Кошмарные страсти

      В небесах сияло яркое солнце, медленно ползущее к горизонту, чтобы на долгие часы скрыться от глаз пони, а затем, по воле Селестии, вновь начать свой непрерывный бег; встречный ветер заставлял трепетать гривы и хвосты, бил в мордочки и безуспешно пытался добраться до больших глаз, прикрытых авиаторскими очками, стёкла коих были затемнены по последней моде. Три пегаски и одна грифина, мерно взмахивая крыльями, летели к причалу Кантерлота, где как и всегда толпились отбывающие, встречающие, провожающие пони и не только… а также простые зеваки, желающие посмотреть на один из небесных кораблей, курсирующих между крупнейшими городами Эквестрии.       Дейзи Вилл — тёмно-жёлтая летунья с бордовыми гривой и хвостом, а также чуть более яркими красными глазами, скрытыми за аккуратными прямоугольными очками, несла на спине младшего своего жеребёнка — тёмно-мятного жеребчика по имени Зефир. В это своё путешествие от Клаудсдейла до Кантерлота она отправлялась не без внутренней тревоги, не в последнюю очередь вызванной тем, что Спирминт Шай не мог отпроситься с работы на облачной фабрике и остался дома. Впрочем, как было понятно уже сейчас, она зря переживала за дочь и её подруг: Рэйнбоу Блейз отлично их натренировал, из-за чего в своём юном возрасте две кобылки и грифина уверенно чувствовали себя на дальних дистанциях.       «Только вот как бы Зефир Бриз теперь не стал комплексовать ещё сильнее: он-то оказался единственным, кто выбился из сил», — неосознанно прикусив нижнюю губу, старшая пони в группе задумалась о том, чтобы попросить друга семьи и тренера Флаттершай заняться ещё и с её сыном (небольшую сумму битс для оплаты они с мужем выделить могли без особых проблем).       …Дейзи чувствовала себя виноватой, что не смогла сама помочь дочери, а теперь ещё задумалась о том, чтобы спихнуть на чужую спину сына. От рождения она была очень тихой и скромной кобылкой, старающейся не лезть в чужие дела и не навязывать помощь тогда, когда об этом не просят, из-за чего не смогла вписаться в компанию шумных и импульсивных одногодок. Спирминт, конечно, говорил, что полюбил её именно за чувство спокойствия и домашнего уюта… но так как сам он почти всегда пропадал на работе, у жеребят перед глазами не оказалось более хорошего примера для подражания.       Вилл гордилась своей дочерью, которая хоть и унаследовала её робость и мягкость, но в то же время смогла проявить характер, чтобы напроситься в ученицы к бывшему спортсмену, являющемуся отцом её единственной подруги. Они с Шаем, конечно, надеялись на то, что общение с другими пони пойдёт ей на пользу, но только сейчас взрослая пегаска в полной мере оценила проделанную Блейзом работу: её маленькая Бабочка летела наравне с Рейнбоу Дэш и Гильдой, смеялась над шутками грифины и сама (!) старалась растормошить неожиданно хмурую обладательницу радужной гривы.       Соседям и просто знакомым могло показаться, что Флаттершай и Зефир очень сильно отличаются характерами: даже сейчас розовогривая кобылка была тихой и вежливой, хоть и могла проявить настойчивость, тогда как её брат относился ко всему легкомысленно. В его комнате лежали музыкальные инструменты, разнообразные игры, холсты для рисования, но большинство из этих вещей уже покрылось бы пылью без регулярной уборки, так как жеребчик прикасался к ним считанное количество раз. Только вот мать понимала, что проблема зарыта вовсе не в несерьёзном отношении к жизни, а… в низкой самооценке её малыша.       «Зеф боится насмешек, неудач, разочарования. Когда у него что-то не получается с первого раза — он отступает без борьбы так, словно ему это и не интересно вовсе», — промелькнули мысли в голове старшей летуньи, которая так и не нашла в себе сил и решимости хотя бы раз настоять на том, чтобы Бриз продолжил трудиться.       …И тем ярче становился контраст отца-одиночки, что бросил свою карьеру, выбивался из сил на ночной работе, а потом днём тренировался с дочерью и её подругами. То, что в качестве оплаты за помощь Флаттершай прибирается и готовит у него дома — это скорее ещё один способ придать ученице уверенности в себе, нежели достойная цена за время мастера спорта.       «Наверное, на его фоне мы — ужасные родители», — печально подумала Дейзи, а затем решительно тряхнула гривой.       — Мам, ты устала? — раздался голос юного жеребчика с её спины. — Я уже отдохнул и могу сам лететь.       — Ничуть, милый, — повернув голову, Вилл улыбнулась сыну. — Просто мне в голову пришла одна важная мысль… Но если ты хочешь полетать с девочками — я не против. Флаттершай, Рейнбоу, Гильда! Остановитесь на минутку!       «Нет, я не буду просить Блейза заниматься с моим сыном. Если моя дочь смогла перебороть себя, чтобы стать спортсменкой, то мне должно быть вдвойне стыдно прятаться от мира за своими цветочными горшками. Я… попрошу у него совета о том, как стать хорошей матерью для Зефира. Именно так!», — дождавшись момента, когда мятный жеребчик взлетит с её спины, жёлтая крылатая пони устремилась к одной из площадок небесного порта, где их должен был ожидать сопровождающий из дворца.       …Стоило только подумать, что сегодня она исполнит давнюю мечту каждой юной кобылки и окажется в резиденции самой принцессы Селестии, Вилл почувствовала, как у неё шёрстка на загривке встала дыбом, а вдоль позвоночника побежали мурашки. Ей пришлось приложить над собой усилие, чтобы не прижать передние копытца к груди, не зажмуриться и не начать глупо пищать, словно фанатка на выступлении популярного музыканта. И то, что «виноват» в этом был снова Блейз, лишь сильнее укрепляло уверенность в правильности своего решения.       …А ведь когда Флаттершай принесла письмо из Кантерлота, в котором находились пригласительные для дочери и сопровождающих новоявленного героя, она глазам своим не поверила. Однако же газеты подтверждали, что группа добровольцев накрыла деревню, где мошенники удерживали одураченных ими пони в фактическом рабстве, за что теперь отличившиеся жеребцы и кобылы (и не только они, как выяснилось из более позднего выпуска) должны были получить награды из копыт Её Сиятельства.       …       Белокаменный город, расположившийся на вершине высокой горы, высокими башнями с золотыми куполами тянущийся к самим небесам… завораживал. Жёлтая пегасочка с розовой гривой, едва они приземлились на площадку и нашли проводника из дворца, во все глаза смотрела на величественную архитектуру и не смела произнести ни слова.       Сердце безумно трепетало в её груди, в животе чувствовался какой-то дискомфорт (а ведь в туалет она сходила перед вылетом), дыхание с трудом вырывалось из приоткрытого рта. Когда Флаттершай осталась за главную в доме наставника, опасаясь как бы Рейнбоу и Гильда не взбунтовались против «няньки», чего к её облегчению так и не произошло, юная пегасочка и подумать не могла, что очередным утром получит письмо из копыт работника королевской почтовой службы.       Из пухлого конверта пони извлекла листы, на которых ровными строчками Рэйнбоу Блейз описал свои приключения, а затем попросил её передать пригласительные родителям, если они согласятся сопроводить Дэш в Кантерлот. Учитывая, что вместе с дочерью тренер приглашал на награждение ещё и её (ну и Гильду…), то у мамы просто не было шансов отказаться.       …Правда, папу убедить пропустить работу не получилось, но — это незначительные мелочи.       «Герой! Мистер Блейз — настоящий герой! Добрый, смелый, заботливый, красивый…», — стоило только прикрыть глаза, как перед внутренним взором появлялся голубошёрстый жеребец, всегда готовый поддержать и помочь советом.       — Не витай в облаках, — ткнула жёлтую пегасочку локтем молодая грифина, заметившая, как подруга её подруги (ну… и её подруга) ушла в себя и с мечтательной улыбкой едва не врезалась в какого-то высокомерного жеребца в шляпе-котелке.       — Ой… Простите, — покраснев мордочкой, виновато пискнула обладательница розовой гривы, чем вызвала пренебрежительный фырк со стороны чванливого единорога, не удостоившего их и взглядом, а также закатывание глаз в исполнении самой крылатой хищницы.       — Ты ещё вон у того столба прощения попроси, — проворчала вторая, хотя по времени — первая ученица Рэйнбоу Блейза (Дэш — его дочь, так что не считается).       — Гильда, мы должны вести себя вежливо, чтобы не попасть в неприятности, — понимая, что грифина очень своеобразно понимает моральные принципы пони, Флаттершай постаралась взглянуть на ситуацию с точки зрения выгоды. — У этого пони, наверняка, есть друзья и влияние. И, когда ты решишь начать свою профессиональную карьеру, он может вспомнить об обиде и попытаться как-то навредить.       — Да-да, — отмахнулась от неё собеседница. — Вместо того, чтобы читать мне морали, лучше соберись и прекрати выглядеть как влюблённая дурочка.       — Я не… — покраснев мордочкой, попыталась оправдаться жёлтая пегасочка.       — Тебе только танцующих над головой сердечек не хватает, как в глупых комиксах, — проворчала Гильда.       — Влюбляться в учителя — это обычное для молодых кобылок дело, — вмешалась в разговор дочери и её подруги Дейзи Вилл, отчего Флаттершай совсем поникла и прижала ушки к голове. — Когда я училась в школе, то у нас был молодой учитель истории: он был таким умным, галантным, внимательным… На день Сердец и Копыт его стол завалили открытками, среди которых была и моя.       — И… что было дальше? — обладательница розовой гривы с любопытством посмотрела на маму, рядом с которой шёл младший брат, явно слишком поглощённый видами, чтобы обращать внимание на кобылью болтовню.       — Мы узнали, что он играет за другую команду, — смутилась взрослая пони, оглянулась и добавила шёпотом: — Но когда я закончила школу, то видела его в компании учительницы аэрометрии. И они вели себя как парочка.       — И чему эта история должна нас научить? — выгнула брови Гильда, не испытывающая особого пиетета к почти незнакомой взрослой кобыле.       — Ну… — Дейзи Вилл опустила взгляд к земле, после чего несколько неуверенно предположила: — Не всё то, чем кажется?       …Тем временем их группа уже миновала порт и прошла через боковые ворота в дворцовый парк, где шум города почти не замечался. Вскоре же они и вовсе добрались до служебного входа в само здание, из-за чего беседу окончательно пришлось прервать — слишком уж величественной казалась обстановка в просторных и высоких коридорах, где каждый шаг разносился эхом, а на стенах висели картины и гобелены.       …       Рейнбоу Дэш была подавлена, из-за чего её не радовали ни путешествие в Кантерлот, ни виды дворца, ни возможность увидеть саму принцессу Селестию. Причиной же тому были мысли, которые обычно не посещали её голову, а также страх за самого близкого, родного и глупого жеребца в мире.       «Папа, куда ты вляпался? Зачем?», — бились в разуме радужногривой пегасочки вопросы, пока их вели по ковровой дорожке гостевого крыла кантерлотского дворца, чтобы задержаться перед высокими и широкими двойными дверями, покрытыми сверкающим в свете магических огней лаком.       …Неожиданное желание отца отправиться с какими-то друзьями отдыхать сперва не насторожило летунью, но когда она получила письмо с приглашением в Кантерлот, а затем и увидела газетные объявления о героях — к горлу подкатил ком. Ей стоило бы радоваться за то, что Рэйнбоу Блейз признан героем, а то и вовсе гордиться им, но… сердце почему-то болезненно сжималось при виде слов о «опасных мошенниках».       …Дэш не была самой умной кобылкой в мире, но и дурой её назвать никто не мог (не в последнюю очередь потому, что она за такое могла и врезать). Однако же интуиция, жаловаться на которую не приходилось, подсказывала ей то, что в этом деле далеко не всё так радужно, как стараются выставить газетчики.       Вот они вошли в красивые и просторные апартаменты, в которых даже ходить по ковру было как-то неловко (словно бы следы от копыт могли его испортить). Отец, живой и здоровый, как всегда уверенный в себе, улыбающийся во все сорок зубов, поприветствовал их с искренней радостью: обнял молчаливую Дэш, потрепал по макушке глупо улыбающуюся Флаттершай, стукнулся копытом с лапой Гильды, изобразил галантный поцелуй правой передней ноги тёти Дейзи…       — Пап, нам надо поговорить, — заявила Рейнбоу решительным тоном, а затем добавила со всей возможной суровостью: — Наедине.       — Хм? — Рэйнбоу Блейз вопросительно вскинул брови, но его дочь только сильнее нахмурилась, всем своим видом показывая, что на этот раз не намерена отступать. — Хорошо. Располагайтесь тут: мы немного пройдёмся и скоро вернёмся. Дейзи, эту комнату подготовили для вас с Спирминтом. Гильда, ты же не против, что будешь ночевать вместе со мной и Дэш?       — Без проблем, сэр, — приложила правую переднюю лапу к голове грифина, изображая воинское приветствие.       — Хорошо, — старший жеребец кивнул на дверь. — Мы зайдём за тобой сразу после разговора…       Идти пришлось недалеко: её отцу выделили две смежные комнаты, похожие друг на друга почти как две капли воды. Даже вид с балкона практически ничем не отличался, что в общем-то в эти мгновения было совершенно неважно.       — Что случилось, Дэши? — едва за их хвостами закрылись двери, отец повернулся к ней и заглянул в глаза тем самым внимательным, терпеливым взглядом.       — Нет, папа, это ты скажи: что случилось? — постаравшись разозлиться, чтобы в последний момент не сдать назад, Рейнбоу нахохлилась и насупила брови. — Ты улетел на несколько дней, а потом я из газет узнаю о спасении каких-то пони…       — Понимаешь, тут такая необычная история: нас с друзьями попросили помочь… — начал отвечать жеребец, правой передней ногой потянувшись к затылку.       — Пап, я — маленькая, а не глупая, — перебила его юная летунья. — И я… боюсь. Понятно?!       — Боишься? — на морде отца, опустившего уши в стороны от головы, возникло недоумение.       — За тебя боюсь, олух! — уже всерьёз рассердилась Рейнбоу, но тут же эмоции вышли из неё, словно воздух из воздушного шарика, после чего голова опустилась к полу, а передние копытца вцепились в ковёр. — Я знаю, что ты много работаешь и взял долг… Скажи, неужели всё настолько серьёзно? Тебя… шантажируют?       — Хах… И в кого ты такая умная? — усевшись на пол, Блейз обхватил дочь передними копытами и притянул к себе, укрывая в кокон из своих крыльев, чему Дэш даже не подумала сопротивляться (во всяком случае — в этот раз).       — Уж явно не в тебя, — буркнула пегасочка, прижимаясь к груди жеребца, слыша успокаивающий ровный стук его сердца. — Пап, я же волнуюсь.       — Меня не шантажируют, — успокоил кобылку бывший спортсмен, после чего неохотно продолжил: — Просто… меня попросили о помощи, пообещав списать мои долги. Теперь я не должен отдавать банку проценты, а в качестве дополнительного приза — стал героем. Здорово, да?       — Так это всё… ради битс? — подняв взгляд на морду родителя, с непонятными даже для себя интонациями спросила юная летунья, грудь которой словно бы сжало тугое кольцо.       — Нет, Дэши, — уверенно ответил Блейз, а затем осторожно ткнул дочь копытом в нос, заставив поморщиться. — Это ради того, чтобы больше времени проводить с тобой. Теперь мне не нужно перерабатывать, чтобы отдавать долги, а потому мы сможем лучше подготовиться к твоему поступлению в академию Вандерболтов.       — …Почему? — спросила пегасочка, мелко заморгав, стараясь избавиться от щиплющего ощущения в глазах. — Зачем ты всё это делаешь?!       — Потому… — улыбка Блейза сползла с морды и он отвёл взгляд, но после нескольких секунд молчания всё же ответил: — Потому, Дэши, что я боюсь. Очень боюсь…       — Чего? — не поверила своим ушам летунья, отстранившись от груди жеребца, чтобы уставиться на него с подозрением. — Ты? Боишься?       — Боюсь, — слегка кивнул бывший спортсмен, затем вернул внимание к мордочке дочери и добавил: — Боюсь, что потеряю тебя.       Дэш открыла рот… но не нашлась с тем, что ответить на такое заявление и закрыла его. Её распахнутые глаза выражали такую гамму чувств, что Блейз не сдержался и рассмеялся, на что последовала немедленная кара: кобылка стукнула его передним копытцем по груди.       — Прекрати ржать, как болван! — воскликнула юная летунья, но родитель не унимался, за что был стукнут ещё раз.       — Ладно-ладно, — поднял передние ноги в защитном жесте жеребец. — Сдаюсь. Только не копытоприкладствуй…       — Заслужил, — вздёрнула нос пегасочка, фыркнула и опустила голову.       — Прости, — приобнял её отец, чмокнул в макушку и добавил: — Я всё понял. Мир?       — Ни хвоста ты не понял, — шмыгнула носом Дэш, после чего боднула лбом жеребца в грудь, мордочкой уткнувшись в пушистую шёрстку. — Не нужны мне эти битсы, лагерь, академия… Не хочу я никакой славы… Я хочу… чтобы ты был рядом!       После последнего возгласа, плечи крылатой пони начали подрагивать, из-за чего Блейз почувствовал себя абсолютно растерянным. Всё, на что его хватило — крепче обнять дочь и начать гладить её по спине, пока она не успокоится, чтобы после нескольких минут тишины шепнуть на ухо:       — Прости. Я больше не буду тебя так пугать.       — И вовсе я не испугалась, — проворчала смущённая своей вспышкой Дэш, а затем добавила: — Пока не пришло твоё письмо, я думала, что ты полетел к любовнице.       — Что? — выпучил глаза жеребец. — Какой любовнице?       — Я маленькая, а не глупая, — подняв мордочку, ехидно повторила кобылка. — И нюх у меня хороший.       ***       Прокатившись по земле, растрёпанный земной пони, в шерсти и гриве которого застряла трава, вскочил на копыта и, широко распахнутыми в испуге глазами уставился на крупного красного жеребца, ноздри коего раздувались от сдерживаемого бешенства. Зелёные глаза Биг Макинтоша потемнели, бока вздымались и опадали, под шкурой перекатывались жгуты напряжённых мышц.       — Да что ты себе позволяешь! — почти истерично вскричал Филси Рич.       — Пошёл вон, — пророкотал его оппонент, совершенно не собирающийся вступать в дебаты.       — Да ты знаешь — кто я? — переборов страх, бизнес-пони постарался выглядеть уверенно и грозно. — Тебя бросят в камеру, и ты ещё умолять будешь, чтобы…       — Если ты не уберёшься, я поговорю с твоей женой, — всё же справившись с бешенством, перебил его Макинтош. — Уверен, что она будет в восторге от услышанного.       — Ты… Ты не посмеешь, — в голосе старшего земнопони вновь зазвучали дрожащие нотки. — Твоя мать…       — Ещё одно слово, и я вытру тобой землю, — пообещал красный жеребец, глаза которого вновь начали наливаться кровью. — Считаю до двух.       — Неблагодарные плебеи, — попятившись, всё же знакомство с копытами теперь уже бывшей пассии ему очень не понравилось, Рич решил оставить последнее слово за собой. — Да если бы не я, вы бы уже всей семьёй побирались, чтобы не помереть с голоду.       — Договор на продажу наших товаров расторгнут, — добавил Макинтош. — Расторгнут с твоей стороны. Иначе… Мы поняли друг друга?       На последних словах красный земнопони сделал шаг вперёд, отчего старший жеребец ниже пригнулся к земле.       — Да подавись, — сплюнул Филси под ноги Эппла. — Вы сами ещё ко мне прибежите.       Резко развернувшись, бизнес-пони побежал прочь от амбара, рядом с которым происходил разговор. Биг Мак проводил его хмурым взглядом и тяжело выдохнул, чувствуя, как бешенство постепенно уступает место усталости и растерянности.       — Маки, я… — из злополучного амбара вышла растрёпанная Пеа Баттер, успевшая пригладить гриву, надеть шляпу и избавиться от упряжки, оставившей несколько едва заметных следов на шкуре. — Прости…       Вздрогнув от прикосновения к плечу, Макинтош зло сжал челюсти, а затем шумно выдохнул. Несмотря ни на что — он любил свою маму и, в иной ситуации, застав её с жеребцом, мог просто уйти, но…       «Но эта самовлюблённая мразь зашла слишком далеко», — прогрохотало в голове молодого земнопони.       — Я в порядке, — стараясь контролировать голос, Биг добавил: — Тебя Эпплджек ищет. Эпплблум опять что-то сломала.       — Маки, я хочу поговорить, — не позволила сменить тему старшая земнопони. — Понимаешь… Я и он…       — Он тебя больше не тронет, — пообещал красный жеребец. — И мы найдём другого партнёра для продаж. Всё будет хорошо… Обещаю.       — Прости, Маки, — в очередной раз произнесла Пеа, после чего уткнулась лбом в плечо сына, продолжающего стоять и смотреть вдаль, думая о том, что ему предстоит сделать.       …Всё же Филси Рич был непростым пони.