Мальчишка за миллион

      В первый день выставки Сеульских пейзажей Хенджин пришел в Национальный музей вместе с мамой. Купил ей красивое платье и новые туфли, вместе с собой затащил в салон, аргументируя тем, что она не может плохо выглядеть на столь важном событии.       Все произошло так быстро и неожиданно, — ведь еще полгода назад Хенджин и не думал, что его хобби станет его призванием, — поэтому и он, и мама удивленно рассматривали картины. Масштабы Национального музея несколько подавляли: просто не верилось, что это происходит на самом деле.       Его заметили репортеры, попросили сфотографироваться возле своих картин, подоспевший корреспондент новостей уговорил дать короткое интервью. У Хенджина до этого состоялся разговор с пиар-отделом JYP, так как в его неожиданной славе был замешан Феликс, нужно было осторожно выдать полуправду: нарисовал картину другу, тот показал ее владельцу галереи и все так завертелось, что теперь я здесь. В том, что у Хенджина будут брать интервью, никто не сомневался: журналисты могли пройти мимо самого молодого художника на этой выставке, но пройти мимо привлекательного корейца — это слишком расточительно.       Уже к вечеру о красивом и талантливом художнике охотно говорили в соцсетях, на страничку с картинами Хенджина подписалось за день больше тысячи человек, в основном девушки. Самой залайканой публикацией было фото, которое сделал Феликс для буклета выставки: портрет Хенджина в домашней «студии», около мольберта. Какие картины! Народ больше падок на симпатичную мордашку. Было еще несколько приглашений в шоу, но Хенджин вежливо отказался — ему это было не нужно.       Концертный график он переносил даже труднее Феликса. Тот-то на каждом концерте получал свою долю впечатлений, подпитываясь от фанатов, а Хенджин очень скучал. Ему не хватало Феликса так сильно, что иногда хотелось реветь прямо с утра. Но он все же продолжал что-то делать. Рисовал, ходил на танцы, иногда выбирался выпить кофе с Ынсоль — даже странно, что его первым другом за долгое время стала напористая дочка чеболей, у которой тоже с друзьями было как-то не очень. Возможно, поэтому они так легко сошлись: у них просто не было причин ссориться и что-то друг другу предъявлять.       С ней он, собственно, и ходил на танцы: наедине с тренером было как-то скучновато, в большой группе — и неловко, и не слишком удобно. Вдвоем они вроде чему-то учились, пытаясь скинуть те тортики, что съедят сразу после занятия, но в больше степени это было про поднятие настроения.       Но, как бы весело ни проходили их занятия, работали они тоже нормально. Одно из занятий, как раз когда Феликс был в отъезде, закончилось растяжкой, и поэтому весь следующий день Хенджин передвигался по дому с тихими стонами. А на следующий день Феликс, выспавшийся в самолете, приехал домой и застал Хенджина за очень медленной зарядкой у экрана телевизора.       — Ты рано! — удивился Хенджин, который уже как-то привык, что Феликс сначала заезжает в агентство — они там отчитываются и получают какие-то задания, потому что следующий после прилета день у них обычно выходной.       — Кажется, я вовремя. Чем занимаешься? — весело спросил тот, отставляя в сторону свой небольшой чемодан.       Он путешествовал практически с ручной кладью — с собой брал самый минимум одежды, при необходимости все покупая на месте.       — Пытаюсь размять мышцы, чтобы меньше болели.       — А я думал, готовишь для меня приватный танец, — весело сказал Феликс, вешая кожаную куртку в шкаф в коридоре.       Хенджин хихикнул, отключил видео-урок на ютубе и другим пультом настроил музыку через центр — Феликс обычно не возражал, а Хенджин любил, чтобы что-то играло на фоне.       — Боюсь, я не скоро смогу изобразить что-то… похожее на танец. Пока что я машу руками как ветряная мельница.       Феликс расхохотался и подошел к нему вплотную. Узкие черные джинсы и достаточно облегающая черная футболка были больше похожи на сценический костюм, чем на обычную одежду. И он как всегда замечательно выглядел, словно в этом мире после перелетов отекают все, кроме Феликса Ли.       — Там не руками махать надо, а двигать бедрами, — со смешком сказал он, становясь совсем рядом. — Хочешь, я попрошу Минхо тебя научить? Он большой спец…       — По-моему, ты это практикуешь чаще, — также весело ответил ему Хенджин. — Не было еще ни одного концерта, чтобы ты не продемонстрировал пресс фанатам.       — Ревнуешь? — Феликс коснулся рукой его груди и сделал шаг вперед, вынуждая Хенджина отступать назад, к креслам у окна.       — М-м-м, — протянул он. — Может быть… немного…       И сам упал в кресло, замерев в предвкушении. Он правильно угадал и настроение, и намерения Феликса: тот, повинуясь ритму музыки, начал плавно двигать бедрами вперед назад, двумя руками потянул вверх футболку, чтобы она медленно обнажала пресс, где явственно прорисовывались кубики мышц… Хенджин закусил губу — возбуждение уже накрыло его волной. Он даже порадовался, что успел сесть — слабость в ногах ощущалась весьма отчетливо.       Феликс, откинув в сторону футболку и все еще продолжая немного двигать бедрами, расстегнул пряжку ремня, а потом резко ее дернул, одним движением вытащив весь ремень. У Хенджина не получилось сдержать восхищенного вздоха.       — Как ты хочешь? — спросил Феликс, наклоняясь ниже.       Он чуть понизил голос — от этого звучания у Хенджина до сих пор шли мурашки по коже.       — Не знаю… — севшим голосом сказал он, но тут же добавил: — Хочу прямо здесь и сейчас.       Феликс тягуче-нежно поцеловал его в губы, ладонью скользнув под футболку.       — Тогда тебе стоит раздеться, — томно шепнул он ему на ухо и резко отстранился, затем отошел назад, расстегнул ширинку и потянул джинсы вниз, все еще не сводя взгляда с него. У Хенджина нарисовались некоторые проблемы — казалось, что от накатившего возбуждения опять все тело стало ватным. Он неверными руками потянул вверх домашнюю футболку, приподнял бедра, стаскивая вниз штаны сразу с нижним бельем… Член уже стоял. Феликс за это время открыл один из ящичков телевизионной тумбы, вытаскивая смазку и презервативы — уже несколько месяцев запасы этих вещей были распиханы по всей квартире.       Хенджин съехал вниз и закинул ноги на высокие деревянные подлокотники кресла. Феликс, увидев его в настолько развратной позе, рвано выдохнул, рванул к нему и практически упал на колени, выливая себе на пальцы смазку. Он выругался по-английски, а Хенджин не выдержал, выдохнул:       — Еще пару фраз — и я, кажется, кончу просто от твоего голоса.       Феликс засмеялся — низко, вибрирующе, отчего Хенджин снова тихо застонал. Он очень быстро пожалел о выбранной позе. Феликс опять медлил, растягивая его осторожно, едва касался простаты. Второй ладонью так же осторожно поглаживал его ноги и бедра.       Хенджину хотелось быстрее, но он сам себя в этом кресле распял, и не было возможности как-то ускорить процесс. Каждый раз, когда его нога соскальзывала с подлокотника, Феликс возвращал ее на место. И так до тех пор, пока не оказался удовлетворен растяжкой. Хенджин ожидал, что его сейчас, в такой позе, и трахнут… Но Феликс как-то ловко подхватил его на руки, заставив испуганно ахнуть, в пару шагов дошел до дивана и осторожно сел, устраивая Хенджина сверху.       Хенджин уткнулся Феликсу в плечо, недовольно простонав — наездник из него каждый раз получался отвратительным, от одного присутствия Феликса все мышцы словно разом покидали тело, и он просто не мог двигаться.       — Лентяй, — засмеялся ему на ухо Феликс. — Я на тебя и правда натравлю Минхо, устроит тебе день ног.       — Не поможет, — честно сказал Хенджин, выпрямляясь. — Я рядом с тобой и стоять-то нормально не могу, и дело не в ногах.       Он все же сел поудобнее, чуть поерзал, приподнял попу и облегченно простонал, когда Феликс помог ему опуститься на член. Он обхватил его за ягодицы, удерживая на одном месте, и начал двигаться сам. От резковатых движений Хенджин уже не мог сдержать стонов, сильнее прижался к Феликсу, беспорядочно целуя его лицо, шею и плечи.       Но в какой-то момент Феликс все же сменил позу — заставил на диване встать на колени, прогнуться в пояснице, а после медленно вошел сзади, двигаясь уже осторожнее, снова заставляя Хенджина ерзать и пытаться как-то ускорить процесс.       Как часто бывает в такой позе — он кончил раньше, обессиленно простонав, а Феликс продолжил двигаться еще какое-то время, поддерживая его за ягодицы.       — Ну вот, испортили обивку, — устало сказал Хенджин, вытягиваясь на диване во весь рост и чувствуя кожей влажное пятно.       Феликс тем временем завязывал узлом презерватив и деловито собирал их вещи с пола.       — Ничего, закажешь клининг, — спокойно ответил он, садясь рядом и ласково поглаживая, едва касаясь кончиками пальцев.       — Знаешь, весьма неловко в такие моменты ловить на себе взгляды тех, кто это убирает, — признался Хенджин, а Феликс расхохотался:       — Тогда не вставай. Я схожу в душ, и мы продолжим здесь же… раз уж тебе все равно терпеть их недовольные взгляды, используем диван по полной.       Хенджина все еще потряхивало от перенесенного оргазма, так что он мог лишь влюбленно смотреть на Феликса, не в силах ему даже возразить.