Кошмарные страсти

      Мурлыча себе под нос незатейливую мелодию, Дасти кружила по гостиной, примыкающей к спальне принца Блюблада. Она была одета в тёмно-синее короткое платье горничной, с разрезами на боках юбки, демонстрирующими кьютимарки кобылки, белоснежный кружевной передник и такой же воздушный воротник, удерживающийся при помощи золотой застёжки под подбородком (эта деталь гардероба указывала, что служанка приставлена к племяннику принцессы Селестии, что повышало её в глазах других работников дворца).       В зубах земнопони держала древко длинной пушистой щётки, предназначенной для вытирания пыли на шкафах, полках, в иных труднодоступных местах. Со своим рабочим инструментом она обращалась с необычайным мастерством, в чём помогали сильная хватка челюстей, ловкие губы и язык.       «Как сказал МОЙ принц: моя работа — это ещё и отличная тренировка», — промелькнула в голове кобылки мысль, из-за которой мордочка вспыхнула смущённым румянцем, что был отлично виден через короткую шёрстку, а из горла вырвался сдавленный писк.       Дасти помотала головой, успокаивая своё воображение, затем подошла к ведущим в спальню дверям и распахнула их, открывая своему взгляду вид на огромное ложе, застеленное свежими простынями, над коим из-за врывающегося через окно ветра колыхался невесомый прозрачный балдахин. Кружевные салфетки, придавленные хрустальными вазочками с ягодными конфетками, лежали на каждом столике, пирамида из мягких подушек из красного бархата, с золотыми кисточками на уголках, возвышалась на середине кровати, цветы в вазах стояли по углам, заполняя воздух приятными ароматами. Здесь было просторно, роскошно, но в то же время по-домашнему уютно… чему активно способствовала усердная горничная.       Пробежавшись по помещению танцующей походкой, несколько раз поднимаясь на задние ноги, чтобы достать до самых дальних уголков, земнопони удовлетворённо хмыкнула и прикрыла окно, оставив совсем маленькую щель для проветривания. Собрав свой рабочий инвентарь в небольшое ведёрко, она закрыла все двери и поспешила выйти в коридор… где тут же с кем-то столкнулась, упав на круп и уронив свою ношу.       — Ой-ёй… — потирая ушибленный лоб, Дасти проводила взглядом раскатывающиеся щётки-мыльницы, баночки, бодро стучащие по мраморному полу.       — Кто выключил свет?! — воскликнул молодой белый земнопони, облачённый в позолоченные гвардейские доспехи. — Эй! Кто бы ты ни был! Именем принцессы Селестии, покажись!       — Хи-хи… — рассмеялась горничная, наблюдая за кружащим на одном месте стражником, что пытался схватить какого-то невидимку.       — Не сметь смеяться над королевским гвардейцем! — приняв гордую позу, при этом продолжая крутить головой, белый земнопони заявил: — Своим нападением на гвардейца, ты оскорбляешь её сиятельство! Я — Уайтболл Дей, не оставлю это преступление безнаказанным! А теперь сдавайся, злодей… и включи свет.       — Хи-хи-ха-ха-ой… — схватившись передними копытцами за живот, кобылка зажмурилась и прикусила себе язык. — Поправь шлем, гвардеец.       — А? А-а-а… — наконец остановившись, жеребец привёл свой головной убор в надлежащее положение. — Оу… Мисс, вы не видели тут диверсанта, который на меня напал?       — Ха-ха-ха-ха… — рассмеялась Дасти, смахивая с мордочки выступившие на глазах слёзы. — Ох… Хватит меня смешить!       — Но… я же серьёзно, — даже обиделся гвардеец, после чего наконец-то заметил и опрокинутое ведро, и разбросанные по полу предметы, и платье горничной. — М… Мне очень-очень жаль, мисс…       — Дасти, — ответила служанка, принимая протянутое ей копыто, чтобы подняться на ноги. — Ничего страшного, мистер Уайтболл Дей. С каждым могло случиться.       — Да, — потёр шею жеребец. — Но почему-то случилось со мной… Могу я вам помочь, мисс Дасти? Я перед вами очень виноват и… хочу попросить, чтобы вы об этом никому не рассказывали. У меня и так не самая лучшая репутация в гвардии…       — Не переживайте, — улыбнулась собеседнику кобылка. — Секреты я хранить умею — можете мне поверить.       — Я… вам очень признателен, — глядя в яркие, лучистые глаза служанки, молодой жеребец-земнопони чувствовал, как пол вновь заходил ходуном под его ногами, содрогаясь в такт громко бьющемуся в груди сердцу.                   ***       — М… Флёр? — уже стоя среди других жеребчиков и кобылок на середине зала, Шайнинг неловко обратился к своей спутнице, которая оглядывалась с озабоченным видом (Армор это заметил, так как и сам вёл себя схожим образом). — Я… не очень хорошо танцую.       «Как поникен, к ногам которого привязали верёвочки. Всё же строевая подготовка с танцами мало общего имеет», — белому единорогу было стыдно в этом признаваться, тем более после всех тех снов, где ему сперва отказывала Каденс, а потом, когда он всё же умудрялся её пригласить на свидание — из-за неловкости рвалось красивое платье, что выставляло их обоих посмешищем для всех выпускников.       …Молодой белый единорог, уже не курсант кадетского корпуса, но ещё и не полноценный гвардеец, чувствовал стыд, страх, злость и много других эмоций, которые совершенно не делали этот вечер таким прекрасным, как хотелось в мечтах. Главной же причиной разочарования стало то, что он так и не набрался решимости, чтобы передать Каденс письмо с приглашением, написанное в стихах, подготовленное им при помощи Твайлайт (если уж быть совсем честным — писала именно младшая сестра, забраковавшая рифмы уровня «розы-морозы»). А потом, прямо на глазах у целой толпы свидетелей, принцесса любви ответила согласием на приглашение принца снобов…       «Вот уж у кого проблем с приглашением кобылки возникнуть не могло: он, наверное, даже не сомневался в ответе», — с досадой, некоторой неприязнью и завистью подумал новоявленный почти гвардеец.       — Пониятно, — протянула де Лис без тени разочарования или недовольства. — Хм… Представь, что ты не танцуешь, а исполняешь движения копытного боя. И… позволь мне вести.       — Копытного боя? — удивился Шайнинг, уставившись немигающим взглядом в весело блеснувшие глаза своей спутницы. — Я не уверен…       — А я — да, — прервала его Флёр. — Поверь мне, Шайнинг, между боевыми искусствами и танцами больше общего, чем ты думаешь. Я, в конце концов, не только на уроки для благородных кобылок ходила. Только не размахивай копытами, хорошо?       — Я не совсем понимаю… но доверюсь тебе, — принял решение Армор.       — Вставай на задние ноги и клади передние копыта мне на бока живота, — скомандовала кобылка. — Вот так.       Встав вертикально, молодой жеребец почувствовал, как партнёрша кладёт свои передние ноги ему на плечи, незаметно разглаживая невидимые складки бело-золотого парадного мундира. Она была высокой, стройной и подтянутой, из-за чего их глаза находились почти на одном уровне, а поза выглядела естественно и непринуждённо. На какую-то секунду жеребец даже забыл, что пригласил подругу Каденс, скорее, из-за вспыхнувшего в душе отчаяния, а потом не решился признаться, что письмо составлялось для другой пони.       …На самом деле его удивило то, что Флёр вообще дала своё согласие на это свидание: всё же вызванная разными факторами неуверенность в себе изрядно подкосила самооценку. Однако, уже после встречи в парке всё для Армора стало очевидно и он даже ощутил облегчение от осознания, что и для де Лис их поход на танцы — утешительный приз (скорее всего, кобылка хотела пойти с Блюбладом, так как уж больно часто бросала взгляд в сторону принца и принцессы).       «Хотя бы от меня сегодня ничего не ожидают и не будут требовать потом. Мы просто удобно подвернулись друг другу», — мысленно вздохнув, констатировал белый единорог.       — Левую ногу на шаг назад, потом правую в сторону… — начала командовать единорожка, когда только зазвучала музыка, и выпускник Кадетского Корпуса отвлёкся от своих тревог.       Удивительно, но Шайнинг не только не оттоптал копытца партнёрши, но и сумел поймать ритм, начав кружить по залу. Он чувствовал изгибы фигуры де Лис под своими копытами, как перекатываются под тканью её упругие мышцы… как теплом веет от пушистой шёрстки. Это даже начало приносить удовольствие, когда до слуха донеслись слова беседующей парочки, оказавшейся совсем рядом…       — И куда принца понесло? — спросил Форт Нокс, телосложением похожий, скорее, на земнопони, нежели единорога.       — Повёл свою принцессу в укромный уголок, — хихикнула чёрная единорожка с красной гривой. — Им-то нет причин участвовать в конкурсе, так что можно и чем-нибудь более интересным заняться.       — Ты хочешь сказать, что они… будут… готовить торт? — начав говорить жарким шёпотом, явно намекая на нечто интимное, жеребец закончил с неверием.       — Почему торт? — удивилась красногривая кобылка.       — А что ещё можно делать на кухне? — ухмыльнулся её спутник. — Они именно туда пошли.       — Какой же ты наивный, милый, — игриво хихикнула Шэдоу. — На кухне можно делать много всего интересного, если прогнать прислугу, разумеется. Например — заниматься кексом…       О чём дальше говорила эта парочка, вроде бы входящая в компанию принца, Армор уже не услышал из-за того, что они отошли друг от друга слишком далеко. Когда же он вернул своё внимание мордочке собственной спутницы, тело коей напряглось, как струна, стало очевидно, что беседа была услышана не только им.       — Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросила Флёр.       «Она заметила. Что делать? Скажу, что хочу проследить за Каденс и Блюбладом — обидится и заявит, что я — мерзавец… И, в общем-то, будет права: как бы там ни было, но мной была приглашена она, и уделять внимание другой кобылке в таких условиях было бы хамством. Но ведь и ей это важно…», — Шайнинг чувствовал себя на распутье, не желая оставлять принца с принцессой наедине, но и не имея никакой моральной возможности бросить свою спутницу, тем самым оставив пятно на её репутации (что для обитателей дворца и частых его гостей очень важно).       — Идём, — пока Армор колебался, де Лис всё решила и, отстранившись от партнёра по танцам, опустилась на четыре копытца. — Я хочу подышать свежим воздухом. Проводи меня, пожалуйста.       — А… Да, — кивнув, белый единорог встал рядом с кобылкой, и вместе они быстрым, но не поспешным шагом устремились к дверям, ведущим на кухню. — Флёр, я…       — Не глупи, Шайнинг, — оборвала его спутница громким шёпотом, после чего убедилась в том, что их не подслушивают, и добавила: — Я знаю, что ты хотел идти не со мной. Да и у меня перед Каденс… долг. В общем — идём. Я не хочу, чтобы Блюблад успел совершить что-нибудь, о чём моя подруга потом будет жалеть.       Сглотнув образовавшийся в горле вязкий ком, жеребец молча последовал за кобылкой, которая более не останавливалась и не оборачивалась, целеустремлённо двигаясь к выходу. Они так и не увидели того, что за ними всё это время наблюдала другая танцующая парочка, обменявшаяся злорадными тонкими улыбками.       — Ну ты и змеюка, Шэдоу, — заявил Форт Нокс.       — А ты тот ещё злопамятный мерзавец, — хмыкнула чёрная единорожка. — И вообще — сами виноваты. У меня, между прочим, тоже есть чувства.       — Верю-верю, — рассмеялся жеребец. — Голод, чувство собственницы…       — Ещё одно слово, милый, и я тебе ухо откушу, — пообещала прищурившаяся кобылка. — Замолчи и веди себя романтично.       Форт Нокс на это умилённо вздохнул, словно бы услышал нечто крайне приятное и милое, после чего их парочка вновь закружила по залу, демонстрируя необычайную энергичность…       Тем временем Шайнинг и Флёр, миновав служебные помещения, оказались на улице, где кобылка придержала своего спутника, а на вопросительно вздёрнутые брови заявила:       — Ты же не хочешь, чтобы они нас заметили?       «А почему бы и нет? В конце концов, мы же для этого их преследуем», — пронеслось в голове армора, что был бы совершенно не против прямо сейчас поговорить со старшей подругой сестры, наконец-то признавшись в своих чувствах.       …С самой первой встречи с принцессой любви, когда он приходил во дворец, чтобы забрать Твайлайт и отправиться с ней домой, розовая аликорночка со звонким смехом, милой мордочкой и стройной фигурой множество раз приходила к нему во снах. Сестрёнка же часто рассказывала об уроках у принцессы Селестии, как и о том, что ей часто помогает Каденс, уже проходившая данные темы во время учёбы в школе. Впрочем, сиреневая кобылка несколько раз заявляла, что уже она объясняла подруге некоторые темы, помогая разобраться в особенно заковыристых темах.       Сами они общались не так уж и много: у курсанта Кадетского Корпуса не было много свободного времени, да и принцесса любви имела немало обязанностей. Однако же во время коротких разговоров жеребец старался продемонстрировать себя с наилучшей стороны, отвешивал комплименты и шутил… а розовая аликорночка скромно смеялась, подшучивая в ответ.       — Не спи стоя — устанешь, — вырвала спутника из его мыслей де Лис, тут же накладывая два заклинания на себя и жеребца. — Вот. Теперь наши шаги не услышат, да и нас издалека не увидят. Идём.       К сожалению, из-за того, что принц и принцесса покинули выпускной вечер раньше, да ещё и сами преследователи задержались у выхода ради маскировки, Шайнинг совершенно не представлял себе, где их искать. С этим вопросом он хотел обратиться к своей спутнице, но та шагала уверенно, словно бы видела нечто, что было недоступно жеребцу, вынужденному плестись следом.       — Флёр… откуда ты знаешь, куда нам идти? — наконец не выдержав молчания, постоянно оглядываясь по сторонам, спросил Армор. — Они ведь могли отправиться куда угодно. Во дворец, например.       — Поисковое заклинание, — ответила единорожка. — Я буквально вижу следы Каденс, как если бы их для меня подсвечивали.       — Правда? — о подобной магии жеребец даже не слышал, а ведь благодаря Твайлайт, у которой раньше не было никого, с кем она могла бы поделиться своими достижениями, он знал о заклинаниях довольно много. — И где ты только всему этому научилась? Невидимость, подавление шума… теперь ещё это. Неужели аристократок всему этому учат?       «Курсы шпионажа за неверным мужем», — промелькнула в голове белого единорога неуместная весёлая мысль, а воображение нарисовало картину, на которой жеребец в плаще с высоким воротником и шляпой, в очках и с накладными усами, постоянно оглядываясь, крадётся по грязной тёмной улице, а за ним в это время следит кобылка, выглядывающая из-за мусорной урны.       Образ оказался настолько ярким и живым, что пришлось зажмуриться и помотать головой, дабы от него избавиться. Спутница же, едва не споткнувшаяся на ровном месте из-за услышанного предположения, чуть натянуто хихикнула и улыбнулась, после чего заявила:       — Нет, конечно. Просто я… участвовала в слётах пони-скаутов.       — А мне всегда казалось, что они только собирают старые газеты, пекут и продают печенье, ну и учатся оказывать первую помощь.       — А ещё мы учимся вышивать, вязать, плести корзинки, разжигать костёр, ориентироваться в лесу, ставить палатку… Ну и, конечно же, изучаем заклинание следопыта, чтобы находить заблудившихся и иметь возможность вернуться домой по собственным следам, — поучительно заявила де Лис.       — Да… Если бы я знал, то настоял бы на отправке Твайлайт в какой-нибудь отряд, — пробормотал Шайнинг, вспоминая их единственный семейный поход в дикий лес, где жеребята умудрились наесться ягод, от которых их потом несколько дней не отпускал туалет. — А в каком отряде ты состояла?       — Тш-ш-ш… — приложив копытце к губам, кобылка потребовала соблюдать тишину, затем пригнулась и, перебирая полусогнутыми ногами, сошла с тропинки, начав двигаться вдоль высоких густых кустов.       Армор тоже опустился к земле, на миг удивившись такому поведению спутницы, но тут же выкинул из головы посторонние мысли и последовал за единорожкой. До обучения в Кадетском Корпусе он бы мог смутиться того, что перед его носом, на расстоянии вытянутой ноги, мельтешил прикрытый тканью платья круп весьма фигуристой кобылки, но после нескольких лет учёбы и тренировок в смешанных группах это стало чем-то незначительным. Иногда ему даже казалось, что инструктора специально заставляли ползать по плацу так, чтобы подопечные разного пола чередовались…       «Если ты забываешь о задании всякий раз как перед тобой смазливая пони помашет хвостом — вон из гвардии!», — прозвучал в ушах жеребца голос сержанта-инструктора, получившего среди курсантов прозвище «ВизГ».       Услышав знакомые голоса, белый единорог навострил уши и полностью сосредоточился на происходящем, словно бы это было очередное испытание на профессиональную пригодность. Флёр тем временем уже добралась до того места, где переплетались ветви двух ближайших кустов и, молча жестом подозвала своего напарника, отчего он почувствовал себя так, словно бы работает с кем-то из своей группы.       «Неужели у скаутов такая хорошая подготовка? Кажется мне, что ты врёшь, подруга», — постаравшись внешне никак не показать своих подозрений, Шайнинг подобрался вплотную к де Лис и, прижавшись к ней боком, сунул морду в промежуток между раздвинутыми ветвями.       Тут же всякие размышления вымело из головы Армора, увидевшего раздевающуюся перед Блюбладом (почему-то перекрасившим шерсть) Каденс. Нет, ничего особенного в том, чтобы ходить без одежды для пони не было, однако же если они всё же носили какие-то элементы гардероба, то избавление от них становилось чем-то личным. То же, как принцесса любви разоблачалась, вовсе выбивалось за рамки приличий, умудрившись выбить будущего члена гвардии из колеи.       Глаза жеребца широко распахнулись, дыхание застряло в горле, жар окрасил румянцем морду и шею, стремясь охватить вовсе всё тело, а нижняя челюсть отвисла. Вместе с тем он почувствовал как внизу живота нарастает напряжение, а сердце стремится пробить рёбра изнутри. В себя ему помогли прийти тычок локтем Флёр, а также голос принца, предлагающего смущающейся своих действий розовой аликорнице отправиться куда-то дальше.       В следующий момент Каденс применила заклинание, которое сделало её шёрстку белой, а гриве придало окраску, как у принцессы Селестии. При этом её крылья, сложенные и прижатые к спине, приобрели какой-то неестественный вид… словно бы затвердели.       — Налюбовался? — насмешливо спросила единорожка, когда дуэт венценосных особ удалился. — А теперь вытри слюни и подбери челюсть. Нам нужно успеть проследить за ними.       — Да я ничего… — попытался оправдаться Армор.       — Верю, — хмыкнула кобылка. — Считай, что я не почувствовала, как ты напрягся. А теперь — нужно раздеться и поспешить за нашими беглецами. И не жди, что я устрою такое же представление.       — А-а… зачем? — всё ещё немного тормозя из-за увиденного (если бы не тренировки сержанта, выдержка бы ему отказала), жеребец постарался собрать разбегающиеся мысли. — В смысле — зачем раздеваться?       — Хм… — де Лис, уже начавшая стягивать платье, замерла и закусила нижнюю губу, что в лунном свете выглядело весьма и весьма эротично… о чём белый единорог никогда ей не скажет. — А ты прав. Гуляющая по городу парочка из аристократки и гвардейца — это не так уж и странно. Идём.       Поправив свой наряд, кобылка жестом позвала спутника за собой, чтобы снова выйти на тропу и, применив заклинание подсвечивающее следы, поспешила за пытающейся сбежать парочкой. Её напарник, чувствующий себя крайне неоднозначно, бросил взгляд на кусты, откуда они наблюдали за представлением, а затем помотал головой.       «Если об этом узнают — Каденс меня убьёт. Ну или Блюблад… И ведь он будет прав, защищая честь принцессы. Что я, вообще, творю? Не пора ли остановиться? В конце концов, какое право мы имеем вмешиваться в личную жизнь принца и принцессы? Тем более, что розовую аликорночку явно ни к чему не принуждали, а она сама решила… показать своему жеребцу представление», — горько было это осознавать, но Шайнинг чувствовал, что проиграл борьбу за сердце нравящейся кобылки, при этом даже не вступив толком в противостояние (а ещё увидел то, что ему не предназначалось, из-за чего было стыдно).       — Флёр, давай оставим их? — предложил остановившийся Армор. — Я думаю… мы должны дать Блюбладу и Каденс побыть вдвоём.       — Ты не перегрелся? — тоже остановившись, де Лис повернула мордочку к своему партнёру.       — Нет, — жеребец мотнул головой. — Я проветрил голову и понял, что не должен им мешать. Да и если они нас заметят, то явно не обрадуются… в лучшем случае. А я не хочу, чтобы Каденс меня возненавидела.       Несколько секунд единорожка стояла и изучала морду спутника хмурым взглядом, затем провела правым передним копытцем по шее и заявила строгим тоном:       — Принц и принцесса ушли в город без сопровождения и замаскировавшись под простых пони. Я сомневаюсь, что они разбираются в том, как себя нужно вести в публичных местах, при этом не имея свиты и оставаясь для окружающих обычными горожанами. Как думаешь, много времени им понадобится, чтобы влезть в неприятности? Мы можем позвать стражу… или проследить за ними, чтобы помочь в случае опасности. Что ты выбираешь, гвардеец?       — Хах… — прикрыв глаза, жеребец медленно вдохнул, а потом посмотрел на Флёр совершенно серьёзным взглядом. — Ты ведь не пони-скаут.       Кобылка опустила веки и виновато улыбнулась, но ничего не ответила.       — Ладно, — тряхнув гривой, бывший уже курсант Кадетского Корпуса решительно шагнул вперёд. — Идём. Будем охранять отдыхающих принца и принцессу. Надеюсь, что меня за это не вышвырнут из гвардии…       — Смелее, Шайнинг, — де Лис толкнула его плечом. — Можешь считать, что это первое твоё официальное задание. А там… может быть именно тебя назначат в свиту к Каденс.       — Главное, чтобы не к Блюбладу, — буркнул Армор, совершенно не чувствующий того же воодушевления, что демонстрировала спутница.       …Дальнейшая ночь запомнилась белому единорогу крайне смутно: сперва они преследовали своих «подопечных», которые вышли в город через небольшую боковую калитку, что была скрыта ползучим плющом, затем блуждали по улочкам и площадям, а под конец вошли в бар «Видящее Око». Дальнейшие события вовсе понеслись вскачь: невзирая на то, что заведение было оформлено под старину, с тяжёлыми деревянными прямоугольными столами и длинными скамьями, в эту ночь собрались там молодые жеребцы и кобылки, явно ищущие приключений на свои крупы. Принц и Принцесса влились в их компанию легко и непринуждённо, в результате чего «Селестия» вскоре танцевала на столешнице, распевая задорную песню под стук копыт и смех зрителей, а после этого её спутник уже бил морду жеребцу-земнопони, который потянул копыта куда не следует.       Шайнинг хотел было вмешаться, но сдвинувшая столы и собравшаяся в круг толпа его не пропустила, а применять магию он не решился. Кроме того, приятели явно перебравшего здоровяка, коему Блюблад не уступал ни ростом, ни мускулатурой, тоже не спешили вмешиваться (так как единорог не применял заклинания, а обходился четырьмя ногами, из-за чего всё было честно). Находящаяся рядом Флёр попыталась было докричаться до кого-то, но не успела: помещение накрыло розовой волной, выбившей из головы все мысли и сомнения.       Наблюдая за своими действиями, словно зритель, запертый в голове, новоявленный гвардеец схватил передними копытами белую единорожку и резко притянул к себе, накрывая её рот своими губами. Горячее стройное тело прижалось к нему, а языки сплелись в безмолвной борьбе…