ошибки на обреченость

Серое небо ожидает начало дождя, а я ожидаю начало своего конца. Капюшон на голове, не знаю, с какой именно целью он на ней оказался. Ведь от бурных потоков с неба ему вряд ли меня спасти, но от чужих лиц и своего собственного — вполне возможно. Преддождевая погода меняет запахи вокруг, почему так мало людей это замечает? Они решили примерить образы нигилизма? Или нигилизм уже давно свободно разгуливает вокруг, а наивные глупышки как я отказываются это замечать, надевая с каждым пролетом по людскому сердцу розовые очки? Знакомая прямая от дома до школы всегда была нелюдимой, по крайней мере в то время, пока не опускалось солнце, а сейчас атмосфера идеально дополняет клише. Я всегда разгуливала поэтому месту с какой-то внутренней свободой, особенно по утрам, когда вокруг стоит кромешная тишина, позволяющая раскрепостить все внутренние переживания, что в случае моем раскрепощались в изливание крутившегося у меня в наушниках. Но самым забавным моментом происходящего всегда являлся нашептывающий голос осуждения, будто бы копирующий недостающих окружающих. Что в итоге, я иду по той же дороге, что и всегда, с наушников разрывается надорванный голос солиста русской недавно распавшейся группы, который кричит свою исповедь, заставляя кричать вместе с ним внутри и меня. Пройдено пол маршрута, и я снова остановлюсь посредине, что б увидеть вдали от многочисленных железных полос дорогу средних размеров, ведущую к одной из развилок нужного мне всегда дома. Я помню, как очутилась там впервые, снаружи он показался мне таким маленьким и неприметным, но внутри хранил слишком много красоты, отделанной современным дизайном. Воспоминания всегда дарят запахи, которые вовремя дополняют любые картины. Зачастую в момент сильнейшей печали, люди вспоминают именно запах, почему-то только он обладает свойством человеческого оцепенения и полного переноса разума в определенные отрезки времени будто наяву. В том неприметном домике пахло вкусной едой, тогда мне показалось, что это жареное мясо с какой-то крупой, сейчас я предполагаю, что так пахнуть мог излюбленный мною булгур со специями карри, неужели линия судьбы уже тогда подстроила мне коварную отсылку? Песня меняется, хотя вроде бы была поставлена на повторение. Из микроколонок теперь доносятся гармоничные звуки инструментов и бархатный голосок, который произносит неопределенное четверостишье, ведь его хозяин записывал это в качестве демки к чему то, как всегда великолепному. Так и не издал, а очень зря, ведь это один из немногих треков, где я прослеживаю его душу. Душу, что запала туда, куда ей не следовало западать. Вынуждаю себя оторвать взгляд. Не хочется. Я бы стояла так день и ночь, под солнцем и дождем, кутаясь в воспоминания, что приносят хоть капельку счастья, отвлекая от серой картины вокруг. Но я разворачиваюсь, заставив себя послать снова все куда по-дальше. Снова прямая, я определенно знала, куда я иду, у маршрута был его конечный пункт, но начавшийся дождь говорит мне о том, что я мигом должна его забыть, я подчиняюсь. Иду. Без цели, без плана, что мне совсем не свойственно, я просто иду, я не смотрю назад, хотя что-то мне подсказывает, что стоило бы, но я стараюсь идти, карабкаться несмотря на боль в ногах, по каменистой дорожке, которая с легкостью обеспечит перелом ноги. Впереди лишь серое небо и проливной дождь, который закрывает обзор, сильно попадая в глаза, но мне это нравиться. Мне это нужно. Будь сей дождь хоть проливным, грибным или вовсе ядовит, я желаю оставаться. Зациклиться в этом отрезке пространства, без надобности идти хоть куда — ни будь. Мозг зло шутит над самим собой, какова его цель?

— Какова твоя цель? Зачем всегда, дыша на ладан, выбирать пути еще большего самоуничижения? Почему тебе от этого весело? Зачем нужно постоянно искать что-то в том, чтоб себя наказывать? Я не понимаю тебя. Я не понимаю его. Он продолжает, продолжает смеяться, припоминая человека со сверкающими глазами, который познал некий внутренний дзен, который всегда знал куда он идет или хотя бы планировал, боялся, но шел, заведомо шел.

-Как заставить припомнить тебя, что ты сам это и уничтожил? Порой, мне кажется, что, услышь кто — то мой внутренний конфликт, вызвал бы профессоров из сверх учреждения на дом, словно доставку, которая доставила бы меня прямиком в нужное место, завязав руки. Но ведь законы гласят, что безумство не отражается в зеркале, но я вынуждена смотреть или кто-то выклюет зенки. Я всегда говорила, что игры никогда не приведут ни к чему хорошему, но играла со всем, начиная с себя. Игра вышла из-под контроля, но я не могу нажать на красную кнопку, ведь если я нажму, наполненность исчезнет, а я так привязалась к ее мнимому комфорту, и пусть, даже если ключевым словом будет: «мнимому». Холод, любимый холод, простирается по всему моему телу, я не заметила, что сменила положение со стоячего в лежачее. Ну и пусть, я подожду тут, медленно подожду тут. Никогда бы не подумала, что способна опуститься на две полоски холодного металла, мои инстинкты самосохранения вынуждены были слишком сильно обостриться с самого детства, но кажется, я смогла победить, ну хотя бы их. А небо и вправду красивое, слово большой альбомный лист, и хоть я не Болконский и это не Аустерлиц, но и я — вовсе не художник, но опять пытаюсь сопоставить какой-то эскиз.