Кошмарные страсти

      Распахнув деревянную створку и пройдя в высокий дверной проём, оказываюсь в уютно обставленной комнате, стены которой утопают в тенях (ну или же вовсе состоят из них). На одном из двух красных бархатных диванчиков, мягких даже на вид, закинув задние ноги на стоящий посередине столик, вольготно устроилась белая аликорница с огненно-красной гривой, золотыми глазами с вертикальными зрачками, клыкастой улыбкой и широкими лебедиными крыльями, раскинутыми по спинке предмета мебели. На единственной видимой стене, находящейся с третьей стороны от стола, висит картина с играющими в покер собаками, которые изображены настолько достоверно… что кажется будто вот-вот пошевелятся.       — Хорошо дома, — глубоко вдохнув, что в мире снов можно сравнить с попыткой внимательнее осмотреться, подхожу к пустующему дивану и, запрыгнув на него, занимаю зеркальную себе-кошмару позу. — Есть причина, чтобы приветствовать меня в облике… искажённой тьмой Селестии?       — Разве мне нужна причина, чтобы доставить себе эстетическое удовольствие? — крылато-рогатая кобыла слегка усмехнулась, развела передние ноги в стороны, после чего скрестила их на груди. — Вижу, ты времени зря не терял, и слухи, доходящие с острова — не совсем ложь. Это хорошо.       — О… Ты не знаешь и половины того, что произошло в Сиквестрии, — закинув передние ноги за голову, поднимаю взгляд к утопающему в темноте потолку. — Мне удалось практически всё, что было запланировано.       — Пока тебя не было в Эквестрии, у нас тоже произошло кое-что занимательное, — я-кошмар выставил перед собой правую переднюю ногу, и в ней сформировался стакан, который заполнился серебристым туманом, обратившимся в жидкость. — Надеюсь, ты ещё не забыл о том, как обмениваются информацией эфирные сущности?       — Если бы я знал себя хуже, то мог бы подумать, что ты хочешь меня обидеть, — хмыкнув, выставляю перед собой левую переднюю ногу и, затратив небольшое количество энергии, сотворяю аналогичный первому гранёный стакан, к которому от кончика рога протягивается ниточка серебристого тумана, начавшего заполнять сосуд.       …Так как подробный рассказ о минувших событиях отнял бы слишком много времени даже в этом пространстве, где законы реальности подчиняются нам в широких рамках, намного эффективнее напрямую передать свои воспоминания вместе с малой частью духовной материи. В одном стакане уместились образы пути в Сиквестрию, включающие в себя и общение со Спитфайр, итогом которого стало то, что она теперь добровольно проводит время в каюте своего родителя, и получение известия о неких событиях в Сиквестрии, что привело к спасательной операции сперва королевы, затем — принцессы, а потом и целого острова, едва не попавшего в лапы к грифонам. Не были мной обойдены и взаимоотношения, наладившиеся с Новой, после чего и Старскай…       «Про Блюсвирла тоже упомянуть следует. С одной стороны — жаль терять такой кадр: всё же он наиболее умелый маг в моём окружении на настоящий момент. С другой стороны — в Сиквестрии остаются мои рычаги влияния, да и школьный друг сумеет в полную силу раскрыться именно там, где на него не будут давить чужим авторитетом», — перенеся в стакан последние образы, сопровождающиеся ощущениями и мыслями, мелькавшими в моей голове в те моменты, подаюсь вперёд и ставлю сосуд на столешницу.       …Вчера утром наш дирижабль отправился в обратный путь, и уже сегодня ночью я сумел наладить связь с «Видящим Оком», из чего можно сделать вывод, что мы пересекли незримую границу влияния Аку. Накануне перед отбытием, когда я-Блюблад «сдал экзамен» в постели Новы, мной было совершено признание в совращении Старскай, на что королева сделала с одной стороны необычное, а с другой — ожидаемое заявление: «Я думала, это произойдёт только во время перелёта в Эквестрию».       «Пожалуй, будь я обычным пони, то на такое… потребительское отношение к себе мог бы и обидеться. Ну да так даже лучше: раз сама правительница Сиквестрии не против бурного, ни к чему не обязывающего романа своей дочери с жеребцом, которого она опробовала первой, то на что мне жаловаться? Хотя, до романа нам ещё шагать и шагать, так как Старскай вовсе не торопится повторять недавний опыт. А в Эквестрии Каденс… Это будет очень интересное время», — подтолкнув стакан к белой аликорнице, перехватываю аналогичный сосуд, подъехавший по столу к моему краю, после чего отсалютовав своему второму я, делаю первый глоток.       …Череда образов вклинилась в мой разум, тут же подвергаясь систематизации и распределению по степени важности. В Эквестрии, как и следовало ожидать, событий произошло на пару порядков больше, чем в её малом соседе, где я занимался активной дипломатией, которую почему-то так не любят тётушка и разные высокопоставленные пони (вели бы они себя менее чопорно, то, возможно, научились бы получать удовольствие от работы). Впрочем, по-настоящему важных происшествий было не столь уж много, но зато их масштаб откровенно впечатлял.       — Целый иной вид похожих на насекомых пони, питающихся любовью, обладающих талантом к смене облика в широчайших пределах… — одно это заставило меня считать, что мои приключения на острове гиппогрифов были едва ли не вознёй в песочнице. — И Флёр де Лис вместе с Шайнингом Армором вляпались в интригу, нацеленную на похищение пони под благовидными предлогами, чтобы использовать их как источники пищи. Удивлён, что их гнездо удалось так легко разгромить.       — Полагаю, что деревня была чем-то вроде фермы, — белая аликорница пожала плечами. — Пей дальше. Мои выводы на самом дне.       Послушно делаю новый глоток и прикрываю глаза, чтобы ничто не отвлекало от построения цепочек ассоциаций. В следующей порции информации были воспоминания о пленных перевёртышах, о том, как проходило сражение, о награждении Селестией особенно отличившихся пони вроде Физлпоп, Рэйнбоу Блейза, Санбёрста… Гвидо.       «Тётушка решила пойти на сближение с алмазными псами? С одной стороны — рано, но с другой — это уже ничего не изменит. Разве что придётся приложить некоторые усилия, чтобы именно мне отдали честь ввести наших соседей в эквестрийское общество. Или же не стоит лезть лично? Голденблад во время этой нашей поездки оказался на обочине, так что если порекомендовать его, Шэдоу Фловер и… Форт Нокса, то он сможет проявить себя, останется мне благодарным, ну и будет под присмотром», — кивнув своим мыслям, делаю новый глоток.       Знания, полученные из памяти жукопони, помогли осознать, что деревня и вправду была не более чем фермой для пони, тогда как настоящее логово чейнджлингов находится в совсем другом месте. А ещё стало очевидно, что так называемая королева Кризалис, заставившая попотеть моё второе я, хороша в маскировке и скрытности, неплоха в планировке, имеет неизвестное количество высококлассных специалистов, если не превосходящих, то не уступающих доверенным пони Селестии, но в то же время плоха в сражениях, самоуверенна и высокомерна, из-за чего допускает глупейшие ошибки (как иначе назвать то, что двух единорогов бросили без присмотра в сарае?).       — Это может стать проблемой, — констатирую очевидное, развеивая стакан и открывая глаза, чтобы встретиться с сосредоточенным взглядом себя-кошмара. — Чейнджлинги смогли выкрасть своих пленников и залегли на дно. Предположу, что сейчас они готовят новую акцию… возможно — более решительную, чем прежнее тихое изъятие пони из городов. В конце концов… в еде они сейчас нуждаются даже сильнее, чем прежде.       — Я тоже так думаю, — был дан мне серьёзный ответ. — Впрочем, вряд ли они работают только в Эквестрии. Сейчас мы этого проверить не можем, но было бы логично, чтобы и в Сиквестрии имелись хотя бы шпионы, собирающие информацию для роя. У грифонов, седловцев, оленей, зебр… минотавров, благодаря достаточно большим территориям, вполне могут существовать свои ульи.       — По этой причине ты хочешь попытаться слиться с пленницей? — уточняю с любопытством, слегка вскинув брови. — Шпион в стане чейнджлингов, обладающий всеми их преимуществами… способный питаться любовью и страхом одновременно. М-м-м-да. Пожалуй… возможности, даруемые осколками жемчужины, уже не кажутся мне такими уж бесчестными.       — Шпион — это только первый шаг, — белая аликорница повела перед собой копытом. — В конце концов плох тот кошмар, что не мечтает стать высшим. Разве не так?       — Планировать захват власти среди перевёртышей ещё слишком рано, — сделав паузу, слегка усмехаюсь. — Но, если у нас получится — это будет чудесно. В конце концов, мы лишимся единственной серьёзной уязвимости, которая станет нашей силой. Можно будет считать нас существом нового уровня… в перспективе.       — В крайнем случае — ничто не помешает поймать ещё одного чейнджлинга, а затем начать воспроизводить их искусственно, — констатировало моё второе я. — Однако, прежде чем приступить к попытке слияния, мне предстоит разделиться, чтобы «Видящее Око» не осталось без пригляда. А так как моя сила разделится вместе со мной — потребуется твоя помощь. В конце концов мы же не хотим, чтобы Аку решил, будто план по ослаблению Найтмера себя не оправдывает, из-за чего Дэймонго получит команду «фас».       — Можешь на меня рассчитывать, — отвечаю уверенно, тут же уточняя: — Когда планируется ритуал?       — Дней через пять, — отозвалась белая аликорница задумчиво. — К этому моменту я накоплю достаточно пищи, да и ты успеешь добраться до Кантерлота, а также решить срочные вопросы.       — В таком случае… предлагаю обсудить другие новости, — поёрзав на диване, прищуриваюсь и задаю вопрос: — Следует ли мне проявить инициативу в общении с Флёр и Шайнингом? Всё же Твайлайт — сестра нашего новоявленного героя, так что хорошие отношения с ним будут не лишними.       ***       Рано утром на опушке леса, буквально в двух шагах от небольшого городка, возникшего вокруг фабрики по изготовлению бумаги, появились двое усталых и грязных минотавров. Опираясь на вырезанные из веток посохи, неся за спинами сумки, удерживающиеся на широких лямках, они медленно двинулись по грунтовой дороге, то и дело оглядываясь в поисках какого-либо кафе, либо иного заведения с горячей едой.       Одетая в зелёный сарафан молодая тёлочка с огненными волосами и янтарной шёрсткой не первой свежести, глаза коей сердито сверкали из-под нахмуренных бровей, то и дело шипела под нос слова, которые не следовало не то, что употреблять, а даже знать особам её возраста. Впрочем, старший спутник с меланхоличным выражением морды, красующийся бугрящейся под шкурой мускулатурой, относился к её поведению совершенно индифферентно.       …Пони из числа лесорубов, одетые в оранжевые каски, зелёные жилеты со множеством кармашков и высокие тканевые накопытники на каждую ногу, спеша на свою работу, то и дело кидали любопытные взгляды на незнакомцев. В конце концов далеко не каждый день в их глуши появлялись новые морды, не говоря уже о представителях совершенно иного народа, так далеко забравшихся от своей родины.       — …Хуфовы комары; хвостовы пиявки; клопаные клещи; тупые змеи; медведи — вонючие засранцы… — опираясь на грубую палку, злясь из-за невозможности встать на четыре копыта из-за глупых розыскных листов, Сансет чувствовала себя разбитой и обессиленной, и лишь природное упрямство не позволяло ей упасть на круп, чтобы просто разреветься.       …Ночёвки в лесу, на постели из веток, укрытых походным одеялом, в первое время казались даже приятными, пока с неба не начал лить первый дождь. Однако с этим можно было бороться при помощи магии, просто создав защитное поле, время от времени требующее подпитки от чародея. К сожалению, это решение привело к появлению другой проблемы: лесные гады тоже хотели оказаться в тёплом и сухом месте, из-за чего на утро двое путешественников проснулись в далеко не самой приятной компании.       Тактически отступая сперва от ползучих и летающих гадов, они встретились со скунсом (откуда он там взялся — так и осталось тайной), однако же удача оказалась на стороне искателей сокровищ, а потому животное предпочло сперва предупредить чужаков рыком, а не расходовать запасы вонючего секрета. К сожалению, из-за своих метаний то в одну, то в другую сторону, Шиммер и Вилл сперва лишились части припасов, а затем и вовсе потеряли ориентиры из-за туч, что вновь наползли на небо.       Зайдя по тропе вглубь чащи, они оказались окружены колючим кустарником, плохо поддающимся клинку минотавра, взявшегося прокладывать дорогу вперёд. К этому моменту волшебница была уже достаточно зла, из-за чего не сдерживаясь вложилась в огненные чары, о чём почти сразу пришлось пожалеть из-за густого дыма (мокрая после дождя растительность плохо горела, что спасло лес от пожара).       …И вот они вышли к цивилизации, злые, усталые и голодные, промокшие и пахнущие дымом, скрывающим остальные запахи. Кто-нибудь мог бы спросить, почему же бывшая ученица принцессы Селестии ругается на медведей? Просто оказалось, что во время применения огненных чар, неподалёку находился один из представителей этого вида животных, настолько впечатлившийся представлением, что треск проламываемых кустов ещё долго доносился до слуха пони и её спутника.       — Смотри, — Айрон придержал напарницу за плечо, после чего своей палкой указал на квадратное здание с наклонной черепичной крышей, сложенное из бруса. — Кажется, нам сюда.       — Столовая для рабочих? — прищурившись, уточнила молодо выглядящая тёлочка.       — Сомневаюсь, что тут есть рестораны, — фыркнул её собеседник. — Да и вряд ли нас туда в таком виде пустят.       Слишком усталая, чтобы спорить, Сансет свернула с главной грунтовой дороги на деревянный помост, который вёл к невысокой веранде с парой пустых столиков и скамей, где должно было быть уютно сидеть вечером после работы. Довольно высокая для пони дощатая дверь легко открылась, впуская посетителей в просторный зал с барной стойкой и четырьмя длинными столами, стоящими параллельно друг другу, способными вместить не меньше двух десятков клиентов каждый.       — Здравствуйте! — раздалось звонкое восклицание из-за стойки, после чего навстречу минотаврам выпорхнула коричневая пегаска с сине-зелёной гривой, одетая в белый передник и шапочку, чудом удерживающуюся на макушке. — Меня зовут Фатима. Добро пожаловать в нашу… столовую.       Начавшая говорить воодушевлённо и энергично, к концу своей фразы крылатая пони с яркими карими глазами смутилась и постаралась спрятать взгляд за длинной чёлкой, отчего шапочка попыталась съехать на нос, но была поймана копытцем и водружена на прежнее место. Шиммер, за проведённое в лесу время успевшая отвыкнуть от резкого шума, только нахмурилась, но смогла сдержаться и не выплеснуть на кобылку всё своё раздражение, вместо этого коротко произнеся:       — Нам нужно что-нибудь сытное и горячее. И побыстрее.       — Сегодня у нас есть грибной суп и картофельное пюре, а на десерт — варёная кукуруза, — вновь оживилась кобылка. — Вам принести?       — Нет, — волшебница закатила глаза. — Мы просто понюхаем и уйдём.       — А…? — прижав ушки к голове, Фатима растеряно перевела взгляд с янтарной минотаврицы на её спутника, который только вздохнул и показал два пальца. — По две порции всего, — произнёс Вилл решительно. — И чай. Горячий.       — Одну минуту, — улыбнувшись, летунья уже хотела сорваться с места, но что-то вспомнила и остановилась. — Вам чай с сахаром или мёдом?       — С мёдом, — ответил Айрон.       — С липовым или подсолнечным? — вновь спросила пони, абсолютно не замечая, как закипает янтарная волшебница.       — Липовым, — меланхолично ответил бык.       — А… — начала было говорить что-то ещё крылатая пони, но не успела закончить.       — На твой вкус! — рявкнула Сансет, после чего пегаску словно ветром сдуло, и только хлопок двери со стороны кухни подтвердил, что она именно полетела, а не телепортировалась.       — Зря ты так, — констатировал Вилл, подходя к ближайшему столу, чтобы с облегчением плюхнуться на пусть низкую для него, но достаточно широкую и крепкую скамью. — Порой, доброта помогает открыть двери, которые закрыты даже для золота. А ещё — она совершенно бесплатна.       — Ох… Заткнись, пожалуйста, — скинув со спины свою сумку, Шиммер уселась напротив напарника и, сложив руки на краю столешницы, опустила на них голову. — Я ещё не спалила здесь всё до угольков — пусть скажут за это спасибо.       Айрон только хмыкнул, после чего отвернулся и стал осматривать в общем-то не столь уж и богатое помещение, украшенное только рисунками цветов на стенах, да цветками в горшках на подоконниках. Учитывая, что пони вполне употребляли в пищу даже розы, то это можно было рассматривать как приправы к основным блюдам…       — А вот и я, — пегаска вернулась столь же весёлой, как и была при первой встрече, неся в передних копытцах поднос с двумя мисками, двумя тарелками, двумя кружками без ручек, и одной баночкой с ложкой. — С вас четыре битса. Приятного аппетита.       Буркнув нечто невразумительное, превращённая единорожка дождалась, пока напарник заплатит за еду, после чего принялась активно работать ложкой. К чести столовой она должна была признать, что наваристая и горячая похлёбка казалась настоящей амброзией, которую не подавали даже во дворце Кантерлота. Впрочем, на вкусовые качества явно повлияли и голод, и усталость, и то, что последние дни приходилось жить на подножном корме.       — Ну… что ещё? — утолив первый голод, волшебница повернула голову к так никуда и не отошедшей пони, смущённо, но в то же время и упрямо переминающейся с ноги на ногу.       — Простите… а кто вы? — спросила Фатима, затем замотала головой, едва не потеряв шапочку, вновь попытавшуюся убежать и пойманную в последний момент. — В смысле… Я знаю, что вы — минотавры. Но… что вы тут делаете? Простите…       — Мы — археологи, — ответил Айрон, выдав версию, о которой они договаривались ещё до того как впервые вошли в лес. — Ищем всякие древности…       — Ва-а-ау… — восторженно округлила глаза кобылка, после чего даже подпрыгнула на месте, распахнув крылья. — Вы — как Дэринг Ду изучаете руины, обезвреживаете ловушки, сражаетесь со злодеями?.. Это так здорово! Я всегда хотела заниматься чем-то таким же интересным, но после того как мы приехали на родину мамы из Верблюжьих Эмиратов…       — Тебе больше заняться нечем? — довольно грубо перебила пегаску Шиммер, совершенно не желающая выслушивать историю жизни незнакомой и ничуть не интересной ей кобылы.       — Нет… Простите, — резко поникнув, Фатима отступила на шаг и, опустив взгляд к полу, негромко произнесла: — Если вам ещё что-нибудь понадобится, то только позовите. Я буду за стойкой…       — Постой, — поднял руку бык, заставив летунью задержаться. — У тебя, случайно, нет свежей газеты? Мы довольно долго были оторваны от цивилизации, так что хотелось бы узнать, что в мире творится. И не обижайся на мою подругу: она всегда сердитая, когда голодная. А последнюю пару дней нам пришлось туго.       — Я не в обиде, — заверила вновь улыбающаяся пони. — Простите, что была столь навязчивой. Сейчас я принесу газету: только сегодня пришёл новый выпуск. Вы не представляете, что случилось в Сиквестрии!..       На последних словах оба посетителя переглянулись, но Фатима этого уже не заметила, улетев куда-то за стойку, откуда раздался грохот чего-то тяжёлого, а затем и смущённая фраза «Я в порядке».       — Зачем ты её остановил? — спросила Сансет недовольным шёпотом.       — Просто не хотел оставлять плохое впечатление, — ответил Айрон. — Чего ты на неё взъелась? Ревнуешь, что ли?       — Ревную? Тебя? — волшебница фыркнула. — Не дождёшься. Если так припекает — можешь хоть сейчас на сеновал её тащить.       Последние слова Сансет буквально процедила сквозь зубы, сама не заметив того, как зло сжала деревянную ложку, едва не трескающуюся в пальцах.       — Да не собирался я, — поднял ладони в защитном жесте Вилл. — Скажи лучше, тебя не настораживает, что в Сиквестрии… до сих пор шумиха?       — Нечего гадать, — дёрнула уголком рта превращённая единорожка, усилием воли успокаиваясь. — Сейчас всё узнаем.       — А вот и я! — Фатима вернулась с газетой в передних копытцах, которую протянула быку, но прежде чем он успел её взять — Шиммер выхватила издание и развернула перед собой первую страницу.       — «Спаситель Сиквестрии — принц Блюблад! Первый жеребец-аликорн в истории!», — вслух прочитала бывшая ученица Селестии, глядя на фотографию белого единорога, за спиной которого раскрылись широкие крылья. — Этот самовлюблённый, высокомерный, эгоистичный, наглый, лживый…       Не удержав под контролем магию, Шиммер заставила газету вспыхнуть ярким огнём, а затем осыпаться невесомыми хлопьями пепла, частично осевшего в остатках супа.       — Ой… А как ты это сделала? — захлопала глазами пегаска, стукнула друг об друга передними копытцами и воскликнула: — Сейчас я принесу ещё один экземпляр! Только не надо и его сжигать, пожалуйста…