Кошмарные страсти

      В небольшом чуланчике, где был установлен стол и светили две масляные лампы, при помощи отражающих колпаков фокусирующие свет на центре, за ювелирным оборудованием сидела молодая единорожка. Входная дверь, чтобы ей никто не мешал (пусть в арендованном доме находился ещё лишь один обитатель) оказалась закрыта на щеколду, ну а на случай голода под столом стояли бутылка с водой и накрытое салфеткой блюдо с солёными хлебцами.       Прищурив глаза, закусив нижнюю губу от напряжения, прижав ушки к голове, при помощи телекинеза она удерживала пинцет, сжимающий маленький огранённый обломок жемчуга. Этот кусочек не превышал размером крупный бисер, что совершенно не умоляло его магическую силу, которая хоть и не была способна сокрушать скалы, осушать моря или вращать светила, но позволяла даже полным бездарностям в магии осуществлять превращения, с коими могут сравниться разве что мастера школы трансформации.       «Сейчас… ещё чуть-чуть… Есть!», — как только жемчуг занял предназначенное ему место, пони облегчённо выдохнула и разогнула спину, закладывая за поясницу передние копытца.       На губах Мэтр появилась довольная улыбка, усталые глаза сами собой зажмурились, чтобы затем распахнуться и уставиться на только что созданный артефакт. Перед ней в держателе находился тонкий золотой ободок обручального кольца вроде тех, которые некоторые пони носят во время и недолго после свадьбы (всё же они несколько мешают магическим манипуляциям, из-за чего единороги предпочитают хранить данные украшения в специальных коробочках), только вот функцию он исполнял совсем иную. Форма же была выбрана по той простой причине, что никому и в голову не придёт подозревать символ любви и союза в чём-то предосудительном.       «Теперь нужно, чтобы мне кто-то его надел», — мысленно констатировала волшебница, прислушиваясь к тишине за дверью.       — Нужно порадовать Айрона, что наша авантюра всё же увенчалась успехом, — пробормотала пони негромко, при помощи телекинеза открывая защёлку и гася лампы. — А то он был каким-то уж слишком хмурым после возвращения.       В памяти всплыло то, как она добралась до берега и практически свалилась в лодку, будучи подхваченной руками минотавра, аккуратно уложившего её тело на дно. После они плыли к кораблю, а до слуха доносились угрозы и ругательства контрабандиста, узнавшего о поднявшейся на острове тревоге, на что напарник коротко огрызался и ссылался на договор.       Мэтр понимала, что откровенно переоценила свои силы и во время побега практически надорвалась, а потому не представляла из себя ничего серьёзного почти сутки. Всё это время Вилл стерёг её покой, общался с командой корабля… и не позволил ни выкинуть их за борт, ни продать каким-нибудь пиратам.       «А я только пришла в себя и сразу заперлась в чулане арендованного дома», — почувствовав укол совести, кобылка решила извиниться и поблагодарить… друга, которого явно порадуют открывающиеся перед ними перспективы.       Подхватив кольцо телекинезом, Мэтр толкнула дверь и вышла в короткий коридор, откуда можно было пройти в единственную спальню и на кухню, где сейчас и находился минотавр, сидящий у окна на каком-то мешке. Домик был действительно маленький, и в сезон туризма сдавался пони из центра страны, приезжающим для отдыха на пляжах, из-за чего не мог похвастать ничем особенным кроме места для сна и готовки (впрочем, иного от него и не требовалось).       — Ты, дорогуша, наконец-то закончила? — хмуро спросил двурогий великан, чей силуэт в ореоле лучей рассвета, врывающихся через запылённое стекло широкого окна, источал глубокую усталость, в очередной раз заставив ощутить чувство вины, тут же загнанное в тёмные уголки сознания.       — Что за упадническое настроение? — вскинула бровки единорожка, выходя из коридора, чтобы встать рядом со своим напарником. — У нас ведь всё получилось.       — Получилось, — фыркнул здоровяк, наклонился к пони и прорычал ей в мордочку: — Сперва ты появляешься в истощённом состоянии и падаешь в обморок, заявив, что нужно уходить; потом мы видим огни над островом, когда гиппогрифы прочёсывали его и едва не заметили нашу лодку; затем нанятые тобой пираты… Да-да: они — безобидные контрабандисты… Так вот, Мэтр, эти пираты очень хотели узнать, что именно так взбаламутило гиппогрифов, что они весь остров поставили на уши. Мне, знаешь ли, совсем не нравится спать, спиной подпирая дверь каюты и вздрагивая от каждого шороха. А пока ты сидела в своей мастерской я ходил к хозяину, сдающему эти домики, где узнал последние новости. И знаешь, что?       — И что же? — тон собеседника волшебнице очень не понравился, но, стиснув зубы, она стерпела.       — Говорят, что кто-то из пони надругался над реликвией гиппогрифов, из-за чего они объявили Эквестрии войну, — отчеканил минотавр. — И самое интересное — произошло это в ту ночь, когда ты совершала свою вылазку на остров. Как думаешь, скоро ли пираты сложат два и два, а потом решат нас сдать?       — Они не посмеют, — сперва глаза пони расширились в изумлении и испуге, но она быстро взяла себя в копытца, после чего упрямо тряхнула головой.       — С чего бы? — сев прямо, двурогий здоровяк иронично выгнул брови. — Неужели ты веришь в честь контрабандистов? Их удержит разве что то, что и они могут оказаться осуждёнными за соучастие.       — Причём тут они? — единорожка отмахнулась. — Я о гиппогрифах. Они не решатся объявить войну Эквестрии: банально не смогут выстоять сколь-нибудь долго, а союзников не найдут. Даже грифонам понадобится более веская причина, нежели нападение одного пони.       — Тут я согласен: масштабы стран не сопоставимы, — Айрон кивнул, а затем добавил с досадой: — Но разрушить дипломатические связи с большой землёй это им не помешает. Закроют свой порт для гостей, прекратят торговлю с пони… а там, может, и те же грифоны добьются, чтобы им разрешили построить свой форт. В общем — властям нам лучше не попадаться, а то ведь даже солнцекрупая, со всей её добродушностью, не пожалеет.       — Придержи язык, — нахохлилась пони, недовольно сверкнув глазами. — Ты говоришь о принцессе.       — Я-то просто говорю, а ты ей подложила такую кучу навоза, которую разгребать придётся не один год, — огрызнулся Вилл, отчего единорожка непроизвольно втянула голову в плечи, почувствовав ещё один укол вины, но на этот раз более сильный и глубокий. — Стоило оно хотя бы того?       Прикрыв глаза и медленно вдохнув, Мэтр задержала дыхание и потом столь же неспешно выдохнула, прогоняя из головы лишние мысли и сомнения. В конце концов она уже решила, что пойдёт ради своей цели на многое… и мелкие трудности не заставят передумать, чтобы убежать поджав хвост. А потому ответ был однозначен:       — Стоило.       — Вот и хорошо, — синий минотавр поднялся на ноги, подхватил мешок и закинул его себе за спину, повесив на лямку, протянувшуюся от левого плеча до правого бедра. — Свой долг я считаю возвращённым, а потому — счастливо оставаться. Хотя… лучше не задерживайся здесь, а то ведь «морские крысы» могут и сообщить кому надо о парочке путешественников.       С последними словами здоровяк обогнул шокированную кобылку и уже шагнул в коридор, когда ему в спину донёсся крик:       — Стой! Куда ты?..       — Сваливаю куда-нибудь подальше, — остановившись, но не оборачиваясь, ответил Вилл. — Чего не понятно?       — Но… почему? — Мэтр чувствовала непонимание, обиду, страх от одной мысли, что верный напарник может вот так просто уйти.       — Я не хочу всю жизнь просидеть в какой-нибудь камере, как и стать каким-нибудь каторжником, — тяжело роняя слова, собеседник развернулся вполоборота, для чего ему пришлось спустить сумку с плеча, так как уж больно узким оказался коридор. — Я ничего не имею против авантюр, но только до тех пор, пока они не делают меня врагом для целого государства. Пока что — карликового, но остановишься ли ты на этом?       «Ну и проваливай! Трус! Без тебя справлюсь…», — она уже открыла рот, чтобы выкрикнуть эти слова, но в последний миг смогла удержаться и прикусила себе язык.       …В конце концов её вспыльчивость уже не раз сыграла дурную службу, чтобы позволять ей и в этот раз разрушить то, что можно было назвать дружбой. В конце концов… Айрон оставался с ней всё это время, а не сбежал при первой возможности, что уже в лучшую сторону выделяло его из толпы.       — А если я тебе докажу, что моя авантюра стоила риска? — хитро прищурилась пони, предвкушая реакцию минотавра на то, что он сейчас увидит.       — Ну, ты можешь попробовать, — собеседник всем видом выражал скепсис. — Правда, я сильно сомневаюсь, что это получится.       — Смотри, — хмыкнула волшебница, телекинезом подняла кольцо в воздух, подставила рог так, чтобы оно на него наделось и развеяла магию, позволяя артефакту пусть криво, но проскочить пару витков. — А теперь…       В голове Мэтр возник образ, она пустила магию в кольцо и сотворила заклинание, чувствуя как магия растекается по телу. Спустя одну секунду и магическую вспышку, её ощущения заметно изменились: пол оказался чуточку дальше, а также появились ещё две конечности, что росли прямо из спины.       «Как непривычно», — подумала единорожка, концентрируясь на крыльях для того, чтобы вытянуть их перед собой и увидеть белоснежные перья.       — И что ты об этом думаешь? — гордо взглянув на минотавра, вместо трепета и восхищения кобылка увидела задумчивость и подозрение. — Что?       — Значит, эта игрушка помогает отращивать крылья? — предположил Вилл, поднеся правую ладонь к подбородку.       — Да нет же! — удивившись подобной глупости напарника, пони даже притопнула копытцем и взмахнула крыльями, из-за чего её едва не бросило вперёд и вниз, а затем она плюхнулась на круп (всё же если первое действие было осознанным, то второе — нет). — Тц…       — А-ха-ха… Похоже, что инструкцию по применению крыльев к твоему новому облику не дали, — развеселился Айрон, затем сделал шаг внутрь кухни и наклонился, чтобы поднять с пола золотое обручальное кольцо. — Хм. А что будет, если я заберу эту игрушку и оставлю тебя такой? Ты превратишься обратно со временем или останешься… этим?       — Отдай! — вскочила на копытца Мэтр, со злой обидой в глазах взглянув на Вилла, при этом из-за взмаха крыльями её едва не швырнуло в стену. — Эта жемчужина делает превращения постоянными, но гиппогрифы научились принимать только две формы: свою настоящую и аквапони. И вообще… я — копия Селестии.       — Личная карликовая Селестия, — покивал минотавр, продолжая крутить кольцо в пальцах. — Это, действительно, стоящее достижение. Ты, случайно, не собираешься использовать её облик для каких-нибудь своих авантюр?       — Да как ты мог о таком подумать?! — искренне возмутилась крылато-рогатая кобылка, для устойчивости широко расставившая копытца. — Отдай кольцо.       — Только при одном условии, — прищурился собеседник, став совершенно серьёзным.       — Я ведь могу и силой забрать, — пригрозила Мэтр.       — А я ведь мог тебя бросить на корабле с твоими новыми друзьями, — парировал здоровяк. — И всё ещё могу уйти.       — И что за условие? — в душе разгорелись злость и обида, и даже недавнее чувство вины стало казаться полнейшей глупостью (уж точно не в отношении этого шантажиста неблагодарного).       — Ты назовёшь своё настоящее имя, — ответил напарник, после чего добавил: — В конце концов, какой мы можем быть командой, если ты даже этого мне не доверяешь.       — … — прикусив себе кончик языка, пони повесила голову и хмуро задумалась, правым передним копытцем начав ковырять дощатый пол. — Раньше тебя это не волновало.       — Раньше я не рисковал стать государственным преступником, — пожал плечами собеседник.       — …Шиммер, — ответила волшебница тихо.       — М… Что? — Айрон демонстративно прочистил ухо.       — Я — Сансет Шиммер. Доволен? — огрызнулась превращённая единорожка, глядя на Вилла из-под нахмуренных бровей. — Да, та самая пропавшая ученица Селестии. Теперь потребуешь объяснений, зачем всё это?       — Нет, — отрицательно качнул головой минотавр, подошёл к пони и опустился на колено. — Когда захочешь — сама расскажешь. А сейчас — наклони голову.       — Зачем это ещё? — недовольно спросила крылато-рогатая особа.       — Буду делать тебе предложение, — саркастично ответил здоровяк, на что Сансет только фыркнула, но подчинилась, тут же вздрогнув от ощущения пальцев на своём роге. — Этим кольцом я подтверждаю свою готовность прикрывать твой бедовый круп, куда бы его ни занесло, чтобы его не продали в услужение какому-нибудь извращенцу и не подали на стол в виде главного блюда какие-либо дикари.       — Пф… — несмотря на шутливые слова, да и то, что артефакт изначально принадлежал ей, Шиммер почувствовала, как краснеет её мордочка, причём вовсе не от гнева. — Клоун.       — На том и стоим, — отстранившись, Айрон поднялся на ноги и отряхнул ладони, будто после тяжёлой работы.       — И чего тебе так мой круп приглянулся? — стараясь скрыть смущение, единорожка решила перейти в наступление. — Неужели влюбился?       — И не мечтай: я предпочитаю более высоких красоток с большими… глазами, — оскалился в усмешке Вилл, руками показывая как щупает воображаемые «глаза».       — Ах так… — сосредоточившись, пони вызвала в памяти образ одной минотаврихи, на которую засматривался её напарник, сменила цвет её шёрстки и применила нужные чары, тут же ощутив как изменился мир вокруг. — И что скажешь теперь, умник?       «Необычное чувство. Всё стало каким-то низким и… А-а-а!», — к собственной чести пони закричала только мысленно, да и руками взмахнула очень удачно, ничего не задев, тогда как минотавр успел подхватить подругу подмышки, чтобы она не растянулась на полу.       — … — здоровяк молча хлопал глазами, вызвав усмешку на губах Сансет.       — Похоже, мне придётся научиться держать равновесие… — пробормотала Шиммер задумчиво, заметила куда смотрит напарник и рыкнула: — Прекрати пялиться, извращенец.                   ***       Красный паровоз, за которым тянулась вереница разноцветных вагонов, издав пронзительный свисток, остановился рядом с платформой небольшого городка, раскинувшегося вблизи Вечнодикого Леса. Из распахнувшихся дверей под свет утреннего солнца вышли полдюжины пони, пятеро из коих без промедления поспешили удалиться и только один, одетый в голубой плащ и остроконечную шляпу, с пузатыми перемётными сумками на боках переминался на месте, не зная, что ему делать дальше.       Издав очередной гудок и выпустив облако густого белого пара, тут же подхваченного порывом ветра и изорванного на быстро истаивающие клочки, локомотив сдвинулся с места и начал набирать ход, чтобы вскоре скрыться за горизонтом. Оставшийся в одиночестве молодой жеребчик ещё какое-то время продолжал смотреть ему вслед, затем вздохнул и подошёл к ближайшей скамейке, чтобы, сняв при помощи телекинеза сумки со спины, устало устроить свой круп на жёстком сидении.       «Меня ведь должны были встретить…», — промелькнула горькая мысль в голове Санбёрста, пока он безрезультатно пытался обнаружить кого-нибудь на пустой платформе.       — И чего я ожидал, когда послушался совета, полученного во время сна? — сняв шляпу, жеребчик досадливо бросил её к своим задним ногам, чувствуя горечь, разочарование, обиду… и стыд за собственную наивность.       — И что такой симпатяга делает совсем один? — раздался чуть хриплый, грудной кобылий голос из-за спины, где должен был находиться только край деревянного настила. — Ш-ш-ш-ш… Не дёргайся, а то поцарапаю.       Попытка обернуться была пресечена копытом, опустившимся на левое плечо, а также лезвием тесака, приставленным к горлу. — И как же тебя зовут, красавчик?       — Я-я-я… — прижав к голове ухо, которое незнакомка обожгла горячим дыханием, молодой единорог почувствовал, как по спине бегут мурашки, а шёрстка встаёт дыбом, тогда как в горле образовался неприятный тугой ком. — Санбёрст, мисс?..       — А ты не из робкого десятка, — хохотнула собеседница, после чего нож исчез будто по волшебству, зато шею волшебника обхватила вторая передняя нога кобылы, грудью прижавшейся к его спине, отчего мордочка бывшего уже ученика Школы Одарённых Единорогов вспыхнула румянцем. — Меня зовут Физлпоп Берритвист. Можешь звать просто — госпожа Берритвист.       …Глоть.       — Ха… Ха-ха-ха… — рассмеялась собеседница, после чего отпустила жеребца и, перемахнув через скамью, встала перед ним на все четыре копытца. — Ты не так уж и плох как я опасалась, услышав об ученике из школы для благородных кобыл.       — Я из Школы Одарённых Единорогов, — всё ещё слыша как громко стучит его сердце, Санберст не смог не возмутиться, что должно было выглядеть довольно нелепо из-за всё ещё красной морды и всклокоченной гривы.       Собеседница, которой была довольно высокая и поджарая вишнёвая единорожка, одетая в широкополую шляпу и походную куртку с короткими рукавами, изогнув губы в кривой усмешке, фыркнула, из-под прищуренных век сверкнув весёлым взглядом. Из-за её насмешливого внимания волшебник почувствовал себя одновременно и глупо, словно пытающийся доказать свою крутость жеребёнок, и рассерженно. Впрочем, его самообладания хватило, чтобы гордо промолчать, старательно сохраняя остатки достоинства.       — Ладно уж, одарённый ты наш, — наконец нарушила молчание кобылка, у коей даже на непритязательный взгляд Санберста была весьма привлекательная, несколько экзотичная внешность, лишь подчеркиваемая крепкими даже на вид мышцами и шрамом на мордочке, пересекающем, но не задевающим глаз. — Босс сказал, что у тебя проблемы с объёмом доступной магии… Это так?       — …Да, — с неохотой признал жеребец, опуская глаза к своей шляпе, всё ещё лежащей на досках настила. — Из-за этого я был вынужден покинуть школу «По собственному желанию», пока меня из неё не отчислили из-за неуспеваемости.       — Эй-эй… Мы с тобой ещё не настолько хорошо знакомы, чтобы изливать душу, — подняв головной убор правой передней ногой, Физлпоп бесцеремонно нацепила его на макушку собеседника, в процессе чего оказалась совсем близко к нему, чем воспользовалась, дабы дунуть ему в нос и многозначительно подмигнуть. — Но после того как разберёмся с делами — можем пойти и выпить по стаканчику сидра. Тогда ты и поплачешься о своей тяжёлой судьбе.       — Я не плачусь! — вскинулся единорог, чья морда вновь вспыхнула от смущения (всё же представительницы противоположного пола не часто проявляли к нему столь явный интерес… не считая Старлайт, когда они были совсем ещё жеребятами).       — Значит — я ошиблась, — отстранившись, беспечно пожала плечами вишнёвая пони, затем повернулась боком и махнула копытцем, приглашая идти за собой. — В любом случае, Санберст, нам сейчас нужно посетить мэрию и подписать все документы, чтобы ты мог жить в местной библиотеке. Потом я проведу тебе небольшую экскурсию, и мы расстанемся до завтра. Магией начнём заниматься сразу после того, как ты тут освоишься.       Так как Физлпоп не собиралась ждать своего собеседника, бывшему ученику Школы Одарённых Единорогов пришлось поспешно вскакивать со скамьи, подхватывать телекинезом свои сумки и бегом нагонять проводницу. Его взгляд непроизвольно скользнул по бедру новой знакомой, отмечая кьютимарку в виде двух молний, похожих на зеркальное отражение друг друга.       — Нравится? — обернувшись на притормозившего жеребца, Берритвист демонстративно выставила бедро.       — Ничего особенного, — смущённо пробормотал жеребчик, за что получил шлепок хвостом, сбивший шляпу с его головы. — За что?..       — Хам, — вздёрнула носик вишнёвая кобылка, молча продолжая идти по грунтовой дороге, при этом нарочито покачивая крупом в такт шагов.       — А?.. — с недоумением посмотрев вслед новой знакомой, волшебник потёр затылок правой передней ногой, а затем до него наконец-то дошёл контекст ситуации. — А-а-а… Я не это имел в виду!       …Сама же вишнёвая пони весело скалила белоснежные зубы, искренне наслаждаясь реакцией подопечного. В конце концов, живя среди алмазных псов и перенимая науку у их шамана, она совсем чуть-чуть одичала и стала немножко резкой, а общение с тепличным столичным пони это должно было хотя бы немного выправить.       Понивилльцы, хоть и были дружелюбными, но старались пореже пересекаться со странной (даже по их меркам) единорожкой, расплачивающейся кристаллами и приходящей из Вечнодикого Леса.                   ***       — Какие пони, да без охраны, — широко улыбнувшись посетителю, ставлю на стойку бокал, в который наливаю концентрат облегчения (испытываемого сновидцами в момент, когда они успевают завершить какое-либо действие до наступления провала).       — И тебе не хворать, — отозвался Рейнбоу Блейз, усаживаясь на высокий круглый табурет. — Это что?       — Новинка сезона, — подмигиваю собеседнику. — Попробуй и скажи, стоит ли игра свеч?       — Если меня от этого пронесёт — я тебе жестоко отомщу, — пригрозил летун, но всё же принял бокал и сделал небольшой глоток. — …Да-а-а. Такое чувство, будто и вправду пронесло.       — И каков вердикт? — изгибаю брови в вопросе, на что крылатый жеребец усмехается и залпом допивает напиток.       — Определённо — стоит, — констатировал посетитель. — Нальёшь постоянному клиенту ещё?       — Бесплатно только одну порцию, — развожу передними копытами. — Так что — раскошеливайся.       — И ведь даже не сказать, что ты меркантильный, — проворчал летун, сосредотачиваясь, а затем на столешницу упала золотая монетка, от которой тянуло смесью эмоций.       — Низковата проба, — прикусив «золото» зубами, констатирую чуть недовольно (всё же мне потом этот «сплав» расщеплять на составляющие). — Чего бы ты хотел?       — Пожалуй… что-нибудь вроде сладкой грусти во время весеннего дождя, — постучав копытом по стойке, заявил мой собеседник.       — Хах, — демонстративно вздохнув, начинаю смешивать коктейль в высоком стакане. — Насколько же проще было, когда ты не догадывался о возможности делать такие заказы.       — А кому сейчас легко? — развёл крыльями летун, выражением морды демонстрируя понимание и усталость.       — Неужели всё настолько плохо? — готовая смесь, переливающаяся тремя разными цветами, после несильного толчка перекочевала в копыта пегасу, тут же присосавшемуся к изогнутой трубочке.       Вообще, Блейз стал одним из первых, кто узнал об особенностях моего бара и тех возможностях, что открываются сверх общедоступных. И пусть благодаря предварительной подготовке, повышающей степень доверия к моей персоне, риск был минимален, но результат всё равно весьма порадовал. В конце концов, когда разумный сам отдаёт частицу своих сил, приправленных различными эмоциями, они усваиваются гораздо легче и, как это ни удивительно, дают больше пользы для развития.       — Не то чтобы… — Рейнбоу вздохнул. — Дело в моей новой ученице.       — Флаттершай, если я не ошибаюсь? — уточняю просто для того, чтобы дать собеседнику собраться с мыслями.       — Не ошибаешься, — растянул губы в не слишком весёлой улыбке летун, тут же делая ещё один большой глоток, отчего глаза подёрнулись лёгкой дымкой. — Не знаю… как объяснить. Она старательная, пусть скромность никуда и не девается, уже демонстрирует некоторые успехи… Да благодаря тому, что мне больше не надо убираться по дому и готовить, я наконец-то стал высыпаться!       — Мне ли не знать, — слегка усмехаюсь, за что удостаиваюсь укоризненного взгляда.       — В общем… у меня крепнет ощущение, что я её использую, — признался Блейз. — Она ведь подруга Дэш, да и с Гильдой неплохо общается.       — Мне казалось, что ты даже с её родителями на эту тему говорил, — пожимаю плечами. — Они одобрили её подработку, за которую она получает уроки от профессионального спортсмена.       — Да… — крылатый пони кивнул. — Просто у меня появилось ощущение, что она…       — Влюбилась в своего учителя? — получив утвердительный кивок в ответ, издаю насмешливый фырк. — И кто из подростков этим не грешил? Жеребчики влюбляются во взрослых учительниц, а кобылки — в суровых и добрых, умных и сильных жеребцов-учителей. Дай ей время, и это пройдёт как летний дождь.       «Или не пройдёт, если ты перестанешь её игнорировать», — добавляю мысленно, подливая новую порцию в почти пустой стакан.       — Всё равно я чувствую себя виноватым… — проворчал Блейз, прикрывая глаза и окончательно расслабляясь.       — Ну… ты можешь ответить на её чувства и как ответственный учитель помочь избежать ошибок, — выразительно поигрываю бровями, всем видом показывая, что это шутка. — Как говорится — старый земнопонь борозды не испортит.       — Вот спасибо, — изобразил обиду летун. — Старым земнопонем меня ещё не называли.       — Всегда пожалуйста, — серьёзно киваю в ответ. — Расскажи об успехах своих подопечных, что ли…       Под меланхоличное бормотание своего посетителя, принявшись протирать возникший в копытах стакан, мыслями возвращаюсь к недавним новостям: моё второе я, слившееся с Блюбладом, совершило излишне резкий шаг в отношении Каденс, из-за чего принцесса несколько… огорчилась. Таким образом, пока он выполняет работу посла у гиппогрифов, мне придётся потрудиться над воплощением идеи о расширении взглядов аликорницы на любовь.       «Найт Лайт, вроде бы? А также Вельвет Спаркл. Нужно лично проследить за их снами и подкинуть парочку идей», — довольно непростая задачка вызвала во мне интерес и даже азарт, похожий на чувства загоняющего жертву охотника.       Временно отстраняюсь от эмоций, для чего приходится собрать их в маленькую сферу внутри своей оболочки, а затем перехожу к следующей интересной теме. Айрон Вилл, совсем недавно ставший моим информатором, сообщил о способе создания артефакта трансформации тела, главным компонентом коего является кусочек Королевской Жемчужины.       «Как же удачно, что Блюблад отправился именно туда, где можно получить образец этого материала. Придётся ему постараться, чтобы королева Нова поделилась данной ценностью с принцем союзного государства. Ну а для этого… у нас есть методики выращивания драгоценных камней, жемчуга… А если придётся, то мы раскроем некоторые особенности магии кошмаров», — не могу сказать, что данный материал нужен именно мне, но некоторым моим помощникам из числа материальных существ подобное подспорье будет совсем не лишним.       …Кроме прочего, у меня есть уверенность, что минотавр скрыл какую-то информацию во время нашей последней беседы. А это значит, что нужно будет приложить больше усилий, чтобы выведать этот секрет.       «Порой мне кажется, что Аку серьёзно ошибся тогда, когда назвал меня Наслаждением. В конце концов охотничий азарт лично мне кажется ближе».