Мальчишка за миллион

      Феликс не особо любил принимать участие в премиях. Все время не покидало ощущение даром потраченного времени: сначала тратишь по несколько недель на подготовку, а потом практически весь день проводишь, по сути, в гримерке. Это зрителям кажется, что айдолы приходят сразу на красную дорожку, но на деле все гораздо более скучно и нелепо.       Ранним утром их вывозят на площадку, там выдают одну большую гримерку, иногда две поменьше — зависит от того, что есть на площадке. Первая репетиция в жилетах с именами — чтобы привыкнуть к сцене, показать, кто куда идет и что там делает. Пара часов ожидания. Вторая репетиция, нередко в костюмах; уже идет проверка звука, света и работы операторов. Опять пара часов ожидания, макияж, укладка. Потом наконец красная ковровая дорожка, когда ты из одних дверей выходишь, чтобы снова зайти в другие, сделав пару фото по дороге. Возможно, снова макияж и укладка, если номер этого требует. И да, долгие часы ожидания своей очереди выступать.       В это время часы в гримерке кажутся даже классными — там хотя бы можно в телефоне поковыряться. В зале же ты вынужден делать вид, что тебе жутко интересен концерт, что обычно не так — часть выступления ты уже посмотрел во время двух репетиций… это если не брать во внимание тот крошечный факт, что абсолютно все премии сделаны для красивой телевизионной картинки, и из зала ты чаще видишь зад оператора, чем лицо коллеги.       Но премия — это престижное выступление, отказаться нельзя, нужно, напротив, выкладываться по максимуму. Обычно Феликс начинал психовать и нервничать немного заранее, но в этот раз подготовка шла на удивление ровно. Парни даже шутили, что у Феликса просто появился личный антистресс.       Антистресс любил громко слушать музыку. Феликс услышал собственный голос, как только открыл дверь квартиры — играла одна из баллад, что-то из той категории, крайне редко исполняемой на сцене. Не подпевать было сложно — последнее время он тяготел именно к пению, хотя прежде его вполне устраивала позиция рэпера. Он не спеша разделся, повесил одежду в шкаф, положил две коробки с пиццей — купил по дороге — на кухонную стойку, а потом, предусмотрительно положив в карман брюк смазку и презервативы, отправился на поиски Джинни.       Дверь в гостевую спальню была открыта, и Феликс остановился, прислонившись плечом к косяку. Хенджин стоял на стремянке, прорисовывая лепестки сакуры. Он подпевал песне, иногда забавно помахивал тонкой кистью в воздухе, словно дирижировал невидимым оркестром. И так обладающей томной, несколько порочной внешностью, во время рисования Хенджин был особенно сексуален, поэтому Феликс даже не стал сразу его окликать — просто любовался. На нем были непривычно узкие штаны — обычно Джинни всюду разгуливает в оверсайз. Здесь ткань плотно облегала ягодицы, отчего Феликс периодически пялился только туда…       За время совместного проживания Феликс неплохо изучил Джинни. Капризный в быту, наивный и эмоциональный, привлекающий к себе внимание, он забавно тушевался от этого самого внимания. Красивый, но словно так и не привыкший пользоваться своей внешностью. Феликс не мог пока что так же смело, как и Джинни, сказать: я люблю тебя… но все же его чувства к этому парню явно нечто большее, чем просто желание трахнуть. Иногда Джинни выглядел так уязвимо, что у Феликса сердце сжималось от резкого приступа нежности. Как сейчас, например.       Босиком стоит на ступенях стремянки, в одной руке баночка с краской, в другой — кисть. Волосы он недавно начал отращивать, поэтому собирает отросшую челку в смешной хвостик на макушке… Домашний, уютный, погруженный в творчество настолько сильно, насколько сам Феликс никогда не был.       Хенджин был в этом полной его противоположностью. Он творческий, остро переживающий, весь какой-то… с чувствами наизнанку. Рядом с ним Феликс действительно чувствовал себя чудовищем, как обычно называл его Чан. Что удивительно, Джинни принял его мерзкий характер полностью, умудряясь каким-то образом уживаться с Феликсом без ссор и споров. А еще он брезгливо морщился, когда Феликс включал режим «доброжелательный и милый айдол». На памяти Феликса только мемберы его группы так ненавидели сценический образ Феликса — все время говорили, что зубы от сладости сводит.       Хенджин, видимо, закончил с прорисовкой лепестков на этом участке и начал спускаться со стремянки. Причем традиционно едва не упал, — он вообще временами был удивительно неуклюж — но удержался. И только теперь заметил Феликса.       — Ты уже вернулся? — широко улыбнулся он. — Я думал, ты будешь позже.       Феликс отлип от косяка и двинулся к своему личному длинноногому наваждению. Хенджин поспешно закрывал баночку с краской, а кисть небрежно отбросил на подстеленную бумагу. В комнате совсем слабо пахло растворителем, а от Джинни — кофе и чем-то сладким. Феликс с наслаждением обнял его, целуя в мягкие губы.       — Недавно кофе пил? — усмехнулся он.       — Как узнал? — удивился Хенджин.       — У твоих губ вкус капучино.       Джинни засмеялся:       — Капучино с ореховым сиропом. Я с этой кофеваркой точно растолстею.       Феликс скользнул под футболку Джинни и прошелся ладонью по торчащим ребрам, заставив его отстраниться от щекотки:       — Время обедать! — тут же опомнился он, выворачиваясь из объятий. — Что тебе заказать?       Несмотря на то, что он сбежал, выглядел Джинни так, будто уже за один быстрый поцелуй успел возбудиться — закусил губу и бросал на него хитрые взгляды из-под ресниц.       — Я приехал с пиццей, — ответил Феликс. — По-настоящему вкусный фастфуд для доставки недоступен.       Хенджин улыбнулся и сам взял его за руку, потянув из комнаты.       Пицца все еще была теплой и действительно очень вкусной — Феликсу это заведение посоветовал стафф. А Хенджин так вкусно ее уплетал и нахваливал, что Феликс и сам с удовольствием поел, слушая болтовню Джинни. Он рассказал о том, как забирал стулья для столовой — их все не хотели пропускать в жилой комплекс. Делился впечатлениями о прогулке в парке — он сделал несколько фото и теперь хотел нарисовать вид на озеро. Рассуждал о том, что всегда мечтал выйти на улицу с мольбертом и красками, а сейчас стесняется, что на него будут все пялиться. И тут же переключился на рассуждения о том, что в Сеуле не так-то просто найти частные уроки вождения, поэтому он не уверен, что к весне сможет получить права.       Феликс, слушая его, несколько рассеянно размышлял о том, что он вполне с аппетитом ест. Не только сейчас, а… где-то с месяц, наверное. Можно, наверное, похвалить нового психотерапевта, но… у него были сомнения, что в этот раз внезапно помогла терапия, где специалист так же явно, как и в прошлые разы, не понимал, что с его заковыристой проблемой делать.       Во-первых, с вечно жующим Хенджином сложно не перекусить хотя бы пару раз. У него яркая мимика, он очень эмоционален и жует тоже очень аппетитно.       Во-вторых, хоть Феликс и раскритиковал смелую идею Джинни удариться в БДСМ… их отношения и правда выходили где-то на грани. Да, не было принуждения, сессий и Феликс старался оставить Хенджину как можно больше свободы… хотя стянуть с него эти вечные широченные джинсы и безразмерные толстовки иногда очень хотелось — просто преступно прятать такую фигуру.       Само предложение Джинни было неожиданным. Даже показалось, что он не совсем понял, что предложил. Оказывается, понял. И действительно готов был отдать всего себя, словно для него благополучие Феликса было важнее собственной свободы. Понял Феликс это не сразу, просто уже после того памятного безумного секса, Хенджин признался, что готов это повторить… И что первоначально он говорил не совсем о сексе, а скорее обо всем, кроме секса.       Эта странная жертвенность потрясла Феликса. И заставила, обдумав, честно принять свои чувства. Любит ли он Джинни? Его рациональность требовала как-то все упорядочить и предложить список причин, по которым он может его любить… И все же любовь далека от рациональности. Просто в какой-то момент времени ты понимаешь, что не представляешь себя без этого человека рядом. Ему просто хорошо рядом с этим громким, неловким и драматичным, стеснительным и наивным, податливым и страстным… с его Джинни, который ждет Феликса по вечерам, переживает и заботится о нем. И позволяет управлять собой с такой самоотдачей, что иногда становилось неловко.       Феликс старался не лезть в стиль и привычки Джинни — боялся, что начнет слишком сильно контролировать, распоряжаясь там, где не стоит. И все же Хенджин был слишком отзывчивым, даже послушным. Ластился к нему как котенок, отдавал весь контроль в руки Феликса и иногда так откровенно ждал его действий … что уже его самого плющило от ощущения власти над кем-то.       Доев третий кусок пиццы, Хенджин внезапно подвинул коробки в сторону.       — Ты наелся? — искренне удивился Феликс.       Хенджин качнул головой и молча стянул с себя футболку вместо ответа. Феликс качнул головой и тоже встал со стула, шагнул к Джинни, сминая его в объятиях и с наслаждением целуя. Да, потом наестся, есть дела поинтереснее, а ими сложно заниматься на полный желудок.