Тайны рода Волдорфов

Ощущать на своих бёдрах мозолистые руки хозяина театра было невыносимым — но Аэлита держалась. В конце концов, она терпела его руки уже добрых два года, да и выбора было мало: они её кормили. Старый толстый Гудвин, в прошлом знатный актёр, обожал своих молоденьких актрис и безнаказанно пользовался их красотой вне театральных декораций. Он активно склонял их зарабатывать не только игрой, но и постельными способами, да и сам был не прочь поразвлекаться с особо симпатичными ему девушками. К Аэлите на этой неделе он приходил уже трижды. Ощущение мерзости от его запаха она подавляла всяческими способами. И задерживала дыхание, и представляла на его месте красивого молодого мужчину, и думала о том, сколько денег принесёт ей этот неприятный вечер. В конце концов, если бы не эта работа, она бы так и жила со своей старой сварливой мамашей, которую всем сердцем ненавидела и презирала. И была бы явно в ещё большей нищете, чем сейчас. От одного слова «нищета» всё внутри неё начинало с ужасом содрогаться. В своих фантазиях она никогда не была бедной деревенщиной. В своих фантазиях Аэлита была девушкой из знатного рода, за которую мечтали выйти замуж сыны лордов, которая надевала длинные платья, делала аккуратные причёски и повелевала слугами. С этими мыслями она часто засыпала ночью — и они были её единственной отдушиной до следующего представления. Потому что как только она выйдет на сцену, вокруг неё снова столпятся бедняки, пожирающие её своими голодными глазами и тянущиеся своими грязными руками. Реальность раздирала все её мечты в клочья. Особенно, когда она чувствовала мозолистые руки у себя на бёдрах. Ей было мерзко от одного осознания, что воспринимают её вовсе не как леди, а как кусок мяса. На Гудвина ей каждый раз хотелось наброситься с кулаками, а не терпеть его прикосновения. Закончив своё дело, толстый хозяин театра тут же разлёгся на её кровати и шумно выдохнул. Аэлите же было некогда ждать его триумфального возвращения в себя: — Жду свои деньги за эту неделю, Гудвин, — требовательно сообщила она. Тот искоса посмотрела на неё и с недовольством потянулся к своим штанам, которые лежали у него под головой. Достав из них мешочек монет, он презренно бросил его прямо Аэлите в грудь. Та еле ухватилось за самый кончик, чтобы не уронить и не рассыпать. — Но тут не хватает трети… — Аэлита заглянула внутрь, ощущая, что мешочек изрядно легче, чем она ожидала. — Где остальное? — Остальное ты не заслужила, красавица, — равнодушно ответил Гудвин. — Что? Как это так? Тот лишь устало поднялся с кровати: — Мало мужчин собой завлекла на этой неделе. Значит, слабо играла. А я не плачу за плохую игру. Всё внутри Аэлиты начало закипать. Объяснять Гудвину, что на сцене она торгует своим талантом, а не телом, было бесполезно — тот всегда думал в точности наоборот. Но даже будучи в такой безнадёжной ситуации, Аэлита всегда получала свою долю: и за представление, и за время с мужчинами. Она могла стерпеть многое за деньги. Но их отсутствие будило в ней зверя. — Так не пойдёт! — воскликнула она. — Доплачивай или больше не появляйся у меня на пороге. Гудвин сузил взгляд и посмотрел на неё со злостью: — Поосторожней со словами. А то ты, кажется, забыла, кто сдаёт тебе эту комнатушку. Могу и отнять её в два счёта. — И что будешь делать, если твоя главная актриса не явится завтра на представление? — с ненавистью спросила Аэлита и потрясла мешочком: — Ведь так ты потеряешь гораздо больше, чем с полдюжины недостающих здесь монет… У Гудвина дёрнулся желвак. Те глаза, полные неги, с которыми он минуту назад закончил, моментально превратились в звериные. — Думаешь, ты такая уникальная? Такая… незаменимая? — зашипел он. — Таких шлюх, как ты, — не счесть, и каждая мечтает занять твоё место. Отныне можешь больше не волноваться за представление — ты уволена. Чтоб к вечеру освободила комнату. Глаза Аэлиты полезли на лоб. Она никак этого не ожидала: — И не подумаю, пока не заплатишь всё, что мне причитается, — с чувством собственного достоинства заявила та. Однако толку от требований было немного — Гудвин знал, что делать с такими, как Аэлита. Наверняка, на его веку уже было много молодых красивых актрис, которыми он бесцеремонно пользовался, а потом бросал на деньги. Поэтому он лишь ядовито ухмыльнулся и молча покинул её маленькую убогую комнату со смятой простынёй… А через несколько минут в неё постучался огромный мускулистый стражник, который с ней уже не вёл никаких бесед: он просто повалил её на кровать, зажал ей руки и прохрипел прямо в лицо: — Ключ!.. — Пусти! — взвизгнула Аэлита, пытаясь вырваться из его хватки. — Будь ты проклят, и Гудвина за собой забирай!.. Я не уйду, пока он… не заплатит..! Стражник не церемонился. Он тут же дал ей звонкую пощёчину и, услышав её вскрик, стал спешно переворачивать Аэлиту на живот: — Со шлюхами разговор короткий, — прорычал он ей прямо в ухо, налегая всем своим огромным телом. — Ключ я всё равно получу, но сначала ты расплатишься за свою строптивость. Аэлита почувствовала, как её платье задирается наверх, и тут же закричала сквозь слёзы.

***

Она протянула руку, чтобы постучать в дверь, и каждое движение тут же откликнулось болью. Три медленных стука костяшками пальцев. С какой же тяжестью они дались… За старой покрытой трещинами дверью послышалось неуверенные шаги, как будто кто-то подошёл прямо к порогу и внимательно прислушался. — Это я, Полин, — опередила Аэлита вопрос, который должен был раздаться сию минуту. Тоненький голосок по ту сторону протянул: — Что тебе нужно?.. У меня тут много дел… — Мне нужна помощь! Пожалуйста, прошу, открой. Поли́н — низкая и худая темноволосая актриса — повиновалась, хоть и нехотя. Увидев на пороге девушку, она тут же тихонько вскрикнула и закрыла рот рукой от изумления. Картина перед ней стояла устрашающая: лицо Аэлиты было заплаканным, а нижняя губа раздулась и утопала в крови, будто ей отвесили с полдюжины пощёчин. Одна из лямок её платья была бесцеремонно надорвана. — Что… что с тобой произошло? — воскликнула Полин, пропуская девушку в комнату и спешно закрывая за ней дверь. — На тебя напали? — Дай мне что-нибудь остановить кровь… — перебила её Аэлита, прислонив тыльную сторону ладони к своей губе. — Быстрее, Полин, что же ты медлишь? Та зависла на секунду, но потом тут же пришла в себя, подбежала к старому будуарному столику, взяла оттуда хлопковый платок и протянула Аэлите. — Один из шестёрок Гудвина постарался. Клод, или как там его… — со злостью сказала та, прислоняя платок к кровоточащей губе. — Гудвин выгнал меня из театра и забрал ключи от комнаты. Уму непостижимо! А я всего-то потребовала свою оплату… В общем, хотела у тебя пару дней пожить, пока не найду работу и денег на съёмное жильё. Полин закусила губу и тут же потупила взгляд в пол. — Н-не думаю, что это хорошая идея, — тихо прошептала она в ответ спустя несколько секунд напряжённого молчания. Аэлита нахмурила брови: — Что? В каком смысле? Глаза Полин забегали — было видно, что она ищет правильные слова для того, чтобы не пустить Аэлиту к себе в жилище. Но в какой-то момент ей явно надоело искать: — Всё равно ты рано или поздно узнаешь, поэтому скажу, как есть. Я знаю, что Гудвин тебя выгнал из театра. Он сразу сказал мне об этом, когда пришёл предложить твою роль. Аэлита почувствовала, как что-то больно царапнуло её внутри вместе с этими словами. Но нет, это была не царапина — а нож в грудь… —…и я не думаю, что он обрадуется, если узнает, что я покрываю тебя у себя в комнате, — виновато добавила Полин. — Прости. Я же тоже снимаю у него жильё. — Что?.. — разочарованно воскликнула Аэлита и тут же встала со стула, не веря своим ушам. — Мы же подруги. Зачем ты так со мной поступаешь? — У актрис нет подруг, — покачала головой Полин. — Есть только конкурентки. Извини, но тебе нужно уйти. — Нет! — Аэлита… Та посмотрела на Полин с натуральной ненавистью. Она не была красавицей, не была артистичной и талантливой и не хватала больших ролей, но у Полин была просто невероятная способность ловить удачу за хвост каждый раз, когда казалось, что для неё всё кончено. — То есть, просто выгонишь меня? — всплеснула руками Аэлита, бросив окровавленный платок на грязный пол. — Мне некуда идти! Я же прошу всего лишь несколько дней… — Не лги, у тебя есть место, где тебя ждут. У тебя есть сестра и есть мать, которые тебе помогут, — тут же твёрдо возразила Полин и начала медленно наступать на неё, намекая, что пора той двигаться ближе к выходу. — А у меня никого нет. Аэлита, с твоей внешностью, с твоими данными… ты сможешь попасть в любой театр, даже в королевский! А для меня это, возможно, единственный шанс в мире. Так не стой у меня на пути, дай за него ухватиться. Темноволосая актриса открыла дверь и взглядом показала Аэлите на выход. — Будь ты проклята, Полин, — гневно воскликнула та и спустя секунду скрылась во мраке коридора.