Чужое и чуждое

Спать Денис опять собрался у себя, я не настаивал и не сопротивлялся. Мне все ещё необходимость совместного сна кажется очень хлипким моментом, сложно предсказать реакцию отделения. Понятно, что потом привыкнут, да и не по желанию это все, а потому, что полноценное лечение должно быть продолжительным. Чем серьезнее травма, тем выше скорость передачи регенерации, а когда уже почти зажило или какая-то мелочь, вроде царапины — тянется понемногу. И это не кожа и мышцы, которые могут сами восстановиться, это изношенная от перегрузки нервная система, такое нельзя оставлять на самотёк. Надо будет узнать подробнее, дело в эмоциональной части связи или просто в том, что он устраивает из своих мозгов маршрутизатор на десяток пользователей, чтобы понимать, когда ему больше нужна регенерация. Денис за день, похоже, устал, потому что задремал ещё до отбоя. Негромкие разговоры ему не мешали, это тоже хорошо, а то в казарме быть нежной принцессой на горошине сложно. Но сразу стало ясно, что проблема не столько в шуме, сколько в его голове, когда с койки надо мной начали доноситься некие звуки, напоминающие стоны. И ладно бы стоны эротического характера. Я встал и, не особо сомневаясь, цапнул бледного и неспокойно жмурящегося псионика за руку. Он даже вскрикнул, подскакивая, а я неплохо почувствовал слабый отток регенерации. — Ты ещё не долечился, спускайся, — прямо сказал я, потянув его на себя. Он не стал сопротивляться, свалился с койки, как мешок, едва на ногах устоял. Я улёгся под стенкой, Денис плюхнулся рядом, оккупировал мое плечо и снова закрыл глаза, тяжело дыша. Даже не хочу представлять, что ему такое могло сниться, что он практически в полуобморочном состоянии. На нас смотрели во все глаза. После вчерашнего палева с подслушанным разговором я вообще особо нервничал. Ну ладно, допустим, подумаешь, спим рядом. Надеюсь, этому чудику хватит ума не лапать меня за задницу при всех. Хотя и я за свои руки во сне отвечать могу с трудом. И все равно, это не спина к спине, потому что нужен контакт кожи, это сон в обнимку! Я мог бы снять футболку, чтобы увеличить площадь контакта, так быстрее бы шло восстановление, но тогда все это станет вообще странным. — Да не придвигайся ты так, дышать нечем, — проворчал я, чтобы как-то реабилитировать себя в глазах бойцов. Денис поморщился, когда я сдвинул его с плеча, но вцепился мне в руку и прижался уже к ней. — Кажется, босс, я понимаю, почему вас Наташа бросила, — поддел Сытин, пользуясь тем, что его койка на другом конце комнаты, иначе сразу бы получил за попытки влезть в личную жизнь старшего офицера. — Вообще-то, это я ее бросил, — уже не в первый раз поправил я, заложил руку за голову, — да и будь тут женские сиськи, мне бы и дышать не понадобилось. — Твоя грудь тоже не третьего размера, знаешь ли, — сонно фыркнул Денис, который как раз пару часов назад все в этой области тщательно проверил путем ощупывания, — а почему ты ее бросил? Такая миленькая же. И когда успел? Хотя да, конечно, он не мог не посетить санчасть при переводе, а в расположении у нас женщин раз-два и обчелся. И да, конечно, когда мы с Наташей, симпатичной хохотушкой, но во время медицинских процедур строгой и беспощадной, сошлись, мне каждый встречный хотел глотку перегрызть. А то как же, отхватил себе женщину прямо в расположении, ещё и такую милашку. — Ага, со стороны да, — вздохнув, я прикрыл глаза, — но присаживаться на корточки, чтобы обнять ее, меня уже через пару недель заебало, да и другие причины были. Она тщательно скрывает, но это златокудрое создание метр с кепкой ростом — стервоза, каких поискать. Ревнивая, хотя, казалось бы, к кому тут в казарме вообще ревновать, так ещё и обидчивая. Когда мадам мне выкатила, что я не позвонил ей вечером, хотя обещал, и не приняла за аргумент, что я, вообще-то, в этот момент под пулями скакал, мое терпение лопнуло. Лучше вообще без секса жить, чем терпеть ее характер, что уж там. Но не буду разрушать нежные и розовые мечты своих бойцов, которые на прививку летят в санчасть, как на парад. И вообще, я не понял, чего это мы все тут так дружно обсуждаем мою бывшую? — Так, что за пацанские разговоры, а ну быстро спать! — рявкнул я, чтобы не забывались, засранцы. Парни недовольно зашелестели, потому что отбой уже был, но у них могло бы быть ещё двадцать минут из тех тридцати, что я разрешал по вечерам. — И ты спи, раз сиськи не отрастил. — А если бы отрастил? — еле слышно прохихикал Денис, крепче обнимая мою руку. Пусть радуется, что я не был в отношениях, когда мне его вручили. Был бы женат — думаю, в другое отделение отдали бы, а вот всякие незарегистрированные отношения никого бы даже близко не волновали. Лишённая логики во всем, что касается ревности, Наташа бы мне хрен позволила гарем завести, да и я бы вряд ли был так дружелюбно настроен, если бы пришлось из-за псионика расстаться с женщиной. В общем, повезло нам всем троим, что я к моменту перевода оказался одиноким волком. Тем более, все знают, что связывание заканчивается в койке, но административно этот факт игнорируется, что тоже раздражает. Ладно, черт с ним, особо никто не возражал, не хмурился, пидорами нас вслух не называл. В кубрике была обычная атмосфера перед отбоем — смешки, переговоры, шелест постельного белья, слабый свет только от экранов мобильников. Все будет нормально, я же их предупреждал, да и не держу, опыт и квалификация прекрасные, легко переведутся в любое другое подразделение, было бы желание. Лишь бы еще псионика на пол не столкнуть. Я слышал сигнал к подъему, но предпочел его проигнорировать, только отвернулся к стене. Из-за отсутствия необходимости бриться я вполне могу еще минуты три-четыре полежать, а потом уже идти в душевую, парни эту мою привычку знают. А вот кое-кто другой о ней, естественно, не осведомлен, поэтому мягко потыкал меня в шею. Прямо под затылком, на линии роста волос. — Руки убери! — рявкнул я, дернулся, чтобы отпихнуть наглеца, но только ударился рукой о стену. Хорошо, что это было мимолетное прикосновение, меня не особо торкнуло от него, иначе был бы конфуз. Развернувшись, я обнаружил, что в кубрике уже пусто, только я и Денис. — Прости, — как-то обескураженно пробормотал он, неловко пряча руки за спиной, — я не... Было больно? Блять, ну как есть — нашкодивший щенок. А ведь взрослый мужик уже. И как вот на него серьезно наедешь? — Слушай, вот что, — вздохнув, я потер лицо и встал, — у меня всего две эрогенные зоны, это губы и задняя часть шеи, так что никогда, слышишь, никогда не трогай их, пока мы в расположении, понятно? — Как это две? — ухмыльнулся псионик, одним быстрым движением еле ощутимо коснувшись моей ширинки. — Ладно, понял, в расположении трогать не буду. Так, почему я чую скрытую угрозу? Это что, значит, вне расположения собирается трогать? Ну... Если у него есть способность, то увольнительные должны быть, как у меня, каждое воскресенье. За день далеко не махнешь, так что все благополучно проводят его в соседнем городишке. И, кстати, насколько я помню, какая-никакая гостиница там имеется, да? Тряхнув головой, я решительно двинулся в сторону душевой. Хватит вот этих раздумий хрен пойми о чем, когда по уставу не положено! К слову о поездке в город. Надо взвеситься и понять, могу ли я там пообедать чем-нибудь душевно вкусным, жирным и огромным. Если на рационе для раненых поднабрал — то не могу. Надо помнить, что каждые четыре нерастраченные калории превращаются в грамм мышечной массы. Если буду слишком много жрать, то, конечно, буду счастливее, но форма начнет по швам трещать, да и превращаться в перекачанного бычару мне совершенно не хочется. Как раз, перед завтраком и после посещения туалета, я встал на весы, свои, личные, которые для этого дела в душевой и стояли. И не поверил своим глазам. Откуда лишние пять килограмм? Ну ладно один, ну два — но пять? Я бы уже заметил по одежде! Быть не может! Так, перепроверка, они электронные, вдруг глюкнули или ещё что... Ну пожалуйста! Я же в зале сдохну! Отступая назад, я чуть не натолкнулся на Дениса. Он сразу же поднял взгляд к потолку, делая ангельский видок, и я все понял. — Думаешь, это смешно? — рыкнул я, встряхнув его за воротник футболки. — Вообще-то, да, — булькнул он, пытаясь сдерживать смех, — ты бы видел свое лицо. Фыркнув, я отвесил ему лёгкий воспитательный подзатыльник. Парни вон тоже хихикают осторожно, так что, может, не для шутки ради шутки это было сделано, а для вливания в коллектив. Все же взвесившись ещё раз, я убедился, что за время восстановления своего и даже чужого тела сбросил почти полкило, несмотря на увеличенный рацион, это хорошо. Значит, послезавтра я обедаю красивым жареным на масле куском мяса с картошкой. Эх, ну вот только на голодный желудок о таком мечтать... Во время пробежки я размышлял о том, что уже успел сделать для контакта с отделением псионик, кажется, очень даже продуманный. Во-первых, молча занимается, нытья бойцы не любят, но это может быть его собственная привычка и натура. Во-вторых, во всеуслышание попросил разрешения их угощать вкусностями. Даже если бы я не разрешил — намерение было бы засчитано как плюс к карме. В-третьих, мы в одной койке оказались только при необходимости, то есть, когда ему снился кошмар, так ещё и лечиться надо было, следовательно, не все так уж гейски со стороны смотрелось. И он ведёт себя спокойно, не делает лишних телодвижений, шуточки откалывать пытается. Даже не пойму, такой вот он и есть на самом деле — или это тщательно продуманная многоходовочка. Дениса вызвали в санчасть для проверки состояния, так что по залу мы приплясывали без него. Вчера вечерней тренировки не было, так что я немного усложнил обычные программы парней, ну и сам поднажал, чтобы точно заслужить свой долгожданный стейк. После обеда по плану было учебное время, как обычно, я посадил бойцов смотреть фильм о природе. На меня за такое периодически ворчало начальство, потому что это, якобы, бесполезно, но пусть уж лучше на рыбок посмотрят, чем будут тысячный раз переписывать устав. Ничего более познавательного и полезного, да ещё и не требующего объяснений от специалиста, я придумать все равно не смог. А чтобы не филонили, я, как всегда, в конце проверил конспекты, которые они должны были вести во время просмотра. Но парни у меня порядочные, так что смотрел просто на объем, знаю же, что все будет нормально. На самом деле, я всегда любил такие тихие деньки. Минимум суеты и напряженки, до увольнения уже точно не должны дергать, так что можно расслабиться и настраиваться на выходной. После усиленных тренировок я немного вымотался, так что спать улёгся пораньше. И сквозь сон чувствовал, как Денис осторожно возится рядом, укладываясь под стенкой на узкой для двоих койке. Ну, что ж, да, наверное, уже можно. Как полагается, заснув чуть раньше обычного, я и проснулся ещё до подъема. Но шевелиться не хотелось, рядом тихонько посапывал псионик, уткнувшись лицом мне в грудь. Я его даже обнимал, это уже проблема. Но он был таким теплым, а ещё волосы вкусно пахли чем-то хвойным, что ли, наш казённый шампунь не такой. Полежу ещё немного, совсем чуть-чуть, вот только до подъема... Поскольку я уже полностью проснулся, а в кубрике было тихо, я прекрасно расслышал тихий механический звук. Звук затвора фотоаппарата. — М-м-м, вот сейчас я повернусь, — я медленно начал выполнять обещанное, улыбаясь больше от нервозности, — и пизды получит все отделение, до единого. — Ну вы ж так сладенько спали, ну босс, — заныл Горин, поспешно запихивая телефон в карман формы. Вот и выяснилось сразу, кто исполнитель. Хотя не исключено, что зачинщик кто-то другой, вряд ли бы он сам решился, довольно-таки ведомый парнишка. — Когда есть теплое туловище под боком, в принципе, не важно, кто это, — я сел и потянулся, а Денис заворочался, заматываясь в одеяло и хмурясь, раз уж грелка самоустранилась, — а у вас сегодня тридцать дополнительных кругов. — Ну-у... — в десять глоток застонало отделение. — Сорок! — немного поднял голос я, а то забылись, ишь, что я, слишком добрым был в последние дни? — Чтобы хорошенько устали, не просыпались до подъёма и не фоткали спящих людей. В принципе, то, что общее ворчание и тычки прямо указали мне виновника и зачинщика, значения уже не имело. Они же знают, если я сказал, что ответственность коллективная — значит, так и будет. Этим способом очень легко бороться с крысятничеством, чтобы не выдавали сразу виноватого. Правда, я все же сжалился и предложил им выбор — сразу все сорок кругов засунуть в утреннюю пробежку, что неминуемо привело бы к опозданию на завтрак и голоданию до обеда, или в три дневные пробежки добавить по пятнадцать. Они почти без колебаний выбрали второе, хоть и знали, что тогда сорок превращается в сорок пять. — Боже мой, какой ты суровый, — тихо засмеялся Денис, останавливаясь рядом со мной, когда его положенные круги кончились. — Зато больше даже не подумают, — я пожал плечами, внимательно наблюдая за процессом наказания. Для них это не самое худшее. Бегают они все отлично, выносливые и крепкие, да и я же не подгоняю, держат средний темп. Ежегодный кросс, включенный в нормативы физподготовки, и то длиннее, плюс на время. Я бы не стал за такую мелочь наказывать их чем-то неподъемным, иначе быстро бы растерял их доверие и ту атмосферу, что между нами сложилась. Денис с улыбкой показал мне злополучную фотку. Ну... Миленько, конечно, спим совсем как парочка, но это, как раз, больше всего и напрягает. А ну как пойдет эта фотка гулять по всему расположению, что я делать буду? — Он мне скинул и сразу удалил, я проверил, — пользуясь небольшим преимуществом в росте, он положил локоть мне на плечо и нормально так, ощутимо опёрся на меня, продолжая одной рукой ковыряться в телефоне. Это уже как-то близко. С другой стороны, если вспомнить, как он вис на Лариной, наверное, не худший вариант. Нет, все-таки, не люблю я тех, кто выше. Не знаю, комплекс это или ещё что, но эти пять сантиметров между нами меня нервируют. Заметив, что у отделения головы направлены на нас, а не вперёд, я погрозил кулаком. Будут меня бесить — ещё и по сорок отжиманий каждому накину. Видимо, что-то такое в моем взгляде было, потому что они синхронно отвернулись. А вообще, хорошо стою. С удовольствием пробежался, солнце уже припекает, весна пришла, птички поют. Бойцы послушно и синхронно топают, псионик, повышающий и при этом понижающий мой статус, рядом стоит, улыбается что-то там себе под нос. Хороший псионик, спокойный, не истеричка и не выебывается, привлекательный, к тому же. И лояльный к тому, что я считаю его привлекательным, что тоже важно. А завтра увольнительная, поем, прогуляюсь. Может, реально завернем в гостиницу на часок-другой. Конечно, если заметит кто-то знакомый, отмазаться не получится, но, наверное, и не надо. Это же очевидно, раз мы с ним вместе работаем. Но в расположении дальше дрочки заходить не будем, даже если точно запрем дверь. Ну нахер, одно дело, когда все знают и сплетничают, и совсем другое — если застанут нас. — Ты же завтра поедешь в увольнительную? — негромко уточнил Денис, щурясь на солнце, как кот. Я только угукнул, потому что и так понятно, что поедем вместе. Он довольно улыбнулся, не открывая глаза, и это было красиво. Ему так удобно? Весь скособочился, даже голову положил на свой локоть, лежащий у меня на плече. Короткие волосы немного щекотали мне щеку, когда-то темные, а теперь — седые чуть ли не через один. А ведь все стресс, стресс проклятый, ему так и инфаркт, наверное, схватить недолго. Но, по идее, моя регенерация с этим справится. Насчёт инсульта вот не уверен, это же кровоизлияние, куда эта кровь денется? Я глянул на время — начало завтрака. Тем временем, одиннадцать кругов уже позади, если поднажмут, то с остальными четырьмя в пять минут уложатся. Потом бегом до столовой — и успеют поесть. Когда они пробегали мимо, это я им и озвучил. Частота топота сразу увеличилась раза в полтора, отлично, значит, дошло. — Пойдем потихоньку, догонят, — я просто пошел в нужном направлении, и Денис послушно двинулся за мной. — А жульничать не будут? — поинтересовался он, оглядываясь на плац. — Они у меня порядочные, — заверил я, хотя эту порядочность просто сам в них втемяшил, наказывая за попытки филонить или обмануть меня удвоением тренировок на неделю. Вообще, конечно, это уже не то отделение, которое я получил под руководство почти десять лет назад, выпустившись из учебки. Во-первых, смертность в отделениях зачистки самая высокая, во-вторых, многие нарабатывали часы и звание и уходили в другие подразделения или в штаб. В конце концов, просто увольнялись, потому что один выходной в месяц — никуда не годится. Платят хорошо, так что они выполняли свои цели и уходили на гражданку, заводили семьи, жили спокойно и нормально. Но плюс в том, что сменяется личный состав медленно, поэтому я хорошенько воспитал первую десятку, а они уже объясняли новеньким, что и как заведено. Я стараюсь не допускать панибратства и лишнего сближения, потому что знаю, что они со мной ненадолго. Всегда с радостью и удовольствием провожаю их в другие подразделения или на гражданку, всегда скорблю, когда провожаю в последний путь. Но прощаться, так или иначе, всегда приходится. Мы спокойно дошли до столовой, сели за стол, где дежурные уже накрыли завтрак на всех. Моя любимая рисовая каша, прекрасно. И ровно через семь минут после моего ухода с плаца примчались взмыленные бойцы. Отлично, молодцы, как раз успели. Перед сном я немного поддразнил их, предлагая отобрать телефоны до подъема, но нам всем было известно, что бегать лишнее они больше не хотят. Зато мне скинули кучу номеров заказов, которые надо было забрать на почте или в доставке, сами же они не могут в город попасть до конца месяца. Я всегда к этому лояльно относился, как и к просьбам купить какую-нибудь мелочь, вроде кассет к станку или новой зарядки. Нельзя же все время жить тут автономно, бесит, понимаю. Единственное, что никогда не привозил — еду, алкоголь и сигареты. Нехрен пьянствовать в расположении, нехрен портить лёгкие курением. И нехрен жрать вкусненькое, когда старший офицер не может себе позволить эти аппетитные калории. В этот раз уже никто не обратил внимание на наши с Денисом совместные приготовления ко сну. Отлично, значит, это теперь просто часть рутины, хорошо. Даже если в личном составе будет какая-то подвижка, новый человек будет вынужден подстроиться под мнение большинства и тоже начнет к этому действу относиться спокойно. Утром я устроил себе контрольное взвешивание. И весы меня порадовали сохранением прошлого числа, такое вот я очень люблю. — Отлично, я пожру чего-нибудь вкусного и десерт, — хмыкнул я, натягивая форму. — Например? — Денис вынырнул из ворота футболки взъерошенный, но сразу пригладил волосы. — Без разницы, просто сладкого, мучного и с кремом, — я даже облизнулся от своих грязных сладкоежкинских мечтаний. Но лучше хорошо пообедать, а на ужин ограничиться чем-нибудь лёгким, салатом или вроде того, чтобы не страдать потом от ненависти к себе из прошлого, сгоняя с себя семь потов. В принципе, пока меня нет, у отделения почти выходной. В воскресенье у них урезанный распорядок, только одна тренировка и учебное время. Так не во всех подразделениях, но вот в нашем сделали такое послабление, потому что доводить до белого каления отсутствием отдыха бойцов, которые лучше всего умеют убивать, идея не лучшая, заканчивалось уже кровопролитием. Фильм я им уже подготовил, позаниматься и без меня могут. А после обеда потреплются, в карты поиграют, у них тут даже есть где-то заныканная настолка, которую я же им и привез при условии строжайшей тайны. — Так, давайте чтобы я за вас потом не краснел, — коротко напутствовал я, построив отделение прямо в кубрике. — Повеселитесь там! — вякнул Сытин, даже на носочки приподнялся, чтобы его было лучше видно во втором ряду. — Кто-нибудь, отпиздите этого идиота за меня, — вздохнул я, сжимая переносицу. Двое его соседей в шеренге сразу же принялись с усердием исполнять приказ, правда, избиваемый плохо сдерживал смех. Я не стал дожидаться окончания пиздюлей и пошел на выход, прихватив сумку. Сейчас она почти пустая, но потом же кучу всего сюда везти придется. Тихо ржущий в кулак Денис последовал за мной. — У вас такие хорошие отношения, — отметил он, пока мы ждали своей очереди на вход в автобус. — Стараюсь, — пожал плечами я, хотя, конечно, это не только моя заслуга, парни тоже хорошие. Заказов на сегодня было немного, так что я решил сначала все забрать. Новые наушники, три упаковки кассет, миниатюрный швейный наборчик и зубная щётка — вот и весь список. Так ещё и, наконец-то, они умудрились все заказать в одном месте, так что мне не пришлось ходить по разным пунктам выдачи. Псионик попросился ещё зайти в супермаркет, чтобы купить продуктов для приготовления обещанной вкуснятины, но я предложил сделать это вечером, чтобы не таскать с собой пакеты. А то явно не будет мало, если он собрался готовить на десяток рыл. Ну ладно, на десяток рыл и меня, ведь да? — Тогда я забронировал номер, идём? — ухмыльнулся он. Вот почему он большую часть времени похож на щеночка, а иногда выдает такие похабные вещи? Как тут откажешься? Едва только за нами закрылась дверь, Денис вцепился в меня и медленно, мокро лизнул в губы. Я с трудом сдержал стон, потому что это запрещённый прием, у меня аж в ушах зашумело. — М, погоди, — я попытался воззвать и к его, и к своему разуму, но не сопротивлялся попыткам повалить меня на широкую кровать, — может, в душ? — Думаешь? — он достал из карманов куртки презервативы и смазку, стряхнул ее с себя и уселся на меня верхом. Нахер. Нахер этот сраный душ. Я перекатился, подминая его под себя, крепко поцеловал. Забрался руками под футболку, ближе к тёплой коже, и в голове мутилось от того, как он податливо обнимает меня, сжимает бедрами мои бока. Он потянул с меня одежду, я содрал с себя куртку, поднял руки, давая снять футболку. И снова поцеловал его, стараясь не слишком настырно вылизывать горячий рот. С ума сводит, когда губ касается что-то мягкое, влажное и горячее, поэтому я обожаю поцелуи и оральный секс. Вот сейчас трахну его — и с удовольствием отсосу. Но подлый псионик решил меня ещё сильнее подстегнуть и прошёлся пальцами по загривку. — Если не хочешь, чтобы я кончил, даже не сняв штаны, не трогай шею, — предупредил я, расстегивая на нем ремень. В отличие от губ, ту эрогенную зону уже давненько не трогали. У Наташи не было привычки обнимать за плечи или шею, она особо и не доставала туда, так что предпочитала пониже, как и другие женщины. Самому мне там неудобно, так что и осталась она нетронутой чуть ли не со школы, а потому слишком уж чувствительная. — Конечно, не хочу, — усмехнулся Денис, подключаясь к раздеванию. Поспешно избавившись от одежды, я распечатал смазку, выдавил немного на пальцы. Давненько уже не растягивал никого, но сложного в этом ничего нет. Тем более что партнёр мой не зажимался, легко раздвинул ноги для меня, и это тоже крепко заводило. И пальцы скользнули легко, видимо, он уже подготовился, но вот когда и где? Ну не в общей же душевой, в самом деле? — Не больно? — я наклонился к нему, поцеловал, чтобы не терял градус. — Продолжай, — хрипло пробормотал он, обнимая меня и прикрывая глаза. Я тщательно смазал его, чисто для себя нащупал простату, а потом он вдруг прямо посмотрел на меня и попросил вставить. Крыша быстренько сказала мне, что улетает на неопределенный срок, так что отказывать ему было некому. Я успел забыть, как же охуительно трахаться с мужиком. Сильнее, быстрее, чем с хрупкой женщиной, и он так искренне постанывал, цепляясь за меня, так крепко сжимал меня ногами. И внутри такой горячий, узкий, просто невероятный. — Не сжимай так сильно, — кое-как выдохнул я, прижал ладонь к его напряжённому животу, — больно? — Охуенно, — простонал он, приоткрывая шалые глаза, — можешь быстрее? Черт, ну какой же охерительно бесстыжий и раскованный, так и с ума сойти недолго. Я немного приподнялся, подхватил его локтем под колено и вставил глубже, выбивая из него приглушенный стон. Вот как, ему нравится не размеренная большая амплитуда, а быстрые, короткие толчки? Я запомню. Запомню все, что ему нравится, и он будет так стонать подо мной каждый раз. Я знал, что он скоро кончит, ещё до того, как он, захлебываясь, прошептал это. Напряжённый, немного взмокший, он весь сжался, откинул голову, медленно и нежно поглаживая член. Я засмотрелся на это, невольно облизнулся и подстроился под эти движения. С ним так быстро, у него совсем никакой выдержки, что ли? Но я смотрел, как он ласково дрочит себе, смотрел на влажную гладкую головку, и чувствовал, что во рту пересохло. Хочу этот член. Хочу целовать его, зажимать между губ, чтобы он медленно скользил по ним, надавливая и потирая. Воображение меня доконало, я стиснул зубы, двинул бедрами сильнее в последний раз, хотел было наклониться и взять его, но не успел, Денис с гортанным тихим стоном тоже кончил, немного прогибаясь. Красиво и эротично, но ладно, дам ему отдохнуть немного. Завязав презерватив, я кинул его на пол и плюхнулся на кровать, с удовольствием потягиваясь. А ведь ещё даже не обед, времени просто вагон, разве не прекрасный выходит день? — Ладно, я понял, о чем Маша говорила, — проворчал Денис, вытирая живот краем простыни. Как он так легко говорит о ней? Причем только что кончив со мной, я не понимаю вообще такого отношения к памяти любимой женщины, даже более чем любимой. Но ничего говорить об этом не буду, чтобы не портить ему настроение. — М? — я заложил руку за голову, понимая, что надо бы одеться, но зачем, если все равно опять раздеваться. — Ну ты с меня свалился, как сытый тюлень, — пожаловался он, потирая колено, — а я обниматься хочу, и ноги болят, жалей меня. — Виноват, — я сразу же повернулся и обнял его, погладил жесткое бедро, наверное, уставшее от непривычного положения, — обещаю исправиться. Если ему надо побольше прикосновений после секса, то я готов. Поваляться вместе и потискать друг друга немного очень даже приятно, согласен. Но все равно, не слишком ли быстро он на меня запрыгнул? Я не против, просто как-то неловко. — Я понимаю, что тактильность от связи, — я подпёр голову кулаком, поглаживая его по животу, — но разве секс тоже к этому относится? Денис покосился на меня, как на идиота, вздохнул и немного переложил ноги, чтобы мое колено оказалось между ними. — Секс относится к тому, что ты мне нравишься, — сообщил он, как прописную истину. А потом притянул меня ещё поближе, расслабленно целуя, — ты добрый и симпатичный, так что почему бы и нет? — все его тело двинулось, немного потираясь о меня, что я принял за сигнал к повторению пройденного. Углубил поцелуй и без лишних прелюдий скользнул пальцами поближе к горячей и немного припухшей от моих усилий заднице. — Нет, вот там жалеть сегодня больше не надо. — Так точно, — буркнул я, возвращая руку на его крепкую ягодицу, — но я сегодня собираюсь тебе отсосать, готовься. — Я не против, — усмехнулся он, поглаживая меня по затылку. И немного отодвинул голову, коснулся моих губ кончиками пальцев, — наверное, из-за эрогенной зоны у тебя выходит охуенный минет. Я поцеловал его пальцы, лизнул — и он с готовностью скользнул двумя мне в рот. Я так скучал по этому чувству. С женщинами как-то стремался, мало ли, что подумают, а тут можно просто отпустить ситуацию и позволить трахнуть себя в рот, хоть бы и пальцами. И за что мне именно рот чувствительный достался? — Ну, по крайней мере, — он освободил мою говорилку, и я облизнул губы, — мне во время минета точно охуенно. Вообще-то, я уже немного на взводе. Мы оба только что кончили, он, наверное, устал, принимать же непросто, но я хочу. Слишком много было мыслей о его члене у меня во рту. А он смеётся, обнимает меня, подставляется под поцелуй — и что я должен думать? Целуя податливо подставленную шею, я старался себя контролировать, чтобы не наставить засосов. Прижал его за задницу к себе ближе, не мешая поглаживать меня в ответ. И с удовлетворением почувствовал, что у него снова встаёт. Отлично. Я потянул его за руку, заставил сесть и перебраться на край кровати. Если он будет лежать, мне будет неудобно. Устроившись перед ним на коленях, я оказался лицом к лицу с членом. Впервые за столько лет. Как-то даже и не думал, что мне этого не хватало, пока снова не попробовал с мужиком. Придержав член, я немного приоткрыл рот и провел губами вдоль ствола. Плотный, упругий и горячий, он так приятно на них давил, но был неприятно сухим, плохо скользил. Поэтому я медленно вылизал его, не забывая поглядывать вверх, чтобы не только мне было хорошо. По слюне пошло лучше, я чуть не застонал, с усилием проводя членом по губам. А потом обхватил головку губами и пропустил его глубже, так же медленно и неспешно, как Денис дрочил себе. Сверху донёсся слабый стон, и я принял это за хороший знак. Ощущение от скольжения члена между губ было просто невозможным, я сжал их покрепче, чтобы плотнее обхватить ствол, и медленно насадился, сколько смог. Вот так, да, просто охуительно. Двигая головой, я в том же темпе двигал рукой на своем члене, и этой стимуляции было бы вполне достаточно, чтобы кончить уже через пару минут. Если бы мне только дали спокойно кончить, конечно. Я не сдержал стон, когда он вдруг положил свою прохладную руку мне на шею. И не просто положил, а довольно сильно потер кожу вдоль позвонков, у меня аж мурашки побежали. Мне показалось, что я сразу же и кончил, но нет, стояк в руке говорил об обратном. Снова двинув головой, я чуть не сдох, потому что он тут же прошёлся пальцами от линии роста волос и ниже. Я хотел отстраниться, сказать, что это слишком, но, пока мои губы скользили к головке, он точно так же скользнул пальцами обратно. Я поднял на него взгляд, чтобы убедиться, что он делает это специально. И да, он, зараза, внимательно наблюдал за мной наркомански огромными зрачками. И с прямым зрительным контактом это стало ещё лучше. Все тело горело, казалось, что голова лопнет, потому что этого для меня слишком много, слишком, слишком! Мне показалось, что я помер. Просто в один прекрасный, охуительный, крышесносный момент мой мозг взорвался. Но, поскольку я обнаружил себя, пытающимся отдышаться, я не сдох, а просто кончил. Хотя явно не "просто", конечно. — Охренеть, — хрипло усмехнулись откуда-то сверху. Боже, это ты? Прости душу грешную, но мне не стыдно. — Это было слишком, — сипло выдохнул я, потирая саднящие и горячие губы. — Кто бы мог подумать, что у тебя может быть такой взгляд, — Денис помог мне приподняться, и я развалился на кровати, — ладно, больше не буду. — Полегче, чего сразу "не буду", — буркнул я, прижимая его к себе. Это было немного страшно, но шикарно, так что посмотрим. Может, просто с непривычки меня так торкнуло, кто знает. — У тебя губы раза в полтора увеличились! — заржал псионик, аккуратно трогая их прохладными пальцами, и это было очень даже приятно. Ну да, и красные, наверное, аки у размалеванной девицы. Хорошо, что есть регенерация, минут через десять уже и следа не останется от последствий моей любви к оральному сексу. — Скоро пройдет, — я поцеловал его пальцы и ладонь, прикрыл глаза, — ну что, пойдем обедать? В конце концов, за труды праведные меня ждут стейк и пирожное, этого никто не отменял, пусть хоть небо на землю рухнет. — Сейчас, только в душ схожу, — Денис с улыбкой чмокнул меня в нос и встал, а я остался ворчать от таких сопливых нежностей. Перевернувшись на живот, я прижался щекой к холодной простыне и вздохнул. Хорошо. Нет, правда, хорошо. Темпераменты у нас вполне совпали, никакие извращения из него пока не вылезли, даже я свой фетиш смог погладить. Неужели все и будет так дальше? Понятно, что от работы никуда не денешься, но неужели у меня реально будет возможность завести нормальные и приятные отношения прямо на работе? Мы обедали в ресторане на первом этаже гостиницы, я сюда частенько заходил во время увольнительных, когда вес позволял. И, как всегда, стейк с печёной картошкой был просто выше всех похвал, пряный и сочный, настоящее мясо! А то в расположении только вареное, да ещё и курица обычно. А на десерт я умял здоровенный кусок мягкого бисквитного торта с кремом и шоколадом, ну просто божественно! Денис только посмеивался потихоньку, наблюдая, как я кайфую. Ну конечно, ел бы сладкое, как я, чуть ли не раз в полгода, тоже бы по нему скучал. Времени до вечера было ещё достаточно, так что мы немного посидели в парке с мороженым, прогрелись на солнце и немного поболтали. Потом зашли все же в продуктовый, я попросил не мучить меня и приготовить какой-нибудь салат. Потом с сумкой и пакетами мы тащились до места, куда должен приехать автобус, там тоже пришлось подождать остальных. Зато в расположении нас встречали с нетерпением и энтузиазмом, какого я ещё никогда не видел. И расстроились, конечно, когда я сказал, что все вкусности будут в личное время, после ужина. Это хорошо ещё, что сегодня личное время длиннее. Уж не знаю, как псионик договаривался с поварами, но после ужина он реально забрал пакеты и пошел готовить, от помощи отказался и позвал нас приходить через двадцать минут. Бойцы шушукались, обсуждая замеченные ингредиенты и предполагая, что же такого он приготовит. Ну, я видел курицу, листья салата и овощи, так что, наверное, "Цезарь" или вроде того. Так и оказалось. Он реально приготовил двенадцать больших тарелок "Цезаря", даже не поленился пожарить куриную грудку. Парни буквально налетели на еду и только счастливо чавкали, да и я с удовольствием пожевал, даже не испытывая чувства вины, потому что это не сильно калорийно. — Похоже, ты нашел путь к их сердцам, прям по классике, — усмехнулся я, когда у нас всех салат уже кончился, а Денис ещё доедал. Аппетитный, красивый и, что немаловажно, вкусный салат, я бы ещё тарелочку навернул с удовольствием. — Чего ты так смотришь? — хмыкнул Денис, игнорируя мое очевидное высказывание. — Ещё хочешь? — А осталось? — я, даже не поворачивая головы, заметил, что отделение навострило уши, видимо, тоже рассчитывали на добавку. — Ну, на одну порцию хватит, — он пожал плечами, оглянулся в сторону кухни. Парни напряглись, собираясь бороться за эту оставшуюся порцию, если я откажусь. Но нечего им жрать слишком много, ещё и на ночь, я буду благороден и спасу их от переедания ценой своего желудка. — Ну, если ты настаиваешь, — я с трудом удержался от улыбки, когда они заметно поникли. Естественно, у меня приоритет, я же старший офицер, плюс, лечу его ещё. Денис встал, поморщился и потёр поясницу. И это могло бы значить, что сиденье в автобусе неудобное, что он вчера переусердствовал на тренировке или вообще что угодно это могло значить. Но по глазам бойцов я видел, что это, в их понимании, значит только одно. Ну все, бля. Хорошо хоть, что меня будут теперь считать активом. В благодарность за угощение парни почти добровольно перемыли посуду. Вернее, они не возражали, просто мне пришлось им намекнуть, что они псины неблагодарные, если просто встанут и уйдут. Зато Денис был доволен, и они тоже. Наверное, можно больше не бояться их взбрыков по поводу гейства. Но и лизаться у них на глазах, конечно, тоже не надо.