Кошмарные страсти

      Вися в тёмно-фиолетовом пространстве, переходящем в угольную черноту вдали, готовлюсь впасть в состояние созерцания и экономии сил. Лишь недавно закончился очередной сон, превратившийся из скучной монотонности в нечто романтическое, а затем и страшное, так что мой голод почти утолён. Кроме того, у меня имеется масса вещей, которые нужно обдумать и понять…       «Решение искать преподавателей, библиотекарей и учеников школ оказалась очень верным… хоть и не безопасным», — прикрыв веки, тем самым переходя на иной способ восприятия окружающего пространства, нежели привычное материальным существам зрение, полностью окунаюсь в океан мыслей.       Благодаря моим почти добровольным осведомителям выяснилось, что у жителей материального мира есть способы защищаться от эфирных сущностей вроде меня: в стране под названием Зебрика производят Ловцы Снов, которые ловят кошмары (во всяком случае, в это верят их пользователи); у единорогов существуют заклинания сна без сновидений и погружения в память, которые либо не позволяют сновидцу проявиться в сонном царстве, либо создают настолько упорядоченную сферу, что проникнуть в неё невозможно; грифоны используют идолов-защитников, коих вырезают из дерева и ставят у изголовья постели. Впрочем, в эффективности последнего способа немолодой профессор, поучающий мамочку одной из своих учениц, фантом коей управлялся мной… сомневался. Хотя, что-то мне подсказывает, что он в этом деле не является объективным специалистом.       «Эти полудикие варвары, моя дорогая, верят в глупости о том, что передаваемые из поколения в поколение статуэтки из дерева накапливают силу. У них есть традиция красить фигурки в разные цвета, чтобы приманивать удачу, богатство, наполнять себя храбростью… Только вот помогает это плохо: в ином случае они уже давно не только сравнялись бы с Эквестрией, но и обогнали её во всех областях», — прокрутив в своём разуме эти слова, прихожу к однозначному выводу о принадлежности моего осведомителя к группе расистов.       …Если вспомнить о том, как Милашка отзывалась о материальных существах, при этом даже не стараясь узнать о них больше минимально необходимого для успешной охоты, то и её следует причислить к той же категории разумных. И что-то мне подсказывает… интуиция или логика… что подобный подход разделяют многие мои сородичи. И пусть это пока что только предположение, но из-за него у меня не самое лучшее мнение о своём виде.       «Будто бы многих мне довелось встретить. Низшие безмозглые кляксы и насекомые не считаются», — решительно закончив размышления на эту тему, в своём воображении сворачиваю группу мыслей в шарик и загоняю их вглубь своей оболочки, туда, где возникает чувство пустоты, откуда приходит ощущение голода.       Возвращаясь к методам, которые пони и другие народы используют для своей защиты от кошмаров, делая это крайне редко и только когда становится совсем уж тяжело, за что их следует искренне поблагодарить (а то мы бы от голода развоплощались, будь это поставлено на поток), следует отметить удивительное разнообразие подходов. Заклинания единорогов, тотемы грифонов, сплетённые из собственных волос или специальным образом обработанных верёвок сетки зебр — это ещё далеко не всё. Так как рогом обладает только треть жителей Эквестрии и сопредельных государств, некоторые из коих не больше пары-тройки деревень, другие две трети вынуждены выкручиваться как-то иначе: кто-то поёт специальные песни, рассказывает стихи или же произносит воззвания к некой защитнице. В дремучих сёлах же до сих пор используют подвешенные над дверью колокольчики, вешают страшные маски… будто бы те способны отгонять таких, как я.       Песни, сколь бы странным это ни казалось изначально, являются реальным инструментом защиты от разнообразных эфирных существ. Мой осведомитель приводил примеры того, как совместные выступления разных рас пони отгоняли виндиго, питающихся негативными эмоциями вроде злости, а также обращали в бегство умбр…       «Пони-тени, после гибели которых не остаётся даже тел, питающиеся страхом. Могут ли они быть кошмарами, прорвавшимися в материальный мир и потерявшими широту своих сил, которые характерны для моего вида?», — этот вопрос меня искренне заинтересовал, но, к сожалению, ответ на него придётся искать самостоятельно, так как ни один из опрашиваемых учителей не знает подробностей.       Когда-то давно в Эквестрии существовал орден Стражи Грёз, который входил в состав ночной гвардии, подчиняющейся напрямую принцессе Луне. По скудным сведениям кобылки-библиотекарши, с восторгом изливающей свои знания в уши интересующегося её увлечениями жеребца, туда принимали пони всех рас, обоих полов, разного возраста. Предположительно, они были учениками младшей аликорницы… пропавшими вместе со своей наставницей вместе с появлением Найтмер Мун.       «Найтмер Мун — имя, говорящее за себя. Может ли это быть кто-то из высших кошмаров?», — очередной вопрос, вызывающий трепет от мысли, что некое эфирное существо смогло не только прорваться в материальный мир, но и обрести огромную силу, вынудившую нынешнюю правительницу пони применить своё сильнейшее оружие для изгнания угрозы… тоже остаётся без ответа (но, возможно, кто-то из старых кошмаров знает правду?).       Аликорны — подвид пони, объединяющий в себе качества всех трёх рас, способный жить бесконечно и пользоваться любой магией. На настоящий момент известно только о двух аликорнах, одна из коих — более чем тысячелетний правитель, а другая — возвысившаяся не так давно пегаска. Учитывая, что первая живёт долго и вряд ли у неё не было «особенных друзей», естественным для пони путём они не размножаются.       Ну и самое неоднозначное известие: эфирные существа вроде виндиго, умбр, кошмаров, исходя из мнения некоторых моих осведомителей, не являются по-настоящему живыми. И пусть они говорили только про духов холода и живые тени, заявляя об их дефектности, но мне не трудно провести параллели с собой и другими обитателями мира снов.       «Может ли это быть обычным проявлением расизма… или они правы?», — очередной вопрос, не имеющий однозначного ответа, который бы меня устраивал.       …       На этот раз появление чёрного ворона не ускользнуло от моего внимания, но вот предпринять что-либо он мне не позволил: движения старшего кошмара оказались слишком быстрыми, чтобы на них отреагировать. Прежде чем у меня получилось хотя бы укрепить внешнюю оболочку, его когтистая лапа сомкнулась вокруг, и мир смазался, чтобы спустя несколько субъективных мгновений вернуться в норму.       Одновременно бесцеремонно и осторожно меня бросили на край каменного острова, уже заполненного десятками, а может быть и сотнями существ всех форм и размеров, столпившихся перед высоким величественным троном, на коем восседал сам Аку. Здесь были хищные и домашние звери, птицы, представители разумных рас и даже растения вроде зубастого цветка или клубка лиан. Каждый из них являлся сущностью многократно сильнее меня, из-за чего все инстинкты буквально кричали об опасности, необходимости сбежать или же хотя бы «не отсвечивать».       «Похоже, обо мне наконец-то вспомнили. Жаль, что поздно, а не никогда», — скрывая своё излучение, медленно взлетаю чуть выше голов расположенных передо мной монстров, молча и преданно взирающих на своего хозяина.       Внезапно до этого закрытые глаза Аку, изображающего сон или задумчивость, распахнулись во всю ширь и на присутствующих обрушилось давление, заставившее их склониться в поклоне. Однако же если другие, вроде волка и мантикоры, огромной змеи и многорукого минотавра (прямоходящего существа с бычьей головой, хваталками на верхних конечностях и копытами на нижних)… в худшем случае опустились на колени, меня впечатало в камень и размазало в блин, заставив себя почувствовать выплюнутой жвачкой.       — Мои верные прислужники… — растягивая слова, верховный монстр обнажил зубы, а его пылающие брови сдвинулись на переносице. — Как я рад тому, что все вы откликнулись на мой зов. Это так… трогает моё чёрное сердце. Встаньте!       Давление чужой силы тут же исчезло, будто его и не было, а кошмары стали поспешно подниматься на ноги-лапы-хвосты-щупальца. Мне тоже пришлось напрячься, чтобы соскоблить себя с острова и, вернув форму шара, взлететь на высоту роста минотавра, чтобы иметь возможность полноценно видеть происходящее.       Тем временем Аку, удовлетворённый эффектом от демонстрации своего превосходства, начал постукивать когтистыми пальцами по подлокотникам трона. К облегчению многих, пауза продлилась не так уж и долго, после чего Владыка Отчаяния заговорил:       — До меня дошли слухи, что смертные насекомые перестают нас бояться: вера в защиту их лицемерной правительницы застилает глаза, вселяет уверенность и подавляет сомнения, — главный монстр скривил морду. — Как вы это допустили?!       Кошмары вздрогнули, зароптали, стали оправдываться и обещать, что сегодня же покажут своей добыче… Всё это прервал хлопок ладони по подлокотнику трона, подкреплённый вновь появившимся давлением, заставляющим сжаться, но уступающим той демонстрации, что была устроена в самом начале. Этот намёк был всеми понят, и над островом установилась тишина.       — У вас, бесполезных отбросов, было множество возможностей исправить положение, но вы предпочли не делать ничего, — Аку обвёл взглядом прислужников и объявил: — Так как вы все потерпели поражение по одиночке, я готов дать вам последний шанс: когда жители материального мира уснут, мной будет создан единый сон для тысяч разумных, что увидят страшнейший кошмар в своих коротких жизнях. Я лично возглавлю эту охоту и займусь теми, кто может помешать воцарению правильного порядка. Идите за мной, и я приведу вас к торжеству!       — А-ку! А-ку! А-ку!..       — А-ку! А-ку! А-ку!..       — А-ку! А-ку! А-ку!..       Сперва одиночки, а затем и вся толпа стала скандировать имя хозяина острова, на что тот высокомерно молчал, с чувством удовлетворения глядя сверху вниз. Однако же под верхним слоем эмоций мне чудилось нечто ещё, что никак не удавалось интерпретировать…       …       Постепенно все монстры, собравшиеся на острове эфирной сущности высшего порядка, разбрелись, отправившись готовиться к массовому кошмару. Мне тоже хотелось сбежать подальше, чтобы не попасться на глаза местным хозяевам, но логика упорно подсказывала, что попытка сделать это не останется незамеченной, а возможно, и безнаказанной не будет. Вскоре мои подозрения подтвердились тем, что рядом оказался Дэймонго, молча схвативший меня правой верхней конечностью, чтобы тут же переместиться к трону.       — Повелитель! Я доставил его, повелитель! — проверещала чёрная обезьяна с костром синего цвета на голове, протягивая раскрытую ладонь в сторону своего господина.       — Он доставил, — прокаркал ворон, сидящий на спинке кресла-трона, чем вызвал яростный взгляд второго приспешника Аку, в то время как сам хозяин будто бы и не услышал этой реплики.       — Ты?! — широко распахнув алые очи, размер коих больше всей моей оболочки, главный монстр стремительно схватил меня когтями пальцев правой лапы, чтобы поднести к своей морде и прищуриться. — Наконец-то тебя поймали, мелкое неблагодарное насекомое. Неужели ты думал, что сможешь скрываться от меня вечно? Участь, которая ожидает тебя за твою дерзость… будет зависеть от ответа на один вопрос.       Поспешно образовав под своим глазом беззубый рот, со всем возможным почтением стараюсь оправдаться:       — Господин, мне не было ведомо, что вы ожидаете моего появления; прошу простить мне мою глупость и позволить…       — Молчать, — сверкнув алыми глазами, Аку прищурился. — Я не позволял тебе говорить. А теперь, мелкая букашка, слушай интересующий меня вопрос… Кто ты, вообще, такой?       — А… А? — эти мысли оказались вершиной моего мыслительного процесса в те мгновения, пока до меня доходил смысл происходящего.       — А-ха-ха-ха-ха! — радостно рассмеялся Аку, подбросил меня вверх, поймал в кулак, несколько раз встряхнул, из-за чего моя оболочка превратилась в кубик с шестью плоскостями и восемью углами, после чего припечатал к подлокотнику трона. — Ну-ка… Только пятёрка?       «Что, вообще, происходит?», — пару раз растерянно моргнув, вновь концентрирую внимание на огромном монстре, нависающем надо мной без каких-либо усилий.       — Вижу, что ты не понимаешь происходящего, маленький кошмар, — откинувшись на спинку трона, монстр подцепил меня когтем и поднял на уровень своих глаз. — Это не страшно: тебе вовсе не нужно понимать всего… пока что.       — Повелитель, что мы будем с ним делать? — осведомилась чёрная обезьяна.       — Не «мы», Дэймонго, а «я», — совершенно спокойно заявил Аку. — Я наблюдал за тобой, «Орешек», и видел твоё стремление учиться. Уже сейчас, будучи жалким и беспомощным низшим, используя крохи доступной энергии, ты умудряешься манипулировать снами жертв с большей эффективностью, чем многие более старшие мои прислужники. Твой уровень знаний же и вовсе достоин раздражения… Продолжай в том же духе, и однажды, возможно, получишь от меня особенное задание, исполнение которого обеспечит тебя невиданной наградой.       — Владыка, я готов исполнить любую вашу волю, — заявила чёрная обезьяна, склоняясь в низком поклоне. — Моих сил и умений уже сейчас на порядки больше, чем у любого низшего…       — Молчать, — одним словом оборвал подчинённого Аку, после чего, будто бы забыв о его существовании, уставился на меня пронзительным взглядом. — Готов ли ты взять на себя такую ответственность… «Орешек»?       — Ваша воля — закон, господин, — только и оставалось ответить мне, в то же время ощущая на себе ненавидящий взгляд Дэймонго, насмешливое внимание Невермора, ну и какое-то нездоровое предвкушение самого Аку.       «У меня появился враг. Опасный, сильный, злопамятный. А ведь существование только наладилось», — пронеслись мысли на грани сознания, явно не оставшись секретом для высшего кошмара.       — Вот и чудно, — щелчком пальцев отправив меня в короткий полёт в ладонь чёрной обезьяны, пальцы коей сжались заметно сильнее, чем требовалось, Владыка Отчаяния растянул губы в усмешке. — Скоро мы начнём большое представление для смертных, так что — готовься. Твоя миссия может начаться в любой момент…       — Я позабочусь о том, чтобы ваш верный слуга был готов, — пообещал обладатель синего костра на голове. — Не сомневайтесь, владыка: всё будет сделано в лучшем виде.       — Раз так — хорошо, — монстр подался вперёд, нависая уже над чёрной обезьяной, сжавшейся под вниманием хозяина. — Если он подведёт меня, Дэймонго, ты разделишь его наказание. И поверь: я не буду снисходителен ни к кому.       «Не рой яму другому… Мне бы радоваться, но почему-то не получается», — несмотря на то, что благополучие моего новоявленного врага оказалось связанным с моим успехом, интуиция подсказывала, что это совсем не избавляет от грядущих неприятностей…