Кошмарные страсти

      Спитфайр была раздражена, возбуждена и чуточку обрадована перспективой участия в операции по спасению принцессы Старскай: в конце концов какая пегаска не мечтала о приключении в стиле книжного романа… и какому Вандерболту чужда мысль о славе?! А ведь она, в составе группы из четырёх пони, уже успела освободить королеву целого острова гиппогрифов, ради чего пришлось проникнуть в самое сердце лагеря противника.       «Если бы при этом ещё не приходилось рисковать жизнью принца — всё было бы вовсе замечательно», — мысленно констатировала огненная летунья, вновь под действием чар невидимости скользя на потоках ветра, чтобы добраться до скрытого на юге острова грота.       …Ладно: она должна была признать, что основная доля негодования приходилась как раз на ту часть, в которой Блюблад рисковал собой, а его охранница оказывалась не у дел. Всё же в момент, когда Фловер телепортировала их на корабль, а сам белый единорог остался во дворце, крылатая кобылка почувствовала, как её грудь сжимают тиски, а воздух застревает в горле и не позволяет ни вдохнуть, ни вымолвить хоть слово. А ведь ей так хотелось потребовать, чтобы чёрная распутница вернула их обратно, дабы если не спасти безмозглого жеребца, весь ум которого ушёл в рог, то пристукнуть его самостоятельно, чтобы не уступать это удовольствие другим.       К счастью, Шэдоу, чей уменьшенный круп висел на волоске, а также облегчению самой огненной пегаски, так и не успевшей запаниковать по-настоящему и натворить каких-нибудь дел, принц появился в магической вспышке целым и невредимым спустя какие-то секунды. А дальше она действовала решительно, стремительно, профессионально, чем могла заслуженно гордиться: не позволила взбешённой королеве добраться до бедовой шкуры подзащитного, а затем и осадила венценосную особу, напомнив о статусе её спасителя. Впрочем, в тот момент её бы более чем устроило, если бы Нова попыталась напасть…       «И появилась бы у меня в личном деле отметка вроде: «Надрала круп королеве», — чуть нервно дёрнув ушами, подумала про себя Вандерболт.       …Спитфайр терпеть не могла не контролировать ситуацию хотя бы частично, а потому выкрутасы белого единорога заставили её сильно нервничать. Ну а так как она была довольно вспыльчивой особой, что до конца не удалось решить даже инструкторам в учебном корпусе, желание выместить эмоции через драку так никуда и не делось. И теперь, совершая второй к ряду вылет на опасную миссию по спасению члена королевской семьи, пони чувствовала, как в ней тлеет огонёк, готовый в любую секунду вспыхнуть настоящим пожаром.       «Даже жаль чуть-чуть, что я не буду участвовать в штурме замка. Хотя, если мы поторопимся, а заговорщики не решат сдаться сами…», — пришлось охраннице принца усилием воли давить в себе азарт, одновременно с тем применяя аналог подвижной медитации, используемый пегасами во время дальних перелётов без приземлений (сейчас почтальоны предпочитали передавать посылки от курьера к курьеру на специальных станциях, но когда-то им приходилось пересекать всю Эквестрию от края до края).       — Снижайся, — скомандовал Блюблад, вновь уменьшенный, но теперь до размеров кота, из-за чего крылатой кобылке пришлось бороться с желанием в шутку его погладить, так как это было бы грубым нарушением субординации.       «А что если в качестве личной награды, когда мы останемся наедине, попросить его уменьшиться? В качестве терапии, разумеется», — в эти мгновения Спитфайр совершенно не сомневалась, что их встречи один на один не прекратятся, а потому и возможность слегка отомстить подопечному ещё подвернётся.       …Огненная пегаска беспрепятственно спланировала к низким скалам, настолько густо поросшим ползучей растительностью, что их можно было спутать с очень крутыми зелёными холмами. Её, разумеется, скрывало заклинание невидимости, поддерживаемое Фловер, но, как сказал белый единорог во время последнего инструктажа, заговорщики специально оставили этот участок острова без наблюдения, дабы принцессу никто не обнаружил даже случайно.       — Шэдоу, наблюдай за окрестностями, Спитфайр, готовься, — едва копытца летуньи коснулись земли, племянник Селестии спрыгнул с её спины и направился к ничем неприметному каменному склону. — Действовать начинай только после сигнала.       — Я помню, — сдержав рвущийся из груди вздох, крылатая пони присела, позволяя уставшей единорожке соскользнуть со своей спины, придирчиво осмотрелась и, пользуясь всё ещё не вернувшимся к норме ростом, встала позади принца.       «А с роста Селестии смотреть на мир довольно необычно. Хотя, обладая крыльями, я и так могла бы зависнуть на нужной высоте», — промелькнула в голове Вандерболта отстранённая мысль, в то время как она присела в готовности к рывку, прижала крылья к бокам, а уши к голове, чтобы хоть как-то их защитить от грядущего.       Тем временем Блюблад снял с шеи какой-то причудливый ключ, который был снят с тела так и не проснувшегося визиря, отправленного в одну из кают дирижабля, что по приказу капитана превратилась в камеру заключения. Судя же по взглядам, бросаемым белой клювастой кобылицей, Гейзеру очень даже повезло оказаться в плену именно у пони, так как в ином случае королева бы не сдерживалась (а когти на её передних лапах внушали уважение).       — Раз… — начал отсчёт подзащитный, активируя ключ, благодаря чему часть каменной стены с тихим шорохом будто бы провалилась куда-то в сторону.       «Два», — мысленно продолжила огненная пегаска, едва только губы белого котопринца сомкнулись на свистке, а рог вспыхнул заклинанием усиления звука.       Уменьшенный жеребчик прыгнул вперёд, оказываясь в проходе, а потом изо всех сил дунул. Эффект оказался даже более впечатляющим, чем Вандерболт рассчитывала: свисток сам по себе был неприятным и мог вызвать звон в ушах, с усилением же звука магией и учётом замкнутого пространства грота образовавшийся гул превосходил гудок паровоза прямо под ухом у кочегара.       «Три», — мысленно закончила отсчёт Спитфайр, стремительно врываясь в полумрак ставшего тюрьмой для принцессы грота, чтобы тут же увидеть группу из шестерых грифонов, хватающихся за головы передними лапами, либо же лежащих на полу с широко распахнутыми глазами.       — Всем упасть мордами в пол! Лапы за голову! — взревела во всю силу горла, пусть в этом и не было особого смысла из-за состояния противника, позволившая себе спустить с поводка эмоции огненная пегаска.       …       «М-да. Кажется, я чуть-чуть перестарался», — отмечаю мысленно, заходя в пещеру сияя рогом, чтобы разогнать царящий тут полумрак.       Моя охранница в полной мере воспользовалась полученным преимуществом и, вопреки расхожему мнению о миролюбии пони, не сдерживая сил, отлягала охрану принцессы так, что теперь им понадобится серьёзное лечение после пленения. Сама Старскай обнаружилась привязанной к каменному диску именно там, где и находилась во сне Гейзера и тоже не избежала эффектов звуковой атаки. Впрочем, моих навыков в лечении достаточно, чтобы привести её в дееспособное состояние, так что ничего непоправимого не случилось.       «Нужно будет отправить рекомендации в гвардию и стражу. Тактика использования ошеломляющего эффекта себя полностью оправдала», — подскакав к пленнице и запрыгнув на каменную платформу, тут же зажигаю рог и начинаю накладывать лечебные заклинания на голову гиппогрифочки, краем глаза не забывая отслеживать обстановку вокруг.       Взгляд Старскай стал осмысленным и сфокусировался на мне, после чего от кобылки полыхнуло удивлением и интересом, смешанным с беспокойством, готовым перерасти в страх… за меня. Пленница, крылья коей оказались прижаты к телу широкими ремнями, а все четыре ноги разведены в стороны крестом, попыталась открыть стянутый намордником клюв, но в итоге у неё получилось только промычать нечто невразумительное.       — Принцесса, мы пришли вас спасти, — произношу уверенным голосом, высоко вскинув голову, на что от Старскай повеяло грустью и умилением. — Да-да, я выгляжу совсем не так впечатляюще, как должен. Однако именно в таком виде единорог становится не таким уж обременительным грузом для пегаса. Сейчас я тебя освобожу и прошу вести себя спокойно.       Не дожидаясь ответа, но ощутив сладкую надежду, острое волнение и жаркое нетерпение, при помощи режущего заклинания распарываю намордник, ремни на крыльях, а затем, едва до принцессы дошло, что всё это не глупая шутка — стягивающие ноги верёвки. Тут же Старскай осторожно пошевелилась, подобрала под себя конечности, с явным удовольствием расправила крылья, медленно и неуверенно поднялась в полный рост и, вдохнув раскрытым клювом, вскинула голову.       «Ниже Селестии, но выше Каденс, стройная и поджарая. Менее мускулистая, чем Нова, с приятными взгляду округлостями», — разглядывая спасаемую, отмечаю её природную привлекательность, которая во многом могла бы посоперничать с принцессой любви…       В следующую секунду Старскай полыхнула дикой, необузданной злобой, а затем прыгнула к стене, помогая себе крыльями. Подхватив правой передней лапой едва шевелящегося после оглушения и избиения от Спитфайр грифона за шкуру на груди, она с удивительной лёгкостью прижала его спиной к вертикальной каменной поверхности, чтобы сжатой в кулак правой лапой врезать в живот, выбивая из пленителя хриплый выдох.       — Значит, хотя бы спереди я — нормальная пташка? — буквально кипя гневом, принцесса Сиквестрии вновь и вновь била «плывущего» воина. — За смазливую мордашку можно и круп понячий простить? Закрой глаза и думай о Грифонстоуне…?       — А принцесса не так проста, — заметила огненная пегаска, встав рядом со мной с явной готовностью усмирить взбесившуюся особу в случае, если она решит напасть.       — Ваше высочество, у нас не так много времени, — окликаю гиппогрифочку голосом, чуть усиленным магией (благодаря этому он звучит так, словно я нахожусь в обычном своём состоянии, а не уменьшенном для более лёгкой транспортировки). — Сейчас на острове начнётся сражение между лоялистами Новы и мятежниками Гейзера.       «Если королева, конечно, сможет собрать своих подданных и убедить их, что она — не фальшивка», — добавляю мысленно, вслух решив этого не говорить.       Бывшая пленница замерла, глубоко вздохнула, а затем размашисто врезала грифону по морде, сопроводив это действие чем-то средним между орлиным криком и кошачьим рыком. Птицекот, лишившийся как сознания, так и поддерживающей его в вертикальном положении силы, сполз на пол сломанной куклой, а Старскай медленно развернулась, смахнула с мордочки непрошенную влагу и улыбнулась уголками рта, чтобы затем доброжелательно защебетать:       — Приветствую вас в Сиквестрии от своего имени, а также от имени моей матери. Я выражаю вам свою глубочайшую признательность за оказанную помощь и обещаю вознаградить соразмерно совершённому подвигу. Однако же вы знаете меня, но я до сих пор не слышала имён своих спасителей…       Принцессу раздирали злость, страх, надежда и ещё полдюжины более слабых эмоций, смешивающихся в дикий бурлящий коктейль, который хотелось пить большими глотками, приникнув губами к самому источнику. Однако же и она сдерживала себя, стараясь выглядеть величественно и доброжелательно, что вполне получалось, и я не позволял себе потерять самоконтроль, дабы не уподобиться низшим кошмарам. Тем более, что никто не запрещал мне смаковать эмоции собеседницы по капле, попутно пополняя свой запас магических сил.       — Принц Эквестрийский, Блюблад, — склоняю голову в церемонном поклоне равного к равной, хотя мог бы ограничиться лёгким кивком, но это можно было бы посчитать за высокомерие. — К вашим услугам, принцесса. Моя боевитая спутница, Вандерболт Спитфайр.       — Счастлива с вами встретиться, ваше высочество, — поклонившись значительно ниже, крылатая пони вернулась к наблюдению за окружением.       — Принцесса Сиквестрии, Старскай, — ответила любезностью на любезность гиппогрифочка. — Премного благодарна вам… Но вы сказали, что моя мать собирается штурмовать замок?       На последних словах бывшая пленница напряглась и встрепенулась, словно бы до неё только что дошёл смысл этих слов. Впрочем, если я верно расшифровал её эмоции, то она и без оглушения свистком натерпелась достаточно, чтобы кто-то другой и вовсе сидел, забившись в угол.       — Мы — члены посольства, отправленного в Сиквестрию для налаживания отношений и попытки починки Королевской Жемчужины, — решаю ответить развёрнуто, чтобы у собеседницы было меньше вопросов. — Когда пограничный отряд гиппогрифов попытался отправить нас обратно, я обеспокоился и взял на себя ответственность за тайное проникновение в вашу столицу. Там мы обнаружили пленённую королеву Нову, которую сумели выкрасть и доставить на дирижабль вместе с одним из заговорщиков. От него нам удалось узнать, где держат вас, после чего я вызвался совершить миссию спасения. Прямо сейчас капитан корабля и члены экипажа должны помогать её величеству в том, чтобы организовать лояльных королеве гиппогрифов и нанести удар по заговорщикам… пока они не оправились от случившегося.       — Я… вновь выражаю вам признательность, но вынуждена просить прощения, что не могу остаться с вами: мне нужно воссоединиться с королевой и помочь ей подавить мятеж, — внимательно выслушав мои слова, Старскай быстро приняла решение и, едва только успев ещё раз коротко поклониться, на этот раз извиняясь, как поспешила к выходу.       — Стой! — добавив в голос магии, спрыгиваю с каменного постамента и требовательно заявляю: — У меня есть желание, исполнения которого я требую здесь и сейчас в оплату за твоё спасение.       — …Я слушаю вас, принц, — замерев на полушаге, гиппогрифица чуть повернула голову и скосила на меня недовольный, нетерпеливый взгляд. — Прошу учитывать, что в сложившихся обстоятельствах мои возможности ограничены. Так что, серьёзную награду вам придётся ждать до завершения сражения и разбирательств с предателями.       — Ты что задумал? — процедила сквозь зубы вопрос огненная пегаска, последовавшая за мной вслед за золотисто-жёлтой принцессой.       — Уверяю, эту мою просьбу ты сможешь исполнить сама, здесь и сейчас, — отвечаю уверенным голосом, вышагивая к напряжённой птицепони. — Я желаю сопровождать тебя в этом сражении, чтобы поддерживать и оберегать своей магией.       «Я же — белый принц-единорог, герой и вообще весь из себя положительный пони. Откуда столько подозрительности, неверия и сомнений?», — остановившись в двух шагах от Старскай, задираю голову, дабы смотреть ей в глаза, что из-за нынешней разницы в росте напоминает ситуации общения старого меня с Селестией.       — …Что? — наконец нарушила удивлённую тишину принцесса. — Я не понимаю, Блюблад.       «Снова по имени? Вот и хорошо. А то начала мне выкать, демонстрируя своё недовольство», — мысленно усмехаюсь, внешне сохраняя абсолютную сосредоточенность и полнейшее хладнокровие.       — Я хочу, Старскай, чтобы ты взяла меня с собой в сражение и несла на спине, что позволит мне наилучшим образом оказывать магическую поддержку, — объясняю терпеливым тоном, чувствуя как негодует за моей спиной огненная пегаска. — Если ты считаешь, что слишком ослабла для этого — я могу ещё немного уменьшить свои рост и вес. В ином случае и речи быть об участии в битве не может: я не желаю, чтобы Нова срывала свой гнев на моей шкуре, коли с тобой что-либо произойдёт.       — Я… — попыталась что-то сказать гиппогрифочка.       — Решай, — надавливаю на собеседницу, тут же добавляя: — Такую награду я хочу за твоё спасение. Ты отказываешь в моём праве?       — Я… согласна, — потемнев мордочкой, вильнув взглядом в сторону, прижав крылья к бокам, Старскай переступила задними ногами и поджала правую переднюю лапку. — Что мне нужно делать?       — Я против, — заявила Спитфайр. — Блюблад… Твоё величество, это слишком опасно. Я не допущу…       — По этой причине, Спитфайр, ты и Фловер отправитесь с нами и будете прикрывать нас, — заявляю, повернув морду к крылатой пони. — Ты готова исполнить приказ, Вандерболт?       О… Сколько всего мне хотела высказать моя охранница, яростным взглядом впившаяся в мою морду. В ней кипели злость, страх, азарт и негодование, но в итоге она только фыркнула и молча кивнула. А затем добавила вполголоса:       — Если с тобой что-то случится — в копыта мне не попадайся.       — Я тоже тебя люблю, Огонёк, — ласково улыбнувшись летунье, отчего она вновь полыхнула возмущением, смущением и удовольствием, хотя последнее постаралась тут же задавить более яркими чувствами, возвращаю себе серьёзный вид и поворачиваюсь к принцессе. — Мне ещё уменьшиться?..       …       Пошевелив крыльями и переступив ногами, а затем ещё и покрутив головой для того, чтобы убедиться в отсутствии неудобств, связанных с взобравшимся ей на спину маленьким единорогом, Старскай решительно вышла из грота. Позади остались долгие часы, а может быть, и дни плена, когда скучающие грифоны «играли» с беззащитной пленницей, рассказывая ей о возможных вариантах ближайшего будущего. Однако же теперь уже они находились в незавидном положении, которое станет ещё хуже после возвращения трона её матери.       «Гнусные, жалкие, злобные, похотливые…», — зло скрипнув клювом, принцесса постаралась абстрагироваться от воспоминаний, что могли помешать мыслить и реагировать трезво, ради чего сконцентрировалась на ином образе.       Маленький белый единорожек с золотыми гривой и хвостом, голубыми глазами и умилительной серьёзной мордочкой. Когда она впервые его увидела, то посчитала будто звуковой удар по ушам оказался слишком сильным, так как вызвал галлюцинации, затем испугалась, решив, будто на острове появился пони-жеребёнок, пробравшийся в ловушку грифонов. И даже когда её мысли перестали путаться и разбегаться, поверить в происходящее было крайне непросто.       Оказавшись свободной, Старскай поступила… неразумно: напала на капитана пленителей, который и без того был обезврежен, не убедилась в отсутствии других угроз, показала не самую лучшую свою сторону союзникам. К облегчению, Блюблад и его помощница-защитница никак не отреагировали на вспышку ярости, да и не стали акцентировать внимание на слезах, расчертивших мордочку влажными дорожками. Вместо этого принц подхватил предложение перейти на полуофициальный тон общения…       «Принц, прибывший дабы спасти принцессу из лап разбойников. Прямо сказка какая-то. А потом, не успела я расслабиться, как он тут же уселся мне на шею… Видимо, мама была права: все жеребцы одинаковы», — слегка улыбнувшись собственным мыслям, гиппогрифица задержалась у выхода из грота и дождалась, пока чёрная единорожка, столь же маленькая, как и племянник принцессы Селестии, заберётся на спину огненной пегаски, не уступающей ростом её матери.       …Если бы Старскай уже не слышала объяснения, что всё это эффект особого заклинания, то сильно удивилась бы столь сильной разнице в росте между взрослыми пони.       — Я создам заклинание невидимости, так что к цели мы сможем подобраться незаметно, — заявил сидящий у неё на плечах жеребец, передними ногами придерживающийся за её шею. — Прежде чем ввязаться в драку — предупреди.       — Договорились, — постаравшись добавить в голос игривых ноток, отозвалась принцесса. — Если тебе будет неудобно — предупреди. У меня это в первый раз, так что — будь осторожен.       — Если тебе понравится — мы обязательно повторим… даже не один раз, — в тон ей ответил белый единорог.       — Нашли время флиртовать, — недовольно проворчала Вандерболт, вставшая чуть позади и справа от принцессы, заняв положение ведомой в двойке летунов.       — Не ревнуй, Спитфайр: пусть я и невысок, но у меня большое сердце и в нём всегда найдётся место для тебя-а… — последнее слово оказалось смазанным, так как Старскай взмахнула крыльями, подбрасывая себя вверх, но всё же стараясь сделать это достаточно мягко, чтобы случайно не сбросить наездника. — Ладно. Понял. Умолкаю.       Тем временем две летуньи, поймав крыльями восходящие потоки воздуха, взмыли ввысь, а затем их силуэты стали почти прозрачными…