Мальчишка за миллион

      Третий мировой тур группа начинала в апреле, что означала лишь одно: спокойной и относительно размеренной жизни придет конец. Тур — это постоянные разъезды, между ними такой же напряженный график из-за участия в шоу и камбеков, и так в течение года с короткими перерывами в две-три недели.       Технически Хенджин мог бы даже ездить с ними — просто затеряется среди стаффа.       Группа арендует рейс для туров. Так проще. Во-первых, общее количество участников концертов чуть больше тридцати человек, это если на месте нет рекламных интеграций и не нужно тащить с собой ассистентов и стилистов. Во-вторых, из-за оборудования и костюмов — все это летит с ними каждый раз, на месте собирается, подключается, а после увозится обратно. Так как основная причина аренды самолета — груз, то пассажирских мест всегда в избытке и можно возить с собой кого-то еще… просто этот кто-то должен сам оплатить проживание на месте.       Но Хенджин все же считал, что надобности в этом нет. Четыре дня в каждом городе: день прилета, два дня концертов, день отлета — это все-таки мало. Единственное, куда он хотел слетать — это в Австралию, но в то же время боялся этого. С одной стороны, посмотреть страну, где вырос Феликс. С другой — там, вообще-то, живет его семья. Он с ними ни разу не общался — стеснялся. Но родители Феликса о существовании у их сына парня знали и даже вроде были не против подобных отношений… такие вот европеизированные корейцы.       Хенджину, на самом деле, гораздо интереснее было дома. Он много рисовал — практически по паре картин в неделю, причем искренне кайфовал от процесса. Ынсоль продала уже две его картины — одну выкупили из студии, вторую продали на благотворительном аукционе, что было скорее «рекламным» ходом, чем необходимостью.       Ынсоль же уговорила отправить работы на конкурс молодых художников… и он его выиграл. Призом была печать нескольких его картин на почтовых открытках, что продавались во многих официальных туристических местах. Работы маслом, которые Хенджин рисовал для кабинета Феликса, какое-то время тоже висели на небольшой выставке молодых художников в другой галерее. Да и личная страничка с картинами у Хенджина появилась. Так, на всякий случай.       За это время он начисто забросил свою модельную карьеру, хотя запросы все еще приходили, даже чаще прежнего. После той встречи с остальными мемберами группы Хенджин как-то вынужденно принял свое положение, а небольшой, но заметный успех его картин лишь убедил в решении двигаться в этом направлении.       Он… наверное, это не совсем нормально, но все это он делал ради Феликса. Начал тщательнее следить за собой, записался на уроки танцев, сходил к косметологу, чтобы подобрали уход, нанял стилиста, чтобы создать более-менее приличный гардероб. Тяжелый взгляд, которым его провожал Феликс в те дни, когда они выходили из дома вместе, был лучше любого комплимента.       У Хенджина появилась еще одна важная миссия — получить права. У Феликса и времени на это не было, и не особо он хотел. Но при этом жить в их комплексе без личного автомобиля было несколько проблематично: такси внутрь не заедет, а если внезапно из агентства за Феликсом присылали другую машину, ему приходилось идти к ней пешком.       Но все же чего Хенджин не ожидал, так это что машина будет полностью его. Не доверенность, а подарок на день рождения. Феликс просто вывел его на подземную парковку и передал ключи от новенькой Хендай с огромным бантом на капоте.       Долги отца уже были выплачены, Феликс уговорил Хенджина снять его маме другую квартиру и оплачивать ее самостоятельно… мама, конечно, в восторге не была: она не верила в историю с айдолом, искренне считая, что ее сын глубоко несчастлив в сексуальном рабстве, просто скрывает это. Но в итоге удалось ее переубедить. С работы, впрочем, она не ушла, просто стала брать меньше смен.       На календарный Новый год Феликс подарил ему ноутбук. На восточный — эйрподсы и планшет. И это еще не считая кучи всякой всячины, которая и так попадала в квартиру специально для Хенджина… и сопровождалось очень честным признанием: Феликсу так проще. Проще откупаться финансово — на остальное у него нет времени и моральных сил.       Хенджин не совсем его понимал, если честно. Ему всего хватало не только в плане материального обеспечения, но также эмоционально. Да, их отношения сложно назвать нормальными. Феликса часто не бывает дома, и есть немало поводов волноваться за него. Но, откровенно говоря, с ним даже ругаться не хотелось. Из-за чего? Что у него загруженный график? Хенджин знал это и раньше, исправить это пока что невозможно. Что у Феликса замашки постельного тирана и очень богатое воображение? Так Хенджин чаще искренне наслаждается и тем и другим. И характер оказался не таким уж и мерзким — сложным, но точно не мерзким. Феликс проговаривал любую проблему еще в моменте ее возникновения, у них вообще осталось немного тем, которые волновали бы Хенджина и которые они пока не обсудили… но он был скорее этому рад.       Хенджин боялся заглядывать слишком далеко в будущее. Его контракт модели-секретаря продлили еще на полгода без каких-либо вопросов, а об остальном он старался не думать. Говорят, любовь живет три года… Сколько живет страсть, с которой у них все началось? А те странные отношения, что сейчас между ними, какой у них срок жизни? Хенджину хотелось бы, чтобы это длилось вечно, но этого, разумеется, не будет. Даже без учета чувств. Еще год — и истекают контракты всех мемберов группы.       Что будет потом?       Сынмин, кажется, собирается жениться, а парни больше заинтересованы в продюссировании, чем в камбеках и концертах. При этом Феликс говорил, что он слабо представляет свою жизнь вне сцены, поэтому, если группа возьмет перерыв, он скорее будет выступать сольно, чем пойдет лечить психическое здоровье. И что тогда? Сольный исполнитель, который встречается с парнем? Звучит даже не как скандал, а как конец карьеры. Были и другие вопросы. Например сможет ли Хенджин познакомить Феликса со своей мамой? И уговорит ли Феликс его познакомиться с родителями? Это пока скорее пугало. У Хенджина было много вопросов, но он старательно гнал их прочь, предпочитая жить в моменте, заглядывая вперед лишь на месяц-полтора, и то исключительно в планировании выходных.       А потом оказалось, что картины Хенджина действительно чего-то стоят.       Он в тот день впервые выехал на собственном автомобиле за продуктами в супермаркет. Руки от напряжения болели, и надрывающийся звонок телефона особенно сильно раздражал. Только на парковке он перезвонил Ынсоль.       — Ты чего трубку не брал?!       — Первый раз сам на дороге, если бы убрал руку с руля — умер бы от страха, — честно признался Хенджин.       У него складывались вполне приятельские отношения с Ынсоль. У них оказалось много тем для разговоров: искусство, дизайн, раздражающий график одной к-поп группы… Имен в разговорах они не называли — как заправские подружки называли парней «мой» и «твой».       — Ты как всегда, — хмыкнула она. — Но сегодня тебе придется приехать еще и ко мне. Нужно подготовить по критериям сразу пять твоих картин. В Национальном музее скоро начнется большая выставка с пейзажами Сеула, ты в списке молодых художников.       Хенджин, прежде суетливо ерзающий в кресле — пытался понять, все ли он сделал правильно, — изумленно откинулся на спинку сиденья.       — Национальный музей? — пораженно уточнил он.       — Ага, — с явной гордостью в голосе ответила Ынсоль. — Берут две работы маслом — старый район и дорога в город — и все три парковые акварели. Думаю, после подобного можно ждать приглашения и на другие площадки. Так что поздравляю, Хван Хенджин. Даже без личной выставки ты официально корейский художник. И… тебе еще личное фото сделать нужно — по требованию организаторов, это напечатают в буклете.       Хенджин ей не ответил. Он просто пытался осознать происходящее. Национальный музей… Место, куда привозят мировые шедевры и… там будут картины Хенджина. Он ведь еще пару месяцев назад не мог и подумать, что его творения достойны не то что музея, а покупки.       — Ты там как, живой? — спросила Ынсоль. — Выставка только в мае, так что время есть. Если плохо себя чувствуешь, приезжай завтра — обсудим все позже.       — Я просто… пытаюсь осознать.       — Должна признать: даже при учете твоего выигрыша в городском конкурсе, это официально самый быстрый старт, который я видела, господин Везунчик, — сказала Ынсоль. — Ты будешь самым молодым и по возрасту, и по стажу в профессии, так что о тебе наверняка напишут в газетах. После можно и личную выставку устроить — от продажи пары картин ты точно не умрешь.       — Те, что рисовал для квартиры, все равно не продам.       — Жадина, — буркнула Ынсоль. — Это все потому, что тебя «твой» избаловал. Ладно, осознавай свою крутость, а я займусь расчетами для твоей выставки в августе.       И она бросила трубку до того, как Хенджин успел ей что-то ответить. Он все еще сидел в машине с блаженной пустотой в голове.       Национальный музей… и его пейзажи.       Это, наверное, сон.