Обливиэйт

      Драко был зол. Если быть точнее, то Драко был в ярости. Его трясло, и он так сжимал кулаки, что, скорее всего, на ладонях останутся кровавые следы. И Драко не будет их лечить в напоминание, как же сильно он зол сейчас. Грёбаный Поттер. Чтоб его гриффиндорскую жопу разорвало фейерверками.       У Малфоя до сих пор не укладывалось в голове, как этот идиотизм мог произойти и как сам Драко не смог этот идиотизм предотвратить. Почему этот мальчишка решил, что Драко вдруг неожиданно захочет стать чёртовой девицей из дешёвых романов. Ему хватало того, что Крам пригласил его на бал и Драко был слишком поглощён собственным охуеванием от ситуации, чтобы вежливо отказаться. Поэтому тут же стал первой страницей в Пророке, оттеснив Золотого мальчика «двенадцати лет». Он даже не мог представить, сколько ещё гневных писем он получит от отца, когда увидит поцелуй своего сына с их врагом номер один прямо на первой полосе. Во всей, мать его, красе.       Драко слишком поздно понимает, что гневно идёт по дороге мимо Запретного леса не один. Совершенно точно не один. Он почти трансгрессировал, когда услышал едва определимый треск листвы. Резко развернувшись всем корпусом, он наводит палочку на незваного попутчика. Крам с таким же каменным лицом, как и всегда, лишь на мгновение останавливается; по всей видимости, направленная на него палочка его совершенно не пугала.       — Крам, — недовольно отзывается Малфой, всё же убирая палочку обратно в мантию. Ловец ровняется с ним, и это, видимо, должно означать, что Драко может двигаться дальше. Это вызывает усталый вздох у последнего, но тот слишком взвинчен, чтобы препираться и не атаковать. Атаковать Виктора пока что было не за что.       — Драко, — он слегка поклонился, на что Драко закатил глаза, едва слышно причитая, что он ему не какая-то там девица. Показалось, что ловец едва заметно улыбнулся. Смущённо.       — Почему ты здесь? — Драко возобновил путь к замку, и Виктор тронулся следом, теперь он шёл наравне в своей солдатской манере.       — На дороге, которая ведёт в Хогвартс? Иду в Хогвартс, — спокойный и ровный тон. Виктор Крам был образцом дисциплины и порядка. Бескрайней скуки, как бы уточнил сам Драко.       — Ты пошёл за мной, Крам. Почему? — Драко вовсе не хотел играть в допрос с этой каменной стеной, но ему было любопытно. Тем более он хотел отвлечься от недавнего позора, который ему так любезно подарил сам Гарри, сука, Поттер.       — Для меня это показалось уместным, — пауза, — пойти за тобой, — более неловкая пауза, — хотел удостовериться, что ты в порядке.       — Я в порядке, — неловко отвечает Драко, замечая за собой, что любые слова Виктора в его сторону вызывают у него неловкость. Интересно, Гермиона тоже так себя чувствовала, когда оставалась с ним наедине в прошлых жизнях?       — Я рад, — с таким же каменным лицом говорит Виктор, а затем его лицо из каменного становится мрачным, отчего Драко от неловкости вновь возвращается к любопытству. И ждёт, когда Виктор продолжит. — Вы с Гарри Поттером… Ты и Гарри Поттер… Гарри Поттер, он…       — Мы не вместе, — Драко почти давится смешком, потому что растерянный ловец из Дурмстранга выглядит презабавно. И потому что его смущение выглядит почти обаятельно.       — О, — Виктор едва не спотыкается, что всё же даёт Драко право откровенно посмеяться. — Я рад.       — Я вижу, как ты от радости сияешь, как сотни люмосов, — о Мерлин, никто до Драко не видел, как Виктор Крам краснеет, словно спелый помидор. Весь. И вовсе не от того, что не может выразить радость, как другие люди. Просто улыбка и смех Драко Малфоя очаровательны. И Виктор очень хочет сказать это вслух, но не может.       Виктор Крам может только идти параллельно с этим очаровательным парнем из Слизерина и думать-думать-думать. Только не говорить. Его красноречие было последним, чем он мог гордиться. Поэтому сейчас он может только идти рядом, надеясь, что эта дорога никогда не кончится.       — Почему ты пригласил меня на бал? — Драко смотрит на него, едва замедляя шаг. Ему и вправду было интересно. Потому что это было чем-то новым, тем, что никак не могло произойти. Драко не менял ничего такого, чтобы вызвать в ловце интерес вместо Гермионы. Ему хотелось понять.       — Кхм, — Виктор откашливается. В голове чрезвычайная ситуация, и мини-крамики бегают в панике, разбрасывая бумаги среди огня и сирен. Господи, он ненавидел себя за внутреннюю панику, он же сам Виктор Крам. Кумир для сотен и тысяч, который сейчас мялся перед таким лёгким вопросом. Просто ответь. — На матче с ирландцами, когда я ловил снитч… Я увидел тебя впервые. И сразу узнал. Каркаров говорил о тебе. О сыне Люциуса Малфоя.       — Что же он говорил?       — Не важно? Ты знаешь, что грядёт… — Крам останавливается, и Драко так же выглядит более серьёзным. — Я вижу ту же пустоту в твоих глазах.       — Что же грядёт, Виктор? — Драко прекрасно знает. Сколько на самом деле знал лучший ученик Дурмстранга? И почему спустя столько вариаций он вдруг решил заговорить об этом, сам.       — Я… не могу сказать, — Драко думает, что это самый исчерпывающий ответ в его жизни. — Я ненавижу это. Всем сердцем ненавижу, но не могу ничего сделать. И вижу в тебе те же самые чувства.       — Почему ты так в этом уверен? — Виктор подходит ближе, что заставляет Драко сделать шаг назад. И смачно выругаться на унизительную реакцию.       — Я вижу это в тебе. Ты устал, — Виктор подходит совсем близко, и Драко ненавидит то, насколько он ниже этого человека-камня, как ему приходится приподнять голову, чтобы достойно держать прямой взгляд карих глаз. — Я хочу понять.       — Почему ты позвал меня на бал?       — Я лишь хотел провести этот вечер с тем, кто может понять меня, — кажется, Виктор никогда не произносил такое количество слов, которое из него так легко вытянул молодой наследник Малфоев. Этот парень точно выбивал из него весь дух, особо при этом не напрягаясь. Очаровательно. — Ты придёшь?       — Если расскажешь, что же всё-таки грядёт, Крам, — Виктор коротко качнул головой и виновато склонился, чем вызвал малфоевскую ухмылку, — Что ж, не сегодня.       — Не придёшь? — Виктор всё ещё стоял над ним, непозволительно близко для всего лишь знакомых. И смотрел почти с щенячьим восторгом, который едва проглядывался сквозь каменное лицо.       — Танцевать с тобой не буду, — сдаётся Драко, у которого в голове завывал не только ветер. Сумбур событий его раздражал, но что-то новое внушало в него надежду, что вот в этот раз… В этот последний раз всё точно будет по-другому. И Драко не проиграет. — Первый танец за Гермионой.       — А ты?       — Просто буду с тобой, как сопровождающий, — как можно более отстранённо отвечает Малфой, не подавая виду, насколько сильно его удивила широкая улыбка Крама.       Виктор Крам совершенно точно сошёл с ума. Другой причины такого откровенного проявления чувств вовсе не существовало.       — До вечера, Драко, — официально произнёс ловец, снова поклонившись. Ему хотелось поцеловать фарфоровую ладонь на прощание, но Драко действительно не был какой-то там девицей. Он был очаровательным юношей, близость с которым так явно ощущал Виктор. Откровенно говоря, поцеловать его всё равно хотелось.        Драко Малфой безмолвно проводил удаляющуюся фигуру взглядом, с обречённостью понимая, что он снова согласился пойти на бал с Виктором. Хотя, что он терял? С Асторией на балу было скучно, с Панси весело, но она всегда ждала от него большего. А Виктор? Виктор не должен чего-либо от него ждать или надеяться. Если он так хотел компании отпрыска Пожирателя смерти, то Драко не видел причин ему отказывать.       Он почти упустил момент, когда Золотая Троица объявилась на горизонте, своей громогласностью нарушая приятную тишину. И Драко не нашёл ничего лучше, чем позорно скрыться за деревом, пытаясь унять вновь неистово забившееся сердце в груди. Волнение, ярость и предвкушение слились воедино, заставляя Малфоя позорно подслушивать за деревом вместо того, чтобы трансгрессировать в безопасное для него и его сердца место.       — О боже, Гарри, всё не так плохо, — ворчит Рон, активно жестикулируя руками. — Может… никто не заметил?       — Всего лишь ученики трёх школ и благодаря Рите Скитер — весь волшебный мир, — саркастично отвечает Гермиона, после чего Гарри в сотый раз болезненно стонет в свои ладони.       — Я такой идиот, Гермиона, — ревёт он, еле переступая ногами. Погода прохладная, и он жутко замёрз, но одеваться не спешил. Гарри посильнее закутался в ещё влажный плед; он хоть и сгорал от стыда и вины, но, видимо, недостаточно.       — Да, ты беспросветный идиот, — Гермиона обгоняет его и разворачивается, несильно толкая его в плечо. — О чём ты думал, Гарри?       — Я? Да не знаю! Не знаю, — Гарри хочет провалиться сквозь землю, желательно поглубже. Да хоть в самые Тартарары! — Я с ума схожу! Как увидел его, а этот Крам ещё его волосы полотенцем…       — Это же так противозаконно, Гарри, помогать человеку сушиться! — Гермиона всё не унималась, хотя внутренне была почти счастлива за Драко, но он счастливым в тот момент не выглядел. И Грейнджер остро понимала, что такое счастье ему не было нужно. От этого было обидно. За них обоих. — Зачем ты его поцеловал?       — Не знаю! — Поттер раздражённо сбросил с себя плед и зашагал дальше. В майке и шортах, будто резко наступило лето и его вполне сносно начала греть собственная горящая задница. Драко едва остановил себя, чтобы не наброситься на Гарри с тумаками, а потом укрыть его пледом и собой. Вместо этого он безмолвно наложил на придурка согревающее, надеясь, что тот не заметит перемены. — Очень захотел это сделать… И сделал.       — Ох, Гарри, — обречённо произносит Гермиона, и от этого тона Гарри точно не легче. — Ты бы хоть о нём подумал…       — Я о нём и думал, — Гарри останавливается, будто знает, что Драко хотел бы дослушать до конца и при этом не красться за ними, будто какой-то шпион. — Не прекращаю думать о нём, Гермиона. Не знаю… Сказал бы мне кто-то пару месяцев назад, что я буду целовать Малфоя, я бы отвёл этого бедолагу к мадам Помфри, потому что он сошёл с ума. Явно ёбнулся. А оказалось, это сам я. Думаю и думаю только о нём… Совсем всё плохо, да?       — Я бы, конечно, никогда не стал целовать Малфоя, — Рон неловко чешет затылок, тщательно подбирая слова, — но ты ни в чём не виноват, Гарри. Любовь не выбирают. И любить не противозаконно. Даже если это любовь к злому, как чёрт, Малфою.       — Любовь — это не плохо, Гарри. Это очень даже хорошо, но ты должен думать не только о своих чувствах. Представь, какого ему. Совсем недавно все начали остывать от горячей темы бала, на который его позвал Крам, — Гермиона сжимает Гарри за плечи, не давая вновь закрыть руками лицо, пусть знает и понимает, — а теперь ты целуешь его на глазах у всей школы, министерства и прессы. Весь волшебный мир, Гарри…       Гарри снова обречённо стонет, присаживаясь на корточки и сжимая пряди волос до боли. Об этом он точно не думал. О красивом лице Драко, о фарфоровой коже Драко, о странном поведении Драко, но не о его чувствах. Да он имбецил.       — За ним приударили сразу двое знаменитых парней, а он, между прочим, ещё совсем недавно считался моим парнем, — с обидой в голосе заканчивает Грейнджер, добивая Гарри ещё двумя моральными стелами прямо в лоб. — Что ты будешь делать дальше?       — Украду маховик времени, — Гарри даже знал, где именно он хранится в кабинете директора. — Я откачу всё назад и наконец-то затону на дне этой реки, чтобы не помнить всё это дерьмо.       — О, я точно хочу забыть этот поцелуй, — комментирует Рон, за что получает смачный подзатыльник от подруги.       — Нечего поощрять тупые идеи, Рон, — поясняет рукоприкладство Грейнджер, затем вновь обращает внимание на бледного друга. — Гарри, научись разбираться с последствиями. Достаточно будет просто извиниться.       — Я не думаю, что на этот раз отделаюсь просто кулаком в лицо, — Драко за деревом согласно кивает. — Как думаете, вторую Аваду я смогу пережить?       — Не преувеличивай, Гарри, — Гермиона хлопает его по плечу и отходит. — Я думаю, что тебе надо будет поговорить с ним во время бала. Там он… не сможет оторвать тебе яйца.       — Спасибо за совет, Гермиона, — вымученно отвечает Гарри, хотя в глубине души он понимал, что это лучшее решение в его-то скудном положении. — Я даже не знаю, с кем пойду…       — Давайте просто придём втроём, — с энтузиазмом подключается Рон, обнимая друзей. — Как думаете?       — А это отличная идея, — отвечает Гермиона. — Самое время пойти собираться.       И они втроём бодро продолжили путь в сторону замка, вновь оставляя Драко наедине с собой. Разговаривать с Гарри он явно не собирался, но и не идти совсем не мог. Всё-таки он обещал. И ему тоже следовало отправляться на сборы.

***

      Ребята возвращаются только за час до начала торжества. Гермиона тут же скрывается за пределами женских спален, а Гарри с Роном неспешно поднимаются по лестнице. Никто из них на самом деле не хотел на этот бал. Гарри потому, что ему всё ещё было стыдно за свой «рождественский подарок» для Драко. А Рон просто потому, что его костюм для бала был отвратителен, да и отсутствие официальной партнёрши неимоверно расстраивало.       Они зашли в пустые спальни, остальные явно уже были даже слишком готовы, поэтому выпорхнули из комнат в нетерпении. Уизли с обречённым лицом подошёл к коробке с бабушкиным платьем, но, когда открыл, — не мог поверить своим глазам. В коробке лежал чёртов смокинг. Обычный классический смокинг.       — Гарри, это ты? — с каплей неверия спрашивает Рон, любуясь чёрным пиджаком. — Боже, огромное спасибо!       — Что? — Гарри отвлекается от застёгивания рубашки и самобичевания, с таким же удивлением рассматривая новинку в руках Уизли. — Нет, если ты про смокинг — это не я. — А кто? — Рон вытаскивает остальные вещи из коробки, рассматривая каждую из них. Гарри подходит к его кровати, заглядывая в саму коробку. Как он и думал — белый листок бумаги скрывался от взора Рона на дне коробки.       — Записка, — вещает Гарри, выхватывая её первее возмущённого Рона и читая вслух. — « Не смей портить репутацию школы, обмудок. П.П.».       Рон выхватывает у него листок из рук, сам начинает читать, потом ещё раз и ещё. Ликование почти заглушилось обидным обзывательством, но он вновь посмотрел на смокинг, который лежал на его кровати. Новый, красивый и совершенно точно не пахнущий его бабуленькой.       — Спасибо, кем бы ты ни была, Пэпэ! — с энтузиазмом кричит Рон, и Гарри поддерживает его победный крик.       В такой позитивной обстановки и проходят их сборы, где Рон даже предлагает подправить пушистую причёску Гарри и немного его подстричь. Магия, к удивлению обоих, вышла очень даже удачная, а Гарри почти уверен, что выглядит хорошо в отражении зеркала. Но, конечно, было не важно, в каком виде Гарри отправится сегодня прямиком к праотцам, когда решит, что Драко совершенно точно хочет его видеть.       «Не хочет», — мстительно и с брезгливыми нотками сообщает ему воображаемый Малфой.       Гарри Поттер точно сходил с ума.

***

      Бал был поистине великолепным. На самом деле подготовка в замке началась где-то за месяц до Святочного бала. Замок постепенно украшался, хотя основное убранство Большого зала было отложено на последний момент, чтобы вызвать у учеников неподдельный восторг и восхищение.       Вместо факультетских столов в Большом зале появилось множество маленьких столиков, посредине было просторное место для танцев. На месте, где раньше стоял стол преподавателей, теперь была импровизированная сцена для музыкантов. Все собрались в Большом зале, и лишь Чемпионы школ и их партнёры оставались за дверями. Только с их появлением бал может считаться открытым.       Гарри стоял, как вкопанный. Макгонагалл только что объявила, что они будут танцевать первыми, так сказать — открывать Святочный бал. Крам молча забрал Гермиону из-под носа, выказав, насколько прекрасно она выглядела сегодня. Гарри тоже так сказал, но почему-то Гермиона не смотрела на него столь же благодарно и смущённо. А ещё он совершенно не понимал, с кем танцевать. Помощь появилась будто из ниоткуда. Белокурая девочка, примерно их возраста, сама схватила его за руку у самого выхода. И они начали танец, будто изначально о нём и договаривались.       — Полумна Лавгуд, — с улыбкой представилась она. — Когтевран.       — Гарри Поттер, — в ответ представляется Гарри, хотя понимает, что в этом нет никакой необходимости. — Гриффиндор.       — Забавно, — простодушно отзывается Полумна, оглядываясь вокруг. Она временами вела его в танце сама, будто знала, что он мог запутаться в своих же ногах. Гарри был благодарен этой незнакомке, точнее Полумне Лавгуд. С Когтеврана. — Никто из вас не пришёл сюда с тем, с кем действительно хотел. Забавно, не правда ли?       Гарри посмотрел в сторону остальных. Флёр вроде с удовольствием танцевала со своим партнёром, да и Седрик счастливо улыбался, сжимая в своих объятиях Чжоу Чанг. Гарри бы очень хотел, чтобы Виктор тоже был счастлив с великолепной Гермионой. И не лез со своим ублюдским вниманием к некоему белобрысому чуду.       — Я думаю, это не так, — мягко комментирует Гарри, сглаживая углы своего несогласия. Полумна всё так же улыбалась.       — Чжоу Чанг хотела бы танцевать с тобой, Гарри, но ты её так и не пригласил, да и в свете последних событий она перестала надеяться, — Полумна кружила его в танце, позволяя отвлечься на её слова. — Седрик хотел бы танцевать с Асторией, да, ему тоже кажется сей выбор очень странным. Хотя я так не считаю, она за слоями… За всеми слоями… Добрая. О чём это я?.. Ах да, Флёр хотела бы танцевать с возлюбленным, который остался в её родном доме. Ох, запретная любовь, так сияет, — Гарри едва успел её подбросить, с интересом ожидая продолжения. — Виктор Крам хотел бы танцевать с Драко Малфоем. Но ты знаешь. И тоже хочешь с ним танцевать. А Гермиона… Я не уверена, что она бы хотела раскрыть того, с кем бы разделила свой первый танец. Верно?       — Она бы не простила, если бы я узнал это без её согласия, — Гарри кивнул, осознавая, что даже наслаждается этим танцем. И желание Виктора Крама его вовсе не задевало. Просто пусть бы он взял и исчез к хренам собачьим. — А ты?       — Я там, где мне место, — Полумна всё ещё улыбалась, а танец закончился, к сожалению. — Было приятно танцевать с тобой, Гарри Поттер.       — И мне было очень приятно танцевать с тобой, Полумна Лавгуд, — он поцеловал её ладонь. — Ещё увидимся?       — Конечно, Гарри, — Полумна отодвинулась в сторону, открывая Гарри вид на входную дверь. Он увидел Драко издалека, на нём был почти классический костюм, но слегка приталенный. Волосы небрежно лежали в стилистическом хаосе, а эта блядская прядка, спадающая на лоб, — сводила с ума. — До встречи, Гарри.       Гарри не слышал. Он смотрел и молился одновременно о том, чтобы Драко заметил и не заметил его. Чертовски хотелось похвастаться отсутствием «вороньего гнезда» на голове. И чертовски не хотелось встретиться со всей мощью ненависти фирменного малфоевского взгляда, будто Гарри для него самое ничтожное существо. Несносная букашка.       — Благодарю за восхитительный танец, Гермиона, — Виктор поцеловал ладонь девушки и поклонился с лёгкой улыбкой. — Могу ли я надеяться на ещё один?       — Если у нас будет время, — Гермиона смущённо улыбается и замечает Драко у дверей, она ему активно машет, и Виктор тоже оборачивается. Его улыбка становится ещё заметнее. Он бы прямо сейчас пошёл к Драко сквозь толпу, но было невежливо оставлять спутницу наедине. Тем более Малфой неспешно пробирался к ним сам.       Рон тоже пробирался в их сторону, неодносложно кряхтя себе под нос. Все вокруг были рядом с Виктором Крамом, кто-то даже танцевал, но никто не взял для Рона даже малюсенький автограф.       — Ты выглядишь очаров… Хорошо выглядишь, Драко, — поправляется Виктор, когда ловит от Драко предупреждающий взгляд. Да-да, он не какая-то там девица, но ему хотелось делать комплименты. — Могу я?       — Я не танцую, — отрубил Драко, но потом понял, что Крам указывал в сторону бара. — Негрони.       — Яблочный фреш, — добавила Гермиона, когда Виктор вопросительно посмотрел на неё, а затем поклонился и отошёл за напитками.       Рон только добрался до их компании, когда Крам исчез прямо у него из-под носа. Его глаза вовсе не щипало от обиды.       — Рон, твой костюм… Откуда? — Гермиона обняла его, разочарованного и на весь мир обиженного. — Выглядит так стильно! Это Гарри постарался?       — Это его новая воздыхательница, — Гарри вовсе не хотел привлекать внимание Драко и краснеть под его тяжёлым взглядом. И его не волновало, как бесяче на Драко лупился этот хрен из Дурмстранга. Он тут ненадолго. А Гарри точно надолго. Вот они — железные аргументы Гарри Поттера.       — Кто?       — Пэпэ, она даже ласково называет его, — выдержав драматичную паузу, Гарри продолжил, — обмудком.       — Гарри! — возмущается Рон. — Ты бы ещё всему Хогвартсу рассказал.       — Что ты настолько жалок, что тебе даже шмотки покупают во имя благотворительности? — не удерживает от колкости Драко, за что получает укоризненный взгляд Грейнджер и яростный рыжего Уизли. Драко не виноват, этот рыжий сам нарывается на комплименты.       — Прекрати, Драко, — вступается Гермиона, а затем легонько сжимает ладонь Рона в руках. — Ты прекрасно выглядишь, Рон. И ты, Гарри. Эта причёска тебе очень идёт.       Драко намеренно не смотрел в сторону Гарри. До этого самого момента. Он очень надеялся, что вся палитра эмоций, которые он испытывает сейчас, никак не отражаются на его лице. Очень надеялся. Этот ебучий беспредел на голове Поттера был последней стеной, ограждающей Драко от глупых чувств и эмоций. Гарри хотелось целовать. Как раньше, возможно, даже чуточку дольше, да и можно было бы забыть про Обливиэйт.       Никогда нельзя было забывать про Обливиэйт. Драко не может себе этого позволить. Никогда.       — Могу я позвать тебя танцевать? — Виктор встаёт перед ним и аккуратно вкладывает в его ладонь стакан со спиртным. Хотя вроде как на балу не было алкогольных напитков. А Крам достал, именно такой, который больше всего любит Драко. С грейпфрутовым фрешем. С тремя кубиками льда. Идеально.       Драко мигом осушает свой коктейль до дна и берёт протянутую ему ладонь.       — Знаешь что? Похуй. Пошли танцевать, — и он отпускает себя. Все свои желания. Запретные и не очень. Потому что знаете что? Похуй. Драко заслуживает послать всех к чертям и уйти танцевать. И плевать на Поттера, который прожигает дыру в его спине.       Поттер вообще не должен был любить Драко. А Драко не должен был любить его в ответ. Но он любил.