Обливиэйт

      — Я не буду танцевать, — Драко проходит сквозь толпу у танцпола, спешным шагом направляясь в противоположную от гриффиндорцев сторону. — Можешь не идти за мной.       Но Виктор всё равно упорно шёл за ним, отчеканивая каждый свой шаг до идеала. Так они прошли весь зал, вышли в коридор под чужими взглядами, обращёнными в основном на ученика Дурмстранга, и дошли до самого коридора между зданиями, откуда открывался вид на озеро и часть Запретного леса. Было слегка прохладно, но Драко всё равно остановился на середине. Его раздражал молчаливый спутник.       — Ты зря… — Драко никак не мог сосредоточиться на том, что происходит в его голове, поэтому уже успел смириться с одинокой чистой мыслью о том, что покажется ловцу полнейшим идиотом. — Незачем, это всё пустое.       — Ты хочешь убежать? — уверенно спрашивает Крам, и Драко вновь теряется от неожиданного вопроса.       — Хочу, но не могу, — на удивление честно. — Не хочу, но могу. Всё сложно.       — Я могу помочь, — Виктор подходит ещё ближе, в его руках палочка, а Малфою становится тепло. Согревающее. — Ты в тупике. И я тоже. Я понимаю.       — Ты не понимаешь, — Драко снова ощущает себя в драме, опять вовсе не в роли брутального мужчины, который спасает даму в беде. С Виктором он дама в беде. Бесит. — Я не могу тебе дать того, что ты хочешь.       — Тебе нравится Гарри Поттер, — ровным тоном отвечает Крам. — Это нормально.       И Малфой перестаёт понимать вообще, ни черта. Он может просто смотреть на человека, который обычно говорит три слова в час, и их едва можно вытянуть из него. А с ним он говорит и говорит, Драко кажется, что даже слишком много.       — Я хотел бы, чтобы ты поехал со мной, — Крам выдерживает взгляд Малфоя, тяжёлый и нарочито не удивлённый. — В Дурмстранг.       — Спасибо за вечер, Крам, — слизеринец выставляет руку для рукопожатия, и Виктор принимает её, уверенно пожимая. Затем фирменный поклон Дурмстранга и лёгкая улыбка. Казалось, Виктор и не ждал ответа от Малфоя.       — Спокойной ночи, Драко, — и провожает его взглядом, пока Драко не скрывается в конце коридора, а затем оборачивается и шагает обратно.       — Гарри Поттер, — кивает он, проходя мимо Гарри, который точно был уверен, что его не заметят. Заметили. И прошли мимо, как будто эта слежка ничего не значила.       — Виктор, — Гарри догоняет болгарца, едва равняя с ним шаг. — Ты не можешь звать Драко с собой, он ученик Хогвартса.       — Будет учеником Дурмстранга.       Крам просто уходит, немым жестом показывая, что их разговор закончен. Гарри ещё немного провожает спину болгарца взглядом, а потом резко подрывается и, стараясь не шуметь, идёт в ту сторону, в которую пошёл Малфой. Спустя полминуты он уже может видеть спину слизеринца в тёмном коридоре. И Гарри совершенно не знает, что ему с этим делать. Что именно он хочет от Драко, следуя за ним, как тень.       — Поттер, почему ты идёшь за мной? — Малфой остановился, не решаясь оборачиваться. Он был раздражён, и ещё он устал. Устал от всего, что с ним происходило и происходит в этой чёртовой жизни. — Не отвечай. Просто… просто возвращайся на бал.       — Не хочу, — тихо ответил Гарри, выходя из тени. — Я хочу поговорить. Давно хотел поговорить с тобой на самом деле, — он подошёл ближе, а затем, осмелев, быстрыми шагами обошёл Драко, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Тот стоял на месте, а его взгляд был пуст, будто Драко смотрел сквозь него. Куда угодно, но не на Гарри. — Драко, давай поговорим.       — О чём? — слизеринец горько улыбнулся, фортуна явно решила поиздеваться над ним этим рождественским вечером. — Поттер, нам не о чем с тобой разговаривать, — Драко хотел было пройти мимо, но Гарри схватил его за рукав пиджака, а затем переместил свою ладонь на чужую кисть. Холодная. — Ты совсем страх потерял, Поттер?       — Да, потерял. И спокойствие рядом с тобой. Почему-то, когда ты рядом, я не могу думать ни о чём другом. Я не понимаю… Хочу выяснить. Ты так изменился за последний год. Малфой… Нет, Драко. Я хочу понять, кто ты теперь? — Гарри в смятении смотрел на свою ладонь, сжимающую худую кисть своего бывшего врага. Он и сам не до конца понимал, почему пошёл за Драко, когда увидел его у двери. Почему он так рьяно помчался за ним, расталкивая всех по пути, почему так внезапно почувствовал, что ему жизненно необходимо пойти за этой платиновой макушкой.       — Да ты свихнулся, Поттер, — выплюнул Драко, скорчившись так, будто сожрал слизняка. Он тут же выдернул свою руку, разгораясь всё больше с каждым мгновением. — Почему ты никак не отъебёшься от меня? Я не твоя грёбаная головоломка, которой ты решил заняться между своими геройствами. Ты назойливый, как таракан. Свали.       — Драко, дай мне всего несколько минут, — Гарри снова преградил ему путь, когда Драко попытался обойти его. Малфой толкнул его рукой в грудь, но тот даже не сдвинулся с места. — Я прошу лишь несколько минут. И, клянусь, я уйду.       — Поттер, — Драко хотел было обездвижить его заклинанием, да может, и просто ударить того в лицо. Подумав, Драко всё-таки передумал, поддавшись уговорам возлюбленного. Драко готов был дать ему эти минуты, о которых Поттер несомненно пожалеет. — Знаменитый мальчик, который выжил, решил разузнать тайну, что его так гложет? Прекрасно, — Гарри едва заметно отшатнулся, услышав фирменный ядовитый тон Малфоя, который всегда действовал, как ушат ледяной воды на голову. — Что, Потти, теперь ты язык проглотил?       — Не надо так, Драко, — растерянно ответил Гарри, наконец-то встретив прямой взгляд ученика Слизерина, холодный и надменный. За этот год Драко никогда на него так не смотрел. И это сбивало с толку, неужели изменения в Драко ему только почудились, являясь плодом его воображения. Бесконечных мыслей, которые занимали теперь почти всё его время. — Ты не был таким. Почему сейчас ты ведёшь себя так? Чего ты боишься?       Драко громко засмеялся, теперь он уже сам сократил между ними расстояние. Так, чтобы вплотную стоять к Поттеру, смотреть ему прямо в глаза. У него большой опыт во вранье и увиливании — такова его суть. И всё же то, что он хотел и должен был сказать сейчас, давалось ему с большим трудом. Зелёные глаза напротив были такими родными, на них хотелось смотреть вечность. И ради этих зелёных глаз он сделает всё, перейдёт любую черту, даже ту, которую собственными руками разнесёт в клочья. Прямо сейчас.       — Я всегда таким был. И всегда таким буду, — тон холодный, словно лёд, как и взгляд. — Все твои домыслы — это лишь следствие моего внушения. Моей безобидной игры, шрамоголовый, — улыбка безумная, и ещё шаг вперёд, чтобы Гарри отступил. — Я думал, будет весело, если герой сломается, заметив нестыковку. И герой сломался, как щенок бегал за мной весь год. Скрывался по углам, следил, как чёртов сталкер. И влюбился, как глупая девчонка.       — Я не…       — Ты не должен лгать, — перебил Драко, мимолётно вспомнив, что когда-то Поттер был особенно знаком с этой фразой. Эта старая грымза уже поплатилась за содеянное, но здесь Драко только предстояло вновь преподать ей урок. Опомнившись от своих мыслей, Драко понял, что пропустил несколько слов Гарри. Видимо, не столь важных, раз Гарри всё ещё стоял перед ним и ждал продолжения. Послушный. — Поттер, это никогда не было и не будет взаимным. Ты мне омерзителен. Меня тошнит от одного твоего вида. Мне надоело с тобой играть, так что беги искать косточку в другом месте.       Гарри молчал, видимо, вновь прибывая в своём мире грёз, поэтому Драко мысленно пометил этот разговор как законченный и обошёл его, чтобы наконец уйти. На душе было мерзко и паршиво, поэтому он обещал себе как минимум пять сигарет, прежде чем убежит в Запретный лес, чтобы выпустить там пар. Голова отчаянно раскалывалась, а нутро рвало от сказанных слов. Драко готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать то, что рвалось наружу. Хотелось вернуться, рассказать правду и сжать желанное тело в объятиях. Наговорить кучу милостей и уверить, что чувства всегда были взаимными. Но Драко упорно шёл вперёд, не оглядываясь. Если бы он обернулся, то заметил бы, что Поттер чуть ли не бегом несётся к нему. Несётся и бесцеремонно хватает за руку, разворачивая к себе, берёт за плечи и сжимает так, что не шелохнуться.       — Ты тоже не должен лгать, — порывисто говорит Гарри, едва запыхавшись от бега. Он всё ещё сжимает Драко в руках, а затем неуклюже впечатывается губами в губы Малфоя, одновременно зажмуривая свои глаза. Господи, да что он творит? Секунда, вторая, что кажутся вечностью, заканчиваются острой болью в челюсти и падением на пятую точку. Драко всё-таки ударил его в лицо. И прикусил его губу до крови, Гарри замечает это только тогда, когда что-то тёплое стекает по его подбородку, а губы неприятно саднит. — Драко, я не верю в то, что ты говоришь.       — Упёртый, как баран, — Драко зол, очень зол. И мимолётная радость от поцелуя едва вспыхнула на фоне того отчаяния, которое он испытывал. -Да что ты можешь знать о моей правде, золотой мальчик? Никогда нам не быть вместе. Я всегда буду чудовищем, а ты всегда будешь героем. И в этой сказке не будет счастливого конца.       — Откуда ты знаешь? Ты даже не пробовал, — Гарри медленно встал на ноги, рукавом пиджака вытирая кровь с лица. Из них двоих Драко больше походил на человека, которого ударили. И он не мог понять, почему в лице Драко столько боли, такой сильной и осязаемой, что, он мог поклясться, Гарри сам её прочувствовал. — Мы не знаем будущего, Драко. Если ты дашь мне шанс, я докажу, что мы вместе сможем всё преодолеть. Я ещё сам до конца не понимаю своих чувств, но я уверен, что смогу с этим разобраться, и понимаю, что ты сам запутался. Я готов ждать, если будет нужно.       — Гарри… — голос Драко срывается, и он даёт себе время, чтобы прийти в себя. Он знает будущее, он слишком хорошо его знает. И обрывки из этого самого будущего заставляют его задыхаться, а звон в ушах становится просто невыносимым. Малфой изо всех сил старается скрыть тот факт, что ему приходится бороться за каждый вздох, но Гарри всё равно замечает и подходит ближе, намереваясь вновь посягнуть на личное пространство Драко. Новая вспышка волнения даёт ему возможность хоть немного прийти в себя и продолжить. — Не смей подойти, Поттер. Или тебе ещё добавить? Меня просто поражает твой кретинизм. Я повторяю для особо отбитых заклинаниями — МЫ НИ-КОГ-ДА НЕ БУДЕМ ВМЕСТЕ. НИКОГДА. Ты источник моего гнева, моей боли и моих кошмаров. Я лучше запущу в себя Аваду, чем буду с тобой.       — Но я видел, что я нравлюсь тебе, — отчаянно закричал Гарри, пытаясь перебить все грубые слова, которые Драко выплёвывал ему в лицо. Он не хотел верить, что это могло быть правдой. — Я видел, что ты переживал за меня на турнире. Я видел, как ты смотрел на меня, когда думал, что никто тебя не замечает. Ты стал другим со мной. И ты переживаешь за меня! И я знаю, что ты дал жабросли Невиллу!       — Ты путаешь свои мечты с реальностью, Поттер, — Драко поправил рукой свои волосы, борясь с отчаянным желанием трансгрессировать прямо перед лицом собеседника, которого на данный момент хотел ударить и задушить собственными руками, чтобы не мучиться. Мысленно посылая своё везение в задницу, он наконец признал, что более менее пришёл в себя и мог мыслить здраво. Перед ним четырнадцатилетний мальчишка, который сам не знает, чего хочет. А Драко, хрен знает сколько, много лет, и он не имеет права так позориться, поддавшись детским эмоциям. Он сможет это преодолеть. — Ты должен скорее вернуться на Землю, Поттер, потому что ты мне уже надоел. Я чувствую к тебе только жалость. Ты как жаждущая всеобщего внимания собака, бегаешь за всеми, чтобы добиться признания. Ты скорее сдохнешь, чем не оправдаешь чьих-то ожиданий. Это жалко. Я считаю тебя жалким и только, Поттер. И наблюдаю за тем, как низко ты сможешь пасть.       — Драко, — Гарри отшатнулся, как от пощёчины, да уж лучше бы действительно получил ещё одну оплеуху от Драко, чем слушать то, что он услышал. Гадко и мерзко, а ещё несправедливо. Он не заслуживал таких слов. — Ты не прав. Зачем ты так поступаешь со мной?       — Потому что я могу, — у Драко практически не меняется выражение лица, когда Гарри быстро смахивает предательские слёзы, застилавшие его глаза. И Драко не хочет забрать свои слова. Он вообще ничего не хочет, кроме того чтобы уйти как можно дальше от этих зелёных глаз. — Никто не обязан носиться с тобой, Гарри, да и беречь твои чувства только потому, что ты особенный. Ты не такой, просто все вдруг решили, что ты всем им должен. Ты мне ничего не должен, Поттер. Просто не умри. И никогда больше не подходи ко мне, понял? В следующий раз ты не отделаешься одной челюстью. Я прокляну тебя так, что ты больше никогда не сможешь встать.       — Никто никогда не относился ко мне по-особенному, — Гарри вытирает новую порцию горячих слёз, уже не беспокоясь о том, что Драко заметит. Ему не позорно от реакции своих чувств, он никогда не фальшивил и не будет. Если настолько паршиво, значит, так оно и есть. И Гарри будет плакать при своём возлюбленном или враге, не гнушась этого. Таким он был. — До того, как я попал сюда, у меня ничего не было. И я думал, что моя жизнь будет такой всегда. Никчёмной. Я никому не был нужен. И я не ждал особого отношения, да и сейчас не жду. Я благодарен, что судьба дала мне этот шанс. Стать тем, кто может повлиять на судьбу, на будущее не одного, но многих. Я благодарен за то, что могу быть нужным и полезным, и мне не стыдно, что я делаю всё, что от меня потребуется. Потому что моя жизнь наконец-то обрела смысл.       — Но какой ценой?       — Ценой всего. Всего, что у меня есть, — Гарри не хочет смотреть на Драко, потому что он слишком много сказал. Раскрыл свою душу так, как никому не раскрывал. И он не хочет видеть, как на его слабость этот человек ответит жестокостью, просто не выдержит этого сейчас. — Я не могу по-другому. Я боюсь, что, если не сделаю или сделаю неправильно, всё вновь станет бессмысленным. Я готов пожертвовать собой, чтобы не потерять этот шанс. Жить как человек, который может изменить судьбу.       — Ты решил жить для всех, но не для себя, — тихо отвечает Драко, внутренне снова разрываясь по частям. Раньше Гарри никогда не говорил этого. Не говорил причины, из-за которой умирал каждый раз. А теперь, когда Драко и не думал узнать ответ, этот Гарри выпалил ему его, будто эта тайна вообще ничего не стоила. Малфой считал это очередной насмешкой сверху. — Ты так глупо тратишь свою жизнь. И просишь принять эту жизнь, которая и для тебя-то ничего не стоит. А я должен терять… Я должен смириться с тем, что она никогда не будет только моей, только для меня. Ты отдал… отдашь её так просто, будто она ничего не стоит.       — Драко, я прошу лишь дать мне шанс, — Гарри всё ещё смотрит в пол, не надеясь на счастливый конец, но не теряя надежду. — Мою жизнь не так просто отнять. Не думай, что я просто сдамся. Или действительно пожертвую всем так просто, чтобы оказаться нужным. Да и если ты будешь со мной, что может случиться?       — Не проси меня о невозможном, тогда и я не буду просить тебя.       — О чём бы ты меня попросил?       — Жить только ради меня, — порывисто отвечает Драко, набирая побольше воздуха в лёгкие. — Отдать свою жизнь мне. Отказаться от всего, во что так отчаянно веришь. Не быть мальчиком, который выжил. Не быть героем, которого просят справиться с самым опасным волшебником просто из-за того, что ты однажды пережил с ним бой. Остановиться прямо сейчас. Быть просто Гарри Поттером, от которого никто ничего не ждёт. Просто человеком, который будет со мной всю свою жизнь.       — Я не могу… — растерянно говорит Гарри, удивляясь услышанным словам. Всего несколько минут назад Драко утверждал, что ненавидит его, а теперь просит отдать ему жизнь, отказаться от всего, что было предначертано ему. И это кажется фарсом или чем-то совсем уж странным, что трудно укладывается в голове. Гарри сам в себе-то не мог разобраться. И эти слова заставляли его задуматься, но он совершенно точно не мог дать ответ, который, возможно, удовлетворил бы Драко. Если, конечно, это было честным признанием, а не какой-то жестокой игрой. Гарри уже не мог быть в чём-то уверен. Скорее, он ещё сильнее запутался. — Не могу ответить тебе сейчас. Да и не думаю, что смог бы.       — Я знаю, — Драко слабо улыбается, но эта улыбка не трогает его глаз. Он слегка хлопает Гарри по плечу, по-приятельски, а затем отступает. Слишком много всего за этот короткий вечер. — Мой ответ будет прежним. Между нами пропасть. И если ты захочешь её преодолеть, то просто сорвёшься вниз. И я буду смотреть сверху, как ты достигнешь самого дна.       Малфой уходит. Он почти заставляет себя идти медленно, но всё внутри кричит, что надо бежать. Изо всех сил, чтобы на остальное этих самых сил не хватило. Внутри всё переворачивается, отчаянно хочется пить и выйти в ближайшее окно. Драко заставляет себя идти медленно, пока слишком длинный коридор не скрывается за горизонтом. Он трансгрессирует в башню.       Слова всё ещё проносятся у него в голове, подпитывая внутренние волнения. Гарри Поттер на удивление мастерски умеет переворачивать его чувства верх дном и выбивать почву из-под ног. Всегда это умел. Драко практически поддался соблазну сегодня, хотя не имел на это права. Он обещал себе больше не давать пустых надежд. Не гнаться за этими чувствами так отчаянно. Да, он любил Гарри Поттера. Да, он бы всё отдал, чтобы быть с ним в их долго и счастливо. Но, сколько бы он ни пытался, у него так и не получилось. И теперь, когда план был разработан до мельчайших подробностей, а внутренний мир был строго сдержан единой целью, — всё вновь разрушалось. Драко не должен был идти на поводу у чувств. Он слишком многим пожертвовал, слишком много потерял и уже перешёл черту, которую нельзя было переходить. Драко уже был чудовищем, маниакальным и зацикленным. И давно уже не был тем, кого Гарри Поттер мог назвать возлюбленным.       — Ебучий мученик, — сам себе прошептал Драко, не особо задумываясь, о ком именно он так сказал. Прикуренная сигарета дымилась в пальцах, и в этом дыму Драко видел призраки прошлого.

***

      Это был обычный летний вечер. Один из многих других. Тропический ветерок приятно ласкал кожу, и казалось, что лучше этого ветерка ничего не может быть. И звук моря. Волны, которые разбиваются о скалы. Снова и снова. За десятки лет и десятки жизней Драко впервые видит море. Первые в его жизни пальмы, первые звуки прибоя, песок под ногами и ощущение покоя. Гарри бы здесь понравилось. Он, наверно, тоже никогда не был на море. Или был? В своей маггловской жизни, о которой никогда не хотел рассказывать. Хотя даже те крупицы, которые смог выбить Драко, в своё время могли уверить его с особой точностью, что нет — Гарри на море так и не побывал.       — Круцио, — ледяной тон, нет, спокойный и умиротворённый звуками природы, которые, к сожалению, тут же прерываются жутким воплем. Тело извивается в песке, будто желает закопаться поглубже, а звуки издаёт всё громче. Драко убрал палочку.       — Ты больной… ублюдок, — прохрипело тело снизу, сплёвывая кровь на песок. Он выглядел паршиво. Все капилляры в глазах полопались, он ощущал, что все внутренности прошли через миксер по крайней мере несколько раз. Голова жутко кружилась и раскалывалась. Да, как и говорил этот шибанутый на всю голову Малфой, он уже готов молить о смерти.       — Давай мы пропустим часть, где я повторяю вопрос, — Драко брезгливо отошёл в сторону, когда собеседника в очередной раз вырвало всё той же алой кровью, которая так омерзительно пачкала песок. — Хотя… Ты выглядишь как кусок дерьма, Джерри. Ради тебя я в последний раз повторю. С кого всё началось, мы с тобой уже узнали. А когда началось, Джерри? Ну же… Лёгкий вопрос. У любой ебучей секты есть история.       — Я рассказал, — Джерри уже сам не помнил, что именно, — всё, что… знал.       Драко молча направил на него палочку, и Джерри из последних сил пополз к нему, поднимая дрожащие руки. Было страшно. Очень сильно. Джерри с животным ужасом смотрел на волшебника своими залитыми красным маревом глазами. Он готов был сделать что угодно. Лишь бы это прекратилось.       — Фредерик, ну, он основатель наш. Он был в Хогвартсе, — под одобрительный кивок Джерри с широкой улыбкой продолжил. Он испытывал самое настоящее счастье от того, что смог быть полезным. — Во время кубка, когда… Гарри Поттер вернулся и сказал, что Воландеморт вернулся… Фредерик убежал на корабль Дурмстранга, думал, что спасётся в другой школе. Он тогда… он тогда не знал, что в Дурмстранге учатся только чистокровные волшебники.       — И что же произошло? — Драко присел на корточки, отчего Джерри вновь задрожал, не сводя взгляда с палочки. Малфой с громким вздохом убрал её и дал своей пару минут прийти в себя. — Джерри, что произошло?       — Я всё… всё скажу, — слёзы в глазах всё никак не получалось сморгнуть, но он чувствовал, что уже не имеет права на промедление. — Фредерика не вернули в Хогвартс. Не вернули домой. Никто даже не заметил, что он пропал. Тогда многие не вернулись в новом семестре. На корабле его почти сразу нашли, а Каркаров всё ещё был в ярости из-за победы Хогвартса. Для него эти результаты были жалкими, и трусость Фредерика вызывала в нём ещё больше ярости. Его били и лечили по несколько раз на дню, издевались каждый день до самого возвращения в школу. Это был приказ, но ученики не особо были против. Фредерик не любил рассказывать подробности, но он весь дрожал, когда рассказывал об этом нам. Только самым первым его последователям. Мы были самыми важными…       — Ближе к делу, важный Джерри, ближе к делу.       — Конечно… Он ещё рассказывал, что в самом Дурмстранге был хуже домового эльфа. С ним обращались как с рабом. Ставили на нём эксперименты… Били и издевались. И всё потому, что он был из маггловской семьи. Чем он хуже? Это было несправедливо.       — Может, тем, что единственный из всех грязнокровок сбежал, как крыса? — Драко била мелкая дрожь. Из-за злости, что кипела в нём. Какой-то жалкий слабый ублюдок своей слезливой историей растрогал кучу идиотов, которые слепо последовали за ним. — И на этом дерьме ваша секта строилась?       — Фредерик говорил умные вещи, — едва слышно ответил Джерри, спрашивая себя, пришёл бы Фредерик на помощь, если бы был жив. Наверняка бы пришёл. Хоть кто-нибудь. Но на его патронус уже третий день не было ответа. — Фредерик заботился о нас. Он был сильным и волевым даже после того, что с ним произошло. Настоящий гер…       — Если продолжишь, — Драко направил на него палочку, отчего тот шарахнулся в сторону, уперев взгляд в песок, боясь даже шелохнуться. — Хороший мальчик, Джерри. Так вот, секта сивых и убогих… Когда же вы стали собираться в свои омерзительные кучки слабохарактерного дерьма?       — Я не знаю… Стой! Мерлин, господи, да убери ты её уже… Фредерик говорил, что смог бежать спустя пять лет с помощью Лилвиры Флаворы и Виктора Крама.       — Виктор Крам? Ловец из Дурмстранга?       — Д-да, — Джерри активно закивал, отчего снова закружилась голова. — А… Лилвира — это колдомедик Дурмстранга. Она его лечила, когда его приносили. А Виктор, наверно, просто сжалился над убогим. Он был такой же, как и другие, никогда не помогал Фредерику… Фредерик не чувствовал благодарности к этому чистокровному, надменному…       — Так это вы, кретины, убили Виктора, с женой и детьми, — Драко вспомнил, как сокрушался Гарри из-за этого дела, которое так и не смогли закрыть. Они даже виделись с Виктором пару раз после Кубка, Драко считал его добрым малым. При суровой внешности Виктор не мог и мухи обидеть, особенно после свадьбы с Маргарет. — Знаешь, чувствую себя намного лучше.       — Ты тоже хотел смерти Крама?       — Я считал, что убивать ваши семьи — это слишком… — Драко устало сел прямо на песок, рассказ Джерри не приносил ему удовольствие. Радовало только то, что он наконец знал место и время. Спустя несколько лет бесконечной охоты за остатками этой грёбаной секты, которая забрала у него Гарри. Теперь он мог вернуться и всё исправить. — Теперь меня не мучит совесть. Хотя кого я обманываю? Я думаю, что убью их ещё раз, когда вернусь. Всех вас.       — Ч-что? — Джерри привстал, осмеливаясь заглянуть мучителю прямо в глаза. — Семьи? У меня сестра с маленькой дочкой Хелли… И её муж не последний аврор во Франции, ты не мог…       — И маленькую Хелли, — перебил Драко и снова встал, отряхнув шорты от песка. В душе у него наконец-то была мёртвая тишина. Ещё раз. В последний, он клянётся самому себе, что в последний раз. — И даже твоего отца, который не смог воспитать из куска дерьма человека. Кстати, он и вспомнил, где вы частенько отдыхали летом. Ваш уютный уголок у самого моря. Кра-со-та.       Джерри едва слышно завыл.       — Убей меня, — слышит Драко, когда неспешно направляется к домику последнего сбежавшего с того самого боя. Больше не осталось никого значимого. И Драко наконец мог отдохнуть, вернувшись в свои четырнадцать.       — Могу ли я? — скорее самому себе задаёт вопрос Малфой и самого себя оставляет без ответа.       — С Рождеством, Джерри.       Джерри остаётся лежать в песке, завывая всё громче и громче.

***

      Гарри Поттер идёт в заброшенную часть замка, туда, куда не ходит ни один здравомыслящий ученик. Долго поднимается по витиеватой лестнице на самую вершину башни. Когда он доходит, ему немного страшно заходить внутрь. Его одинаково пугает мысль найти и не найти там Малфоя. У Гарри не было причин ни уйти, ни остаться.       И он решается открыть дверь, почти даже не зажмурившись. И тут же вздыхает от разочарования, когда обнаруживает, что в башне он совершенно один. И только тлеющая сигарета на подоконнике даёт ему понять, что Драко Малфой тут был. Хотя Поттер и не понимал, откуда он это знает. Он никогда не видел, чтобы Малфой курил. Это как-то слишком по-маггловски, но тем не менее Гарри уверен, что Драко точно был здесь.