Кошмарные страсти

      «Благодаря героическим действиям принца Блюблада, капитана Фаерболла и других пони, состоящих в делегации дипломатов, направленной принцессой Селестией с целью попытки восстановления реликвии гиппогрифов, разрушенной неизвестным злоумышленником, в Сиквестрии был предотвращён государственный переворот, а пошатнувшиеся было дружеские отношения между королевствами вновь укрепились и стали прочны как никогда. Королева Нова и принцесса Старскай, освобождённые из лап заговорщиков командой пони, возглавленной лично его высочеством, публично объявили о своей благодарности всем эквестрийцам, а всех участников миссии наградили титулом почётных граждан своего королевства», — глядя на фотографию наглой морды белого единорога, что взирал на неё со страниц «Эквестрийской правды», Сансет чувствовала, как в ней разгорается пламя негодования.       …Племянник Селестии был пони её возраста, что могло бы стать причиной для дружбы, но, являясь членом правящей семьи, он всегда смотрел на янтарную единорожку сверху вниз. Слишком гордый для того, чтобы просто общаться, самовлюблённый настолько, что раздувал каждое своё самое незначительное достижение (как воздушный шарик), эгоистичный и требующий к себе особого отношения, этот жеребчик вызывал только брезгливость. Когда же оказалось, что его магический талант уступает самой Шиммер если не на порядки, то в разы, она и сама потеряла интерес к капризному слабаку.       «Не даром Селестия проводила личные уроки со мной, пока этот «принц» игрался в аристократа со слугами», — пронеслась в голове злорадная мысль, тут же затухшая как искра, упавшая в воду.       …И теперь этот бездарный неудачник, только и умеющий бахвалиться своим происхождением, словно какой-то сказочный герой спас королевскую семью мелкого островного государства. Нет, волшебница была готова поверить, что всю работу на себя взял кадровый офицер Фаерболл, о котором она вроде бы даже что-то слышала во время ученичества, ну а племянник принцессы просто присвоил себе общие достижения (в конце концов, чего у единорога точно отнять было нельзя, так это умения использовать других в своих интересах), но подавляющая часть пони «проглотит» официальную версию.       «Уже проглотили и не подавились. И просят ещё», — бросив раздражённый взгляд на коричневую пегаску Фатиму, устроившуюся рядом с Айроном Виллом на сидении и теперь щебечущую ему на ухо, превращённая в минотаврочку единорожка только фыркнула и дёрнула уголком рта.       …И если бы на этом история завершилась — Сансет только посмеялась бы над глупой попыткой Блюблада выпендриться за счёт страны, чьё население едва ли больше, чем в одном Кантерлоте, не говоря уже о таких гигантах как Мэйнхеттен. В конце концов, когда она сама находилась в Сиквестрии, то у неё не возникло никаких проблем с тем, чтобы проникнуть в хранилище ценнейшего сокровища, а затем и утащить его кусочек с собой. Таким образом для сколь-нибудь обученного единорога не должно было составить проблем «освободить королеву из плена».       «Может быть, это специальный ход Селестии? Хочет создать для своего ненаглядного капризного жеребёнка самую хорошую репутацию?» — мысль звучала дельно, так что Шиммер решила считать её верной до тех пор, пока не будет доказано обратное.       Основную долю негодования вынужденной скрываться под личиной минотаврочки волшебницы вызывало то, что БЛЮБЛАД СТАЛ АЛИКОРНОМ. В то время как она спала на земле, пряталась от стражи, питалась чем придётся, этот высокомерный, самовлюблённый сноб жил в роскоши, а теперь и обошёл её, добившись того, о чём янтарная единорожка мечтала… много лет.       «Нет. Это не может быть правдой! Как? За какие заслуги? Сперва эта безмозглая курица Каденс, а теперь ещё и он… ЭТО НЕЧЕСТНО!!! Чего он сделал такого? Спас правительницу комнатного королевства, не сумевшую самостоятельно справиться с мятежом? Склеил жемчужину?.. Точно! Жемчужина гиппогрифов. Каким-то образом он узнал, что при определённых условиях можно использовать её для того, чтобы менять облик по желанию, а не только в одну из двух форм. Но как? Об этом ведь знали только я и Вилл… Или не только мы? Могла эта клювастая кобыла Нова знать о том, что её сокровище не так просто? Ведь пусть она и не способна раскрыть весь потенциал артефакта, но, наверняка, хотя бы догадывается о нём. А это значит, что и Селестия знает… Знает и потакает Блюбладу, разрешив в газетах назвать его первым аликорном-жеребцом», — от злости Сансет едва не сожгла вторую газету, но в этот раз всё же сумела сдержать рвущуюся на свободу магию.       На несколько долгих секунд Шиммер стало горько от обиды за то, что ей белая аликорница не рассказала о способе становления фальшивым аликорном. Однако же затем она откинула эти мысли, лишь подтверждающие мнение о попытках сдержать её потенциал, а задумалась о возможности раскрыть тайну жемчужины. Этим шагом можно было пошатнуть репутацию принца (о коем в газете рассуждали, не пора ли наделить его титулом светлости), но и этот вариант в итоге пришлось забраковать.       «Нет уж. Становиться причиной паломничества в Сиквестрию разных просителей и авантюристов я не стану. Да и вообще… это точно укажет, кто участвовал в проникновении во дворец», — учитывая, что сам Блюблад не стал раскрывать секрет артефакта гиппогрифов, волшебница понадеялась, что и в будущем эта тайна останется достоянием узкого круга пони.       И всё же Сансет не верила, что принц сам мог догадаться до того, чтобы использовать Королевскую Жемчужину. Нет, она не сомневалась, что он с удовольствием использовал бы готовую технологию, но вот создать её — сильно вряд ли. Оставалось два варианта: либо секрет уже существовал и находился у Селестии или Новы, либо же его смог разгадать кто-то из подчинённых «героя». Ведь в таланте использовать других ему отказать было нельзя.       «Ну что же, Блюблад, радуйся своему успеху. Однажды я буду готова вернуться, и тогда все увидят правду», — сложив газету и положив её на стол рядом с пустой посудой, янтарная минотаврочка посмотрела на коричневую пегаску с сине-зелёной гривой.       — Фатима, — памятуя о недавних словах своего спутника о доброте, Шиммер постаралась обратиться к летунье наиболее дружелюбным тоном.       — А?.. — прервав очередную череду вопросов, на которые Айрон даже не успевал ответить, работница столовой повернулась к волшебнице и растерянно заморгала, но спустя всего пару ударов сердца опомнилась и затараторила: — Вам всё понравилось? Хотите чего-нибудь ещё? Если вы подождёте, то можно будет попробовать творожный пирог…       — Да, понравилось. Нет, спасибо. У меня есть вопрос: где здесь можно остановиться на ночь? — перебив собеседницу, с натянутой улыбкой спросила маскирующаяся единорожка.       — М… У нас есть постоялый дом, но комнаты там почти всегда заняты рабочими, приезжающими из других деревень, — Фатима задумчиво приложила правую переднюю ногу к подбородку и подняла взгляд к потолку, а затем её будто бы осенило, и она цокнула копытцами друг об друга, лучезарно улыбаясь и сверкая глазами: — Вы можете остановиться у меня совсем-совсем бесплатно. Там немножко тесно, но зато тепло и уютно, и идти недалеко. Будет здорово!       «Что-то я в этом сомневаюсь. И как-то она уж слишком дружелюбна к незнакомцам…», — взгляд Шиммер скользнул по первой странице газеты, где в самом низу имелось объявление о статье про продолжающееся расследование дела о похитителях пони.       — Мы бы не хотели тебя стеснять, — поняв нежелание напарницы соглашаться на предложение, вмешался в беседу Вилл.       — Вы меня совсем не стесните: в моём доме две комнаты и гостиная, — оживлённо стала рекламировать своё жильё летунья.       — А добираться туда нужно не на крыльях? — ехидно-иронично вздёрнула бровь волшебница, слова которой заставили собеседницу замолчать, а затем и начать темнеть мордочкой.       — Ну… у меня есть верёвочная лестница, — гораздо менее воодушевлённым тоном пробормотала работница столовой. — Простите. Вроде бы бабушка Черри сдаёт комнату на чердаке. Если вам подходит…       — Подходит, — тут же отозвалась Сансет. — Как её найти?       — Нужно пройти вглубь деревни и на втором перекрёстке повернуть направо. Это будет дом с красной дверью — вы не ошибётесь, — ответила Фатима, тут же предложив: — Хотите, я вас провожу?       — Мы не будем отвлекать тебя от работы, — отказалась от подобной перспективы Шиммер. — Вдруг придёт кто-нибудь голодный, а тебя нет?       — Да… Вы правы, — пегаска вздохнула, после чего мечтательно спросила: — Здорово быть археологом? Идёшь туда, куда хочешь, работаешь на природе… А сколько приключений можно встретить на пути!       — Да… приключений, — Айрон хмыкнул, поправил съехавшую на затылок шапочку пегаски и, поднявшись на ноги, добавил: — Спасибо за помощь.       — Спасибо, — повторила волшебница, следуя примеру своего напарника, а затем, поддавшись наитию (впрочем, может и жалости к кобылке, явно страдающей от скуки в этой глуши), решила подбодрить Фатиму: — Если ты будешь стараться изо всех сил и не опустишь копыт, то обязательно добьёшься желаемого. Главное — не позволяй другим говорить тебе, как ты должна жить и что делать.       Летунья на эту тираду, изречённую неожиданно пылким голосом, выпучила глаза и приоткрыла рот. Только когда путешественники, закинув сумки за спину, уже добрались до двери, она отмерла и, подскочив на сидении, звонко произнесла:       — Приходите ещё! Мы всегда рады гостям!..       — Это была очень воодушевляющая речь, — заявил минотавр ухмыляясь, едва их дуэт оказался на улице. — И ты выглядела в этот момент…       — Просто заткнись, — скрывая смущение от импульсивного действия за раздражением, огрызнулась на своего спутника маскирующаяся пони, только вот вместо желаемого эффекта это вызвало у Вилла лишь глухой смех. — Гррр… Меня окружают придурки.       — Ага, — Айрон гордо выпятил грудь, сделал паузу и констатировал: — А ты — наша королева.       — … — встав на месте как вкопанная, удержавшись на двух ногах только благодаря палке, бывшая ученица принцессы Селестии медленно повернула голову в сторону спутника и хищно прищурилась. — Повтори.       — Ммм… — минотавр почесал затылок, пожал плечами, а затем воскликнул, указав собеседнице за спину: — Медведь!       Шиммер рефлекторно дёрнулась, чтобы обернуться, а Вилл уже бросился бежать по дороге, будто бы и не было долгого перехода по лесу. В результате, рассерженная минотаврочка бросилась следом, поигрывая зажатой в руках палкой, на что редкие прохожие смотрели с удивлением или весельем. Благодаря же этому ускорению путь через деревню занял гораздо меньше времени, чем предполагалось.       — Сдаюсь, — остановившись, Айрон уронил свой посох и поднял руки в защитном жесте, после чего уточнил: — Ты же не будешь меня бить на глазах у хозяйки жилья?       Остановившись, порядком уставшая и успокоившаяся Сансет посмотрела на крыльцо одноэтажного дома с треугольной черепичной крышей, на крыльце которого сидели две пожилые земнопони красного и жёлтого цвета. Старшие кобылы одарили незнакомцев подозрительными взглядами, после чего вернулись к своей беседе, будто ничего и не было.       — Живи пока, — величественно разрешила Шиммер, сворачивая на грунтовую тропинку.       Хмыкнув, Айрон поднял посох с земли и зашагал следом за напарницей, полностью довольный произведённым эффектом. В конце концов за время общения с этой волшебницей он успел запомнить, что насколько быстро она «вспыхивает», столь же стремительно и «гаснет»… если дать ей возможность выпустить пар.       — …Яж тебе гворю, шо скоро у нас аликорнов энтих как рогатых будет, — вещала жёлтая земнопони своей собеседнице.       — Да с чаво ты энто взяла? — возмущённо отвечала красная пожилая кобыла. — Принцесс две, да прынц один. Шоб, значиться, аликорном стать, нужно подви свершить. А где подвигов на всех наберёшься?       — Дык не нужны больше подвиги! — всплеснула копытами первая старушка. — Теперича прынц с принцессами аликорнов делать будут. Как пони и положено.       — Одна Каденза эта много не сделает, — отмахнулась от слов подруги Черри.       — С Селестией их ужо двое, — возразила жёлтая земнопони. — Энто ж можно каждые два года, да по два аликорна…       — Окстись, дура старая, — вскинулась красная кобыла. — Прынц — племянник Селестии.       — И чаво? — в тон ей отозвалась подруга. — Какого они там колена родичи? Вот-вот… не знаешь.       — Гхм-гхм… — прокашлялся Айрон, чувствуя, как в воздухе отчётливо запахло жаренным, тогда как Сансет замерла на очередном шаге и будто бы закаменела. — Простите.       — Прощаем, милок, — благосклонно кивнула красная земнопони, даже не подозревающая о том, как близко от опасности находится. — Ты б энто… подлечился. А то кашель уж больно нехороший.       — Обязательно, — пообещал Вилл, положив ладонь на плечо своей спутницы, чтобы незаметно его сжать. — Мы ищем место, где можно снять комнату для ночёвки.       «Нельзя сжигать дома тех, у кого ты хочешь переночевать — это нелогично. Вот после этого — уже можно», — постаралась успокоиться Шиммер, услышавшая лишь часть разговора старушек-сплетниц.       — Это вы верно зашли, милок, — расплылась в улыбке красная земнопони. — Заходите в дом. За чайком и поговорим.       — Сан…? — наклонившись к вроде бы расслабившейся подруге, спросил минотавр.       — Я в порядке, — натянуто улыбнулась волшебница. — Можешь успокоиться.       «Надеюсь, эти старухи закончили свои высокоинтеллектуальные диспуты. Ради их же блага. Как же хочется отдохнуть и помыться… Хватит на сегодня сюрпризов», — окончательно расслабившись, маскирующаяся единорожка вместе со своим спутником вошла в дом и проследовала на кухню, где гостеприимная хозяйка начала накрывать стол, попутно опрашивая Айрона о том, откуда они, чем занимаются и куда следуют.       …А в это время в столовой для лесорубов, временно оставшаяся одна пегаска, воодушевлённая словами грубой, но доброй минотаврочки, сосредоточенно взвешивала все «за» и «против». В конце концов, судьба работать за прилавком до старости вовсе не была вершиной её мечтаний.       ***       — Я — королева мира! — стоя на задних ногах, раскинув в стороны передние лапы и вытянув назад крылья, чтобы её не сбивало встречным ветром, звонким голосом прокричала принцесса Старскай, забравшаяся на нос дирижабля.       «Только мир об этом ещё не знает… и не узнает никогда», — мысленно хмыкнула Спитфайр, стоя у правого борта небесного корабля, краем глаза присматривая за непоседливой подопечной, что не остановилась на том, чтобы сунуть свой клюв во все уголки дирижабля от носа до кормы.       …С формальной точки зрения то, что её приставили в качестве охраны к принцессе Сиквестрии, вместо сопровождения принца-аликорна Эквестрии, могло бы являться понижением по службе. И, если бы дело касалось не Блюблада с его… изощрённой логикой, то она даже поверила бы, что попала в немилость.       «Нет. Он мне всё же мстит за набитую морду. Но мстит… «любя». Насколько проще всё было бы, окажись он обычным избалованным аристократиком», — подставив мордочку встречному ветру, тут же растрепавшему гриву, огненная пегаска улыбнулась легко и открыто, несмотря ни на что чувствуя себя спокойной и свободной.       Самого принца сейчас охраняла Флитфут, во время этого путешествия тоже изменившаяся, пусть и не столь радикально, как её подруга. Спитфайр была почти уверена, что она стала любовницей Голденблада, но… не спешила её в чём-то обвинять или укорять (в конце концов, не той, кто пока что только спит деля кровать с Фаерболлом говорить о морали).       …Мыслями возвращаясь в недавнее прошлое, когда они только отбывали из Эквестрии, огненная пегаска чувствовала досаду и стыд. Сейчас собственное поведение казалось ей по-настоящему жеребячьим, а обиды — мелочными.       «Если бы Блюблад не пинал меня в нужную сторону, то… к чему бы это всё привело? Нужно будет как-то его отблагодарить, а заодно и извиниться за свои действия. Может быть, что-нибудь приготовить…? Нет. Решит ещё, что я его пыталась отравить. Тогда… пригласить на ужин? Скажем — на двойное свидание. Впрочем, на благодарность это не похоже, а вот на попытку подлизаться к королевским особам — очень даже. Нужно посоветоваться с Фаером: он что-нибудь придумает. В конце концов, ведь только благодаря Блюбладу я смогла начать воспринимать его как просто жеребца. Интересно, согласится ли он помочь, когда мы решим завести жеребёнка?», — заметив, что уже какое-то время не слышит свою подопечную, летунья распахнула глаза и осмотрелась, но принцессу не обнаружила.       — Дискорд… Опять?! — глубоко вдохнув и выдохнув, Вандерболт достала из кармашка комбинезона маленький компас, зачарованный принцем на поиск носителя характерной магии. — Что?..       — Попалась! — выпрыгнувшая из-за бортика гиппогрифица попыталась сцапать крылатую пони, но та вовремя пригнулась и отступила назад, из-за чего наследница короны Сиквестрии прокатилась по палубе и осталась лежать на спине, раскинув крылья, а также поджав все четыре опорные конечности к телу. — У-у-у… Так нечестно.       «Если бы я лично не видела, как она дралась с мятежниками, а потом помогала матери справиться с последствиями — приняла бы за великовозрастного жеребёнка. Хм… Может она так справляется со стрессом? Откуда мне знать, что для борьбы с волнением делают правители. Ну вот… представила Селестию, изображающую жеребёнка. Как мне это развидеть?», — дёрнув ушами, Спитфайр подошла к продолжающей лежать и дуться Старскай.       — Ваше высочество, не желаете вернуться в каюту? — без особой надежды спросила огненная пегаска. — Скоро обед.       — М-м-м… Пожалуй — да. Нужно пригладить пёрышки, — потерев нижнюю часть клюва пальцами правой лапы, отозвалась гиппогрифица, после чего протянула ладонь. — Помоги встать.       Никак не показав внешне, что просьба кажется ей подозрительной, крылатая пони протянула правую переднюю ногу… и почти мгновенно оказалась лежащей на спине, прижатой к палубе радующейся проказе принцессой. Наследница Сиквестрии же, щёлкнув её когтем по носу, весело заявила:       — И всё же ты попалась. Идём скорее: поможешь выбрать наряд на обед… Хи-хи-хи.       Вскочив на четыре ноги, Старскай тряхнула гривой и, махнув крылом, потрусила к спуску на нижнюю палубу. Спитфайр не оставалось ничего, нежели подняться на копыта и поспешить вслед за подопечной, пока она ещё что-нибудь ни учудила.       «С неё станется забежать на кухню и добавить в готовящиеся блюда пару-тройку неучтённых компонентов», — промелькнуло в голове огненной пегаски, окончательно убедившейся в том, что Блюблад ей мстит.       — Что нас не ломает — только закаляет, — пробурчала себе под нос крылатая пони, мысленно позавидовав подруге, подопечный которой был значительно более спокойным, пусть временами и абсолютно непереносимым.       …Дирижабль же продолжал лететь вперёд, рассекая носом небеса над Эквестрией, с минута за минутой приближая встречу экипажа с их родными и друзьями. И пусть дипломатическая миссия заняла не так уж много времени, но каждый пони чувствовал, словно бы подходит к концу целая история. Впрочем, для той же принцессы гиппогрифов приключения только начинались.