Чужое и чуждое

Во время утренней пробежки, завтрака и тренировки я присматривался к новеньким. Булатов был спокойным и серьезным парнем, явно чувствовал себя вполне уверенно, наверное, потому, что оказался не в полностью незнакомом коллективе. А вот Симонов явно служил в месте с другими порядками, приказы исполнял поспешно и с оглядкой, видимо, боялся получить за промедление. Ничего, к хорошему быстро привыкают, освоится, ну и бойцы у меня порядочные, помогут ему понять местные порядки, лишь бы только не оборзел. Индивидуальный тренировочный комплекс ему ещё не разработали, так что пока он повторял за Сытиным и вполне справлялся. Но меня нервировали его недовольные взгляды на проявления тактильности со стороны Дениса, очень нервировали, мне хотелось, чтобы все прошло гладко, чтобы мы подстроились друг под друга, но усидеть на двух стульях явно будет невозможно, он должен свыкнуться и принять происходящее тут гейство. — Может, немного потренируем связку? — предложил псионик, закончивший со своей разминкой. — А тебе нормально будет? — уточнил я, потому что он отработал за последние пару дней за себя и за того парня. Но он кивнул, пожимая плечами. — Отделение! Притормозите на минуту. А то, если они будут скакать, когда расширится мое поле зрения, могу и без завтрака остаться, оно мне надо, что ли? На глаза попался Симонов с этим своим полувраждебным взглядом, и я снова ощутил это дурацкое беспокойство. Необоснованное, потому что большая часть отделения приняли все спокойно, значит, и ему придется — ну или пусть переводится. Денис недоуменно оглянулся на меня, приподнимая брови, хотя обычно связывается быстро. — Ты сопротивляешься, что-то не так? — он сделал шаг ко мне, положил руки мне на виски. — Расслабься, я не могу войти. Сзади закашлялись, и я мгновенно определил, какая собака в самую первую ночь слышала эту фразу. И нехрен пытаться скрыть смех, если актерского таланта не отсыпали при рождении! Но ладно, ругать уже не буду, поздно. Вздохнув, я закрыл глаза, чтобы лучше почувствовать прикосновение холодных ладоней. Мы уже столько раз это делали, все нормально. И, стоило немного успокоиться — в голову мгновенно ввинтился чертов миксер, я вздрогнул, но вид от лица моих парней уже был в голове, отлично. Отпустив меня, Денис подошёл к Симонову, они о чем-то коротко переговорили, он его тоже потрогал за виски — и поле зрения ещё немного расширилось. Видимо, раз он новенький, возникли сложности. С Булатовым все прошло как по маслу, значит, привычка всё ещё работала. Тренировка продолжилась, я же решил присесть. Мне ещё сегодня кровь сдавать, неохота выматываться, и так все тело до сих пор немного ломит от активного использования регенерации. Денис мгновенно образовался рядом со мной, прилип к руке, и я едва сдержался, чтобы не отпихнуть его. Хотя, казалось бы, уже привык к его тактильности и привык показывать ее отделению. — Ты нервничаешь из-за новеньких? — тихонько спросил он, положив голову мне на плечо и, как щенок, заглядывая мне в лицо снизу вверх. Я только кивнул, не желая самому себе в этом признаваться вслух. — Но это ведь из-за связи, разве ты виноват? — Не все готовы сходу проглотить такое гейское зрелище, — вздохнул я, потому что Симонов опять глянул на нас и недовольно раздул ноздри, — мне не хочется никого строить, привык к послушным бойцам. Булатов вон вообще не реагировал, как и остальные, и только этому все было не так да не так. Хотя могу его понять, эта часть же просто цитадель гетеросексуальности, одни суровые мужики с вареными вкрутую яйцами. Благо хоть ещё никто из офицеров не начал свое "фе" высказывать, хотя тут даже слухов не надо, когда псионик на мне прямо в столовой и на плацу виснет. — Не понимаю, кому какое дело, — хмыкнул Денис и прикрыл глаза, — может, потому, что я часто видел такие связки. — Да, дело привычки, — на автомате поддакнул я, а потом до меня вдруг дошло, — погоди, у тебя не было с мужиками раньше? Он упоминал про неудачную попытку попасть в отделение со связанным, после которой его перевели к Лариной, но я не думал, что у него вообще нет такого опыта. — Ну да, не доводилось, — он безразлично дёрнул плечом, но это момент очень важный! — а что? — Надо было понежнее с тобой, раз первый опыт, — пробормотал я, запоздало стыдясь того, что так нахально и торопливо разложил его в воскресенье. С другой стороны, он сам на меня запрыгнул и в руки мне резинку совал, как тут было заподозрить анальную девственность? Да и не мальчишка уже, с концепцией секса ознакомлен, не сопротивлялся и не волновался, значит, все было нормально. Но в следующий раз надо с ним поласковее, помедленнее, некуда спешить. — Я посмотрел пару часов порнушки, чтобы подготовиться, — Денис немного отодвинулся, продемонстрировав мне опять свою похабную усмешку, а потом вдруг понизил голос и ласково коснулся моей щеки кончиками пальцев, — и просто с ума сходил, когда представлял, что ты трахнешь меня. Нет, определенно, он ненормальный. Мы знакомы-то были всего... Так, блять, я тоже ненормальный — разводить такие разговоры посреди толпы народу! Пусть и тихо, но зал гулкий, мало ли что! Но от этого проклятого игривого прикосновения у меня заезжали шарики за ролики. От мочки уха и вниз, даже уголок губ зацепил своими холодными чуткими пальцами. Я не мог успокоиться, лицо почти горело, хотя я пытался растереть и почесать это место. Хочу, чтобы он ещё прикоснулся ко мне, хочу поцелуй, хочу эти ледяные пальцы между губ. В конце концов, я не выдержал и утащил его в душевую, пока бойцы смотрели очередной научно-популярный фильм, взял его чёртову руку и приложил к щеке, к тому же самому месту. А потом вдруг осознал, что он уже прижал меня к стене, целует, потирая бедром мой стояк, и ласково, настойчиво поглаживает сзади по шее. — Не тронь шею, зараза, — кое-как выдавил я, цепляясь за его плечи одной рукой, а второй убирая наглую лапу от эрогенной зоны и целуя немного шершавую ладонь. — Ты так резко реагируешь на безобидные подначки, что я просто не могу удержаться, — хрипло пробормотал он, поглаживая кончиками пальцев мои губы. Я приоткрыл рот, и он медленно скользнул двумя пальцами вдоль моего языка, а от его внимательного взгляда у меня почти ехала крыша, — ты такой красивый, когда возбуждён. Я предупреждающе куснул его за костяшку, чтобы не смел говорить такие сопливые вещи. И закрыл глаза, плотнее сжимая губы, позволяя ему неторопливо и уверенно трахать мой рот пальцами чуть ли не до горла. Давление на губы было равномерным, складки кожи немного щекотали их, а он удумал ещё и целовать меня в шею, всем телом прижимал к стене. И я задыхался от всей этой стимуляции, чувствуя себя почти беспомощным. Денис немного отстранился, отобрал у меня свои блядски прекрасные пальцы и поцеловал. После пальцев, даже смазанных слюной, язык ощущался невероятно мягким и нежным, я не сдержал довольный стон, а он ещё и лизнул мои губы. А потом вдруг опустился на колени, оставляя меня чуть ли не в одиночестве, и принялся за минет. С усердием отсасывал, компенсируя горячим ртом и прикосновениями прохладных рук свою неопытность. Выдохнув, я запустил пальцы ему в волосы и прикрыл глаза. Хоть немного в голове прояснилось, когда шею и рот оставили в покое, а то я вообще ничего не соображал. Хорошо, черт побери, хорошо-то как. Лучший способ избавиться от напряжения и стресса, которых за последние дни было немало. Но кончу я такими темпами примерно через полгода. Поэтому я отодвинул его голову, опустился на колени и полез ему в ширинку. Он суматошно помогал мне, пытаясь одновременно смотреть вниз и целоваться, но получалось так себе. И коротко застонал, жмурясь, когда я, наконец, высвободил его член. Обнял меня за плечи, предоставляя всю работу, и снова медленно лизнул губы, засранец, я же так просто взорвусь. — Скорее бы уже воскресенье, — прошептал он, прижимаясь ко мне ещё теснее. Да уж, блять, скорее бы. Скорее бы я мог прикоснуться к его телу, трахнуть его, зацеловать засранца, разморенного сексом, пока не начнет урчать от удовольствия. Ему так идёт томный возбуждённый взгляд, так идёт быть увлеченным ощущениями. Я ухватил его за волосы, но аккуратно, оттянул немного его голову, глядя на раскрасневшуюся довольную морду, он приоткрыл глаза и облизнул губы. Ну что за вид, что за вид. Мы кончали вместе, целуясь, а он ещё и за грудь меня облапать не забыл. И самым похабным образом облизнул мои пальцы, перемазанные в сперме. — Мне кажется, или ты просто дрочишь губами во время поцелуя? — с усмешкой поинтересовался он, касаясь большим пальцем моего подбородка. Да уж, рот сейчас лучше не трогать, мне на перезарядку потребуется минуты три, он столько за раз не потянет. — Ну нет, не скажу, что это сексуальное удовольствие, — это просто очень приятно, аж где-то в позвоночнике щекочет, особенно когда целуешься с тем, кто нравится. Но надолго тут задерживаться и создавать поводы для слухов не хотелось бы, так что я все же встал, опираясь на его плечи, — а тебе не нравится? — он проигнорировал мой вопрос, с кряхтением вставая и потирая колени. — Но вот, кстати, полегче с облизыванием губ, это меня просто с ума сводит, — он фыркнул, и я легонько подпнул его в голень, — не смей ржать, я серьезно, в расположении больше так не делай. А то мало ли, совсем голову потеряю, устрою тут еблю в расположении — за такое вышибут и о заслугах не спросят. Денис-то, похоже, вообще живёт в моменте и о последствиях своих решений не задумывается. Я умылся холодной водой, чтобы быстрее сошли все следы возбуждения, а псионик решил принять душ. Вообще-то, не положено сейчас, но я не стал его одергивать, фактически, как гражданский специалист, он не обязан соблюдать распорядок. Так что я оставил его плескаться и пошел наблюдать, как там мои бойцы расширяют кругозор. А застал картину куда более интересную, потому что заходил со спины и очень тихо. — Да ладно тебе, это же прикольно и даже мило, — не стесняясь, в полный голос хмыкнул Сытин. — Лично мне кажется, что лучше пусть сюсюкаются, чем если бы босс на него лаял вечно и все такое, — отозвался сидящий рядом с ним Горин, не отвлекаясь от конспектирования, — Денис такой добрый, прям булка. Эта парочка так крепко сдружилась, что такие вот их консенсусы мне нервов попортили не меньше, чем грызня Бородина с Хованским, который уже, к счастью, давно на гражданке, они срались по поводу и без, так ещё и чуть ли не до драки. Но за такую тему эти двое у меня будут танцевать вприсядку по всему периметру расположения. — Ага, босс обычно злющий, как псина, — вставил свои пять копеек и Бородин, засранец, — а с Денисом носится, это лютая милота. Я, значит, псина, да? Ну-ну, послушаем дальше, посмотрим, на сколько штрафных кругов они себе наговорят ещё. Я скрестил руки на груди и встал поудобнее, они как раз в два ряда сидят, всех хорошо видно и слышно. — Кстати, поэтому я думаю, что босс снизу, — выдал Невский, подпёр голову кулаком. Невский! Самый тихий и флегматичный боец в моем отделении, о существовании которого легко забыть, а потому мой скрытый любимчик! И вот эта моя послушная отрада меня в пассивы записала! Пиздец, меня как будто предали. — Фу, ты чего несешь! — вступился Горин. — Ну сам подумай, это же классика, что босс такой весь из себя суровый, а с Денисом добрее, — как маленькому, начал втолковывать Невский, — прикинь, как было бы угарно, если бы он ещё и пассивом оказался. — А ещё есть стереотип, что сверху всегда тот, кто выше, — прибавил Сытин, вот же падла, рост — это запрещённая тема! Да и что там нашей разницы, сантиметров пять, не больше, — так что босс проиграл по всем фронтам. Так вот какие настроения в моем отделении, да? Я даже не знаю, мне больше нравилось бы их неприятие моего с Денисом гейства или то, что они меня под него подложили, так ещё и почти единогласно, сучары. — Да хватит! — явно не выдержал сидящий на первом ряду Симонов, хлопнул ладонью с ручкой по парте и резко обернулся. — Вы можете не пизд!.. Об... — он аж поперхнулся окончанием предложения, во все глаза пялясь на меня. Пока провинившиеся медленно, с ужасом на лицах оборачивались, я успел натянуть нежную улыбку, чтобы знали, что им пизда. И да, они явно это знали, без всяких угроз. Потому что нечего обсуждать личную жизнь командования. До конца фильма оставалось больше часа — и столько же должно было продлиться их наказание. Всем известно, что лучшие отжимания — отжимания с ногами на возвышении, а раз они такие единодушные, то пусть и отрабатывают сплочённость. Так что любители попиздеть положили ноги друг другу на спины и таким вот милым квадратиком синхронно отжимались, так ещё и пыхтели так, что пришлось фильм громче сделать. Я специально не стал им ставить количественный норматив, так что отжимались они очень медленно, раза по три в минуту, а то было бы слишком жестоко. Я же с вежливым вниманием смотрел на превосходные подводные съемки, а не на них. Прелесть какая, псина я, значит, да? Злобный я, да? Это они ещё злобных не видели! И, блять, сегодня я конкретно почувствовал себя снизу, видимо, скоро придется меняться ролями, раз Денис начал показывать свою уверенную сторону. Ну да, он же тоже мужик, тем более, после стольких лет отношений с женщиной, конечно, ему хочется обратно в активную позицию. Не уверен, что я вообще против, в целом, хотя воспоминания об опыте снизу у меня не лучшие, я точно знаю, что это приятно. Да и, наверное, так будет даже безопаснее, у меня же регенерация своя, если что. — Что за шаманский круг? — поинтересовался псионик, усаживаясь рядом со мной и облокачиваясь на парту локтями. — Бойцы выясняют, кто сверху, а кто снизу, — спокойно ответил я, не поворачиваясь к ним, — кто первый упадет, того остальные и выебут. Булатов с Симоновым, ещё не знающие, что это просто фигура речи, приподняли головы. А эти придурки на полу начали ржать, кто-то реально свалился, я о-о-очень медленно начал поворачивать голову — и они успели восстановить правильное положение, пока я не повернулся. То-то же, блять, уважать командование надо. А ещё я для себя принял решение, что мне все равно, кто и что думает. Большая часть отделения меня поддерживает или не осуждает, значит, работе ничего не мешает. А если извне будут проявляться недовольные голоса — да и похуй. И если внутри отделения будут какие-то недовольные тем, что псионика мне впихнули практически насильно — добро пожаловать с рапортом о переводе к начальству. Правда, когда у меня появилась возможность переговорить с Симоновым наедине перед ужином, я не стал ей пренебрегать. Если его сюда перевели — бойцом он должен быть хорошим, не стоит ценными кадрами разбрасываться. — Давай переговорим без чинов, — я сразу обозначил, чего хочу, и протянул руку, чтобы хлопнуть его по плечу. Парень явно непроизвольно зажмурился и немного втянул голову в плечи, ещё раз для меня подтвердив, что в прошлой части насмотрелся и натерпелся всякого. Я дождался, пока он откроет глаза, и дважды дежурно хлопнул его по плечу, — у меня в отделении такого не было, нет и не будет, ясно? — он дёрнул головой, то ли кивнул, то ли отмахнулся, но на словах такому никто не верит, просто нужно время, чтобы сам убедился. — И по поводу твоих недовольных морд вот что скажу — псионику эти обжимания необходимы, чтобы кукуха не свистела, так что либо привыкай, либо через неделю жду от тебя рапорт о переводе, мне в отделении конфликты не нужны. Понятно объяснил? — Так точно, — буркнул Симонов, тщательно избегая смотреть на меня. Я просто ушел, потому что ответ мне и не был нужен, мое дело — предупредить. Потому что и самому нервничать не очень хочется, и от Дениса зажиматься не стоит, ему же важно быть в контакте со связанным. Вообще, парни сегодня весь день были несколько взбудораженными, весьма вероятно, из-за пополнения. Ну и за ужином перешучивались, причем темы были ну на грани с тем, чтобы назвать их гейскими. Но я не возмущался, пока не было ничего конкретного, чтобы не началось хихиканье про "у кого что болит". — Ну это как в том анекдоте, что сперма содержит глюкозу, а все спрашивают, почему тогда она не сладкая, — вроде бы, тихо, но слышно для всего стола прогыгыкал Федорович. Ну нет, это уже не на грани, это уже конкретно... — Но она ж реально не сладкая совсем, — с искренним недоумением влез Денис буквально за секунду до того, как я заткнул разошедшихся бойцов. В наступившей гробовой тишине я очень медленно и аккуратно поставил стакан, а потом поднял руку и душевно съездил идиоту по затылку. И, пока все ржали в себя, мне оставалось только философски вопрошать у потолка, почему, почему, сука, почему все самое гейское должно было произойти именно сегодня? Перед сном парни о чем-то там хихикали и переговаривались, я же старался не прислушиваться, чтобы не пришлось никого опять наказывать. Но они умудрились ещё и свое положенное время на болтовню после официального отбоя израсходовать и не наговориться. — Так, не наглейте, — все же одернул я, но не очень громко, потому что Денис уже благополучно дрых, обнимая мою руку, — уже пять минут как должны спать сладким сном. Они мгновенно поубирали телефоны, голоса затихли, отлично, а то я уж начал сомневаться в своем авторитете. — И вам, босс, — вякнули с соседней койки. — Я сказал, что ты должен спать сладким сном, а не желал тебе сладких снов, Сытин, блять, отрубись бегом! — прорычал я. Смех того, кто не сдержался первым, был мне не знаком, так что, видимо, это один из новеньких. К нему подключились и остальные, и за такой гогот посреди ночи я могу получить по первое число. — Да не ржите вы так громко, кони! Денис приподнял голову, причмокнул губами, глаз потёр, спрашивая, что случилось. Пиздец, ну и как работать в таких условиях? Из-за нервного дня мне снилась всякая муть, отрывки операций, непонятные пиздюли от командования, ну и было ясно, что это сон, но проснуться у меня не получалось. Я не понял, что за возня рядом, кто меня хлопает по плечам и почему тянут за руки. Но почти сразу дошло — похоже, из-за активного сна я провел удушающий на туловище рядом с собой, поэтому освобожденный от захвата Денис кашлял и тер горло. Хорошо, что он быстро проснулся и задёргался, да и парни подошли на помощь, потому что такие приемы я в полную силу провожу, мог и шею нечаянно сломать. — Виноват, — потирая лицо, я сел и бросил взгляд на часы. Ещё полчаса до подъёма, м-да, — сильно придушил? — Нет, ничего, — просипел Денис. Ну конечно, ничего, ага, надо будет потом извиниться как следует. Я вообще не знал, что могу так во сне делать, к слову, — ты обычно такой аккуратный, даже странно. Если он имеет в виду под аккуратностью то, что я неплохо умею сдерживать физическую силу, которая у меня примерно на два порядка больше, чем у обычного человека, то тут ответ прост. — Нас в интернате учили сдерживаться на котятах, — я решил, что точно уже не засну, так что встал и потянулся. — Чего? — Денис сначала не понял, а потом скривился. — Ой, блин, фу! Да, я на всю жизнь запомнил беспомощный ужас от того, что руки не слушаются, а крошечные, милые и пушистые котята с хрустом ломаются в пальцах и оглушительно пищат. Помню, рыдал тогда, как девчонка, хотя мне было уже четырнадцать. Наверное, способ показал свою действенность, несмотря на жестокость. Умываясь, я только вздыхал. Ну что за неделя, а? Вот доживу до воскресенья, потрахаюсь по-человечески, уговорю пару банок пива, несмотря на его калорийность, и буду счастливым человеком — хотя бы несколько часов.