Мальчишка за миллион

      Агентство в последний год не особо напирало на них, даже позволили самим принимать решение об участии в тех или иных проектах. Причина максимально проста — истечение контрактов. Оставалось меньше полугода, и уже сейчас было понятно, что они-то могут уйти без каких-либо проблем. Песни и хореография принадлежали им более чем на пятьдесят процентов — любой суд согласится, что их группа может покинуть агентство со всем наработанным материалом в чемоданах.       Кроме того, иметь в составе сработанную группу продюсеров — это не то, чем можно свободно разбрасываться. Это при том, что Феликсу наконец начали предлагать контракты с тяжелым люксом, и его доходы, и прежде значительные, за полгода взлетели просто до небес. За одно посещение недели моды он получал настолько огромные суммы, что самому не верилось.       Что касается группы… Для себя они все уже решили, даже были предварительные договоренности с директорами. Они перезаключают контракты на более мягких условиях, еще полгода работают, как прежде, а потом потихоньку снижают обороты, переходя на другой график. Чуть больше отдыха, чуть меньше шоу. Хотя Феликс и сам не был уверен, что они долго вытерпят спокойный график. Перфекционисты и трудоголики — они недавно обсуждали, куда поедут в отпуск после окончания этого контракта… и поняли, что рассуждают с точки зрения красивой видео-картинки, а не собственных предпочтений.       У Феликса, кроме компьютеров, только одно увлечение — Хенджин. Его Джинни, который как-то незаметно, всего за год, стал важной частью жизни. Джинни, ненавидящий просыпаться по утрам. Джинни, от которого так часто пахнет растворителем. Джинни, слушающий музыку все время, что не спит. Джинни, который постоянно что-то аппетитно жует. Джинни, который стесняется совершенно простых вещей и наотрез отказывается знакомиться с родителями Феликса.       Феликс познакомился с его мамой — вряд ли она поняла, кем он приходится ее сыну, но как минимум Феликс теперь наверняка знает, что Хенджин внешностью больше похож на нее.       Первая частная выставка Хенджина проходила сразу после той крупной, в Национальном музее, только получили обратно картины — и сразу в бой. Ынсоль вообще прекрасно справлялась с неуверенностью Джинни. Она таскала его по всем выставкам и вечеринкам, заставляла выкладывать работы в сеть и хотя бы иногда публиковать собственные фотографии. Феликс даже был ей благодарен за это: что бы там Хенджин ни говорил, он стал заметно свободнее, когда его стали представлять как молодого художника.       Из-за внешности Джинни и некоторой известности в городе — все же его показывали в новостях, да и о картинах одобрительно говорили в художественных кругах — выставка и так должна была стать популярной. Но Феликс, Чан и Сынмин решили сделать ее еще чуть более яркой — пришли втроем в день открытия, ближе к вечеру.       Хенджин, разумеется, в первый день был здесь — он вроде должен был дать пару интервью, да и общаться с коллегами, которые обычно приходят в первый день, тоже входит в его обязанности. Хван Хана приехала поддержать сына, и Феликс знал об этом — Хенджин снимал ей номер в отеле, потратив несколько часов, убеждая маму, что он и сам может ей это позволить, это не деньги его любовника.       Маленького роста, очень худенькая, эта женщина все же привлекала внимание, несмотря на возраст — Хенджин оказался поздним ребенком… хотя, для Корее это вроде нормально. Как и у Хенджина, внешность его мамы не совсем укладывалась в традиционное корейское понимание красивого лица: другая форма губ и глаз, не слишком высокая переносица. Они оба были красивы как бы вне этих глупых правил. Вот Феликс им соответствовал почти полностью — по смешной местной градации ему не хватало только роста и белоснежной кожи. Но все же, на его взгляд, Джинни был привлекательнее.       Он удивленно распахнул глаза, когда они втроем — Феликс, Чан и Сынмин — зашли в зал. Пораженный, вскочил со стула, едва не испортив всю конспирацию — Чан первым рванул к нему, начал трясти руку и поздравлять старого друга с первой выставкой. Представил Феликса, как будто они не знакомы.       — Я, честно говоря, не силен в саморекламе, — смущенно улыбался Джинни. — И не совсем понимаю, как проводить вам экскурсию…       — Начни с тех картин, что нравятся больше всего, — подсказал Сынмин.       Джинни опять смутился:       — Они, разумеется, в самом конце зала… но давайте я попробую рассказать…       Так как им втроем пришлось прийти с охраной, — без нее было уже просто небезопасно — то остальные посетители выставки держались немного на расстоянии. Но все же тихий голос Хенджина, рассказывающий о некоторых пейзажах, слышали многие.       Феликс старательно нахваливал картины, Джинни смотрел на него со смесью ужаса и восторга, и, пожалуй, это было даже весело. Представил смущающуюся маму — она знала их всех, рассматривала с долей восхищения и удивления. Феликс понял, что вряд ли эта женщина поняла, почему Хенджин так старательно обращал внимание именно на него.       Чан на своей традиционной трансляции рассказал, что они втроем ходили на выставку парня, что когда-то стажировался с ними, но потом ушел. И что это был дружеский визит для поддержки хорошего человека. Джинни ворчал на него — ему даже пришлось отключить уведомления о сообщениях на авторском аккаунте, потому что иначе телефон не затыкался.       Они вдвоем, в обнимку, сидели на диване и смотрели новости на музыкальном канале. О том, что три мембера Stray Kids заглянули на выставку молодого и симпатичного художника, говорили даже тут.       — Это кошмар просто, — уткнулся Джинни ему в плечо. — Такими темпами меня начнут на улицах узнавать.       Феликс засмеялся, прижимая его чуть крепче:       — Это уже необходимость. Рано или поздно все равно выплывет, что мы знакомы. Лучше так, чем потом со скандалом и кучей вопросов.       — Но ведь и так могут узнать, что мы были знакомы до выставки, — заметил Джинни.       Феликс пожал плечами и усмехнулся:       — Это неважно. Мы не говорили напрямую, перед камерами, что познакомились сегодня. Только сделали вид перед некоторыми людьми в тот момент, даже не фанатами, все произошло слишком быстро. Сейчас удобнее, чтобы все считали, что ты старый друг Чана и мы познакомились вот таким образом. Пройдет какое-то время, все забудут об этом, я просто стану твоим другом и можно будет говорить, что мы давно знакомы. Агентство уже предвидело проблему, нас наверняка скоро раскроют.       — Какую проблему? — удивился Хенджин.       — Мои портреты. Я выставлял фото на фоне в своих социальных сетях. И потом проводил лайв с этого же дивана — восемь картин за диваном видели все мои фанаты.       Джинни приподнял голову, заглядывая ему в глаза.       — Там моя подпись, — с ужасом в голосе сказал он.       — Ага. Маленькая, но эти сумасшедшие быстро увеличат все кадры, найдут и опознают. Если ты старый друг Чана, то мы могли познакомиться, в принципе, и из-за картин. Это все упрощает.       Хенджин снова уронил голову ему на грудь. Звук на телевизоре был едва слышен, там уже шли какие-то клипы. Они так и сидели, хотя уже стемнело, и сейчас комната освещалась только тусклым светом уличных фонарей и мельканием телевизионной картинки. Было хорошо и уютно.       — Что будет, когда они узнают, что мы живем вместе?       — Напрямую не узнают, пока мы специально не заявим. Это защищенный жилой комплекс, здесь, сам знаешь, какой… звездный состав проживает. Сынмин, к слову, тоже будет здесь жить.       — Я знаю, — ответил Джинни. — Родители покупают Ынсоль квартиру… она уговаривает меня продать пару картин ей… выбрала самые дорогие мне, хитрюга… знает, что ей я не могу отказать.       Феликс засмеялся. Ворчливый Джинни, который очень тяжело переживает продажу своих картин… забавная черта характера для художника.       — Кстати, Сынмин с нами пришел тоже для того, чтобы как-то объяснить, что он скоро официально подтвердит отношения с Ынсоль.       — Ага… свадьба в июне…       Они замолчали на какое-то время. Феликс думал о том, что раньше он никогда не задумывался об отношениях. Ни с кем серьезно подолгу не встречался. Было, что пытался что-то там построить с другими айдолами, но все заканчивалось уже через пару месяцев. Но при этом его семья была практически образцом того, как нужно жить вместе долгие годы: как проговаривать проблемы, решать конфликты, как быть одновременно и друзьями, и возлюбленными.       Если так подумать, то он многое с Джинни делает неправильно. Они не ходят на свидания, например. Понятно, что с нынешним уровнем известности Феликса это весьма сложный процесс, который потребует подключения некоторого количества помощников… но это в Корее. Что ему мешает свозить Джинни в страну, где больше уважают личное пространство айдолов и не будут вторгаться в твою жизнь постоянно?       Феликс помнил этот парижский контраст. Чтобы просто войти в здание, где начинался показ, ему пришлось ждать полицию — людей было слишком много, и он даже испугался этого сумасшествия… а на следующий день он сидел с дизайнером в кафе на улице, они пили кофе и все, что говорило об их известности, — это то, что с ними радостно здоровались все прохожие. Ни одной фотографии в сети, ни одного упоминания — все уважали право известных людей быть обычными людьми в не-рабочее время. Это, конечно, частный случай: обычно на улице все равно находилось пара человек, которые старались хотя бы сфоткать, а то и снять его на камеру во время прогулок. Но все же за границей проще, чем в Корее. А если ты еще и прилетишь без предупреждения, то очень велики шансы, что тебя не узнают вообще.       — О чем задумался? — снова приподнял голову Хенджин.       В мелькающих отсветах телевизионной картинки его глаза влажно блестели, а лицо казалось бледным из-за контраста с темными волосами.       — Ты когда-нибудь был в Париже?       Хенджин удивленно распахнул глаза:       — Нет конечно. А что, хочешь меня свозить?       — Нам дают целую неделю выходных в сентябре, а мы ни разу не были на свидании… думаю, Париж — неплохое место для первого раза, как думаешь?       Теперь Хенджин нахмурился:       — Ты серьезно?       — Надеюсь, что да. Нужно просто убедиться, что это возможно. У тебя хоть паспорт есть?       Хенджин потерянно потряс головой — логично предположить, что ранее загран-паспорт ему не был нужен.       — Ну, тогда завтра иди делать. А я узнаю, как бы проскользнуть на рейс незаметно, — улыбнулся Феликс.       На самом деле, он был уверен, что все получится. Первоначально он планировал на эту неделю слетать в Австралию, но Джинни отказывался, поэтому Париж — неплохой вариант.