Кошмарные страсти

      Уже привычно излучая вокруг себя фон вкусной энергии, сохраняя сферическую форму, дожидаюсь новой жертвы и размышляю о своём существовании. Мысли делают меня лучше, сильнее, ловчее, а потому я и не отказываю себе в этом удовольствии, даже если размышления заводят в совсем уж странные дебри.       Сейчас я напоминаю себе огонь, на который слетаются мотыльки: тоже излучаю свет и использую приближающихся ко мне существ как топливо… и источники знаний. Несмотря на отвратительный вкус клякс и насекомых, они дают мне достаточно сил, дабы не только сохранять привычный объём, но и неспешно расти, становясь умнее и сильнее прежнего. Даже странно, что кроме меня никто не использует схожий образ охоты…       «Есть рыбы, у которых на усике находится фонарик, приманивающий жертв чувством обманчивой безопасности. Они живут глубоко под водой, куда не проникает свет дня…», — задумавшись о том, чтобы принять форму, подкинутую всплывшими из памяти образами, после коротких колебаний отбрасываю идею, требующую слишком много тратить и сулящую мало выгоды.       Удивительно, но я теперь знаю, что солнце — это жёлтая штука далеко в небе, которое является той самой кляксой, нависающей сверху над землёй. Сама же земля — это твёрдая поверхность, служащая опорой для обитателей появляющихся и исчезающих сфер, пахнущих самыми разными запахами, то лишающими разума от восторга, то вызывающими омерзение.       Я уже довольно долго не охочусь иначе чем при помощи запаха-приманки, сокращая численность неразумных клякс и насекомых. Почему мне кажется, что они не имеют разума? Более умные давно бы поняли, что не стоит приближаться к сфере, выстреливающей иглами-щупальцами, пронзающими оболочки добычи, чтобы высосать её досуха. Так что если где-то рядом есть владельцы мыслей, вроде меня, они стараются держаться на безопасном расстоянии…       Недавно у меня появилась мысль, что мне должно быть скучно висеть в пустоте и ждать, пока подлетит очередная жертва. Однако же это вовсе не так: каждая пойманная добыча приносит с собой набор образов, скорее всего являющихся воспоминаниями, благодаря чему я учусь и познаю мир. Однажды, как подсказывает логика, когда мой объём станет таким большим, что пассивная охота перестанет компенсировать затраты на существования, придётся вновь начать охоту на обитателей ярких шаров… воспоминания о которых тщательно коллекционируются внутри моего «я».       «Эти разноцветные волосатые дают энергию тогда, когда пугаются. А значит — их не обязательно пытаться съесть», — этот вывод стал для меня откровением, принёсшим изрядное облегчение, так как личный опыт взаимодействия с такой опасной добычей всё ещё беспокоил.       …Внезапно течение моих мыслей было прервано: стремительная тень, которую мне не удалось рассмотреть до самого последнего момента, пронеслась рядом и схватила меня когтистой орлиной лапой. Ощущения тут же начали сбоить, словно бы мы неслись с невероятной скоростью, а спустя какие-то секунды, всё вновь прекратилось.       Меня бесцеремонно бросили на поверхность каменного острова, парящего прямо в тёмно-фиолетовой пустоте, на середине которого стоял высокий белый трон. Однако же всё моё внимание тут же оказалось сконцентрировано на чёрном существе, похожем на огромную тень с двумя когтистыми лапами, лежащими на подлокотниках, а также зелёной чешуйчатой мордой на рогатой голове. У существа были алые глаза, пылающие огнём брови и грива, острые белоснежные клыки, высовывающиеся из-под губ огромной пасти, способной проглотить мою оболочку вовсе без напряжения.       — Что ты мне принёс, Невермор? — гулким низким голосом спросило существо, после чего на меня обрушилась тяжесть его внимания, едва не превратившая мою оболочку в кляксу.       — Молодой разумный кошмар, владыка, — скрипучим голосом ответила чёрная птица с красными глазами, устроившаяся на спинке белого трона справа от головы огромного монстра. — Он охотился на безмозглых сородичей, используя себя как приманку, при помощи игл впрыскивая внутрь свою энергию с приказом разрушения.       «За мной следили? Меня раскрыли?», — вспыхнули и погасли панические мысли в моём разуме.       — Правда? — огненная бровь взметнулась вверх. — Разумный низший — это что-то новенькое. Деймонго, представь меня как полагается.       — С удовольствием, Владыка, — подобострастно отозвалось карикатурное чёрное существо, выступившее из-за трона, похожее на… обезьяну с костром голубого цвета на голове, длинными тощими лапами и острыми клыками в пасти. — Трепещи, ничтожный, ибо перед тобой находится сам Владыка Безысходности, единственный полноправный правитель мира снов, Непревзойдённый Мастер Кошмаров… Аку!       На последнем слове худощавое чёрное существо, способное раздавить меня между двумя пальцами, склонилось в поклоне перед монстром на троне. Сам же зеленомордый, растянув губы в клыкастом белозубом оскале, указал на меня когтем и приказал:       — Подать мне.       Обезьяна с синим костром на голове схватила меня лапой с длинными тонкими пальцами, положила на ладонь и, вновь склонившись в поклоне, протянула зеленомордому монстру. Два алых глаза, над коими пылали багровым огнём брови, хмуро прищурились и стали выражать… непонятную мне эмоцию. Сжавшиеся в тонкую линию зелёные чешуйчатые губы, скрывшие от меня клыки местного хозяина, по всей видимости, подчёркивали недовольство своего владельца.       — Ну и что же мне с тобой делать? — подняв левую лапу, Аку ткнул в меня острым когтем, без труда пронзая внешнюю оболочку (по ощущениям он был похож на камень, в то время как я — на воду).       «Понять и простить?», — как говорить мне было неизвестно, а потому вся надежда возлагалась на то, что огромное чудовище услышит мои мысли.       — А-ха-ха-ха! — широко распахнув пасть, хозяин острова радостно и злобно рассмеялся, вновь обнажив острые белые зубы, затем резко успокоился и, продолжая нанизывать мою оболочку на коготь, поднял с ладони обезьяны, чтобы поднести к своим глазам. — Жалкий, наглый мелкий кошмар. Ты даже на какой-то определённый страх не похож: вызываешь скорее отвращение, нежели ужас. Хм… Может ли это быть новой разновидностью?.. Вряд ли.       Ответить на этот монолог мне было нечего, да и здравый смысл подсказывал, что лучше уж молчать подольше. Кроме того, Невермор и Деймонго тоже старались не нарушать задумчивость своего господина, тем самым подтверждая правильность моих выводов.       «Мысли снова спасают меня от небытия», — прозвучало в моём сознании.       — Я бы мог тебя съесть… но это не принесёт ни удовольствия, ни пользы, — тем временем рассуждал Аку, полностью проткнув моё тело своим когтем, кончик коего вышел с другой стороны сферы (при этом боль или иные неудобства отсутствовали, лишь ощущение соприкосновения с чем-то неизмеримо более плотным сохранялось). — Я бы мог тебя выбросить, чтобы заняться более важными делами, так как какой-либо угрозы ты не представляешь… но именно сейчас мне скучно, а ближайшая охота пройдёт только через две ночи. Хм-м-м… Хочешь служить мне, прославляя моё имя, чтобы нести ужас и трепет в души жалких смертных, достойных исключительно судьбы кормовой базы для высших существ вроде меня?       Нечто неосязаемое, уже знакомое мне, но при этом остающееся совершенно непонятным буквально взвыло, подсказывая верный ответ. Осознание же, что если не последовать этому совету, моё существование будет прекращено одним щелчком пальцев, подтолкнуло подчиниться чужой воле.       «С великим наслаждением, господин Аку».       — Наслаждением, говоришь? — во взгляде существа на троне вспыхнул огонёк азарта. — Это может быть действительно любопытно. Что же, повелеваю тебе, Наслаждение, стать сильнее и познать страсти смертных, дабы превращать их самые светлые мечты и надежды в кошмар и отчаяние. Деймонго!       Алые глаза переключили своё внимание на чёрную обезьяну, буквально распластавшуюся у подножия трона в уничижительном поклоне. Ответ высоким скрипучим голосом последовал незамедлительно:       — Да, о неподражаемый Владыка Безысходности?       — Найди кого-нибудь достаточно разумного и терпеливого, чтобы обучить Наслаждение всем необходимым основам, — совершив движение пальцами, похожее на отвешиваемый воздуху щелбан, Аку отправил меня в полёт. — И пусть не попадается мне на глаза до тех пор, пока хотя бы стабильную форму не обретёт.       — Будет исполнено, мой повелитель, — поймав меня прямо в полёте, обладатель синего костра на голове сжал кулак, не позволяя что-либо видеть или попытаться сбежать. — Я немедленно займусь этим делом.       Внезапно мою оболочку вжало в ладонь чёрной обезьяны, из-за чего форма слегка деформировалась, но затем неприятное ощущение исчезло. Где-то на грани промелькнула мысль, что это была перегрузка, возникающая из-за резкого ускорения, чего можно было бы избежать в случае более плавного старта. Впрочем, что-то мне подсказывало, что на аккуратность и снисхождение со стороны первых разумных, встреченных в этом месте, рассчитывать совершенно не стоит.       «Мысли… Как много новых мыслей! И слова… Пе-рег-руз-ка. Это просто невероятно», — разрываясь между восторгом и страхом, совершенно не замечаю течения времени, из-за чего резкая остановка стала полной неожиданностью.       — Ми-лаш-ка! — Деймонго завопил громким, неприятным голосом, затем затряс лапой, в которой держал меня. — Вылезай-вылезай… Я принёс тебе кое-что интересное!       «Прекрати! Ты же меня раздавишь!», — стучась об пальцы и ладонь, стараюсь максимально укрепить свою внешнюю поверхность, отчего она превратилась в подобие кожуры с множеством бороздок.       — И что ты принёс? — донёсся до меня новый голос, показавшийся более… мелодичным и мягким.       — Гляди сюда, — резко растопырив пальцы, чёрная обезьяна сунула ладонь под нос белой белке с маленькими красными глазками, уставившимися на меня с откровенным голодом.       — Орешек! — Милашка (так к ней обращался мой сопровождающий?), стремительным рывком попыталась меня схватить, но кулак снова сжался, а затем мою оболочку встряхнуло, словно от рывка и резкой остановки. — Ай… За что?       — Это не орех, безмозглое ты создание, — добавив в голос сокрушённых ноток, Деймонго снова растопырил пальцы и позволил мне узреть белую белку, потирающую нос. — Это разумный низший. Он принадлежит Владыке Безысходности, так что за порчу экспоната коллекции… тебя ждёт серьёзное наказание.       — Пф, — собеседница скривила недовольную мордочку. — И зачем ты его притащил сюда?       — Тебе приказано обучить его всему, что должны знать эфирные сущности среднего ранга развития, — подбросив меня на ладони, чёрная обезьяна сжала мою оболочку между большим и указательным пальцами. — Тебе оказана великая честь и огромное доверие… Оправдаешь — войдёшь в личную свиту повелителя Аку. Ну а если провалишься…       Договаривать обладатель синего костра на голове не стал, но выразительно оскалился, отчего Милашка сделала шаг назад.       — Я поняла, Деймонго, — собравшись с духом, белая белка насупилась. — Можешь мне не угрожать.       — Раз уж поняла приказ, выполняй его сейчас, — с этими словами обладатель синего костра на голове пихнул меня в передние лапки Милашки, затем отстранился и буквально исчез, оставляя нас двоих на маленьком каменном острове с сухим деревом на нём, плывущем прямо в пустоте тёмно-фиолетового пространства. Наступила тишина, нарушаемая лишь сердитым сопением носа моей новой носительницы, которая хоть и выглядела менее угрожающей, чем ранее встреченные разумные, но вряд ли отличалась добротой и терпением.       — И чему мне тебя учить, Орешек? — положив меня на ладонь правой передней лапки, белая белка почесала щёку коготками левой лапки. — Хм… Нужно сперва поесть. На голодный желудок мне плохо думается. А ты вкусный, Орешек?       «Нет», — стараюсь транслировать эту мысль изо всех сил, чувствуя голодный взгляд алых глаз.       — Хи-хи-хи… Тобой я всё равно не наемся, — рассмеялась Милашка, затем растянула губы в широкую клыкастую улыбку, разделившую голову на верхнюю и нижнюю половины, и добавила: — Но надкусить было бы интересно.       «Если меня надкусить — я испорчусь. Да и что кусать? Во мне же объёма почти нет…», — не до конца веря, что меня действительно слышат, всё же стараюсь отговорить новую спутницу от радикальных действий и, на какой-то момент мне даже показалось, что это получилось.       — Ладно, — Белая белка вздохнула и стала крутить головой, шевеля носом, будто принюхивалась. — Нужно найти сон какого-нибудь жеребёнка, ну или одинокой кобылы… Куда бы тебя деть, чтобы не мешался? Придумала! Ам…       «Нет-нет-нет… Не ешь меня! Аку рассердится!», — игнорируя все мои попытки сопротивления, Милашка засунула меня себе в рот и уложила под язык, придавив этим самым органом так, что и дёрнуться не получалось.       От идеи выстрелить во все стороны иголками, как во время охоты, пришлось отказаться из-за опасения, что положительного результата я не добьюсь, а обиженная белка может решить раскусить слишком наглый Орешек. К счастью, скоро стало очевидно, что таким необычным образом меня просто транспортируют, из-за чего волнение постепенно исчезло.       «Так себя чувствуют настоящие орехи?», — возник у меня логичный вопрос спустя какое-то время, когда совершенно ничего не происходило.       Странно, наверное, было размышлять о столь неважных вещах, при этом находясь в пасти у монстра-каннибала. С другой стороны, моя жизнь сделала резкий и стремительный поворот, из-за чего только сейчас появилось время осмыслить происходящее.       «Кто все эти существа? Чего они от меня хотят? Почему я их понимаю? Слышат ли они меня на самом деле?», — эти и многие другие вопросы всплывали в разуме, заставляя чувствовать себя до обидного беспомощно и растеряно.       Лишь одно было ясно достаточно точно: кем бы все эти разумные ни были, Аку среди них главный. А это в свою очередь означает, что моё дальнейшее существование зависит от его желаний и настроения. И я не могу сказать, что меня это сколь-нибудь радует (мало ли, что взбредёт монстру в следующую секунду?).       Тем временем мы наконец-то куда-то прибыли, что стало очевидно по причине, что меня выплюнули на мягкую зелёную… траву. Сама Милашка же, более не уделяя мне внимания, подняв хвост трубой, побежала к трём большим разноцветным существам, всем видом изображая милого пушистика. И если бы не демонстрация острых зубов в слишком большой пасти, произошедшая чуть ранее, то ей можно было бы поверить.       «Они же этого не видели», — вспоминаю очевидный факт, после чего с удвоенным вниманием принимаюсь следить за происходящим.       Трое разноцветных существ были похожи друг на друга, однако же мне сразу стало понятно, что настоящим является только одно из них. Однако же Милашка, по какой-то странной причине подбежала не к тому, кто был хозяином этого места, а к его фальшивому соседу, тут же начавшему гладить белую шёрстку.       Внезапно для всех, секунду назад ласкавшаяся к ненастоящему большому существу белка, распахнула свою пасть и вцепилась ему в конечность, начав демонстративно рычать. Раздались крики, пространство вокруг задрожало и покраснело… а потом меня окутало ощущение эйфории и заполненности, будто после охоты на клякс. Впрочем, сравнивать то тошнотворное чувство с этим острым вкусом было кощунственно, так что данная мысль оказалась поспешно отброшена в дальний уголок сознания…       Всё это продолжалось какое-то неопределённое время, в течение которого мои мысли путались, повторялись, сталкивались и рассыпались. Казалось, что даже моя форма шара (орешка?) начала деформироваться, но процесс не успел завершиться, так как всё резко прекратилось.       «А? Что?.. Куда?..», — в поле моего внимания находилась только Милашка, висящая в тёмно-фиолетовом пространстве с крайне довольным видом, облизывающая мордочку длинным языком.       — Обожаю внезапный испуг, сменяющий умиление, — заявила белая белка, подлетая ко мне и хватая правой передней лапкой. — Вкуснее только страх взрослых самок за своих малышей. Хи-хи-хи… Ну, Орешек, ты готов учиться?