Кошмарные страсти

      Белая аликорница стояла на балконе своих покоев, расправив крылья и наклонив голову, чтобы сияющий магией рог смотрел точно на горизонт. Её эфирные грива и хвост колыхались на неощутимом другими магическом ветру, передние ноги были чуть расставлены, а задние выпрямлены, из-за чего круп немного возвышался над плечами. Во время официальных мероприятий, в День Солнцестояния, например, она сохраняла гордую и величественную позу, но сейчас позволила себе немного расслабиться, так как увидеть её могли разве что со стороны парка.       Солнечный диск медленно поднялся из-за горизонта и стал двигаться к зениту, а принцесса дня выдохнула, выпрямляясь и поднимая голову. Она уже успела позабыть о том, что значит вести двойную жизнь, а потому чувствовала себя утомлённой… пусть и лишь морально, а не физически.       «Сани Стар может спать до обеда, а то и ужина, прежде чем вернуться во дворец из своего особняка, а вот Селестии нужно бодрствовать с самого рассвета и до конца рабочего дня», — с некоторой досадой подумала белая аликорница, оглядывая виднеющийся по ту сторону парка Кантерлот.       Создав заклинание, которое пробежалось по телу волной золотого света, лучше любого душа смывшего грязь, что могла налипнуть к шёрстке, правительница Эквестрии вернулась в собственные покои, где уже стоял передвижной столик на колёсиках, с лёгким перекусом перед завтраком. От большой кружки с кофе поднимался умопомрачительный аромат, растекающийся по всему помещению, парочка эклеров на блюдце манила к себе нежнейшим кремом и мельчайшими кусочками орехов, которыми были посыпаны кондитерские изделия. На самом же краю столешницы лежала свежая газета…       Селестия подхватила телекинезом одну из плоских бархатных подушек, лежащих горкой на её постели, к которой крылато-рогатая пони этой ночью даже не подходила, чтобы бросить её на пол, а затем с удобством усесться сверху. Магическое поле переместилось на кружку и эклеры, в то время как передние копытца взялись за свежую прессу: всё же невзирая на весь многовековой опыт, контактный телекинез оставался менее аккуратным, из-за чего можно было повредить угощение и испачкаться в креме.       — Мням-ням-ням… — откусив сразу половину кондитерского изделия, белая аликорница совсем не аристократично зачавкала, причмокивая губами, а потом и вовсе облизнулась, после чего сделала большой глоток из кружки (иногда ей хотелось осознанно нарушать въевшиеся в подсознание правила приличий, что будто бы помогало ослабить воображаемые цепи).       Прикрыв глаза и глубоко вдохнув, принцесса дня расплылась в довольной улыбке, ощущая как отступают усталость и возвращаются моральные силы. Перед её внутренним взором же промелькнули картины минувшей ночи, когда Сани Стар, Ми Аморе Каденс, Блюблад и Шэдоу Фловер заявились в один популярный бутик, удивив, испугав, а затем и обрадовав ночного консультанта (он даже повесил табличку «Закрыто», чтобы никто не мешал принцу с принцессой, а также их друзьям развлекаться).       «Забавное чувство, когда тебя приглашают куда-то не потому, что хотят угодить тебе, а из-за желания выслужиться перед кем-то другим», — Селестия хихикнула, стоило ей представить реакцию того жеребчика, если бы он узнал настоящую личность одной из кобылок, что шли «прицепом».       …Блюблада усадили на единственное зрительское место перед импровизированным подиумом, куда выходили наряженные в платья кобылки. Жеребцу предстояла тяжёлая задача, состоящая в выставлении оценок и комментировании выбора своих спутниц, что потребовали быть максимально честным, даже если это кому-то не понравится. И, следовало признать, что он сумел продемонстрировать удивительные навыки дипломатии, так как ни одна из троицы моделей не чувствовала себя оскорблённой.       «Каденс, я поражён твоим мастерством выбора интимного белья: этот чехол отлично подходит, чтобы вызвать у жеребца желание сорвать его с кобылки, чтобы добраться до того, что он прячет от взгляда», — заявил белый единорог, когда розовая аликорночка надела то, что Фловер назвала: «Бабушкин халат».       «Сани, не пытайся испортить свою красоту цветами, которые не сочетаются между собой — не получится. Ты — белая, стройная и изящная, а потому на тебе даже лохмотья из разноцветных лоскутков будут смотреться удачно», — констатировал молодой жеребец, оценивающим взглядом пройдясь по фигуре Селестии, испытавшей крайне смешанные чувства.       «Шэдоу, если бы ты вовсе ничего не надела, то это выглядело бы менее эротично», — констатировал принц при виде своей подруги в белых юбке и жилете с чулками на все четыре ноги.       Как-то неожиданно принцесса дня осознала, что плохо разбирается в современной моде, что другими кобылками было списано на жизнь в провинции. Таким образом она была взята в оборот «более опытными пони», принявшимися играть в переодевание большой живой куклы, попутно споря и перешучиваясь. Из-за этого Сани Стар оказалась даже более измотана, чем единственный зритель, саркастично комментирующий каждый выход на сцену.       …А когда они уже собирались уходить, Блюблад купил несколько платьев специально для неё. Конечно, Фловер и Каденс он тоже приобрёл по понравившемуся наряду, но «кобылка из деревни» отправилась домой с полноценным гардеробом.       «А ведь я дефилировала перед… племянником в сетчатых чулках и попоне», — чувствуя как щёки наливаются то ли смущённым, то ли стыдливым румянцем, правительница Эквестрии поспешила закусить волнение чем-нибудь сладким, а затем и запить парой больших глотков несколько остывшего кофе.       — Нужно отвлечься, — решила Селестия, с сожалением отмечая то, что эклеры закончились, а вот газета так и не была прочитана.       Однако же приступить к свежей прессе у неё не получилось: со стороны книжного шкафа раздался звон колокольчика, отозвавшийся в голове заклинанием оповещения. Тут же она посмотрела в сторону стеллажа и выпустила из рога луч магии, успешно попавший в фигурку оплавленной бронзовой свечи, закреплённую на самом краю верхней полки (с противоположного конца стояла её копия, удерживающая книги от падения).       Стеллаж щёлкнул, выдвинулся чуть вперёд и провернулся вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов. Взгляду принцессы дня предстали пять полок, где в специальных держателях стояли парные волшебные дневники, копии коих находились в копытах важных для белой аликорницы пони… или других разумных. К сожалению, вопреки ожиданиям обладательницы рога и крыльев, сигнал о получении сообщения подавал вовсе не артефакт с изображением солнца на обложке.       — Давно ты мне не писала таким образом, — пробормотала правительница Эквестрии, телекинезом подхватывая тонкую книжечку, на которой красовалась весело щурящаяся мордочка одной знакомой королевы гиппогрифов. — И что же…       Открыв последнюю исписанную страницу, Селестия нахмурилась. Чем дольше она вчитывалась в ровные строчки текста, тем меньше в её душе оставалось расслабленности и весёлого смущения, вызываемого воспоминаниями о минувшей ночи.       — Единорог разбил Королевскую Жемчужину на глазах у стражи и прислуги, после чего скрылся при помощи заклинания телепортации. И теперь народ негодует, а аристократы требуют «Найти и наказать», да ещё и Эквестрии собираются выставить претензии, — белая аликорница замолчала, обдумывая сложившуюся ситуацию, которая не была критичной именно для неё, но грозила большими проблемами для Новы, а также могла разрушить планы по сближению гиппогрифов и пони (островная аристократия являлась не столь многочисленной как эквестрийская, однако же она имела куда большее влияние из-за семейных связей). — «Я отправлю к тебе нескольких мастеров магии, которые попытаются восстановить жемчужину»… Жаль, сама отправиться не могу. Нужен кто-то, кто сможет если не решить проблему, то хотя бы заболтать недовольных, пока мы не найдём решение. Статус Каденс мог бы помочь, но она ещё слишком неопытна. Блюблад? Если приставить к нему пару советников, то может получиться. Да и я ему покажу своё доверие… Решено!       Высунув кончик языка от напряжения, правительница королевства пони написала ещё одну фразу под предыдущей: «Отправляю в качестве дипломата принца Блюблада со свитой».       — Осталось сообщить об этом племяннику, — вздохнула Селестия, закрывая парный дневник, при помощи телекинеза возвращая его на положенное место. — Надеюсь, что он справится… и не посчитает, что я его отсылаю из столицы.                   ***       Постучав правым передним копытцем в дверь, Каденс не удержалась и широко зевнула, прикрывшись передней ногой и зажмурив глаза. Не успела она и опомниться, как спереди прозвучал до отвращения бодрый жеребцовый голос:       — Ваша светлость, какими судьбами?       — Ам… Гхм, — проморгавшись и встав на все четыре копытца, розовая аликорница натянуто улыбнулась и ответила статному взрослому единорогу: — Доброе утро, мистер Найт, я пришла встретить Твайлайт и отвести её во дворец.       «Повезло же вытянуть маленькую соломинку. Блюблад мог бы и подыграть», — досадливо и немного обиженно подумала принцесса любви, одетая лишь в одну тёмно-фиолетовую накидку, скреплённую на груди брошью в виде маленького сердца.       — О… Она вот-вот будет готова, — хозяин дома отступил в сторону и изобразил приглашающий жест. — Мы вчера засиделись допоздна за одним проектом… Ну да я вижу, что вам сейчас не до того. Может быть, кружечку горячего какао?       — Было бы здорово, — заметно искреннее улыбнулась Каденс, заходя в дом и вытирая копытца о коврик с надписью «Добро пожаловать». — Я ведь не помешаю?..       — Разве принцесса может помешать? — лучезарно улыбнулся жеребец, после чего левой передней ногой обвёл большую гостиную, откуда можно было попасть на кухню или подняться на второй этаж. — Чувствуйте себя как дома. Сейчас я принесу напитки и угощения. Твайлайт! За тобой уже пришли!       «Ну зачем же так орать?», — на этот раз крылато-рогатая кобылка не сдержалась и поморщилась, чем заставила жеребца сильно смутиться, начав правым передним копытом чесать затылок.       — Виноват, ваша светлость, — Найт Лайт отвёл взгляд. — Если я могу как-то загладить свою вину…       — Кружечки какао будет более чем достаточно, — заверила единорога розовая аликорница, тут же добавив: — Ну и ещё, вы можете звать меня Каденс? Я не люблю все эти церемонии.       — Договорились, — вновь улыбнувшись, Найт Лайт указал на диванчик перед журнальным столиком. — Прошу, Каденс, присаживайся. Сейчас я организую небольшой перекус. Обычно у нас этим Вельвет заведует, но она устроилась в книжный на половину смены, так что — нам с Твайли приходится обходиться самим. Я тоже ухожу через час, так что ты очень удачно зашла…       Так, говоря о разных пустяках, единорог убежал на кухню, откуда раздался грохот посуды, перемежающийся с возгласами, сама же принцесса любви устроилась на краю дивана и осмотрелась вокруг. Её взгляд тут же зацепился за камин, на котором стояли несколько статуэток и фотография всей семьи (сиреневая единорожка на ней была совсем маленькая, напоминая пушистый шарик на ножках), а также за книжную полку и грамоты, развешенные на самых видных местах.       «Родители гордятся своими жеребятами», — отметила розовая аликорница, почувствовав небольшой укол зависти и грусти, так как несмотря на её положение и ученичество у принцессы, временами хотелось просто посидеть с родными у огня и послушать какие-нибудь простые истории.       — А вот и я, — при помощи телекинеза жеребец поставил на стол поднос с двумя кружками и вазочкой с вафельными трубочками. — Прошу не судить строго. Готовил я как для себя.       — Спасибо, — благодарно кивнув, принцесса любви подхватила магией блюдце, а затем передними копытцами сжала с двух сторон чашку, делая маленький глоток. — Очень вкусно.       — Хе-хе… Не стоит щадить моё самолюбие, — почесал затылок единорог, усевшийся рядом с гостьей. — С моей стороны не будет наглостью спросить, как прошла вечеринка?       — А? Вечеринка? — Каденс заморгала, стараясь разогнать мысли в голове, от усталости начавшие путаться. — А-а-а… Мы просто ходили в ночной бутик.       — Вот как это теперь называется, — покивал Найт Лайт. — Нужно будет сказать Вельвет. А то она ходит по бутикам и не догадывается… Хе-хе.       — А что за проект вы завершали вчера? — решила перевести тему крылато-рогатая кобылка, стараясь не давать глазам слипнуться.       — Очень интересная тема, которую нашей Твайли подкинул принц Блюблад, — охотно ответил жеребец. — Мы взяли для примера несколько сказок от разных авторов и разных лет издания, чтобы провести между ними параллели и найти отличия…       Единорог говорил увлечённо и легко, и, если бы Каденс не была такой усталой, то наверняка заслушалась бы его. Однако же горячее какао, мягкий диван, голос собеседника, которому не требовалось отвечать, сыграли злую шутку. В итоге в очередной раз смежив веки, розовая аликорница почувствовала будто куда-то проваливается…       — Я готова! — звонкий голос Твайлайт Спаркл вырвал принцессу любви из приятных объятий сна, а распахнув глаза, она обнаружила, что лежит, облокотившись на отца своей младшей подруги.       — … — Каденс замерла, словно кролик перед удавом, немигающим взглядом уставившись в глаза статного единорога, который слегка изогнул губы в улыбке и смотрел на неё в ответ, но дробный цокот копытц по лестнице вырвали её из этого созерцательного состояния, заставив покраснеть мордочкой и отпрянуть. — Простите. Я уснула… Мне жутко неловко.       — Это я должен извиняться, — развёл передними копытами Найт Лайт. — Своим стариковским ворчанием совсем утомил гостью.       — Вы… Ты вовсе не старый, — стараясь справиться со смущением, крылато-рогатая кобылка отвела взгляд и заметила сиреневую единорожку, на боках у которой висели пузатые перемётные сумки. — Привет, Твайли. Готова к сегодняшним занятиям?       — Привет, Каденс, — лучезарно улыбнулась младшая пони. — Я столько хочу тебе рассказать… Мы ушли, пап!       — До свидания, мистер Найт, — помахала копытцем принцесса, сама не понимая почему вернувшись к официальному обращению.       — Всего хорошего! Повеселитесь сегодня! — донёсся бодрый голос отца семейства в спины кобылкам. — До встречи!       «До встречи…», — подумала розовая аликорница, вновь вспоминая ощущение спокойствия и тепла, которые ощутила проснувшись рядом с отцом Твайлайт.       — Ты меня слушаешь, Каденс? — насупившись, сиреневая пони заглянула в глаза старшей подруге, отчего та смутилась ещё сильнее.       — Прости, — виновато отозвалась принцесса любви. — Я не выспалась сегодня, вот и веду себя рассеянно.       — Понятно, — кивнула Спаркл и зашагала дальше. — Если бы мама не прогнала нас с папой спать, то мы тоже просидели бы всю ночь…       Так, переговариваясь между собой, две ученицы принцессы дня шагали в сторону кантерлотского дворца по улицам просыпающейся от ночного отдыха столицы. Вокруг же них кипела жизнь: бегали доставщики газет и продуктов, спешили на работу жеребцы и кобылки разных возрастов, выгуливали домашних питомцев подростки и старики…                   ***       Двое жеребцов в лёгкой броне стражи подошли к двухместной камере, расположенной в конце короткого коридора, занимающего левое крыло П-образного здания. Светло-серый единорог с синей гривой уже обхватил полем телекинеза связку ключей, висящую у него на боку, когда его глаза широко распахнулись, а изо рта вырвался невнятный возглас.       — Ну, что там, Грей? — зелёный пегас подошёл к напарнику и шутливо толкнул его в плечо. — Только не говори, что эти аферисты…       Летун, стоило ему посмотреть внутрь комнатки по ту сторону решётчатой двери, замолчал, с открытым ртом изучая взглядом две узкие кровати, маленькое окошко под потолком, деревянный столик и расстеленный на полу ковёр. На его морде попеременно отразились удивление, недоумение и паника, которые были вызваны отсутствием подозреваемых на положенном им месте.       — Эй… Вылезайте, — голос летуна дрогнул. — Вы ведь под кроватями… Верно?       — Мы ведь именно сюда их посадили? — уточнил у напарника волшебник, чувствуя как пересохло у него в горле. — Я ведь сам запирал дверь.       Для того, чтобы убедиться в верности своих слов, стражник схватился передним копытом за прутья и пару раз дёрнул их на себя, не добившись никакого результата. Однако же несмотря на то, что защищённая при помощи сбивающих любую сколь-нибудь сложную магию кристаллов камера оставалась заперта, её постояльцы словно сквозь землю провалились. При этом внутри царили чистота и порядок, будто там никогда никого и не было.       — Плакал мой идеальный послужной список, — пробормотал пегас, всё же закрыв свой рот. — Что делать будем?       — Беги за лейтенантом… и дежурного позови, — Грей досадливо потёр копытом переносицу. — Я тут буду дежурить.       — Зачем? — не понял летун, уставившись на старшего напарника.       — Мало ли они вернутся? — пошутил волшебник. — Давай: одно крыло тут, другое — там.       — А-ага, — рассеянно кивнул младший стражник, тут же бросаясь в противоположный конец коридора, чтобы скрыться за поворотом, лишь стуком копыт оглашая тишину здания стражи.       — И почему такое всегда происходит в мою смену? — подняв взгляд к потолку, непонятно кому пожаловался единорог. — Права была мама говоря, что лучше бы я пошёл в спортсмены. Но ведь мне захотелось романтики!.. Кобылкам ведь нравятся жеребцы в форме.       …Когда минувшей ночью им поступил приказ грузиться в небесные колесницы и отправляться на ничем непримечательную железнодорожную станцию, Грей чувствовал возбуждение и воодушевление: это было настоящее дело, которым не стыдно похвастаться за стаканчиком сидра в баре. Однако же реальность отличалась от книг, в которых благородные герои захватывают подлых бандитов, так как жертвы нападения оказались не такими уж и безобидными, что позволило им самим захватить предполагаемых преступников. В результате стражам закона пришлось выполнять роль носильщиков и грузчиков, а затем ещё и извозчиков.       Насколько удалось узнать единорогу, в конфискованных у предполагаемых преступников вещах обнаружились вещества, некоторые из которых продаются в аптеках как лёгкие возбудители, использующиеся… немолодыми пони для поддержания страсти в семейной жизни, а также несколько доз порошка, надёжно отбивающего память на несколько часов у любого принявшего. И если первое лекарство можно было достать открыто, пусть и не без опасения вызвать слухи о своей жеребцовой силе, то за создание, хранение и применение второго грозило тюремное заключение и лагерь перевоспитания. И будто бы этого было мало, у доставленных в городскую больницу Флёр де Лис и Шайнинга Армора были обнаружены признаки применения дурманящей сознание магии.       «Флауэр и Гилдерой. Скольких пони вы успели обобрать и обмануть, пока не наткнулись на эту молодую парочку?», — жеребец стиснул зубы, досадливо сопя от бессилия и понимания, что они умудрились упустить опасных преступников, которые буквально сами свалились в копыта.       — Но ведь я сам проверял эффективность камеры, — пробормотал Грей, в очередной раз заглядывая через решётку. — Эти кристаллы из кантерлотских шахт…       — Докладывай, — потребовала красная земнопони с оранжевой гривой, в сопровождении пегаса и ещё пары единорогов выходя из-за угла коридора.       — Так точно, — повернувшись к прямому командиру, жеребец вытянулся по стойке смирно и стал излагать ситуацию со своей точки зрения, после чего закончил короткую речь: — …За время моего дежурства не произошло более ничего подозрительного.       — Дежурный? — начальница отделения стражи посмотрела на одного из пришедших с ней единорогов, который нервно сглотнул, явно чувствуя свою вину.       — Никаких подозрительных звуков. После того как подозреваемых посадили под замок они даже в туалет не просились.       — Понятно, — кобыла дёрнула ушами, выражая своё недовольство, кивнула Грею и приказала: — Открывай. Нужно осмотреть камеру.       Жеребец подчинился, и спустя менее чем полминуты несколько пони вошли в достаточно просторную камеру, которую можно было бы принять за номер в дешёвой гостинице. Однако же подробный обыск ничего им не дал, если не считать пары подушек, что были извлечены из-под кроватей. Сама лейтенант сунула свой нос в каждый угол, но в итоге даже пыли не нашла, из-за чего её настроение упало до самого пола.       — Мне нужно отправить сообщение в генеральный штаб, чтобы объявить беглецов в розыск по всей Эквестрии, — земнопони поморщилась, чувствуя предстоящую головомойку. — И составьте портреты для распространения. Нельзя допустить, чтобы подобные аферисты разгуливали по нашему королевству и причиняли вред пони безнаказанно.       …       Поздно вечером в прачечной, куда отнесли постельное бельё из камеры для единорогов вспыхнул зелёный огонь. Однако же вместо того, чтобы разгореться в настоящий пожар, он тут же угас, оставив на месте пары подушек жеребца и кобылу из расы земнопони, с белой шёрсткой и чёрными гривами.       Молча они вышли в утопающий в полумраке коридор, проследовали к повороту и, ничуть не скрываясь, приблизились к стойке, за которой сидела жёлтая единорожка в форме стражницы, увлечённо читающая какой-то любовный роман. В холле здания более никого не было, а потому они могли беспрепятственно уйти, но…       — Мисс, — жеребец постучал по столешнице, привлекая к себе внимание служащей отделения стражи.       — А… Я не читаю на работе! — спрятав свою книжку под стойку, вскрикнула кобылка, широко распахнутыми глазами осматриваясь вокруг. — М… Здравствуйте. Я могу вам помочь?       Смущённая своим поведением, единорожка старалась не встречаться взглядом с пронзительными серыми глазами жеребца, на морде коего не отразилось никаких эмоций. Недавняя курсантка даже поёжилась, чувствуя себя словно на экзамене перед инструктором.       — Меня зовут агент Смолдер, а мою напарницу — агент Кари, — представился незнакомец. — Мы представители спецслужбы, занимающейся расследованием необъяснимых происшествий. Нам сообщили, что в этом городе должны находиться пони, пострадавшие от действий преступников, уже не первый год использующих железные дороги Эквестрии для поисков новых жертв. Нам нужна информация о том, где найти свидетелей.       — Я не имею права… — попыталась возразить волшебница, но была перебита.       — Пока мы получим все разрешения эти преступники скроются, а затем вновь примутся за свою противозаконную деятельность, — глаза жеребца блеснули сталью. — И если мы не успеем их остановить — все последующие жертвы будут на вашей совести. Вы этого хотите?       — Н-нет… — пискнула кобылка, копытца которой оказались прижаты к груди.       — Где мы можем найти свидетелей? — надавил Смолдер.       — Их должны были поместить в городскую больницу… — единорожка помотала головой. — Простите. Я больше ничего не знаю. Вы… Вы можете обратиться к лейтенанту.       — Не нужно: нам этого достаточно, — земнопони изобразил намёк на улыбку. — Есть подозрение, что у преступников имеются сообщники в страже, а потому — не распространяйтесь о нашем визите, если не желаете помешать расследованию. Честь имею.       Белые пони развернулись и молча вышли из отделения стражи в вечерние сумерки, оказавшись неподалёку от главной площади города. Неспешным шагом они зашли в ближайший переулок, где вновь вспыхнул зелёный огонь. Вскоре оттуда вышли пожилая кобыла-единорог голубого цвета и розовый жеребёнок-земнопони.       — Что за бред ты нёс? — недовольно спросила «бабушка» у «внука».       — Но ведь сработало, — усмехнулся малыш. — Ты видела её мордочку?..       — И как таких только в стражу берут, — буркнула кобыла. — Я надеюсь, ты не собираешься мстить этим двоим? Из-за твоей ошибки мы уже потеряли прикрытие. Теперь придётся либо сдаваться на суд королевы, либо вновь создавать личности для внедрения.       — Я хочу её, Фло, — состроив серьёзное выражение морды, заявил жеребёнок. — Она как бутерброд, который вырвали у меня изо рта. Неужели ты не чувствуешь того же?       — Нет, — отрезала собеседница, после чего добавила: — Не слишком сильно. И вообще — это глупо.       — Я с ума сойду, если не получу её, — виновато ответил жеребчик. — Сама знаешь, как это бывает.       — Тц… — Флауэр вздохнула. — Нам нужно залечь на дно. Сейчас доложим кому надо собранную информацию, а потом начнём разрабатывать план… Сколько же от тебя проблем.       Так переговариваясь, они шли между одно и двухэтажных домиков с двухскатными крышами, тесно прижимающихся друг к другу, образуя улочки города…                   ***       Устроившись за столиком небольшого кафе, принадлежащего мне через третьи копыта, из окна которого открывался прекрасный вид на дворцовую площадь, обвожу торжественным и печальным взглядом пони, приглашённых на эту встречу. В свете светлячковых ламп, похожих на закруглённые стеклянные цилиндры, внутри коих кружат в танце магические насекомые, мой ближний круг особенно сильно напоминал каких-то заговорщиков… ну или членов тайного общества.       «Общества «Видящее Око». Правда, Каденс туда ещё не входит, да и вряд ли её вообще стоит посвящать в его существование до тех пор, пока наши отношения не станут более крепкими», — от моего внимания не укрылось то, что розовая аликорница сегодня какая-то слишком уж рассеянная, что не объясняется даже дневным сном почти до самого ужина.       — Леди и джентлькольты, у меня пренеприятнейшее известие, — оглашаю пустой зал, закрытый для посетителей на этот вечер самым лучшим траурным голосом. — Меня отсылают из Эквестрии.       — Что? — принцесса любви вздрогнула, наконец-то выплывая из своих мыслей и резко повернулась ко мне, хватаясь передним копытцем за моё плечо. — Блюблад, что ты успел натворить?       — Ах-ха-ха-ха… — рассмеялся Голденблад радостно, пару раз стукнув передними ногами друг об друга. — Потрясающе. Блю, ты наконец-то настолько допёк тётушку, что она решила послать тебя в изгнание? Неужели узнала о твоих маленьких интригах?..       — Это не смешно, — шикнула на него розовая аликорница, тут же вновь возвращаясь ко мне. — Что ты натворил? Почему раньше не сказал? Мы можем пойти к тётушке вместе и поговорить с ней: я уверена, что ничего непоправимого не случилось.       — Случилось, дорогая Каденс, — от моего «дорогая», щёки аликорницы чуть-чуть порозовели, но в то же время взгляд вильнул в сторону, что лишь сильнее разожгло моё любопытство. — …В королевстве гиппогрифов произошло преступление: кто-то разрушил Королевскую Жемчужину.       — Ого, — Голденблад присвистнул. — А ты на мелочи не размениваешься. Ауч…       — Заткнись, — ласково попросила Шэдоу Фловер, сверкнув золотом глаз, поигрывая новым аппельсином на правом переднем копыте, готовясь отправить его вслед за предыдущим снарядом. — И как с этим связан ты? Только не говори, что твоя сеть шпионов раскинулась столь широко, что они теперь могут совершать бандитские нападения на королевские резиденции других стран.       — Это не смешно, — заявила крылато-рогатая кобылка, бросив взгляд уже на чёрную единорожку, что только сверкнула белозубой улыбкой в ответ… а затем изобразила воздушный поцелуй одними губами.       «Если бы я точно ни знал обратного, то решил бы, что она — такая же, как и я — гибрид пони и кошмара», — усмехаюсь уголком рта, показывая красногривой пони своё одобрение.       — К сожалению — нет: моя спецслужба ещё не настолько могущественна, — удручённо вздыхаю. — Однако же гиппогрифы заявляют, что нападение совершено пони, а это уже причина для разрыва дипломатических контактов. Всё же их фракция изоляционистов необычайно сильна…       — Иными словами — принцесса… Селестия решила, что тебя нужно послать на переговоры, — бросив быстрый взгляд на Каденс, сделал верные выводы Форт Нокс (вот уж в ком сомневаться не приходится).       — Именно так, — киваю нашему финансисту, в глазах у которого отразилась нешуточная работа мыслей. — А ещё, мне дозволено собрать собственную свиту в дополнение к пони, коих выделяет тётушка. Кто хочет побывать на тропическом острове, населённом высокомерными расистами, которые будут смотреть на нас с откровенным подозрением?       — Ты умеешь заинтриговать кобылку, — Шэдоу томно вздохнула. — Я в деле.       — Не могу бросить работу, — поморщился Нокс. — Не на кого оставить дела.       — Это может быть полезно в плане знакомств, — изрёк Голденблад, потирая подбородок правым передним копытом. — Запиши и меня.       — Почему я об этом слышу только сейчас? — нахмурилась розовая аликорночка, с подозрением глядя на меня.       — Просто во время обеда, когда тётушка и объявила о своём решении, ты, моя дорогая, изволила отдыхать, — подмигиваю крылато-рогатой пони, что на этот раз никак не отреагировала на мои слова. — И, прости, но тётушка сказала, что тебя я с собой взять не могу: она как раз собирается вплотную заняться твоим обучением политике.       — Не хочешь взять с собой Блюсвирла? — опередив Каденс, снова заговорил Форт. — Ты, конечно, головастый, но в том, что касается науки… ему равных нет.       «Пока что нет. Чувствую, не пройдёт и пяти лет, как звезда нашего друга закатится, а вот сиреневая искра возгорится во всю. Впрочем, к тому времени в силу войдут Биатрикс, Старлайт и Санбёрст. Главное — не потерять их из виду и продолжить наращивать своё влияние», — из троицы возможных рекрутов, только одна сейчас не находится на крючке у моего второго я, но во время последнего сеанса связи он был уверен, что это временное явление.       — Ты прав, — киваю финансисту. — И нужно взять с собой кого-нибудь из пегасов. А то боюсь, с местными задирами проблем не оберёшься.       — Я договорюсь с Флитфут и Спитфайр, — предложил Голденблад. — Они как раз пройдут как охрана.       — И это вовсе не из-за того, что ты положил на одну из них глаз? — весело оскалилась Фловер.       — Вот и отлично, — прерываю возможный спор. — А теперь, друзья мои, давайте отметим этот судьбоносный момент! Всё же первое моё самостоятельное дело за пределами Эквестрии.       — Блюблад, ты уверен…? — негромко обратилась ко мне принцесса любви, пока остальные старательно делали заказы.       — Разумеется, Каденс, — приблизившись к розовой аликорнице, приобнимаю её за плечи и шепчу на ухо: — Главное — не влюбляйся в него. В остальном — делай что хочешь.       — А? — округлив глаза и приоткрыв рот, крылато-рогатая кобылка выглядела одновременно умилительно и уморительно, но я сумел сдержаться от глупой улыбки и только подмигнул. — …Я не понимаю, о чём ты.       «Хм… Может быть, пока что и не понимаешь. Но обязательно разберёшься позже. А пока…» — приблизившись, целую Каденс в губы, отстраняясь раньше, чем она отреагирует.       — Я тебе полностью доверяю, — произношу уверенно, глядя глаза в глаза. — Что будем заказывать?