Обливиэйт

      Это было одно из самых жёстких и нелепых пробуждений Драко Малфоя. Сначала был невыносимый звон в ушах. Потом ощущение пустыни во рту с привкусом кошачьего лотка. А затем Драко не придумал ничего умнее, как резко раскрыть глаза, едва не вырубившись снова от рези в глазах и отдававшей в виски режущей боли. Отвратительный бело-серый потолок и жёсткая кровать под затёкшим задом. Шея была будто деревянной, и Драко подумал, что всё-таки вернулся в прошлое, — такое состояние тела было частым его спутником в его сорок, особенно когда шарахаешься только по отстойникам в поисках отпетых преступников и прочих отходов мира сего. Малфой поморщился, пытаясь перекинуть набок непослушные конечности.       — Утро доброе, — протянул скрипучий голос на другой стороне кровати, заставивший Малфоя вздрогнуть от неожиданности, что отозвалось жгучей болью по всему телу. Он застонал не в силах сфокусировать поехавший от карусели взгляд. — Прости, кажется, я переборщил.       К слову, виноватым этот голос не звучал.       — Что… — прорезавшийся голос неприятно саднил высохшую глотку, да и сам по себе звучал как скрипучая дверь сарая. Нет, Драко никогда не чувствовал себя настолько отвратительно. Хотелось пить.       — Вода, — ему тут же просунули бутылку с прохладной жидкостью в руку. Драко был почти благодарен за то, что это не грёбаный стакан, который вряд ли бы удержался в дрожащей руке непролитым. — Крышку я открыл.       И Драко выпил бы сейчас даже яд. Он наугад сунул горлышко бутылки в губы, со стоном начал жадно пить. Но было ощущение, будто сухость во рту никуда не делась. В итоге он поперхнулся водой, закашливаясь и отбрасывая бутыль в сторону соседа по кровати. Прождав ещё пару минут, чтобы устаканить плывущий мир и ясность мысли, он начал накладывать на себя заклинание за заклинанием, не торопясь и сконцентрировавшись только на потоках магии, которые мерно протекали из его ядра. Вдох и выдох.       Ровно за четыре минуты и сорок семь секунд Драко чувствовал себя замечательно. Он плавно сел на кровати и наконец повернулся лицом к своему собеседнику. И, казалось, вечность лупил в эту абсурдную как никогда картину. Или он сошёл с катушек, или Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор лежал с ним на одной кровати боком, подпирая голову ладонью и широко улыбаясь. Драко моргнул.       — Какого хрена? — процедил он, когда, проморгавшись, эта картина никуда не делась. Да и явно отложилась в памяти на всю его жизнь.       — Присматриваю за похищенным, — ответил Дамблдор, как будто они были в зале столовой, а не в одной кровати хрен знает где.       Драко огляделся вокруг. Отвратительно светлая каменная обитель была весьма скромно обставлена, кроме кровати был его деревянный стол в углу комнаты и такого же состава стул, при кровати были столик и доисторическая лампа, книжная стенка и камин. Вместе с небольшим окном и дверью целых два способа отсюда сбежать. Например, сейчас же аппарировать отсюда и найти Гарри Поттера. Желательно открутить ему яйца и…       — Аппарировать не получится, — будто прокомментировал мысли директор, не меняя своей позиции, да и особо не реагируя на косые взгляды своего ученика. — В окно — не получится, там стоит щит. В камине та же история. Можешь попробовать через дверь? И тебя отбросит в окно, на котором вроде как щит. Будет больно, но не смертельно.       — Почему я здесь? — спокойно спросил Малфой, больше не озираясь по сторонам. Сбежать он может в любой момент, но возможность получить информацию ему больше не представится. Да и завершающая часть турнира ещё не начиналась, раз уж так называемый директор находился с ним в этой комнате.       — Чтобы ты не натворил глупостей, — и вновь тон, будто Драко спрашивает что-то очевидное. — По крайней мере до окончания турнира. А там посмотрим.       — Вы себе льстите, сэр, если думаете, что я останусь здесь, — Драко повернулся к директору, рассматривая волшебника с головы до ног. Из пальцев медленно тянулись нити магии. — Оборотное бы сейчас развеялось. Но ты не Дамблдор. Кто ты? И где директор?       — Ищет крестражи, — волшебник воодушевляюще улыбнулся и наконец встал с кровати, отряхивая свою ничуть не пыльную рясу. — Ты необычайно умён и талантлив, Малфой.       — Рано, — тихо шепнул Драко, но не Альбус явно услышал и улыбнулся ещё шире, что довольно странно выглядело на доисторическом лице директора. — Так не должно быть. Вообще ничего из этого не должно быть, — раздражённо продолжил Драко, цепляясь длинными пальцами за волосы. В который раз он не может уложить в голове такое количество абсурда, которое на него буквально лавиной валится в этой самой последней «перезагрузке». И он никак не может понять, что пошло не так именно в это возвращение.       — Верно, Драко, — не Альбус не спеша ходил из стороны в сторону по комнате, разглядывал потёртые стены и ждал. Ждал, когда Драко Малфой задаст вопрос. Или не задаст его.       — В этом мире всё не так, как обычно. Поведение людей, время происшествий… Главные герои, да и злодеи… Всё не то, — Драко Малфой был дураком, самым большим на свете дураком. — Я гнался за целью, которая уходила у меня из-под носа. Я так жалел себя из-за бесконечных неудач, что не заметил… Этот мир не тот, что прежде. Этот мир не мой.       — Этот мир твой, мой любимый, — с теплотой в голосе проговорил не Дамблдор, медленно подходя к застывшему статуей Малфою. — Мой мистер-министер, — чуть тише сказал он и взмахнул рукой. Образ директора медленно развеивался, а Драко понял, что он не сошёл с ума. Он окончательно свихнулся. И разучился дышать. Его глаза бегали по форме аврора, не смея поднять глаза выше. Драко слышал только бешеный стук своего сердца, которое, казалось, готово было разломать его рёбра и выпрыгнуть. Мгновение казалось бесконечностью.       Его душа была пламенем. Глаза морем. Сердце тайфуном. Драко Малфой умер в эту секунду: от волнения, боли и счастья. И он решил умереть окончательно, осмелившись поднять свой взгляд на это лицо, которое он бы никогда не забыл. Лицо его любимого мужа и смысла всей его жизни — Гарри Поттера.       — Дыши, Драко, — прошептал Гарри, который оказался слишком близко. Сидящим на кровати, готовым дотронуться до его лица. Драко одновременно ждал и боялся. Вдруг это заставит его проснуться… Рука была тёплой и шершавой. Непривычно было, что лицо его Гарри было выше собственного. Драко совершенно забыл, что ему до сих пор четырнадцать. А его мужу всё ещё за сорок. Это было нереально. Это было просто невозможно.       — Я убью… — прохрипел Малфой, когда осознание вбило кинжал в его сердце. — За это я вас всех убью… Да как вы посмели. Ублюдки.       — Это я, Драко, — Гарри всё так же улыбался, сжимая его лицо ладонью. — Это я. Точнее, часть меня.       Вокруг Драко концентрировалась злость, концентрировалась ярость. Почти осязаемым электричеством оно билось о созданные барьеры, что начали сверкать, как ёлочные игрушки. Мебель тряслась, и казалось, что стены скоро треснут. Драко Малфой был зол. Он был в ярости. Так для него было привычнее — жить в ненависти.       — Чёрт возьми, Малфи, — Гарри прижал и вторую руку к лицу Драко, хотя его пальцы дрожали от враждебной магии. И было бы, наверно, невыносимо больно, если бы он мог чувствовать эту самую боль. — Я бы не хотел целовать ребёнка, но ты не оставляешь мне выбора.       И он накрыл своими губами губы Драко. Они рухнули на пол вместе с кроватью, хотя этого уже никто особо не заметил. Драко отчаянно вдавливался в знакомые губы, наплевав на всё вокруг. Он всё ещё не верил, что это может быть правдой. Это же… абсурд? Вселенная безумия. Может, он не вернулся вспять? Может, застрял посередине «ничто» и сошёл-таки с ума? Просто чокнулся… И пусть эти полеты больной фантазии катятся к ебеням. Он устал, и он пуст. Задеревенел изнутри. Этому миру пора его отпустить…       — Ты разнесёшь тут всё, — хохотнул в губы Поттер, что заставило Драко приоткрыть глаза. Всё вокруг летало и ломалось, барьеры вибрировали, а кое-где уже были трещины. Замечательно, ещё чуть-чуть самообмана, и он сможет сбежать. А потом непременно вернуться, чтобы всем им башки поотрывать. Шутникам-затейникам, которым жить спокойно он точно не даст. Не за это.       — Останься со мной, — Гарри нехотя оторвался от своего пленника, сжимая его ладони в своих. Малфой выглядел так, будто отгрызёт ему голову, что выглядело слишком забавно на лице четырнадцатилетнего ребёнка. — Я расскажу всё.       — Я и так из тебя выжгу всю нужную мне информацию, — сухо парировал Драко, собираясь уже уйти. Слишком много всего происходило за такой короткий промежуток времени, и, даже если эта Вселенная действительно безумна, от спасения Гарри Поттера это его не освободит. Драко не простит сам себя, если вновь упустит. Хотя кого он обманывал. Он уже давным-давно не мог простить себя. И не смог бы никогда.       — Тогда ты уничтожишь всё, что от меня осталось, — с грустью произнёс аврор, его ладони нежно проходились по предплечьям Драко в успокаивающем жесте. Призраки прошлого тяжёлыми обломками опускались на плечи обоих. — Если бы я только знал, Драко, я бы тогда остался. Я бы никуда не пошёл.       — Ты бы всё равно пошёл, — Драко опустил глаза, хотя больше всего на свете хотел не мигая смотреть-смотреть-смотреть в родные черты лица, не упуская ни единой морщинки и шрама. — Даже если бы это был настоящий ты. Но ты даже не чёртов человек. Оболочка с его ядром.       — Ты всегда был гением своего времени, Драко, — Гарри сжал его руки, что заставило Драко вновь посмотреть на него. — Это же ты создатель меня. Хоть сам того и не ведаешь. Всё верно. Я оболочка и часть магического ядра. Я крестраж и омут памяти. Помнишь тот вечер в мэноре…

***

      — Драко Люциус Малфой! — грозно послышалось за дверью кабинета, но Драко упорно игнорировал яростный тон. — Если ты сейчас же не последуешь в нашу спальню, клянусь, я тебя арестую! И, может быть, хотя бы в Азкабане нам удастся побыть вместе!       После гневной тирады дверь с ноги вышибается с петель, а автор этой гневной речи шумно шагает к парню за большим дубовым столом, которого едва видно из-под куч бумаг и старинных пергаментов. К сожалению или к счастью, этому книжному червю чертовски шли очки, и Гарри вмиг растерял всю свою враждебность. Скорее, ему отчаянно хотелось разложить этого червя прямо на столе, наплевав на кровать и всякие приличия.       — Я на пороге открытия, капитан, — пробормотал Драко, не отрываясь от чтения старого как сама жизнь фолианта. — Вы можете связать меня позже, старший аврор Поттер. Я приму любое ваше наказание.       Кажется, Гарри одновременно споткнулся о ковёр, подавился слюной и чуть не вписался в этот самый стол, что отделял его супруга от жестокой расправы и сурового наказания. Кажется, Гарри перестал быть угрожающим для некоторых нарушителей в их общем доме. Вопиющая наглость.       — Я разложу тебя прямо здесь, Драко, — прорычал Поттер, обходя этот ненавистный стол и нависая прямо над Драко, уперевшись одной ладонью на стол, а другой на стул позади него. — А потом с радостью приму заявление на особо жестокое изнасилование министра магии.       — Боюсь, вы не найдёте виновника, Поттер, — Драко снял с себя очки и повернулся к Гарри, ядовито ухмыляясь в стиле Малфоев. — В вашем отделе одни тупые солдафоны, мистер старший аврор. Разве они помогут мне вернуть невинность?       — Тебе никто не сможет вернуть невинность, старый извращенец, — Гарри склоняется к любимому лицу ещё ближе, его чертовски заводит эти змеиная ухмылка и наглый взгляд. — Вы злоупотребляете своей властью и спите с подчинёнными. Знаете, это тоже преступление, но отнюдь не такое тяжкое, как то, что вы с подчинёнными уже третий день не спите.       — Да я просто грешник, — Драко с вызовом подался вперёд, но аврор ловко увернулся от коварного нападения. Нет, так просто он не сдастся. — Что же, передумали меня наказывать?       — Напротив, — промурчал Гарри, опускаясь до уровня уха Драко, чтобы смачно прошептать. — Я готов прямо сейчас привести приговор в исполнение, вы виновны по всем статьям, мистер Малфой. Вы очень… очень плохой муж.       Гарри Поттер больше не мог терпеть, потемневший взгляд серых глаз и красные до невозможности щёки — это вовсе не способствовало малейшим промедлениям. Гарри резко схватил тонкое запястье Драко и дёрнул его наверх для рваного поцелуя, а затем ловко перевернул и прижал податливое тело к столу. Поттер хотел было приступить к исполнению, но знакомые рисунки предательски заморгали в его сознании. Аккурат рядом с ладонью и длинными пальцами. «Крестраж». Хотелось послать всё к чертям, хотелось всё забыть и отпустить, вместо этого схватить и взять своё, но…       — Над чем ты работаешь, Драко? — ледяным тоном начал Поттер, что остудило их обоих. Драко высвободился уже из ослабевшей хватки и встал, поправив поехавшую жилетку на рубашке. Он даже дома ходил в тройке, чёртов пижон.       — Это вас не касается, аврор Поттер, — с таким же холодом ответил Малфой, закрывая фолиант, но Гарри не даёт это сделать. Напротив, он выхватывает предмет из рук Драко и открывает там же. Листает и листает, а потом хватает записи уже самого Драко. Малфой аккуратно садится обратно на своё кресло. Не мешает.       — Господи, Драко, за одно это я могу засадить тебя в Азкабан на несколько жизней вперёд, — голос Гарри дрожит, и он не понимает, что он может или хочет сделать. — Это нарушает все существующие и несуществующие законы.       — Как и переход во времени, Гарри, — спокойно произнёс Драко, будто его вовсе и не поймали за изучением самого тёмного из заклинаний волшебного мира. — Но я не использую маховик. Как ты знаешь — моё путешествие выжжено на моём ядре и только я могу это использовать.       — И это не может никому причинить вред, кроме тебя, конечно, — Гарри до сих пор не может принять количество страданий, который пережил его возлюбленный. Столько времени, столько боли… Гарри хотел бы, чтобы всё было иначе. Чтобы Драко смог принять его помощь, чтобы смог принять «Обливиэйт». И забыть всё то, что тяжким бременем лежало на дне его пустеющих изо дня в день глаз. Драко был счастлив с ним, но прошлое всё равно заставляло его страдать. Иногда неделями он просыпался в беспамятстве и с криками, дрожал и звал Гарри. Благодарил бесконечно, что Гарри был жив. И Гарри плакал вместе с ним, страдал и ломался. Только вместе.       — Я знаю, на что иду, Гарри, — Драко смотрит только на стол. — Всё ради тебя. И это тоже, — он взял один из листов и подал его Гарри. Там был нарисован крестраж, принцип работы магического ядра и омут памяти.       — Что это? — Гарри пугали эти картинки и подписи под ними. Хитросплетения тёмных заклинаний и проклятий.       — Я хочу создать крестраж, но не из смерти человека — из части магического ядра. И наполнить его не тёмной магией, а собственной. И осветлить её воспоминаниями из омута памяти. Это будет смесь первородной магии и омута памяти, сгустки которого будут формировать мышление в будущем, представляешь?       — Драко, — Гарри сжал его плечо и развернул к себе, рукой он грубо схватил того за подбородок и поднял выше, чтобы Драко посмотрел на него. — Это всё неправильно. Ты же знаешь, отсоединение части ядра — смертельно для волшебника. И потеря магии самое мягкое из последствий. Драко, ты можешь умереть… Нужна очень сильная магия…       — Это просто теория, Потти, — Драко едва заметно улыбнулся, отведя глаза, — он хотел замять это дело. — Просто… теория.       — Ты никогда не будешь рисковать собой, — твердо произнёс Поттер. — Или я свяжу тебя по рукам и ногам и брошу в самую тёмную башню. Ты должен перестать гнаться за недостижимым, Драко. Прошу, останься со мной.       — Я не хочу, чтобы что-то произошло с тобой… Если моя магия всегда будет с тобой…       — Прекрати это, Малфой! Перестань меня спасать! Ты не можешь и себя спасти, — Гарри уже кричал, но Драко даже не дрогнул. И в глаза всё ещё не мог смотреть. — Ты умираешь день ото дня! А я? А как же я?! Ты так боишься меня потерять, что забыл быть со мной! Рядом. Здесь и сейчас.       — Прости, Гарри, — Драко и не сдерживает слёз. — Больше всего на свете я не хочу потерять тебя, прости. Я был неправ. Я забуду про это, хорошо?       — Я завтра же заберу у тебя всё, что есть, — устало ответил Гарри, всё же обнимая дрожащее тело. Он не хотел кричать на Драко. Мерлин свидетель, он не хотел.       — Пришло время для отпуска, да? — сразу поменял тему хитрый лис, зарываясь мокрым лицом в шею грозного аврора. — Ты бы хотел на море?       — Очень, — тепло ответил Гарри, сильнее прижимая к себе мужа. — С тобой хоть на край света. Только после того, как закрою все дела, которые навалились за последнее время. Слишком много странных преступлений.       — Странных? Много? И ты молчал?!       — Угомонись, супермен, вижу, ты готов ринуться в бой. Но это всего лишь рядовые случаи, просто у сумасшедших нынче сезон обострения. Кстати, как ты себя чувствуешь? — хохотнул Гарри, притворно серьёзно рассматривая злеющее на глазах лицо напротив.       — Иди в жопу, Поттер, — Драко быстро, но всё так же грациозно пошёл к двери кабинета. Весь его вид показывал, что букашка Поттер его не остановит.       — Как раз туда и собираюсь пойти, любимый, — пропел Гарри и поспешил догнать своего возлюбленного, который уже был за дверью.       На мгновение он остановился и оглядел горы бумаг на столе. Определенно, он перенесёт их в свой кабинет и запрёт на самый сильный магический замок. И, возможно, позовет Гермиону, чтобы вместе разобраться в рукописях Драко. Возможно, это ключ к спасению самого Драко. Возможно.