Кошмарные страсти

                  (18+)       Впившись копытами в упругие широкие бёдра, прямо на уровне кьютимарок в виде щёточек для протирания пыли, плавным движением вгоняю напряжённую плоть во влажную и горячую щель, тем самым тараня эластичные стенки. Лишь коснувшись крупа, покрытого светло-бежевой шёрсткой животом, замираю, чувствуя пульсацию глубин партнёрши, что неосознанно сжимает внутренние мышцы… будто бы пытаясь меня выдоить.       Сдавленное шипение вырывается через мои сжатые зубы, в то время как в подушку, куда уткнулась мордочка молодой земнопони, голову коей украшает растрёпанная каштановая грива, звучит приглушённый вскрик. Однако же, сколь бы приятно ни было находиться в данном положении, я медленно отодвигаю свой таз назад, при этом придерживая круп партнёрши, попытавшейся было двинуться следом, а затем резким толчком вновь проникаю в самые сокровенные её глубины, заставляя при этом издать ещё один вскрик. И снова пауза на несколько бесконечно долгих мгновений, а затем новый цикл повторений…       «Ещё… Ещё… Ещё…», — пока в голове билась одна и та же мысль, взрывающаяся искрами удовольствия где-то в затылке, под взмокшей белой шкурой перекатываются закаменевшие от напряжения жгуты мышц, а во взгляде, наверняка, видится нечто дикое и безумное.       Хлюпающие звуки отчётливо разносятся по комнате, ноздри трепещут от сладковатого аромата, движения становятся всё быстрее и энергичнее, отчего вся кровать начинает сотрясаться. Невзирая на все попытки сдерживаться, если бы ни заклинание заглушающего барьера, установленное тайком от партнёрши, то проходящие мимо моих покоев стражники или слуги наверняка поняли бы, что здесь происходит. Впрочем, некоторая вероятность нашего раскрытия всё равно есть, если кто-то из сильных или умелых магов вдруг воспользуется специализированными заклинаниями.       «Хотел бы я, чтобы нас увидела Селестия?», — от этой мысли кровь в теле забурлила сильнее, а шипение выдыхаемого сквозь зубы воздуха превратилось в рык.       Правым передним копытом хватаюсь за шелковистый каштановый хвост, накручивая его на переднюю ногу под самое основание, чтобы при каждом движении таза вперёд тянуть его на себя. Наклоняюсь вперёд, левой передней ногой опираясь о кровать, а грудью ложась на взмокшую спину кобылки, чтобы, приблизив губы к её прижатому ушку, произнести:       — Кажется… за нами наблюдают.       — М… Мой принц, нам надо… Ах! — горничная вскрикнула от несильного укуса в шею, совпавшего с очередным резким толчком. — Мы… Нас…       — Нас раскрыли, — шепчу со всем жаром, чувствуя как полыхает страхом, возбуждением и наслаждением земнопони. — Нет смысла скрываться.       С последними словами, всё ещё находясь в партнёрше, выпрямляю спину и хватаю каштановую гриву левой передней ногой, наматывая её на копыто. Потянув кобылку на себя, вновь и вновь вколачиваюсь в жаркую хлюпающую щель, в то время как выгнувшая спину пони, вынужденная запрокинуть голову, теперь уже отчётливо оглашает комнату вскриками страсти, паники и капельки боли.       — Ну же… Не сдерживайся, — раз за разом врезаясь в упругий круп, одновременно чувствуя жар, влажную упругость, проходящие вдоль позвоночника разряды и ощущение насыщения, сильнее тяну горничную за гриву, из-за чего она вынуждена упираться передними копытцами в кровать и выпячивать грудку, требовательно произношу: — Пусть все тебя услышат. Пусть все знают, что ты — моя…       — А-а-а-а!!! — задрожав всем телом, горничная сжалась вокруг моей напряжённой плоти и стала дёргать ногами в сильнейшей агонии, что уже меня заставило закатить глаза от ярчайшей вспышки и разом нахлынувшего опустошения в паху.       Отпустив партнёршу, позволяю ей упасть на кровать мордочкой в подушку, а сам падаю сверху, подминая её под себя. Сердце тяжело стучит в груди, сбившееся дыхание вырывается изо рта хрипом, пот стекает по вздымающимся бокам. Несмотря на то, что я-Блюблад не имел реального полового опыта, так как одних кобыл считал недостойными, а других в его окружении было мало, я-кошмар кое-что умел, причём как со стороны жеребца, так и кобылы.       «И должен заметить, что реальный опыт гораздо… гораздо лучше», — потискав постепенно приходящую в себя партнёршу, высвобождаю свой ствол из её щели и перекатываюсь на бок.       — Ч… Что нам теперь делать? — шепотом спросила бежевая земнопони, в глазах коей появились слёзы, а в эмоциях постепенно усиливался ужас.       — Ничего, — отвечаю односложно, затем провожу правым передним копытом по каштановой гриве и добавляю, прежде чем кобылка успела вставить свою реплику: — Я соврал.       — Нас же… Ч-что? — горничная округлила глаза, приоткрыла рот, а в её эмоциях всколыхнулись облегчение, обида, радость, разочарование. — Мой принц, но… почему? Зачем?       — А разве тебе не понравилось? — иронично изогнув брови, слегка улыбаюсь, а затем, приблизившись к уху возмущённой земнопони, шепчу: — Тебя ведь возбудила сама мысль о том, что кто-то видит как ты стонешь под жеребцом… Разве ты не почувствовала своё превосходство? Только представь: лёжа в самой развратной позе под жеребцом ты стонешь во весь голос, а за этим наблюдают… твои родители.       — Я… Нет! — покрасневшая от носа и до шеи кобылка замотала головой, попыталась отстраниться, но оказалась повалена на спину, в то время как я навис над ней широко расставив ноги. — П… Принц…       Склонившись, нежно целую губы своей партнёрши, отчего она сперва вздрогнула, а затем медленно расслабилась, полуприкрыв глаза. Пьянящее чувство сытости, силы, власти кружит голову, но опыт бытия эфирной сущностью позволяет контролировать сиюминутные позывы плоти.       — Признайся, тебя ведь будоражит сама мысль, что нас могли застать? — усмехнувшись, вижу ответ на свой вопрос в глазах горничной, которая лишь упрямо насупилась и промолчала. — Ты бы хотела повторить это, но только с настоящим риском разоблачения? Например в шкафу для одежды в комнате для слуг… или же прямо за троном Селестии во время приёма? Не отвечай: я вижу это в тебе. Ай-яй-яй… Что сказала бы твоя мама?       — Я… — попыталась возразить партнёрша, но оказалась заткнута новым поцелуем       — Я тебя не осуждаю, — отстранившись, вновь напряжённым стволом упираюсь в живот горничной. — Скажи, ты, когда жила в своей деревне, подглядывала за семейными пони? Только честно.       — Ну… Да, — пылая от стыда и возбуждения, выдохнула ответ кобылка, начавшая ёрзать подо мной.       — А за родителями подглядывала? — продолжаю допрос, водя кончиком ствола по бархатистой шёрстке на животе обладательницы каштановой гривы.       — Я-а-а… Да, — казалось, что сильнее покраснеть невозможно, но моя жертва сумела доказать обратное.       — А ты хотела… чтобы они тебя заметили? — не разрывая зрительный контакт, чувствую борьбу противоречий в душе молодой земнопони. — Только не смей врать своему принцу.       — Да, — словно прорвав плотину, выдохнула горничная. — Хотела, чтобы они увидели меня…       — А ещё? — коснувшись своей возбуждённой плотью влажных губок, слегка надавливаю, но тут же отстраняюсь, тем самым вызвав обиженное сопение, едва не переходящее в хныканье. — Чего ещё ты хотела?       — Я хотела… чтобы они позвали меня к себе! — ответила земнопони, в ту же секунду оказавшаяся прижатой к постели моим весом, когда ствол буквально ворвался в пылающую щель…       Когда мы закончили, сил у партнёрши оставалось крайне мало, из-за чего мне пришлось сперва наложить на неё стимулирующее заклинание, изучаемое на факультете целителей, после чего демонстрировать знание хозяйственной магии. В череде чар, которые убрали все следы ночных развлечений были и те, которые предотвращали нежелательную беременность: всё же реальные скандалы мне сейчас не нужны, а сама земнопони об этом как-то не подумала. Впрочем, ей подобное позволительно.       Дасти была выбрана мной для проведения… научных изысканий не просто так: в её снах временами мелькали весьма характерные сценки, в то время как сама она представала в виде невинной скромницы и любимицы старших слуг. Во дворец она попала при помощи знакомства, так как её отец является дальним родственником младшего дворецкого, что позволило получить не самую пыльную и довольно престижную работу, чтобы помочь семье оплатить выкуп за ферму.       Вообще, бежевая земнопони довольно романтичная особа, что любит различные романы, в которых богатый благородный дворянин влюбляется в простушку из деревни. Частично, именно этим мне довелось воспользоваться, позволив ей чувствовать себя тайной возлюбленной самого завидного жеребца в столице. Впрочем, чтобы избежать недомолвок, прежде чем затащить Дасти в постель, с ней пришлось провести разговор в стиле «Я не принадлежу себе и на мне лежит огромный долг перед Эквестрией, но перед расставанием мы можем насладиться обществом друг друга, чтобы вспоминать об этих днях с теплотой в душе».                   (18-)                   ***       — …А завтра мы с мамой планируем отправиться в Эпплвуд, чтобы посетить музей кинематографа, — возбуждённо вещала маленькая серая пегаска с пшеничной гривой и вертикальными зрачками, сидящая на табурете перед барной стойкой, раскачивая задними копытцами в воздухе.       — Рад, что у тебя всё хорошо, — произношу максимально дружелюбно, ставя перед посетительницей стакан с содержимым, принимающим именно тот вкус, который больше всего нравится пьющему. — Родители уже не волнуются о форме твоих глаз?       — Не-а, — помотала головой кобылка. — Доктор сказал, что тёмной магии совсем не чувствуется, так что нынешний вид для меня нормален. Кроме того, проклятье дальше не зашло и в моём случае вовсе пошло на пользу. А почему мне нельзя говорить, кто меня вылечил?       — Пони, в большинстве своём, не слишком хорошо относятся к алмазным псам, — отвечаю с сочувствием в голосе. — Ты же не хочешь, чтобы у нашего друга возникли неприятности?       — Не-а, — опустив ушки, ответила крылатая пони. — А… если я ему принесу что-нибудь вкусное?       — Уверен, ему хватит и твоей искренней благодарности, — чуть усмехнувшись киваю на стакан. — Пей, Дидзи. Угощаю…       За месяц, по времени материального мира, что прошёл с момента отделения части моей сущности, не заражённой сущностью Аку (пришлось буквально по капле выделять эфирную материю из разных участков оболочки, дабы не зацепить ничего лишнего) произошло немало событий. Во-первых, Владыка Отчаяния либо не заметил моих манипуляций, либо не посчитал их опасными для себя, так что во время передачи очередной порции дани он ничего не сказал и не сделал. Во-вторых, объём потраченной энергии удалось полностью восстановить, но теперь уже прожилки старшего кошмара пронизывают даже те участки, что раньше являлись чистыми. В-третьих, моё второе «я» показало удивительную самостоятельность и определилось со своей окончательной половой принадлежностью. При этом из-за слияния с сущностью Блюблада, у него возникли заметные изменения в личности и проснулись большие амбиции.       «В общем-то… это не плохо. Даже полезно. А передаваемые во время встреч ощущения так и вовсе прекрасны», — вспомнив последний сеанс общения, чувствую, как вскипают трепет и нетерпение.       Всё чаще меня посещают мысли о том, что нужно полностью перебраться в материальный мир, а остров в королевстве снов оставить как личную базу для пополнения сил и слежки за сновидцами. Осталось лишь убедиться, что Блюблад сможет справляться с управлением этим местом, как и помочь ему взять под контроль низших кошмаров (поглощать их ему будет не безопасно из-за тёмной магии, фон коей начнёт увеличиваться).       К сожалению, у меня не получается избавиться от заражения Аку, что может стать опасным после переселения в материальный мир. Однако же благодаря существованию Блюблада, избавленного от подобного довеска, этой частью моего «я» можно и рискнуть. Осталось только выбрать существо, что согласится на слияние…       «Дидзи, из чувства благодарности, явно согласилась бы. Но… во-первых, она слаба в магическом плане; во-вторых, слишком мала и далека от самостоятельности; в-третьих, не обладает каким-либо существенным влиянием. И это не говоря уже о том, что один пони уже прошёл через данную процедуру с участием частицы моей сущности, а следовательно, для получения более обширного опыта, нужно найти представителя другого вида. Алмазного пса? Может быть», — мысли на эту тему время от времени появляются в моём разуме, в особенности во время посещения бара кем-нибудь из представителей видов, отличающихся от пони (грифонов, минотавров, псов, которые живут в Эквестрии).       Из-за эмоций, коими принц может со мной делиться из-за нашего родства и навыков, полученных как эфирной сущности, мне всё чаще приходится ловить себя на мысли, что кошмары… неполноценны. Все те утверждения, что мы, в отличие от смертных существ, можем существовать практически бесконечно, а пони и другие сновидцы — это только источники еды для нас, на самом деле являются попыткой самообмана. В конце концов если бы в материальном мире имелся вид комаров, не погибающих от старости, они не перестали бы быть кровососущими насекомыми…       «Самоуничижение? Мне это не нравится», — сосредоточившись и собрав неприятные эмоции в один шарик, вывожу его за пределы своей оболочки и заставляю рассеяться в пространстве.       В ближайшем будущем мне не видится никаких серьёзных трудностей ни в материальном, ни в эфирном планах существования. Если Селестия и Аку ничего не заподозрят, то можно будет полностью сконцентрироваться на учёбе, наращивании силы и влияния. И только возвращение Найтмер Мун кажется значительной неприятностью, угрожающей обоим моим «я».       «Блюблад как родственник Селестии и член нынешней аристократии, в случае поражения принцессы дня окажется в опале… в лучшем случае. А то его и вовсе могут казнить, если Найтмер почувствует угрозу. Присоединение к древнему кошмару вовсе глупо рассматривать как реальный вариант: у подобных существ не может быть союзников, лишь рабы и конкуренты. Аку это доказывает своим существованием», — сделав такой вывод, похвалив себя за правильные мысли, киваю продолжающей болтать маленькой пегаске и вновь углубляюсь в планирование будущего.       Я-Блюблад может стать сильным и умелым магом, но до уровня аликорна вряд ли успеет подняться. Впрочем, если забыть о конспирации, то его можно напитать тёмной энергией до предела, чтобы проявились всевозможные мутации… но — это крайнее средство.       Если нельзя получить личную силу, то нужно найти или воспитать сильных союзников: так поступает Селестия, у которой опыта и знаний явно больше моего. Да и Аку, если подумать, использует меня примерно для тех же целей, желая хотя бы ослабить Найтмер перед их личной встречей (возможно, что из-за этой причины мне и позволяются различные вольности).       Старая свита принца, полезная с точки зрения репутации и укрепления влияния в будущем, в боевом плане откровенно слаба. Из воспоминаний, которыми поделился «я», выходит, что подружка Каденс, которую зовут Флёр, в силе магии превосходит того же Голденблада, а если учитывать её манеру двигаться, то можно заподозрить специфическое обучение…       «У Селестии есть Каденс, Твайлайт, Флёр, Блюблад… которого она считает своим активом и неизвестное количество других пони. В Кантерлоте, скорее всего, она уже выбрала всех сколь-нибудь перспективных жеребцов и кобыл всех возрастов, что означает… Мне придётся либо подбирать остатки, надеясь найти среди них бриллиант, либо же искать в других поселениях. А для этого нужно расширять сеть закусочных и стараться привлечь в бар больше посетителей. Желательно, чтобы они были обижены, обозлены, ну или хотя бы травмированы. С воплощением их амбиций мы с Блюбладом поможем», — сделав мысленную заметку о том, что моё заведение в царстве снов получает дополнительную функцию, полностью концентрирую внимание на собеседнице.       — Ты меня вообще слушаешь? — надулась маленькая пегаска.       — Разумеется, Дидзи, — заставляю фантом изобразить самую очаровательную улыбку. — Скажи, а как ты смотришь на то, чтобы немного подработать?       «Материал, конечно, не лучший, но если постараться, то за несколько лет из неё должно выйти что-то интересное. Главное, чтобы она согласилась… Снова придётся увеличивать численность охотников на сновидцев».                   ***       Стоя на задних ногах, будучи облачённым в белое защитное снаряжение со шлемом, в котором имеется решётчатая защита для рога, держу перед собой тренировочный меч с тремя кольцами для копыт, находящимися на одной линии. Передо мной, на противоположной стороне круга арены, расположенной в фехтовальном зале дворца, в аналогичной позе застыл белый жеребец с синей гривой.       — Приветствие, — скомандовал инструктор, заставляя нас отсалютовать друг другу мечами. — Бой.       Шагаю вперёд, удерживая клинок вертикально полу, просунув передние копыта в верхнее (ближнее к лезвию) и среднее кольца копытояти. Молодой гвардеец же, только недавно окончивший обучение в подготовительном корпусе, направил своё оружие параллельно полу и начал чуть смещаться влево…       «Хорошо двигается. Однако… сегодня просто не твой день, любимый брат любимой ученицы Селестии», — не позволив эмоциям проявиться на морде, резко шагаю вперёд и совершаю рубящий удар сверху вниз, а затем перевожу движение в режущий выпад справа налево.       Армор, подтверждая верность определения своего таланта как защита, не без труда, но блокирует первую атаку, а затем отступает от второй. Наши движения оказались столь стремительны, что полотна тренировочных мечей просто размазались в воздухе, чтобы вновь вернуться в прежние положения, словно ничего и не было. Так что восторженные возгласы зрителей, столпившихся у стен, стали вполне ожидаемой наградой…       «Нужно увеличить темп», — констатирую мысленно, после чего направляю в мышцы поток магии из своего резерва, пользуясь одним из трюков земнопони (единорогам это даёт меньше из-за другого строения энергетического тела, из-за чего навык учат не все).       …О Шайнинге можно сказать, что он хороший фехтовальщик, который любит работать надёжно и от обороны. Ещё он вынослив, силён, достаточно одарён магически, но вместо школы магии пошёл в гвардию, где набор заклинаний дают строго утилитарный. Ну и, в качестве своеобразной вишенки на воображаемом торте — ему не нравится Блюблад.       «От предшественника мне досталась репутация самовлюблённого, высокомерного сноба, который посмел не восхищаться маленькой Твайлайт Спаркл, да ещё и делает ей выговоры без всякой причины. Что же… придирки были не такими уж неправильными, но слишком частыми. Ещё немного, и это перешло бы в фарс», — перехватив меч за первое и третье кольца, начинаю совершать резкие вращательные движения, перебирая оружие передними ногами, тем самым вынуждая соперника отступать и выжидать момента наименьшей концентрации.       Вероятно, будь на моём месте кто-то другой, ну или мой предшественник, ставший одной из основ моей личности, план Армора имел все шансы на успех. Однако же я обладаю чуть лучшим контролем над своим телом, а потому могу игнорировать усталость, пусть и ценой угрозы повреждений мышц, ну а также обладаю скоростью и силой, выходящими за пределы естественных ограничений.       Тупой клинок замелькал в воздухе, с гулом рассекая его при каждом движении, а мой соперник продолжил отступать шаг за шагом. В прорезях забрала видно, как расширились от удивления его глаза, но к собственной чести он не сдался и попытался контратаковать.       — Стоп! — окликнул нас инструктор. — Касание. Блюблад — один; Шайнинг — ноль. Разойтись… Приветствие… Бой.       Спустя ещё пять минут, когда пот с меня лился, словно бы вода после душа, поединок оказался окончен. Армор, усталый и задумчивый, перед тем как отойти с арены всё же изобразил уважительный поклон, ну а ко мне подоспели Голденблад и Форт Нокс, начавшие помогать избавиться от защиты.       — Следующая пара: Фенси Пенс и Блю Свирл, — объявил инструктор.       — Это было нечто, Блюблад, — заявил Форт Нокс.       — Я и не подозревал, что ты всё это время сдерживался, — покивал мой златокровный друг.       — Блюблад, поздравляю с победой, — прозвучал кобылий голос, заставивший мысленно ухмыльнуться и повернуться к подошедшим Каденс с Флёр.       — Твоя похвала для меня много значит, — отвечаю невозмутимо, как и привыкли видеть в моём исполнении окружающие. — Чем обязан столь… высокому вниманию?       — …Это твоё письмо? — после непродолжительной паузы, розовая аликорница извлекла из-под крыла свиток, который сам развернулся и завис перед моей мордой в телекинетическом поле.       — Несомненно, — отвечаю с лёгкой насмешкой. — Тут даже моя подпись есть. Разве ты не заметила?       — Заметила, — нахмурилась принцесса любви. — Это какая-то шутка?       — Нет, — качнув головой, перевожу свой взгляд на глаза собеседницы. — Это приглашение. Официальное приглашение, прошу заметить.       — Я заметила, — дёрнув ухом, собеседница продолжила. — Однако же это похоже на что угодно, но не на приглашение на выпускной бал. Скорее уж… контракт.       — Тебя что-то смущает? — чуть наклонив голову, всем видом изображаю недоумение. — Неужели пункт «Обязательное романтическое разочарование» был лишним?       На этих словах Флёр хихикнула в копытце, а Каденс вздохнула, после чего опустила свиток и заявила:       — Ты мог бы просто подойти и спросить, не хочу ли я пойти с тобой на бал.       — Мог бы, — легко соглашаюсь. — Но это было бы скучно и… банально. Так же ты получила возможность увидеть всю запланированную программу, и даже имеешь шанс её отредактировать.       — Я… — принцесса любви замялась, чувствуя крайнюю степень смущения. — Хорошо. Вечером обсудим наряды. И… Поздравляю с победой.       — Благодарю, — изобразив тонкую улыбку, принюхиваюсь и слегка морщусь. — Прошу меня простить, но мне нужно освежиться.       «Вот и чудно. Вовремя Армору приснился кошмар, где его приглашение отвергают и высмеивают», — распрощавшись со своими спутниками, направляюсь в общую душевую при тренировочном зале.       Не могу сказать, что испытываю к Армору неприязнь: на самом деле он мне интересен, так как является сильным единорогом, да и братом Твайлайт Спаркл. Однако же сейчас наши интересы столкнулись, что и послужило причиной немного его подвинуть. В будущем, возможно, мне представится возможность лично свести его с Каденс чуть ближе, чем просто неплохие знакомые…       «Подумаю об этом позже. А сейчас — вода-вода-вода! Прохладная и тёплая… Вода-вода-вода!», — чувствуя воодушевление от сразу двух побед, даже не пытаясь контролировать эту вспышку восторга, наконец-то добираюсь до комнаты с лейками и включаю маленький комнатный дождь…