Обливиэйт

      Гермиона Грейнджер выловила его у самого кабинета Трансфигурации, без лишних слов стальной хваткой цепляясь за предплечье Малфоя, в том же гробовом и неуклюжем молчании ведя его в одно из их особо укромных мест. Прямиком в Выручай-комнату. Драко немного трусило из-за сложившейся с утра пораньше ситуации вдобавок к едва схлынувшему после вчерашнего волнению. Но он упорно молчал, поддерживая общий довольно тяжёлый настрой между ними. И только у самого входа Гермиона шумно выдохнула, разворачиваясь лицом к Драко, так, будто больше не могла терпеть ни секунды, будто даже время на открытие двери Выручай-комнаты — это слишком много для её скудного терпения.       — Драко, — произнесла она, бегая глазами по лицу друга. Он же смотрел прямиком в дверь, игнорируя разбушевавшиеся эмоции в них обоих. — Заходи!       Гермиона чуть ли не затолкала его силком, слишком громко захлопывая дверь за собой, их обоих передёрнуло от жгучего перехода с тишины на грохот. Тем временем она вновь взяла его за предплечье, ещё совсем девственно чистое — без всяких знаков Тёмного лорда. Ещё ничего не начиналось. Хотя от понурого лица Грейнджер становилось почти так же невыносимо стрёмно, как и от того, кого нельзя называть.       — Где тебя носило, чёрт возьми? — Гермиона усадила Драко на первый появившийся диван, который являлся точной копией дивана в доме Уизли, отвратительного кирпичного цвета, и явно с теми же выпирающими пружинками — пусть мучается. — Я готовилась к этому балу. Так долго готовилась… Знаешь, что было? А? Нет, не знаешь. Тебя как ветром сдуло. А ты обещал, обещал мне, что будешь скрашивать мой вечер, ведь, цитирую, «Уизли и Поттер — худший вариант сопровождения на бал». А знаешь, с кем я осталась? С Виктором Крамом, который весь вечер вздыхал по тебе, а ещё с Роном Уизли, который весь вечер вздыхал по Краму и пытался выпросить у того автограф. Катастрофа, Драко, это была катастрофа. Где был ты? А Гарри?       Гермиона деланно упёрла свои изящные руки в бока и смотрела на Драко так осуждающе-выжидающе, что ему пришлось сглотнуть. Даже собственная мать его никогда так не отчитывала. А Грейнджер отвела его, как шкодливого ребёнка, в угол, навопила на него, как мандрагора, так ещё и отчитала в тишине, чтобы выведать все его безалаберные поступки.       — Прости, Герм, — хрипло подал голос Драко, одновременно смущаясь своему голосу того самого нашкодившего ребёнка. Эта девушка вечно заставляла его сбиваться с толку. — Меня бесил Поттер. Потом Крам, потом снова Поттер. Потом… Это долгая история, Грейнджер. Лучше расскажи, какая пикси тебя укусила, что ты впервые в этой жизни решила прогулять урок. В компании слизеринца! Оказалось, ты плохая девчонка, — хохотнул Драко, картинно двигая бровями. — Я плохо на тебя влияю.       — Заткнись, Малфой, — цокнула она, затем уселась на тот же самый, оказалось, даже ещё более неудобный, чем она помнила, диван, чтобы отвесить Малфою смачный подзатыльник. Поделом ему. — Я заранее договорилась с профессором Макгонагалл, так что мы не прогуливаем — мы занимаемся исследовательской работой. Давай поспеши и расскажи мне, из-за чего ты бросил свою бывшую и, несомненно, лучшую девушку в своей жизни на произвол судьбы? Это, должно быть, очень весомая причина, да?       — Я думал, ты сильно волнуешься за своего друга, который участвует в смертельном турнире. Думал, что ты днями и ночами вспоминаешь только об этом очкастом придурке. Изнывал от всепоглощающей ревности, знаешь, как плохо мне было? — Драко развернулся к ней всем корпусом и подпёр лицо ладонью, выказывая наигранные страдания на лице, что грозило ему ещё как минимум одним подзатыльником. Казалось, он даже слышал скрежет зубов в плотно сомкнутых губах Гермионы. — Разве можно думать о каком-то бале, когда через два дня состоится последний шаг к бессмертной славе?       — Драко Люциус Малфой, — он всё-таки получил ощутимый тычок в плечо. — Перестань паясничать. Что-то произошло вчера. И ты мне об этом расскажешь.       — Ты видела Гарри? — Малфой тут же подался вперёд, скинув всю свою актерскую игру с лица. — Он что-то говорил?       — Так что-то серьёзное действительно произошло! — не унималась Грейнджер, чуть ли не подскакивая с дивана. — Ты должен мне обо всём рассказать. Учти, со всеми подробностями.       И Драко начал свой длинный монолог об одном из самых тяжёлых его дней, который редко прерывался вздохами Грейнджер или короткими вопросами-уточнениями. Малфой рассказывал всё, отчасти опуская подробности своих эмоциональных переживаний. Ни к чему это знать Гермионе, хоть он ей и доверял больше всех, кто был здесь. Иногда даже больше, чем самому себе.       — Что ты будешь с этим делать, Драко? — тихо спросила она, когда уже стало понятно, что рассказ его подошёл к концу. — Ты расскажешь ему правду?       — Нет, — Драко отвернулся обратно и облокотился спиной о дерьмовый рыжий диван. На спинке лежала пачка сигарет и зажигалка. Он ловко достал губами сигарету из пачки, поджёг зажигалкой. Ему всегда нравился именно маггловский процесс поджигания. Втянув ядовитый дым во все лёгкие, задержав эту губительность в себе ещё на пару мгновений, он шумно выдохнул, окончательно расслабившись среди неудобных подушек. — Конечно нет.       — Ох, Драко, — Гермионе тоже хотелось хоть как-то расслабится. Естественно, не таким воняющим способом, но тоже хотелось благоговейно выдохнуть своё волнение. В последнее время и она чувствует себя постоянно подавленно, мечась между двух огней. Между прошлым, настоящим и будущим. Между Драко и Гарри. Между любовью и отчаяньем. Всегда между. В самой середине этого дерьма. — Ты знаешь, что я скажу. И не вижу смысла молчать. Ты идиот. Расскажи ему, ты должен рассказать. Сама судьба, на которую ты вечно жалуешься, без конца тебе намекает, что итог один — это ты и Гарри. Вместе.       — И судьба всегда наказывает меня, когда я слепо иду у неё на поводу, — огрызнулся Драко, наслаждаясь горечью во рту. — Я бы не хотел делать это с ним перед турниром, но я уверен, что на его навыки волшебника это нисколько не повлияет. Тем более ему нужно будет только продержаться…       — А если что-то пойдёт не так? А если ты не поймёшь, где кубок? Если Гарри найдёт его один? — не унималась Гермиона, активно жестикулируя. Она тоже волновалась, тоже думала днями и ночами. Тоже боялась за них обоих. Очень тяжело быть другом Драко Малфоя из альтернативного будущего. — Что, если твоё вмешательство всё испортит?       — Я уже это делал. Но тогда не убил. Теперь убью, — Драко убрал руки в карманы мантии, когда бычок с щёлкающим звуком отлетел в сторону двери. Точно, у него всё ещё нет палочки, которую он легонько сжимал, когда волновался. Она всё ещё у Гарри. — Заберу свою палочку, сотру Поттеру воспоминания. Заменю Седрика на турнире, найду кубок. Я надеюсь, что смогу перенестись и без Гарри. Просто разнесу там всё к чёртовой матери. Убью этого лысого урода и эту жалкую крысу… Расскажу всем, что Воландеморт вернулся. А затем укачу в Дурмстранг с Крамом, убью одного червяка на корабле. Это лучшее, что я могу сделать.       — Ты уверен, что… Ну, он же не простой волшебник. Не думаешь, что опять вернётся? А Гарри? Что будет с ним без тебя? — Гермиона старалась не замечать, сколько именно убийств планировал её друг. Ей казалось, что это всё неправильно. Тяжело укладывалось в её голове понимание, что человек рядом с ней — убийца, самый сильный волшебник этого времени, невероятно старый и уставший, отказавшийся от всего на свете и смирившийся со своей судьбой. Всё это — Драко Люциус Малфой, ещё год назад смешливо называвший её грязнокровкой. А теперь лучший друг. Ей приходилось умалчивать о собственных муках совести, Драко это было ни к чему.       — Волди-то? — широкая ухмылка осветила его лицо. Драко снова растягивал слова в своей манере, наслаждаясь тягучим ядом внутри. — Ты бы видела этот сморщившийся комок дерьма в затхлых тканях. С таким убожеством и Лонгботтом справился бы. А Гарри? Гарри забудет, кто такой Драко Малфой уже сегодня вечером. Я заберу у него себя, тогда он не будет гнаться за мной. Он не будет знать, что ему нужно нестись спасать… Жертвовать собой. Я хочу подарить ему жизнь, Гермиона, простую и беззаботную. Без Тёмных лордов, поехавших сектантов и Пожирателей. Я заберу их всех с собой в Небытие.       — Это неправильно, Драко. Ты собираешься подарить Гарри жизнь ценой собственной. Почему ты не спросишь его, хочет ли он такой подарок? Готов ли он добровольно взять такую несоизмеримую ценность в свои руки? — Гермионе хотелось плакать от съедающего чувства несправедливости, она едва сдерживала себя. — Своим глупым самопожертвованием ты предаёшь память о Гарри, которого так любишь. Ты говорил, что больше всего ненавидишь жертвенность Гарри, его готовность поставить на кон всё, что у него было. И сам же сейчас так глупо хочешь пожертвовать собой. Своим шансом на счастье с тем, кого любишь столько лет. Судьба подарила тебе ещё один шанс, чтобы передумать. Прошу, Драко, хотя бы подумай над этим.       — Я уже выбирал любовь, — Драко, смотревший до этого исключительно в потолок, опустил взгляд на Гермиону, которая смахивала слёзы с щёк. Не удержалась. — И вот я снова здесь. И не могу поступить иначе. Я не имею права на ошибку. Палач, не спаситель. Мститель, но не возлюбленный. Я давно был к этому готов.       — В прошлые разы у тебя не было меня, — отчаянно заявила Грейнджер, её руки сами по себе притянули Драко за плечи, робко сжались пальцы на мантии, а затем притянули к себе. Она обняла его так крепко, как могла, пряча заплаканное лицо в его плече. Ей была невыносима его манера речи, его уверенность и отрешённость, будто он закончит свою историю в конце этой вендетты. Исчезнет без следа, умрёт, забытый единственным, кого он сам всегда помнил. — Я смогу придумать для вас счастливый конец. Я смогу, да и остальные помогут. Ты не одинок, Драко.       — Ты права, моя умница. Теперь я делаю это не только для Гарри, но и для тебя, Грейнджер, — Драко обнял её хрупкое тело в ответ, почти невесомо проводя ладонью по мягким кудрям. — Как и всегда, ты не сможешь меня переубедить, кудряшка Сью, — Драко мягко полоснул губами по её щеке и отстранился. — Но спасибо тебе за наш разговор. Я бы без тебя окончательно свихнулся.       — Ты уже давно окончательно свихнулся, Малфи, — через горечь она всё же смогла выдавить слабую улыбку. — Ты просто сумасшедший, невыносимый баран и осел. Будь проклят Мордредом тот день, когда я подружилась с тобой.       — Да ты была счастлива разбавить кружок имбецилов кем-то действительно стоящим, дорогая, — Драко встал с этого кирпича на нескладных ножках, стряхивая с колен невидимую пыль. Затем он протянул руку подруге, чтобы помочь подняться. — С тобой хорошо, кудряшка, но нам пора на Зельеварение. Что-то мне подсказывает, что со Снейпом тебе не договориться.       — Ты меня недооцениваешь, — цокнула Гермиона, направляясь к выходу. Поясницу саднило от неудобного дивана, но она никогда бы не признала собственный промах в неудачной шалости. — Драко, за этой дверью мы будем шутить и болтать о всяких нелепостях до самого кабинета Снейпа. А сейчас я хочу сказать, что твой выбор тяжек и полон опасностей. Я боюсь за тебя, и я люблю тебя, как люблю Гарри и Рона. И я поддержу тебя в любой момент твоей жизни и пойду за тобой. Ты должен это знать, Драко.       — Я знаю, и спасибо, Гермиона, — Драко тепло улыбнулся в спину девушке, а затем они оба вышли, направляясь на занятие. Они перешучивались по дороге и обменивались новостями из учебной жизни. Всё шло так, как и должно быть.

***

      Нет ни искупления, ни отпущения грехов. Грех не имеет цены. Его нельзя вернуть обратно, пока не будет возвращено обратно само время. По такому принципу жил Драко. Он возвращал свои грехи вместе со временем, когда сам возвращался в исходную точку.       У его начала никогда не было конца, он был как Уроборос — змея, кусающая себя за хвост.       — Ты рано, — Драко стоял спиной к двери, обращаясь скорее к закату за окном, чем к явившемуся собеседнику. — Ещё нет десяти.       — Не смог усидеть на месте, — Гарри остался стоять у двери, настороженно бегая глазами по спине Драко, комок волнения застрял в его собственной груди. Он был чертовски не готов, Мерлин, он вообще не был готов. Ладони вспотели ещё до того, как он коряво открыл обветшалую дверь башни.       — Палочку? — Драко и сам не мог больше ждать. И был немного благодарен Гарри за сокращение своих мук. И одновременно он был несчастен от осознания, что ещё пару часов мог быть для Гарри кем-то важным. Кем-то, к кому Поттер бежал со всех ног, с кем так отчаянно ждал встречи.       — Не отдам, — и этому ответу Драко не был удивлён, всё же Поттер не был тупым волшебником даже в свои ранние годы. Скорее Драко даже ожидал такой ответ. — Сначала ответь на вопросы, в конце ты получишь палочку. После того, как я уйду.       — Как неблагородно, Поттер. Оставлять своего врага без защиты. Мне уже начинать тебя бояться, Потти? — всё те же тягучие ядовитые слова. Отец бы им гордился, несомненно.       — Я для тебя не опасен, Драко, — Гарри бесшумно передвигался по комнатушке, всё так же на приличном расстоянии от слизеринца, не спуская взгляд с его прямой спины и пепельной макушки. Он просто сел на какой-то пыльный чемодан, окончательно скрываясь в тени стен. — Скорее ты для меня слишком опасен. Особенно для моей головы.       — Для твоей пустой головы всё что угодно — губительно, — хохотнул Драко, а затем откашлялся, неуместно было шутить. — Должен признать, что в последнее время ты мыслишь рациональнее, Потти. Я практически горжусь тобой.       — Я рад, что ты следишь за моим прогрессом, — парировал Гарри, не особо напрягаясь с ответом. Всё его «паучье чутье» верещало, что тут опасно, что пора делать ноги. Неизбежное грядёт. — Я… хочу получить ответы.       И Драко обернулся к нему. С улыбкой Чеширского кота и открытым взглядом, прямо в тёмную бездну, где, перестав даже дышать, сидел Гарри. Он отчаянно пытался достойно принять взгляд, хотя и не был уверен, что в такой темноте Драко мог рассмотреть его лицо. Собственное сердце тарабанило в груди, и хотелось сглотнуть, но во рту тропики сменились пустыней. Стало жарко.       — Акцио палочка Гарри Поттера, — прозвенело в ушах Гарри, отчего он успел сделать только сбитый выдох. Собственная палочка влетела в раскрытую ладонь Малфоя. Тот не стал долго ждать и навёл её прямо в тень.       — Прости, малыш, боюсь, если я начну всё рассказывать, — Драко нахмурился, вздёрнулся, его что-то смущало, но он не мог понять что. Видимо, не столь важно. — Я буду слишком нерешителен. Просто знай, что я тебя люблю. И я делаю всё это ради те…       — Замолкни! Не говори, что это для меня, — Гарри резко встал со своего места, в мгновение распыляясь. — Я тебя не просил! Никогда не просил меня спасать. Не просил жертвовать собой, не просил гнаться за мной. Я не крал твою жизнь, Драко, и никогда не хотел… Никогда не хотел и не захочу.       — Я думал, что Гермиона и дальше будет лишь на моей стороне, — с досадой ответил Драко, он едва мог скрыть горечь на лице от предательства. — Это ничего не изменит.       — Мы все на твоей стороне, Драко, — Гарри зашагал в сторону Драко, нет, он стоял на месте. Малфой резко повернулся на звук, что-то щёлкнуло, и Добби появился в нескольких шагах от него. Малфой выставил палочку вперёд, но воющее заклинание позади сбило его с толку.       — Экспеллиармус, — Драко с раздражением отбил заклинание, его всё-таки подловили. Заманили в ловушку, которую он считал своей.       — Ревелио, — кроме Добби и Гарри в разных углах стояли ещё несколько волшебников. Особенно его поразил Северус Снейп, гордо стоящий у самого выхода. Полумна Лавгуд, Гермиона и Рон, Джордж и Фрэд. Драко — глупец, не заметил такую толпу народа на своём празднике жизни. Эта мысль вызвала в нём истерический смешок.       — Что это значит? — прорычал Малфой, выставляя палочку на Спейпа. В этой комнате стоило опасаться только его.       — Пришло время спасать Драко Малфоя, — Драко перевёл взгляд на дверь, откуда и послышался ответ. Дверь отворилась, и в неё медленно вошёл директор школы чародейства и волшебства Хогвартс — Альбус Дамблдор.       Малфой окончательно запутался. В голове перебирали друг друга мысли, заклинания и варианты побега. Сумбур идей сбивал с толку, но Драко слишком часто бывал в ситуациях и похуже.       — Я не позволю вам мне мешать, — и Драко аппарировал. Прямиком в эту же комнату. Он ошарашенно захлопал глазами, когда не удалось переместиться в квартиру на Гриммо. Он попробовал ещё раз, но отдалился лишь на расстояние вытянутой руки.       — Это дерьмовый план, Грейнджер! — выпалил на страстях Драко, надвигаясь прямо на неё. Все заклинания он с успехом отбивал и рикошетил, остановился прямо перед ней, но Гарри загородил её. Глаза Малфоя всё ещё сжигали заживо подругу. — Я верил тебе…       — Я всегда буду на твоей стороне, — дрожащим голосом прошептала Гермиона, затравленное лицо друга не прибавляло ей решимости. — Мы все на твоей стороне.       — Не смей! — закричал Драко, отчего Гарри на всякий случай схватил того за руки, хотя Драко и не собирался отбиваться. — Я поставил всё на эту жизнь. Я жил ради своей цели… И ничто, никто и больше никогда! Не смеет мне мешать.       — Драко, — сухо позвал Северус, но Драко не среагировал. — Нарцисса не хотела бы для тебя такой… жизни. Ты не можешь избежать неизбежного.       — Могу, — Драко был зол. Очень зол. Весьма зол. — Бомбарда Максима! — он навёл палочку на потолок, и тот вместе с конусной крышей разлетелся в щепки. За мгновение. И Драко вылетел из окна, ненавидя весь этот мир, ему пришлось прибегнуть к передвижению Пожирателей, и он чёрной тучей полетел прямо в Запретный лес.       — Пиздец, — выдал он, когда неуклюже приземлился посреди тёмного леса. Вокруг было холодно и темно. Так же, как и в его душе. — Пиздец.       Ему отчаянно хотелось курить, немного меньше ему хотелось кричать и разрушать всё вокруг. Но особенно ему хотелось упасть на землю и свернуться калачиком, обнимая свои ноги. Завыть в густой туман леса и исчезнуть в пустоте.       — Пиздец, — устало произнёс он, когда Альбус Дамблдор явился прямо перед его лицом, а реальность стремительно поплыла крейсером, сметающим всё на пути. Драко из последних сил пытался оставаться в сознании, но оно неумолимо путалось и исчезало. Ему даже показалось, что мантия директора стала аврорским мундиром. А седина сменилась взъерошенным гнездом Гарри Поттера.       Может, он всё-таки окончательно свихнулся?