Обливиэйт

      Эта мысль посетила его внезапно и неумолимо. Закралась в его голову навязчивой идеей, что крутилась вьюном снова и снова. Слишком много навалилось на Драко, как дамоклов меч нависая и путая, сбивало его с назначенной дороги и ломало то, что он так скрупулёзно строил. Хотя Драко это нисколько не удивляло — ему всегда до смешного не везло. Вот и сейчас он не знал, куда себя деть от этой навязчивой идеи, но ничего с собой сделать не смог. Аппарировал. Как раз в тот момент, когда причина его феерического невезения влетела в комнату на самой вершине заброшенной башни, отчаянно хлопая глазами. В надежде увидеть то, что хотел и не хотел здесь найти.       Драко оказался среди тёмных и, несомненно, пустых коридоров Хогвартса, немного не доходя до дверей библиотеки. Он точно не знал, где находится то, что искал, поэтому мог ориентироваться лишь на почти уже забытые рассказы Гарри Поттера. Он искал зеркало Еиналеж. Когда-то его супруг рассказывал ему о зеркале, которое он случайно нашёл, бродя по тёмным уголкам замка. Это зеркало показывало самые глубокие и отчаянные желания человека, который в него смотрит. И Драко отчаянно желал узнать, упорядочить и наконец собраться воедино. Чего же действительно он желал?       Одинокой фигурой он едва слышно бродил по коридорам, иногда заглядывая в обжитые или заброшенные кабинеты школы, иногда задерживаясь среди этого барахла и раздражаясь от того, что снова повёлся на сумбур своих сомнительных идей. Снова он бродит во тьме в надежде на светлое, на желанное. Но когда Драко Малфою вообще везло?       Драко казалось, что прошли долгие часы, но на удивление темпус указывал лишь сорок минут. У слизеринца уже не хватало терпения. Он вновь и вновь открывал двери, срывал пыльные и затхлые покрывала с диковинных вещей и не находил того, что искал. Окончательно разозлившись и отчаявшись, Драко аппарировал обратно к библиотеке. Пообещав себе, что попробует ещё раз, когда желание разрушить всё до крохотных песчинок с него спадёт, он грузно зашагал к библиотеке в надежде захватить почитать что-нибудь новенькое из секретной секции. Неожиданно его взгляд зацепила совсем неприметная дверь в конце коридора с той стороны, где он ещё не был.       — С чего бы там оказаться зеркалу, — одними губами прокомментировал Малфой, хватаясь за ручку двери библиотеки и совсем не бережно распахивая её, зашёл внутрь. И вышел, так же её захлопывая, лишь на самом последнем моменте приостанавливая её от громкого хлопка беспалочковой магией. Он шёл прямо на встречу этой с первого взгляда невзрачной двери в конце коридора. — Ну конечно, Драко. Ты идешь туда. Наивный, как и всегда.       В заброшенной комнате, на удивление слишком пустой, действительно стояло нечто, похожее на зеркало. Драко бодро зашагал к вещице с покрывалом, едва кривясь от громкого эха своих шагов. Слишком пусто. И невозможно. Но это оказалось реальностью. Небрежно сброшенное покрывало действительно скрывало большое зеркало. Драко всё ещё боялся смотреть вперёд, поэтому задержал взгляд на надписи над зеркалом: «Я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца». Нетерпение съедало, да и достаточно, Малфой больше не был трусом.       Сначала он видел лишь себя. Только на долю секунды он был растерян. А потом вновь подавлен, немного сбит с толку и бесконечно счастлив. Малфой видел свой дом — Мэнор, в самое лучшее время года — весной. Аккуратный сад, пышущий энергией и величием особняк. Он хотел быть дома, там, где чувствовал себя свободнее всего. Ощущение уюта обволакивало его и вызвало едва заметную, но расслабленную улыбку. Искреннюю.       Его взгляд поймала маленькая фигура, что выходила из главных дверей Мэнора. Она всё ещё медленно, но уверенно вышагивала, будто Драко на встречу. И маг точно знал, кто к нему идёт. Конечно же, это просто не мог быть никто другой. Гарри Поттер. Его муж, его любовь, его дом и его абсолютно всё. Судьба-злодейка и здесь надругалась над Драко, ведь Гарри Поттер был таким, каким он его помнил в последний раз, — аврорская одежда, шальной взгляд, последняя миссия. Тот день, когда Драко опять потерял всё, что имел. Тот день, когда Драко сам окончательно умер там, где сделал последний вдох его вечный любимый.       — Ты обещал мне, — дрожащими губами прошептал он, дотрагиваясь пальцами до холодной глади. Гарри безмолвно, но, казалось, грустно улыбнулся. — Я не хотел тебя отпускать, — и снова отчаянный шёпот, казавшийся слишком громким в пустоте стен. — Я так виноват.       Гарри, так же продолжая улыбаться, отчаянно замотал головой. Он подался вперёд и схватил ладонь Драко, крепко её сжимая. Сорванный выдох Малфоя вновь нарушил тишину, затравленный взгляд на миг перешёл с родного лица на пустую ладонь. Здесь, по эту сторону жестокой реальности, Драко всё ещё был один.       — Я стал совсем размазнёй, Поттер, — стирая рукавом непрошенные слёзы, прошептал Драко, одновременно с этим он бессильно осел на пол. Было невыносимо холодно, и ему хотелось сжаться, лишь бы в груди не было так тяжело. Стыдно быть таким перед Поттером, даже если он ненастоящий, но Драко всё равно остался сидеть на холодном полу, обхватывая дрожащими руками колени. Поттер в отражении сел к нему. Там лужайка, солнце и его всё — там Гарри обнимает его за плечи и смотрит-смотрит-смотрит.       — Тут все изменилось, Гарри. Теперь моя подруга Грейнджер, представляешь? Не та невыносимая душнила, которая сухо поздравила нас со свадьбой. Только из-за неё я всё ещё могу… могу быть собой. Спасибо тебе за неё, хотя вот Рон, — Драко картинно выпучил глаза, и зеркальный Гарри засмеялся, — такой же бесполезный. Невилл тоже другой, пока не знаю почему… И Луна, — зеркальный Поттер сидел с таким же заинтересованным тёплым лицом, как и всегда, когда Драко ему начинал рассказывать про свои дни в министерстве или приключения в аврорате. Гарри всегда был таким, ему хотелось рассказать всё, даже что-то незначительное. Потому что Поттер всегда слушал, всегда. И только с Гарри Драко полюбил говорить, рассказывать, быть собой, только с ним. — Очень проницательна. Мне кажется, она даже что-то знает. И Крам, представляешь, за мной приударил тот самый Крам, по которому ты вздыхал в школе, — Гарри перестал улыбаться, его лицо нахмурилось, изумрудные глаза заблестели, и будто маленькие молнии бегали по нелепым очкам. Драко, забывшись, хохотнул, прикрывая глаза. Эти эмоции Гарри он тоже очень любил. Всегда искренний.       — Я с ним даже на бал ходил, Потти, — лукаво протянул хитрый лис, вновь любуясь такой родной палитрой ревности Гарри Поттера. Тот уже стучал ладонями по его плечам, но Драко, естественно, ощущал лишь пустоту. — Предложил мне уехать с ним в Дурмстранг. Хорошая идея, да? Ох, Поттер, неужели ты хочешь проклясть меня? Своего мужа?       Гарри с полыхающим лицом уже встал с травы, раздражённо отряхивая свой мундир. Его палочка была направлена на Драко, он что-то говорил. Явно не лестное и не нежное, скорее, отправлял своего мужа всеми средствами к праотцам. Наглый напыщенный придурок, стервятник, змея — это лишь малое, что Драко успевал выхватывать из безмолвной тирады.       — Ты такой прекрасный, когда злишься, — Гарри запустил в него жалящее, топая ногой. — Ещё позлись, пожалуйста. Ты так даже симпатичней, — Драко позволил себе лишь немного забыться. Самую малость. Насытиться тем, что так давно не видел. Он знал, что с ним сделает эта «безобидная ностальгия». И всё равно смотрел во все глаза, боясь упустить даже мгновение. — Прости меня, Гарри. Прости. Я заставляю тебя ждать так долго. Я пообещал себе, что это в последний раз. На этот раз я сделаю всё правильно ради тебя. Ради Гарри Поттера. И, как только смогу, я к тебе вернусь. Гарри вновь активно замахал головой, вновь кинулся к ногам Драко и пытался встряхнуть за плечи. Драко не шелохнулся. Даже тогда, когда Гарри, и в иллюзии слишком сообразительный, отчаянно хотел достучаться.       — Я был с тобой счастлив так долго, — опустив голову, начал Драко не в силах встретиться взглядом с прошлым, — и несчастен без тебя. Ты должен меня понять. Я хочу, нет, я должен всё сделать правильно. Быть палачом, не спасителем. Спаситель я дерьмовый, ты и сам это знаешь — мой двенадцатый провал. И самая яркая моя жизнь, любимый. Я так скучаю…       — Так я здесь… — тихо ответили стены, и Драко ошалело поднял взгляд на Гарри, который с таким же взглядом побитой собаки смотрел в ответ. Он уже сходит с ума? Поттер говорил, что нельзя смотреть в это зеркало слишком долго, грани реальности и мечты могут размыться. Драко слабо тряхнул головой. Слышать этот голос…       — Невыносимо, — Драко вновь уронил голову на руки, коря себя за меланхоличную слабость, что съедает его с самого первого дня последнего перерождения. Он будто растерял все свои титановые силы, всю свою непоколебимую волю и твёрдую цель. Нет, в этой жизни Драко лишь жалел себя и пытался сделать всё по плану, но всё шло к чертям. И нет, не судьба повинна в его бескрайних неудачах, только он. — Мне ещё рано сходить с ума, Поттер. Я ещё тебя не спас. Я…       — Я сам могу себя спасти! — громче, чем надо, прошелестело со стороны двери, так громко и отчётливо, что Драко резко встал на ноги, вглядываясь в пустоту. Голова немного закружилась, скорее, от жуткого страха, чем от резкого подъёма.       — Как? — через плотно сжатые зубы выдавил блондин, со страхом ощущая невероятную злость. На себя и на весь мир. На свои сумасшедшие мысли и хождение на их поводу.       — Карта мародёров, — тихо ответил Гарри, снимая с себя мантию. В его руке действительно красовалась знакомая карта, а в другой руке плотно сжатая между пальцев палочка.       — Обливиэйт! — Драко всегда нападал внезапно. Это было его лучшим оружием. И это всегда работало. Ни единого исключения. До этой ночи.       — Протего! — парировал Поттер, явно готовый к этой дуэли. И Малфой хорошо знал, что Гарри всегда был гениальным дуэлянтом. Одним из лучших.       — Империо, — Драко надеялся, что в этом возрасте Гарри растеряется от непростительного, которое не может быть отражено простым Протего. Ничего страшного, если узнают о применении. Он умеет заметать следы, особенно если это касалось Гарри.       — Аверто!       — Туше, — прокомментировал Малфой. — Не знал, что ты так много знаешь.       — Не знал, что ты кинешь в меня непростительное, Малфой, — холодно парировал Гарри, всё ещё на готове выставляя свою палочку. — Ты не сможешь отвертеться. Не сможешь вывернуться змеёй и сбежать. Коллопортус.       — Ты думаешь, что я не открою дверь? — Драко даже искренне развеселился, хотя всё ещё чувствовал нарастающую тяжесть в груди. Волнение, что извивалось и прошибало шипами внутренности, смешиваясь со страхом и почему-то предвкушением.       — Без палочки нет, — Гарри действовал молниеносно. — Экспеллиармус!       И палочка послушно вылетела из рук владельца, откатываясь куда-то в сторону с глухим стуком. Драко не казался растерянным или разочарованным. Он стоял на месте, спиной к зеркалу, стоял и смотрел настоящему Поттеру прямо в глаза. И Гарри смотрел в ответ, ни секунды не теряя бдительности. Драко Малфой и без палочки ощущался подозрительно опасным, а Гарри чутьё никогда не подводило. Как и часом ранее, когда он решил просто проверить, где ходит злой после их разговора Малфой.       — Малфой, что ты видишь в зеркале? Там я? Почему я? Почему ты извинялся? Двенадцатый? Ты со мной счастлив? От кого ты меня решил спасти? — Гарри задавал всё, что приходило на ум, и чем больше спрашивал, тем более растерянным себя ощущал. Миллионы вопросов и ни одного ответа от этого сероглазого паршивца.       — Не так быстро, ковбой, — Драко примирительно понял ладони, а затем медленно обернулся обратно к отражению в зеркале. Перепуганный до смешного зеркальный Поттер хотел перегородить его собой. Снова. Грёбаный герой. — Больше всего в жизни я ненавижу это в тебе, Гарри.       — Что ненавидишь? Что ты видишь?       — Как ты снова жертвуешь собой, — с грустной ухмылкой ответил слизеринец, а затем обернулся к настоящему Поттеру не в силах больше видеть ненавистный аврорский жест. Это же его мечта, так какого чёрта Гарри его мечты всё такой же беспросветный идиот?       Гарри медленно подходил всё ближе, чтобы вглядеться в его лицо. Драко выглядел устало и обречённо, так же, как в их последний разговор. А ещё удивительно красиво. Поттер и не помнил, когда это началось, даже не был уверен, что до этого замечал свои мысли о Драко. О его мягких платиновых волосах, фарфоровой коже, аккуратных очерченных губах, тоже очень мягких и тёплых. Гарри Поттер не понимал почему, но он будто знал Драко очень давно, знал, как он пахнет, как улыбается, как смеётся над его шутками, курит часто, но очень соблазнительно. И смотрит так, будто он — Гарри — самое ценное, самое любимое. Гарри Поттер узнавал это в своих мыслях, но в реальности этого никогда не было. И сейчас ему казалось, что это всё никак не связано с реальностью. Это было сном? Это сон сейчас? У него было множество вопросов, даже о том же самом заклинании, которое слетело с его уст, движения палочки, которые он будто и сам знал. И непростительное, которое его почему-то не волновало. Вместо этого он задал лишь: — Снова?       — Всегда, — Драко провёл ладонями по лицу и тихо завыл в свои руки. Эта ситуация была абсурдной. Двоих Поттеров в комнате он точно не вынесет, особенно если один из них призрак прошлого, который одним только видом разрывал Драко на части. А второй — реальный — стоял перед ним и снова выпрашивал, снова разрушал все стены, которые Малфой с таким трудом выстроил. Прийти сюда было дерьмовой идеей.       — Объясни мне уже хоть что-нибудь, Мерлин тебя дери, Малфой, я вообще ничего не понимаю, — Гарри подошёл ещё ближе, почти вплотную, одновременно с его шагом вперёд Драко отступил на шаг назад. — Драко…       — Завтра. Ровно в двенадцать. В башне, — Драко ловко юркнул мимо Гарри к выходу под надзором палочки, её остриё всё ещё следило за худощавым телом. — И палочку мою захвати.       И он просто ушёл. Грациозно махнул рукой, отчего дверь с лёгкостью поддалась и отворилась, выпустив волшебника на свободу. Гарри же остался стоять на месте не в силах сделать шаг навстречу двери. Он был уверен, что не нагонит даже далёкого силуэта Драко, как и не найдёт его на карте.       — Чёрт, — сердито выпалил Гарри, наконец двигаясь с места. В Еиналеж он так и не взглянул, событий на один день для него было предостаточно. Палочкой направляя полотно обратно на зеркало, чтобы даже мельком не попасть в него взглядом, он начал искать палочку Драко. Драко, который сбежал от него, как от огня, даже на секунду не подумал забрать свою палочку. Будто она не важна для него или же Гарри был ему настолько омерзителен, что тот пожертвовал самым важным, лишь бы сбежать от общества ненавистного «звёздного мальчика».       Он нашёл палочку у противоположной стены, взял в руку и покрутил перед собой, освещая своей собственной. Палочка как палочка — ничего особенного. Драко Малфой — особенный. Особенный Малфой для особенного Поттера. Забавно.       — Завтра я узнаю желание твоего сердца, — ответил в тишину одинокий волшебник, бродя по тёмным коридорам замка обратно в спальню.       В одном из пустых классов Хогвартса, где слишком громкое эхо шагов, стоял Альбус Дамблдор. Он смотрел на полотно, казалось, даже не мигая. А затем полотно съехало вниз, являя директору школы своё отражение.       — Давно не виделись, дорогой друг. Что же, происходит что-то поистине волшебное. К сожалению, насколько это волшебно и невероятно, настолько же ужасно и губительно. Что же мне делать, дорогой друг?