговаривать проблемы сразу.       Хенджин облизал пересохшие губы. То, что сказал Феликс, одновременно и радовало его, и немного огорчало своей правдивостью. Но что касается его самого, то… молчать не было смысла, поэтому…       — Я люблю тебя, — признался он, голос даже не дрогнул.       Зато вздрогнул Феликс — кажется, к признаниям он все же не был готов.       Хенджин понимал, что вряд ли услышит ответное признание — даже если у Феликса есть какие-то чувства к нему, вряд ли он сам определяет их как любовь. Хенджин вообще старался не думать о том, что Феликс чувствует. Он продолжил говорить после совсем крошечной паузы, не давай Феликсу даже возможности заговорить:       — Мне, в целом, неважно, где, как и на каких условиях, лишь бы с тобой…       Феликс приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, но Хенджин внезапно заторопился:       — Мне иногда становится страшно от того, насколько сильно поменялась моя жизнь и насколько сильно меняюсь я сам из-за тебя… но я точно никогда не жалел о нашей встрече и о том, что произошло позже. Мне бывает сложно сталкиваться с тем, как люди реагирует на меня и… на то, кем я, по сути, являюсь. Но, как мне кажется, даже без контракта, все равно меня воспринимали бы просто как… постельную грелку.       Он обессиленно замолк и теперь просто смотрел в глаза Феликса, пытаясь понять, как тот воспринял его сумбурные слова.       Феликс всматривался в него, будто в саму душу заглядывал, затем вдруг притянул его к себе и крепко-крепко обнял, падая на диван сам и уронив Хенджина следом. Тут же закопался ладонью в волосы на затылке, прижимая его голову к своей груди, где громко и часто билось сердце. Хенджин заерзал, пытаясь улечься поудобнее, обнял Феликса за талию и прикрыл глаза.       — Я бы не согласился с определением «постельная грелка», — начал Феликс, и Хенджин засмеялся:       — Ну да, вопрос еще кто кого греет, — имея в виду темперамент Феликса в постели.       — Не только поэтому… — сильные пальцы ласково перебирали пряди на затылке, пуская по шее и спине волны мурашек. — Вот эта квартира, например. Мне очень приятно, правда. Она… прям моя. Я никогда не думал, что можно в мебели отобразить…       — Все грани твоего сумасшествия? — уточнил Хенджин, не открывая глаз, и умиротворенно улыбнулся, услышав тихое «да».       Феликс чуть потянул его за волосы, заставляя откинуть голову назад и посмотреть на себя, а потом ярко, как-то по-особенному улыбнулся и поцеловал.       Кофе с эклерами они так и не допили — обновили диван, лишь чудом ничего не испачкав.