В рахат-лукум точно, что-то подмешали, иначе почему моё сердце так сильно бьётся?

Звёзды постепенно появлялись на абсолютно чёрном небе, пересекаясь с ещё не ушедшими облаками, что для пустыни было обычным делом. Ранее кипевший весельем сад, погрузился в тишину. Можно было услышать лишь редкие порывы ветра, что колыхали цветы и деревья в лунном сиянии, создавая маленький волшебный оазис. Дверь покоев султана медленно открылась, и в тёмную комнату вошёл стражник, ровным голосом докладывая. — Повелитель, валиде-султан послала вам наложницу, впустить? — Кто? — Сайно устало лежал на кровати, ещё не переодевшись ко сну. — Нилу, повелитель. — Хорошо, пусть заходит, — когда парень услышал знакомое имя, то выдохнул от облегчения. Ему не хотелось вновь ссориться с матерью, из-за того, что она пытается подложить ему в покои каждую ночь новую наложницу. Это раздражало и тратило время, ведь приходилось отсылать их обратно, разбивая мечты девушек о становлении фавориткой и сладкой жизни во дворце. Спустя пару секунд в комнату плавно вошла невысокая девушка, полностью закрытая от мужских глаз бирюзово-белой тканью с узорами лилий. Только её длинные ресницы красиво колыхались при моргании. Нилу была единственной, кто удосужился звания фаворитки, и проживания на втором этажа спален гарема, где ей прислуживали, как особо значимой персоне. Остальные девушки сильно завидовали, ведь Нилу пользовалась благосклонностью повелителя, от чего её наряды всегда были исключительно дорогого образца, а украшения могли не повторяться весь месяц. Некоторые, перешёптываясь, нарекали её ведьмой, мол с помощью тёмной магии очаровала столь холодного султана. Радовались только тому, что девушка никак не могла забеременеть, хотя почти каждую неделю проводила ночь с повелителем. Самая распространённая легенда, что она заключила сделку с дьяволом, отдав возможность зачать ребёнка за покорение сердца повелителя, чтобы он был верен только ей до скончания веков. Дверь в покои закрылась, но Сайно и не думал подниматься с постели, продолжая лежать под лунным светом, что исходил от открытого балкона. Нилу подошла к кровати, по пути скидывая головной убор, и её огненно-красные волосы ниже пояса распушились, покинув темницу паранджи. Девушка бесцеремонно упала рядом с Сайно, от чего её многослойная одежда кругом раскинулась на мягкой кровати, обнажая пухлые бёдра. — Как же сегодня душно, я чуть не задохнулась, — устало вздыхала девушка, обмахиваясь ладонью, — Чего такой задумчивый? Я думала, что мы сможем сегодня дочитать «Божественную комедию», я ради этого даже валиде-султан уговорила, чтобы прийти. А знаешь ведь, ей не нравится, что я посещаю тебя, а наследников не появляется. На самом деле Нилу была знакома с юношей ещё с раннего детства, будучи дочкой привезённой из далека девушки в гарем султана, отца Сайно, что оказалась беременной. Все во дворце считали, что Нилу станет первой женой наследника и родит сильных детей, когда придёт время. Даже сама девушка была влюблена в отстранённого мальчика, что безуспешно пытался её развеселить выдуманными самостоятельно шутками, когда она потеряла своё любимое украшение, подаренное покойной матерью. Но повзрослев, она увидела, что парень кроме дружеских чувств ничего к ней не испытывал. Тонуть в надежде было не в её стиле, поэтому Нилу занялась танцами и изучением языков, чтобы хоть чем-то развеселить себя в однообразной гаремной суете, довольствуясь роскошной жизнью, благодаря долголетней дружбе с ныне ставшим правителем. — Я странно себя чувствую, — Сайно, будто в прострации, смотрел на однотонный потолок с прижатыми к груди руками. — Тебе плохо? Мне позвать врача? — Нилу встревоженно повернула голову к парню. К совершеннолетию они стали друг для друга, как брат с сестрой, но остальные во дворце даже не думали в этом направлении. — Нет, я просто, — султан замолчал, пытаясь подобрать слова, — Я встретил сегодня одного человека, мы пообщались совсем недолго, но после этого я весь вечер не мог отвести от него взгляд. Мне хотелось смотреть за каждым его действием и запомнить даже самую маленькую деталь внешности и поведения. При мысли о нём внутри нарастает неприятное зудящее чувство, от чего я… Сайно не успел закончить, так как девушка резко подпрыгнула, принимая сидячее положение и вскрикнула, смотря сверху вниз на юношу. — Ты серьёзно?! Султан непонимающе посмотрел на слишком взволнованную собеседницу, что не могла успокоиться и трясла его за руку. — Я думала, что не доживу до момента, когда ты влюбишься в кого-то! — Разве это влюблённость? — у парня появилось серьёзное выражение лица, будто он обдумывал дело государственной важности. — Конечно, мне ты можешь доверять в таких вещах. Кто это? Я видела, как возле тебя крутилась наложница с красивыми синими глазами, если это она, то я расстроюсь, — Нилу была большой сплетницей, поэтому и сейчас не удержалась от комментария, —Она та ещё змея, лучше ей не доверять. Внешность слишком обманчива, я и сама столкнулась с её жестокой натурой пускать мерзкие слухи, когда ты даровал мне статус фаворитки. — Нет, это чужеземец, — Сайно сразу прервал поток слов девушки, прекрасно зная, что она может несколько часов обсуждать, где и как та наложница ошиблась. — Чужеземец? — Нилу задумалась, приложив руку к подбородку, — Кто конкретно? Их слишком много приехало сегодня, я не запоминала каждого. Хотя они радушно встретили мой танец. — Это парень. Он приехал с госпожой Коллеи, как сопровождающий семьи, — смущённо ответил Сайно, так как не слышал ранее, чтобы парень испытывал влюблённость к другому парню, особенно, чтобы это был султан. Нилу на время вошла в ступор, но после облегчённо улыбнулась. — Вот оно как, я подозревала, что у тебя либо большие проблемы со здоровьем, либо… — девушка громко хлопнула в ладоши, светясь от счастья, — Это же здорово! Как думаешь, ты ему тоже понравился? Сайно замолчал от слишком спокойной реакции Нилу. Это нормально, что он влюбился в парня? Неужели такое действительно случается? Наложнице пришлось несколько раз помахать рукой перед лицом юноши, что переживал кризис от новой информации в мире взрослых отношений. — Я не уверен, кажется, он был напугал, — Сайно пытался вспомнить праздник, на котором Тигнари сидел, уткнувшись носом в блюда, а после, не переставая, краснел от одного взгляда на него. — Конечно, ты же султан, правитель всего мира, — Нилу пыталась быстро придумать, как помочь своему другу наконец почувствовать романтику и потратить свою юность не только на битвы и тренировки. Шторы балкона сильно колыхались от поднявшегося ветра, пока на кровати выстраивался план по захвату султаном ещё одной территории, под названием «сердце Тигнари». Коллеи быстро закрыла окно, пытаясь перекрыть поток воздуха, что бесцеремонно ворвался в комнату, предоставленную гостям для ночлега в соседнем от султана дворце. — Я и не думала, что в пустыне будут такие сильные ветра по ночам, — удивилась девушка, поворачиваясь к Тигнари, что подготавливал молодой госпоже постель. — Да, я читал об этом, довольно неприятно, когда песок летит тебе в лицо во время прогулки. Коллеи засмеялась и упала на кровать, уже оставшись в одной белоснежной ночной рубашке. Валиде-султан любезно предоставила им две соседние комнаты, что по своей величине могли сравниться с комнатами наследников. Действительно большая честь, от которой Тигнари было очень неловко, учитывая его встречу-недоразумение с султаном. Парень подошёл к золотому подсвечнику и потушил свечи, погружая комнату во тьму. Обменявшись парой фраз с Коллеи, юноша укрыл её шёлковым одеялом, пожелал спокойных снов и вернулся к себе в комнату. Спать совершенно не хотелось, возможно, из-за нервов, а может всё из-за незнакомого места, Тигнари точно не знал. Он сидел на кровати в полутьме некоторое время, пока его внимание не привлек небольшой листок бумаги, лежавший около свечи на прикроватном столике. — Что за, — парень непонимающе взял листок, которого раньше не было и прочитал содержимое, от чего его сердце пропустило удар. «Встретимся около камписов, я буду ждать.» Если бы Тигнари не интересовался изучением растений этих земель до прибытия, то и не понял бы, что кампис – это кустарник с яркими оранжевыми цветами, который он видел около дворца, где их поселили. Парень был сбит с толку отправителем записки. Он ни с кем не знакомился во время праздника, только с повелителем у фонтана. Внезапное осознание поставило Тигнари в ещё больший ступор. Если это был султан, то почему он, подобно герою романа, пишет записки вместо того, чтобы приказать явиться на приём? Да и зачем ему эта встреча? Чем больше юноша думал, тем запутаннее становилась ситуация. Решив наконец закрыть этот конфликт, Тигнари спешно покинул комнату в направлении кустарника камписов, где и была назначена встреча. У камней роскошного дворца никого не оказалось, поэтому юноша, сложив руки, ждал таинственного отправителя записки. Приятный запах цветов щекотал нос, провоцируя раз за разом вдыхать полной грудью, чтобы насладиться ароматом маленьких пылающих лепестков. Внезапно позади послышался шорох кустов, откуда выскочила высокая фигура, стремительно приближавшаяся к парню. Тигнари от неожиданности отступил на два шага назад, почти прислонившись к стене дворца. Однако, представляемая в голове картинка треснула, когда парень увидел перед собой не беловолосого юношу, а статную синеглазую красавицу, что стояла непозволительно близко для едва знакомых людей. — Ты пришёл, — будто издеваясь над, не устоявшим от похоти, парнем, пропела наложница, припирая его к стене. Тигнари узнал девушку, а точнее, её глаза. На празднике именно она распутно предложила ему уединиться. Учитывая её слова во время накладывания еды и записку, всё становится на свои места. Вздохнув то ли от облегчения, что это оказался не султан, то ли от абсурдности ситуации, парень выставил вперёд руку, но не коснулся девушки, выстраивая таким образом между ними границу. — Я ошибся, пожалуйста, отодвинься, ты слишком близко. Мне нужно идти обратно во дворец. — Решил сбежать? Разве ты уже не здесь? К чему эти отговорки, — наложница нахмурилась, а после, будто что-то поняла, — А, ясно, ты хочешь видеть меня, прежде чем мы начнём? Я понимаю, у вас ведь девушки не покрытые. Совершенно не переживая, девушка тут же скинула с головы ткань, открывая своё лицо с красивыми пухлыми губами и щеками. Её чёрные волосы длинными прядями упали на плечи, доказывая, что глаза не являлись её единственной красивой чертой. Она вся была будто выточена искусным мастером специально для гарема султана, как лучший отобранный цветок с клумбы. Тигнари отвернулся, стараясь не смотреть на наложницу, так как знал правила и совершенно не мог понять, почему она нарушает их так спокойно. — Убедился? Я красива со всех сторон, — девушка бесцеремонно протянула руку и коснулась ладонью щеки юноши, поворачивая его голову обратно, — Как и ты, в общем то. У меня ещё не было столь элегантных парней, хорошее дополнение коллекции, ты же не против? Это начинало раздражать, Тигнари не привык, что его касаются такие грязные люди, как эта распутная наложница, поэтому он собирался грубо откинуть её руку и напомнить с кем она разговаривает, называя частью коллекции. Но его опередили. Со второго этажа послышался ледяной голос. — Чем вы тут двое занимаетесь? Застигнутые врасплох люди одновременно подняли головы и увидели свисающего по пояс с окна султана, что будто хотел одним взглядом разрубить любовников пополам. Девушка не на шутку испугалась и в одно мгновение надела скинутую ткань обратно, закрывая лицо и низко кланяясь, пачкая светлую ткань на коленях пылью и песком земли, пока Тигнари застыл на месте, как статуя. — Повелитель! — наложница начала дрожать, понимая за каким непристойным делом её застал султан. Она ждала разрешения объясниться, но его не последовало, от чего ей оставалось лишь низко кланяться, в надежде, что наказание не будет жестоким. — Это, — начал Тигнари осипшим голосом, но его вновь прервали. — Быстро возвращайся в гарем, завтра тебя уже здесь не будет, — бездушный, жёсткий голос заставлял мурашки бегать по коже от страха. Девушка чуть не упала в обморок от этой фразы, подумав о смертной казни. — Повелитель, пожалуйста, помилуйте! Я согрешила, мне нет прощения, я посвящу всю свою жизнь служению господу в женском монастыре! И не увижу больше ни одного мужчины, кроме Аллаха нашего, — наложница почти рыдала, её трясло так, что даже Тигнари стало дурно. — Разве я говорил, что ты пойдёшь на плаху? — Сайно приподнял бровь, прожигая девушку взглядом, — С завтрашнего дня ты выйдешь замуж и уедешь со дворца навсегда. Тигнари с облегчением выдохнул, так как действительно боялся, что девушку повесят, и все слухи о жестокости султана подтвердятся. Она совершила плохой поступок, но не настолько, чтобы нужно было казнить. Однако девушка не считала это хорошей новостью, ведь её выдадут замуж за незнакомца, у которого будет вся власть над её жизнью. А если он окажется жесток и будет использовать рукоприкладство? Или слишком одержим продолжением рода, от чего ей придётся рожать почти каждый год, медленно убивая свою молодость и красоту? Или урод настолько, что она никогда не поставит в доме зеркал и будет вечно ходить с опущенной головой, чтобы не ранить свои глаза? Сайно прекрасно знал, какие приоритеты у этой наложницы, благодаря сплетням Нилу, от чего и решил, что такое наказание будет в сто раз хуже смерти. Идея созрела сама собой, а уже поиск нужного кандидата он предоставит подруге, чтобы та смогла отомстить за давние обиды. Наложница ничего не могла возразить султану, поэтому на трясущихся ногах поднялась с земли, откланялась, и с абсолютно пустым выражением лица пошла в главный дворец. Она даже не бросила взгляд на того, с кем до этого так жаждала провести эту лунную ночь. Тигнари смотрел, как девушка с опущенной головой уходит за угол, оставляя его с повелителем наедине в этой судебной комнате из цветов камписа. — Теперь разберёмся с вами, господин Тигнари. — А, — парень только сейчас осознал, что со стороны это могло выглядеть, как обоюдное прелюбодеяние, тем более с наложницей султана. Тигнари не являлся девушкой, которой могли сделать поблажку, поэтому опасливо поднял голову и встретился с глазами, в которых, казалось, пылал пожар, заставляющий сердце ускорить темп в разы от страха смерти.