Чужое и чуждое

Мои мечты о спокойном доживании остатка рабочей недели ни на секунду не сбылись, чего и стоило ожидать. Когда я вывел отделение на плац для пробежки, к нам подошёл подполковник, причем сам, лично пришел и устроил мне выволочку за то, что отделение в неуставное время ржет на всю казарму. Я только бурчал во время пауз, что виноват, глаза выше его плеча не поднимал и ждал, когда это кончится. Придурков ругать смысла нет, и так видят, что я за их раздолбайство огребаю, пусть и только словесно, так что выводы сделают и без моих высказываний. — Они у тебя похожи на сторожевых псов, — хмыкнул вдруг подполковник, — того и гляди, кинутся защищать, зыркают как враждебно. Это да, если случается какая-то стычка, то мои бойцы всегда за меня готовы впрячься, это хорошо и приятно, не зря же я их столько дрессировал. Но надо бы ещё им напомнить, как полезно регулировать, на кого можно так смотреть, а на кого не стоит. — Отделение, отставить зыркать! — рявкнул я, не оборачиваясь, чтобы не злили лишний раз начальство. Ещё раз напомнив мне, что за следующее нарушение уже будет выговор, он, наконец, ушел. Я повернулся к своим, по большей части, виноватым и пристыженным, и скомандовал начинать пробежку. Выговора не будет. Уже не первый раз получаю такие предупреждения, но выговора ещё ни разу не было, потому что полковник мне немного подсуживает. Я тут единственный регенератор и иногда добровольно помогаю с лечением полученных на тренировках травм, да и отделение зачистки в нашей части одно, а это, все же элита. Презираемая из-за специфики, но все равно элита. И бойцы у меня, как показывают ежегодные смотры, всегда вымуштрованные, сильные, выносливые, меткие, психически стабильные — лучшие во всем расположении. А то, что ржут по ночам — так это сопутствующие неудобства. Вот за карты, которые нечаянно нашлись во время проверки кубриков, я получал по первое число, уж боялся, что в звании понизят, а мелкие нарушения распорядка — ерунда. Денис первым закончил свою норму и остановился рядом, опёрся локтем мне на плечо и тянул квадрицепсы. Вполне привычно уже, к слову. — Какой план на завтра? — поинтересовался он, зевнув и навалившись на меня сильнее. — Дожить до воскресенья, — вздохнул я, немного перенося вес на левую ногу, чтобы удобно распределить и дополнительную массу. — Так завтра и есть воскресенье, — хмыкнул псионик, я не поверил и полез проверять. Реально, а я-то думал, что ещё целый день завтра. Приятное открытие, ничего не скажешь, — сделаем как в прошлый раз? Как в прошлый раз, значит? Пройдемся по городу с делами, завалимся в гостиницу и душевно потрахаемся, а потом пойдем есть жирное, сладкое и мучное? В целом, одобряю, но нужно добавить ещё один пункт в план. — Хочу ещё пива выпить, — я прищурился на солнце и снова вздохнул. Банку. Или бокал. В общем, немного, потому что калорийное как не знаю что. Но я даже когда в отпуске пью, забив на все подсчёты, никогда не напиваюсь. Просто выпить, ради вкуса и удовольствия, а не ради опьянения. — И что вы в этом алкоголе находите, — хмыкнул Денис. Я покосился на него и только бровь приподнял, потому что ещё не встречал взрослого мужика, который совсем не пьет и не пробовал даже, — мне нельзя психоактивные вещества, так что никакого алкоголя, никотина, кофеина и тяжёлых наркотиков. От последнего пункта я несдержанно фыркнул и сразу же натянул обратно строгую маску. Жуть, конечно, у этих псиоников с их перекрученными мозгами. Хотя как знать, если бы я мог нормально есть, не трясясь над каждой калорией, наверное, был бы немного счастливее. Но в комплекте идёт необходимость к кому-то привязываться до соплей, а это уже мне не очень импонирует. Утро плавно перекатывалось в день, парни усердно и послушно пыхтели под ярким и уже почти летним солнцем, я был весьма благодушен и доволен предстоящим насыщенным выходным. Денис, как обычно, немного потренировал связь, а потом, пока я отжимался, выпал из поля зрения. Я ему не надсмотрщик, но все равно немного занервничал, мало ли, решит кто-то наехать, а его боевые навыки мне не известны. К слову, после обеда можно устроить спарринги и как раз посмотреть. Блудный сын вернулся только к обеду, мы встретились у столовой, а я ведь уже собирался звонить и спрашивать, куда делся. И все равно спрошу, где был, потому что приказа никакого не было, где он вообще мог быть больше трёх часов? Разве что, спал в кубрике, пока никого нет и тишина. — Где шлялся? — поинтересовался я, пока мы стояли в очереди на раздаче. — С Наташей чаи гонял, — он уже в этой своей дурацкой манере прилип ко мне сзади и только подкидывал на поднос тарелки. — М-м-м... — неопределенно промычал я, пытаясь выбрать между салатом овощным и салатом витаминным. Наверное, лучше витаминный, капуста на вид такая свежая и аппет... — Стой, что? С Наташей? Тут только одна, блять, Наташа. В санчасти сидит, бывшая моя, на минуточку. Вроде бы, у него должно быть личное пространство, я не ревнивый, но у меня все поджалось от перспективы многочасовой болтовни бывшей с... Ну, с настоящим. — А что? — беспечно хмыкнул он. — Не то чтобы я собираюсь влезать, — прикрыв глаза, я медленно вдохнул, — но о чем вы там могли говорить? Несмотря на довольно приятные отношения, разрыв у нас был не очень, она мне знатно мозги поебала и ещё осталась обиженной, так что с нее станется настроить его против меня. Ну, по крайней мере, я так думаю. Эта женщина с лёгкостью сочетает в себе черты нежной милашки и последней стервозы. — Мы учились в одном меде, — сообщил Денис, подкидывая ещё и порцию запеканки, — уж было, что обсудить. В меде они одном учились... А что с мужиком одним ебутся — это что, тоже общий интерес? Ладно что хотя бы в разное время. Причину своей нервозности я сам не особо понимал, но решил забить. Понадеяться на порядочность Наташи и навык Дениса формировать собственное мнение. Зато толчок к теме для обеденного разговора он дал нехилый. — Наталья такая женщина, — подобострастно вздохнул уже за столом Бородин, — вот бы нам дали даму-псионика, хоть полюбовались бы. Я чуть не поперхнулся. На что полюбовались бы, на женщину, вынужденную жить с нами в одном кубрике? Хотя, может, если бы это была дама, выдали бы ей отдельное помещение, ну и я бы туда перекочевал для еженощного... Лечения. — Ну и мерзость же ты сейчас выдал, — поморщился Булатов, который явно привык затыкать словесные домогательства до Лариной. — Женщин с такой способностью в армию никогда не допускают, — вставил свои копейки псионик. Серьезно? Я и не слышал про такое. Знал только, что девчонки-регенераторы проходят особую подготовку, потому что им придется быть командующими офицерами в своих отделениях, да и просто существовать в закрытом мужском коллективе, на одной физической силе тут далеко не уедешь. Было бы неплохо, если бы их тоже перестали допускать в армию, столько судеб бы уберегли. — Почему? — немедленно уточнил любознательный Сытин, даже немного наклонился вперёд. — Потому что, когда связь хорошо сформируется, отказать связанному сложно, — псионик с безмятежной улыбкой коснулся моего локтя. Это что, спойлер сейчас был? — и тогда из мужчин вылезает самое мерзкое дерьмо. — Да что он ей сделает-то? — хмыкнул Дорохов, опять, зараза, разводя свинство. Сколько раз я должен ему говорить, что его привычка весь хлеб ломать на кусочки и топить в супе, а потом есть это густое месиво всем вокруг аппетит портит? — И вокруг куча народу, не дадут обижать. Я со вздохом покачал головой. Тут он не прав. Джентльменство в большинстве представителей нашей профессии заканчивается очень быстро — там же, где начинается безнаказанность. А когда мужики чуть ли не годами не видят женщину, у них вообще все человеческое заканчивается, я уже видел такие отвратительные ситуации. И много раз слышал, что очередную девчонку с регенерацией и большей физической силой довели до психушки, потому что, когда командование очухается и заметит, она уже, как правило, замучена до крайности. Бывают отделения, как у Лариной, согласен, но для этого должен быть и характер, как у Лариной, и бойцы нормальные — хотя бы больше половины из них. — Да, именно поэтому из десяти женщин, которых в виде эксперимента допустили до службы, восемь уже через пару месяцев были превращены в казарменных проституток, — хмыкнул Денис, как-то хищно втыкая вилку в котлету, — потому что связанный ну очень просил, а вся эта куча народу вокруг без малейших угрызений совести бедными женщинами пользовалась за деньги. Ну... Вот и подтверждение моих размышлений. Неприятное, но веское. Может, когда-нибудь и регенераторов в армии оставят только мужиков, будет реально лучше. — Как-то... Фу, — сморщился Дорохов, отодвинул от себя тарелку. Я кашлянул в кулак, и ему пришлось придвинуть ее обратно, потому что он вообще ещё не поел, а тренировки после обеда никто не отменял. — Вот именно, — кивнул Денис, — а мужчины в этом плане немного устойчивее, — я покосился на него, пытаясь понять, что значит эта фраза и к чему мне готовиться, — совсем чуть-чуть. Вздохнув, я принялся за свой салат. Выходит, я не только за его физическое и моральное здоровье буду нести ответственность, но и за то, чтобы случайно ни к чему не принудить, отлично. — Да и кому мужик был бы тут нужен, — хмыкнул Горин, облизывая ложку. — Статистика тебя неприятно удивит, — мило улыбнулся псионик. Реально, кто-то так делает и с ними? Вот уж точно, не хотел бы я себе такую мутацию. Но и разговоры эти не способствуют аппетиту. — Все, рты закрыли и ешьте, — одернул я, чтобы не развивали эту мерзкую тему. Знание о том, что воскресенье ближе, чем ожидалось, нагнало на меня лень, так что я не стал менять план дневных тренировок и решил провести спарринги на следующей неделе. Завтра вон с Денисом поборемся — и хватит. Вместо этого я устроил неожиданную проверку конспектов образовательного фильма, и мне было, что сказать парочке халтурщиков, остальные записывали добросовестно, молодцы. В свободное время после ужина мы все забились в кубрик, как всегда. Окно было открыто настежь, да и дверь приоткрыли, но все равно духота и жара давали о себе знать. Наверное, сегодня лягу без футболки, хотя хрен знает, что там и как будет с прижимающимся псиоником. Я просто лежал на своей койке, читал психологические портреты новеньких, которые наконец-то прислали, никого не трогал, а Денис подошёл, улёгся где-то внизу, задрал на мне футболку, тяжело плюхнул голову мне на живот и футболкой накрылся. — Ну и чего это? — поинтересовался я. Хотя эта его привычка все время быть как можно ближе уже становится и моей привычкой. Ну и не скажу, что мне это мешает или не нравится, даже мило. Лишь бы бойцов не воротило. — Голова болит, тут слишком светло, — пожаловался Денис, немного поерзал, укладываясь удобнее. Да уж, лучший способ создать себе темноту, креативный. Нет бы попросить свет выключить или ещё что. — Может, таблетку? — вздохнул я, поглаживая его по затылку через ткань. Он пробурчал, что уже выпил, и притих. Ну ладно, пусть спит уж, что ли. Тем более что парни некоторое время косились, а потом забили, видимо, это просто новый трюк, потом уже не будут внимание обращать — как было со всеми его тактильными вывертами. Разобравшись с делами, я включил себе фильм и заложил руку за голову. Но хотелось заложить и вторую, держать телефон было влом, а тут ещё на животе обнаружилась такая удобная подставка. Ну я и прислонил к макушке Дениса телефон. — Босс! — через время шикнул на меня Сытин. Я приподнял брови, не понимая, чего он будоражит начальство в свободное время, спать захотел пораньше лечь или что. — Это грубо! — Он же спит, — буркнул я, но парни чуть ли не все разом на меня с таким укором уставились, что пришлось держать телефон самому. Ишь, нашлись тут защитнички, аж не постеснялись на главу отделения наехать. Ну, может, и хорошо, значит, своим видят. Или, скорее, тем, кого надо бы защищать. Интересно, если бы я начал тут тиранию устраивать, вроде той, про которую Денис днём рассказывал, они бы вступились? Хотя нет, если бы я был человеком, способным на такое, отношения с бойцами у меня бы тоже были кардинально другие, наверное, вякнуть бы не смели. Фильм ещё не кончился, а уже подошло время вечерних санитарных процедур. Парни захлопали тумбочками, собирая полотенца и банки со средствами, а я все ещё был придавлен к койке дрыхнущим псиоником. Чтобы не напугать его и не сделать головную боль хуже, я потихоньку потряс его за плечо. И, шевельнувшись, понял, что половина тела затекла. — Давай, вылезай, — позвал я, когда он недовольно закряхтел и дёрнул плечом, — я уже ногу не чувствую. Денис послушно вынырнул из-под футболки, немного взъерошенный, сонный, даже губами причмокнул, щурясь на свет. — Я родился! — кто-то спародировал детский писклявый голосок, и только поэтому я не узнал сразу, какая зараза это выдала. — А ну цыц! — рявкнул я, погрозив им всем сразу кулаком. По пути к душевой зевающий и трущий глаза Денис сообщил, что ему лучше, уже ничего не болит, только хочется спать. Ну, в целом, ничего не мешает ему после душа снова заснуть. — Ты совсем не соблазнительно раздеваешься, — сквозь зевок посетовал псионик, когда я стаскивал форму. — Так и должно быть! — я ему тоже кулаком погрозил, а то распоясались все, пиздят и пиздят, вот выведут меня — из зала не вылезут, засранцы! Я хорошенько вымылся, тщательно намыл морду тремя средствами, взвесился. Отлично, завтра будет и обед, и десерт, и пиво. Проснувшись посреди ночи, я повернулся было на другой бок, но было душно, рядом сопел теплый мужик, подушка тоже нагрелась. Чтобы немного проветриться, я решил сходить отлить, в коридоре всегда, в любую жару прохладно. Открыв дверь, я оглянулся, проверяя, не разбудил ли кого. И оставалось только вздохнуть. У меня тут целый кубрик рослых и крепких парней, спят в одних труселях подтянутыми задницами кверху, потому что духота. А пошлые мыслишки о продуктивном воскресенье вызывает только вид части живота псионика из-под футболки. Хотя, что уж там, мне всегда нравились не юноши, а мужики. Открыв дверь душевой, чтобы пройти к туалетам, я уловил движение и рефлекторно замер. Как замерли и двое бойцов, которые... Обжимались. Дорохов! Ебать, это мой Дорохов прижал к стенке парня из другого отделения, уже и без футболки! То-то он так переживал, что псионик может его мысли прочитать! — Босс... — почти шепотом начал было он, но я просто прошел мимо. — Оба бегом по койкам, и дверь запирайте, идиоты, — только и сказал я, потому что больше нечего было. Охренел я от такого зрелища знатно, это ещё надо будет переварить, но плохого ничего не вижу в таких увлечениях. Запрещать тоже бессмысленно, можно подумать, я не был молодым, когда гормоны и влюбленности срывали крышу. И да, собственно, даже в своем солидном возрасте я чуть не попался в ту же ловушку, когда Денис не запер эту же дверь. Когда я вышел помыть руки, ну и заодно умыться, обоих уже и след простыл, отлично. Одно только нарушение распорядка требует наказания, но над этим я ещё подумаю. Нужно ведь будет объявить причину наказания, а как я это остальным скажу? Его личное дело, с кем он спит. Или даже встречается. Тут, выходит, только моя личная жизнь напоказ выставлена. Нервно переминающийся Дорохов ждал меня у входа в кубрик, вытянулся в струнку, когда я подошёл. — Почему не в койке? — я хотел открыть дверь, но он вдруг схватил меня за руку. Такого я позволять не собирался, но боец сразу же отпустил, стоило только нахмуриться. — В чем дело? — Вы же не скажете остальным? — нерешительно, с заметной тревогой то ли спросил, то ли попросил он. Вот как, тоже боится. Как и я боялся. Только я-то решил забить, надеясь на приказной формат этих отношений, а у него все должно быть добровольно. Эх, молодо-зелено, и умудрились же здесь друг друга найти... — Когда я был чуть помладше тебя, тоже тискал мужские задницы в темных местах, — усмехнулся я, а он, что ожидаемо, прихренел от такой откровенности, — дело твое, кому говорить, — кстати, что немаловажно, раз уж завтра воскресенье, — где резинки берете? Меня ты ни разу не просил привезти. — Ну... — он смутился, опустил голову, как будто ему не двадцать один, а четырнадцать. — Мы без этого... — Нельзя без резинок, — цокнул я. Понятно, что никто не залетит, но, как ни мойся, кишечник — место нихуя не чистое, — гигиену соблюдать надо. — Нет, в смысле... — я с некоторым садистским удовольствием следил, как он медленно багровеет. — Без... Без проникновения. О, вот как? То ли не договорились, кому быть снизу, то ли боятся на следующий день спалиться на тренировках, но силу воли упражняют. Похвально, наверное. — Ну как знаешь, — я все же открыл дверь и понизил голос, — чтобы через минуту уже третий сон видел. Дорохов пулей метнулся на свою койку и сразу же затих. Видимо, решил не шебуршиться лишний раз, чтобы не спугнуть мое благодушие. Конечно, никому я не скажу. И, может, про себя ему зря сказал, но, думаю, раз я храню его секрет, то и он мой будет держать за зубами. Устроившись рядом с Денисом, немного приоткрывшим во сне рот и тихо посапывающим, я прикрыл глаза. Похрен, на самом деле, какого пола человек, который тебе нравится. Лишь бы характер спокойный и задница была что надо — вот что я думаю. Утренние сборы были довольно сумбурными, чтобы успеть позавтракать и на автобус. Но между двумя кусками омлета Денис успел спросить, что приготовить бойцам на ужин. Они наперебой предлагали варианты, спорили и соглашались, а он на них с такой доброй и отеческой улыбкой смотрел, что я тут чувствовал себя немного лишним. Быстро же они дали себя приручить — парой ласковых слов и всего одним ужином, продажные засранцы. Другое дело со мной — когда воспитывал первый состав отделения, каждый день горло болело. Я орал, орал и орал, потому что они моментально начинали повышать на меня голос, а я должен был быть громче. И выносливее. Мы могли орать друг на друга до хрипоты, бойцы бычили на меня, но я не позволял себе ни шагу назад сделать, но и их не касался. Добивался, чтобы они уставали, мирились с моим главенством и отступали сами, уж точно без физических способов убеждения. Отчасти потому, что в интернате нам постоянно раздавали тычки, и, несмотря на свой болевой порог до небес, я все равно только ненавидел и побаивался тех, кто себе такое позволял, ни о каком уважении и речи не шло. И теперь у меня отличное отделение, до сих пор не нарадуюсь плодам упорной работы десятилетней давности. — Не борзейте, — одернул я, когда варианты ужина от простеньких вещей, вроде пасты или салата, начали смещаться к выпечке и пюре. В итоге, они сошлись на селедке под шубой или мимозе. Я селёдку терпеть не мог всю жизнь, так что планировал прямо в магазине лоббировать мимозу, да и готовить ее будет попроще. Эх, бедолаги, соскучились по майонезу, тут салаты только овощные, без бесполезных и откровенно лишних жиров. В этот раз заказов в городе было побольше, тот же Булатов с Симоновым приехали совсем налегке, теперь некоторое время будут обживаться. А после — да, мы потащились в гостиницу, ещё и двенадцати не было. — Схожу в душ, — известил меня псионик, видимо, в этот раз не собирался набрасываться прямо у порога. — Дай я первый, очень быстро, — попросил я, потому что в духоте автобуса слегка взмок, неприятно таким подставляться партнеру. Буквально за пару минут ополоснувшись, я даже одеваться не стал, выперся в комнату в полотенце. Ну и был вознагражден заинтересованным взглядом, как будто не видит он меня каждый вечер голым в душевой. Зато сразу было видно, что Денис выключил режим хорошего мальчика, когда он весьма похотливо облизнул губы. Шел бы уже мыть жопу свою, зараза! Когда он все же выполз из ванной, выяснилось, что терпения у него ещё меньше, чем у меня — потому что он даже полотенце не накинул. Подошёл и уселся ко мне на колени, вжался в мой рот горячими и мягкими губами, мокро лизнул, а у меня сразу кровь в ушах зашумела, вот же засранец. — Хочу попробовать сверху, — пробормотал Денис, пихнул меня в плечо, и я послушно откинулся назад. Не столь важно, хочет он меня объездить или выебать, я уже успел это обдумать и решить, что не возражаю. Разве что, я-то не готовился, если реально решил меня завалить, то придется подождать. В каких-нибудь полевых условиях я без проблем согласен обойтись одними только пальцами, но тут, когда душ под рукой, хотел бы нормально помыться. Но нет, псионик содрал с меня полотенце и приготовился усаживаться. Ну вообще же без прелюдии мало-мальской, один поцелуй не считается! Мы оба на взводе от перспектив, но все равно, не по-людски это как-то. — Погоди секунду, — я придержал его за бедро, чтобы дать себе немного времени. Для начала, я надел резинку, куда ж без этого. Потом полез проверил, хорошо ли он себя растянул, чтобы так напрыгивать, ну и смазки добавил. Судя по шалому взгляду, ему самому только заветный контакт подавай. Денис упёрся ладонью мне в грудь, пытаясь прервать всю эту суету, придержал член своей прохладной рукой и медленно, с закрытыми глазами вставил. Я невольно облизнулся, наблюдая буквально из первого ряда, как он осторожно, чуть раскачиваясь, опускается. Вообще, я обожаю эту позу, потому что целое тело прямо под руками, вид великолепный. Он не торопился, потихоньку начал двигаться, даже не насадившись до конца, и это хотя бы показывало, что он ещё пока соображает. Я придержал его за бока, чтобы немного помочь, и сглотнул, ощущая, как он весь напрягается, неторопливо опускаясь ещё немного ниже. А морда какая сосредоточенная, даже губу закусил, хмурится немного. Разве не шикарно? Он тихо вздохнул, когда, наконец, насадился полностью, до основания. И горячая тесная задница ощущалась просто великолепно. Было бы ещё лучше, если бы он двигался, но и чувствовать членом каждый его тяжёлый вдох тоже было неплохо. — Ну же, давай, — я немного приподнял его, сжимая плотные бедра. — Ха... — снова опустившись, он выпрямился, бегло погладив мой живот, откинул голову, тяжело дыша. И эта непринуждённая расслабленная поза оказалась такой эротичной, что у меня тоже начались проблемы с самоконтролем. — Не могу, ноги устали, — приняв проблему, я без задержек снял его с члена и плюхнул рядом на кровать, пристроился между ног, которые он и не думал сдвигать, — а ведь сам хотел. Я бы тоже хотел, но боль в мышцах нам ни к чему, вдруг ещё работать придется на следующей неделе. Он тоже не возражал, обнял меня, подставляясь под поверхностные поцелуи в шею, прикрыл глаза, когда я снова плавно вставил. — Придется больше приседать, — посоветовал я, немного переставляя руки для удобства. Он тихо засмеялся, расслабленный, полностью мне доверяющий и оттого такой красивый, что крыша ехала, и едва не захлебнулся стоном, когда я крепко вбил в него свое нетерпение. Знакомиться с новыми позами в неспешном режиме я согласен, но воля у меня не железная. Мы оба дернулись, когда в дверь резко и громко постучали. Я решил было не отвлекаться, подумал, что ошиблись или ещё что, но стук повторился. Чувствуя намерение убивать за такие обломы, я замотался в полотенце и пошел открывать. — В чем дело? — я только на крошечную щель приоткрыл дверь, чтобы не было видно, что мы тут оба нихуя не одеты. — Извините, мы по ошибке дали вам номер с одной кроватью, — мило улыбнулась молоденькая девушка, — сейчас подготовили номер с раздельными, так что... — Никакой ошибки, мы такой и бронировали, — перебил я и просто закрыл дверь. Может, это и грубо, но не грубо ли мешать в самом разгаре процесса со своими глупостями? Так ещё и почему не позвонили, а лично припёрлись? Бесит. — Что там? — поинтересовался Денис, все ещё возлежащий в позе звезды поперек кровати. — Ерунда, — бросив на пол ненужную тряпку, я наклонился к нему, целуя. И он сразу же вцепился в меня всеми конечностями, демонстрируя, как сильно хочет вернуться к нашему делу, — поехали. Я вошёл плавно и легко, сразу без особых нежностей взял хороший темп, и псионик тихонько одобрительно постанывал, приподнимая бедра, видимо, такой угол ему нравился больше. Я придержал его под поясницей, чтобы не напрягаться лишний раз, а в ответ он передвинул руку и надавил мне предплечьем на загривок. Не сдержав стон, я куснул его за шею. Такое равномерное давление не сравнить, конечно, с поглаживанием, но все равно кожа аж горит. — Я хочу связаться сейчас, — шепнул Денис, поглаживая меня по затылку. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что, раз он спрашивает, то это явно какое-то извращение, но я не стал на ней зацикливаться и просто поцеловал его. И из-за того, что он гладил меня по голове, ощущение перебирающих мозги пальцев было слишком уж реалистичным, меня немного передернуло. Сам я особо ничего не почувствовал, потому что и так негативных эмоций не испытывал, а ему вот явно стало куда лучше. Что-то неразборчивое со стоном выдохнув, он вероломно кончил, когда мы только начали! — Зараза, — буркнул я, отстраняясь, потому что не видел смысла терзать невозбужденного псионика. Серьезного недовольства я не чувствовал, просто и сидеть со стояком не хотелось, и заставлять его, такого обмякшего и расслабленного, лишний раз напрягаться со ртом или руками. Ну не дрочить же, бля! — Прости, — он вцепился мне в руки, приподнимаясь, пытаясь обратно притянуть к себе, — прости, я сейчас, подожди немного, ладно? Я вернулся в прежнюю позицию, склоняясь над ним, только чтобы немного успокоился, а то такая паника была во взгляде, будто я развернусь и уйду. — Расслабься, — я поцеловал его, показывая, что проблемы нет, погладил по бедру, — тебе нравится контакт, когда кончишь? Сам я не особо его люблю, член становится слишком чувствительным, но точно знаю, что есть те, кто считает такие прикосновения буквально читерскими. — Ну... Не знаю, — пробормотал явно расстроенный псионик, потянулся было вниз, но я убрал его руки, чтобы в порыве не оторвал себе чего от усердия. Аккуратно коснувшись его члена, я мягко погладил его, чтобы точно не причинить боли в таком чувствительном состоянии. Денис выдохнул, запрокидывая голову, чуть сильнее сжал коленями мои бока, и я бы принял это за хороший знак. Он вдруг приподнялся на локте, целуя меня, а свободной рукой крепко и уверенно ухватил за задницу. — Давай продолжим, — хрипло попросил он, а глаза сумасшедшие. Я качнул было головой, потому что у него ещё не встал, да и не регенератор он, чтобы уже через пару минут опять быть в боевой готовности, да и не подросток, но он прижался лбом к моей щеке и вздохнул, — так будет каждый раз, потому что я от тебя с ума схожу, давай попробуем просто продолжить. Вот как, значит, скорострельность тут не исключение? И не думаю, что я так великолепен, скорее уж, чуждые мозги псионика так реагируют на связанного. Ну... Попробовать, наверное, можно. Всё-таки, он не женщина, будет чуть проще. Я хотел следить за его лицом, вставляя, но Денис удумал целоваться. По крайней мере, в нем не чувствовалось напряжение, он не сжимался, так что вошёл я свободно и плавно. Может, сменить угол и помассировать ему простату? Такое и мертвого поднимет. — Все ещё приятно, — усмехнулся он, откидываясь на постель, ласково скользнул кончиками пальцев по шее, явно пытаясь меня подзадорить. И у него, естественно, получилось. Я немного придерживал себя, потому что было ощущение какой-то неправильности, но Денис так довольно постанывал в поцелуй, что останавливаться не хотелось. И он жался ко мне, цеплялся за меня, тихонько шептал мое имя — от этого простой секс становился таким интимным и чувственным. Погружаясь в атмосферу, я совсем расслабился, когда у него снова встал, сосредоточился на себе, взял удобный темп, поглаживая его по животу. Задница-то прекрасная, горячая, в меру тесная, и он такой отзывчивый, ещё и дразняще постоянно касался шеи, не надавливая и не лаская конкретно ее, но мне хватало. — Помедленнее, — с сиплым выдохом попросил Денис, упираясь наконец-то горячей ладонью мне в бедро, — я опять... Кончить я уже и сам был готов, так что просьбу не выполнил, только прижался к нему ближе, несколькими резкими движениями выбивая гортанный стон и второй оргазм. Он сжался, напрягаясь всем телом, немного прогнулся, и да, это было красиво. И ничего, подождем ещё немного — а там уж и мой заслуженный минет не за горами. От одной только мысли, что горячий, твердый и приятный член будет давить мне на губы столько, сколько захочу, я мог бы кончить даже раньше. Лениво потягиваясь рядом с ним, пока псионик пыхтел, выравнивая дыхание и пристраиваясь у меня на плече, я подумал, что так даже лучше. Будь он женщиной с такими шустрыми оргазмами — явно бы так не получилось, пришлось бы ждать, ну или сошлись бы на минете. Хотя я бы, наверное, даже позавидовал — каково кончать пару раз за десяток минут, наверняка же охуенно. — Я уж боялся, что ничего не получится, — пробормотал он, закрывая глаза и поглаживая меня по груди, — но мне трудно сдерживаться, когда связанный рядом. К слову, о связи. Надо бы спросить, чтобы сразу разобраться, может, не буду ему разрешать это делать, если реально какое-то извращение. — Почему ты спросил, можно ли связку? — я почесал его по затылку, и довольный псионик сильнее прижмурился, как котяра. — Я всегда предупреждаю, это вежливо, — пожав плечом, он немного передвинул голову и посмотрел на меня снизу вверх, ну такой вот весь из себя милый и послушный, как будто не его примыкает периодически на пошлости, — ну и во время секса это немного зыбкий момент, я ведь заберу боль, можно пропустить травму. Ну да, ну да... Если только тот, кто забрал боль, не снизу, а ведь он привык к женщине. Ладно, это нормальный ответ. Приподняв голову, я чмокнул его в лоб. Это было как-то неуместно мило, просто порыв, ну и многое мне самому сказало о моих чувствах, но вздыхать было некогда, потому что Денис передвинулся ближе и поцеловал меня. А ручонка шаловливая по груди прошлась и сосок потеребила. Тут он не угадал, особой чувствительности в этом месте у меня нет, но пусть развлекается, что уж там. От оглушительного удара в дверь я дернулся и чуть не вскочил. Ладно, это уже совсем другой персонаж, явно не девочка с ресепшена. — Может, пойдем уже обедать? — вздохнул я, вставая и пытаясь сходу понять, какие из двух одинаковых форменных штанов на стуле мои. — Заебался пугаться. — А минет? — с долей расстройства напомнил Денис, садясь и почесывая перепачканный спермой живот под повторившийся мощный удар в дверь. Мне оставалось только пожать плечами, потому что, если кто-то постучит, а я буду с членом во рту, придется срочно применять регенерацию. — Ладно, пойду вымоюсь только. Выбрав штаны, больше по соседству с трусами и офицерской курткой, чем по другим признакам, я натянул одежду на нижнюю часть тела и пошел открывать прямо так. Дождался только, пока партнёр с вещами в охапке проскользнет в ванную. — Ну, в чем теперь дело? — распахнув дверь, я узрел ту дамочку и... О, и одного из наших штабных офицеров. — Второй раз за полчаса. Дамочка завороженно пялилась на мой торс. Ну так а чего хотела, надо было за боевого офицера замуж выходить, а не за мастера бумажки перебирать, не отлипая жопой от стула, он ещё только капитан, а уже отрастил себе подушку безопасности как на пятом месяце беременности. — Моя жена тут работает, пожаловалась, что зачастили голубки какие-то, — он скрестил руки на груди и нахмурился, явно заметил, что девушка никак не может оторвать взгляд от моего пресса. — А что, охранником тут подрабатываешь? — поддел я, намекая, что никаких полномочий ломиться к нам в номер у него нет. — Я заплатил за сутки, какая разница, чем занимаюсь в своей увольнительной? — Я доложу в штаб о злоупотреблении полномочиями, — процедил блюститель морали. Что он, что жена его — идиоты. Во-первых, чем хочу, тем в арендованном номере и занимаюсь, да и с кем хочу. Во-вторых, в двадцать первом веке живём, давайте устроим охоту на геев в условиях разрешенных однополых браков. Допустим, они были разрешены принудительно, потому что таким было условие вступления в коалицию, населению такое не очень нравится, но мне как-то поебать, что этим двоим лично нравится, а что нет. Ещё неделю назад меня бы с ума свело обещание всем рассказать, а теперь я уже как-то смирился, что все в курсе, что у меня псионик-мужик. Вот оно что. Вот чего я не злюсь и не боюсь — связка все ещё отбирает у меня эти эмоции. Ну, может, и к лучшему. — Никакого злоупотребления, — сказал за спиной Денис, видимо, решил не мыться, а просто вытер все ненужные жидкости, — просто удовлетворение моих психологических потребностей, между прочим, санкционированное начальником штаба. Теперь перед бедной девушкой стояло уже двое подкачанных, высоких и, без лишней скромности, симпатичных мужиков в одних штанах. Так ещё и оба — пидоры, ну не закон ли подлости? — Жалобу напишу, — прибавил я, а после картинно захлопнул дверь у них перед носами, — надо бы найти другое место, тут нам жизни не дадут. — Вот же... — тяжко вздохнул Денис, почесывая затылок. — Может, посуточную аренду квартиры найдем? Мы окончательно привели себя в порядок, я застегнул, наконец, ремень, проверил, не забыли ли мы что-то. В том числе — выкинуть за собой следы преступления с биологическими материалами. — Вылези-ка из моей головы, — попросил я, когда мы спускались в холл. Псионик моментально сделал щенячью моську, — хочу хоть нормально люлей дать, пока буду жалобу писать. Он поморщился, но связь послушно разорвал, весь передёрнулся, видимо, за пару секунд получил все мои негативные эмоции, хотя их было и немного. Правда, перед стойкой, потребовав жалобную книгу и начальство, я несколько растерял пыл. Ну такими она оленьими глазами на меня смотрела, бедняжка, боюсь, как бы не разрушил я нечаянно чужой брак. И ей очень повезло, что старшего администратора не было на месте, пизды бы получила и за свои инквизиторские замашки, и за привлечение посторонних людей — пусть её муж и военный, ломиться в номер ему не полагается. Впрочем, я все это очень тщательно расписал в жалобной книге и оставил настойчивую просьбу со мной связаться. Мне не нужны извинения или вроде того, мне нужно, чтобы эта самоуверенная и падкая на красивые тела дамочка поняла границы своих полномочий на этой работе и в этой жизни. Да чтоб ее сын мужа в дом привел! Вкуснейший обед из отбивной в панировке с гарниром меня немного смягчил, а после эклера я вообще обнаружил себя в прекрасном расположении духа. Времени до отправления автобуса ещё оставалось довольно много, поэтому мы заглянули в магазин, я взял банку пива и решил побаловать себя маленькой упаковкой сырных чипсов. Денис ходил-ходил вдоль полок, в итоге взял безалкогольное пиво. — Ты будешь, если что? — спросил он, так и этак прокручивая банку и читая все, что было на ней написано. — Мне любопытно, но я не пробовал пиво. — Может, лучше это? — предложил я, вручив ему банку апельсиновой газировки. Я пошел занимать очередь, а он все топтался там, сомневался. Из-за меня, что ли, решил пива выпить? Если псионикам нельзя алкоголь, то он должен был вообще никогда его не пробовать, мутация же проводится в тринадцать-четырнадцать лет. Но, в итоге, он принес к кассе обе банки. Мы устроились в сквере на скамье, я открыл свое пиво, а этот сочный чпок и шипение просто услада для ушей. Сделав глоток, я вытянул ноги, прикрыл глаза и подставил лицо солнцу. Отлично. Рядом открылась банка безалкогольного. Денис осторожно понюхал, попробовал совсем каплю. Ну в самом деле, как будто ему не тридцать три, а тринадцать, и я, такой весь из себя хулиган, склоняю пай-мальчика попробовать пивасика. Сделав более серьезный глоток, он скривился. — Не знаю, невкусно, — ухватив чипсы, он открыл пачку и заел напиток парой ломтиков, — допьешь? Я отхлебнул немного. На вкус как что-то типа светлого пива, которое стояло открытым неделю и выдохлось до последнего газика. — Ну, объективно, это хуета, — резюмировал я, опустил руку и вылил почти полную банку на край газона, а после бросил жестянку в мусорку, — единственное, что должно быть алкогольным, но и в безалкогольном виде ничего — мохито. — Пина-колада ещё, — поделился опытом он, отхлебнул свою газировку. Мы провели почти час, сидя на этой лавочке и лениво обсуждая любимые напитки, потом перешли на еду. Наверное, впервые так спокойно и пространно говорили о ерунде, не касающейся работы или особенностей наших мутаций. Практически как на свидании, да? В магазине обнаружились вареные овощи, чем Денис был очень доволен. Я высказал свое отношение к селёдке, поэтому он сразу купил все именно для мимозы. Пакеты в этот раз были ощутимо потяжелее, но зато предстоял отличный вечер тимбилдинга. В автобусе он задремал, привалившись к моему плечу, а я смотрел в окно и думал. Может, сделать в следующий раз нормальное свидание? Не просто пройтись по делам, а потом бежать трахаться, а зайти куда-то? Ну, вроде, какой-то краеведческий музейчик тут должен быть, кинотеатр, опять же. Но кино — очень долго, у нас будет всего несколько часов свободных. Что-то надо подумать с этим. Я как-то увяз в этом дерьме, теперь уже даже самому себе не совру, что просто стараюсь хорошо делать свою работу. Наверное, оно и к лучшему. Вынужденный секс никогда не был приятным. Бойцы ждали нас с нетерпением. Видимо, если в прошлый раз они особо не осознавали ценность кормёжки, теперь уже точно знали, что будет вкусно, так ещё и по их заказу, как тут не обрадоваться. — Что-то помочь? — предложил я по пути в столовую, потому что, хоть овощи и вареные, опять же, надо все порезать, яйца сварить и натереть, куча возни. — Да ничего не надо, — улыбнулся Денис, отмахнулся. Булатов вдруг на ходу залез к нему в пакет, достал упаковку с яйцами и прижал к груди. — Яйца давай почищу, — поставил в известность он, — а вы его не спрашивайте, ему вечно ничего не надо. Парни информацию приняли, так что в этот раз салат готовили чуть ли не в двадцать рук. Ну и из-за количества режущих ножей получилось очень быстро, Денису осталось только все слоями сложить. Он смущался и просил сесть, просто подождать, но уж кто-кто, а мое отделение отлично умеет настырно заботиться. Пацаны они ещё все в душе, вполне добродушные, дружелюбные, просто служба у них... Такая. Они повосхищались, какой получился яркий, красивый и вкусный салат, умяли все буквально за секунды. Захваленный псионик выглядел довольно счастливым, я тоже не остался обделённым, потому что вкусно поел, хоть и попросил себе порцию поменьше. — А что по деньгам, сколько скинуть? — поинтересовался Симонов. Настала звенящая тишина. В прошлый раз они об этом не подумали, да и я тоже, неудобно немного, это же не раз чихнуть — купить продуктов на десяток порций. — Да ничего не надо, — улыбнулся Денис, встал со своей тарелкой в руках, — это моя благодарность за то, что вы меня прикрываете. Ещё двое вызвались помочь ему с посудой. И, когда наш личный повар скрылся за дверью в кухню, Сытин и Горин так резко на меня надвинулись, что я чуть не вскочил. — Босс, сколько все стоило? — шепотом, но очень требовательно спросил Горин. — Да я как-то не заметил, — буркнул я, отстраняясь от них, на всякий случай. Надо было, конечно, но я был увлечен распихиванием всего этого добра по пакетам, так что не обратил внимания. — В следующий раз обязательно скажите! — практически приказал Сытин. — А ну, сели! — рыкнул я, учуяв эти нехорошие для моего авторитета интонации. Они мгновенно вернулись на места, хорошо. — В следующий раз возьму чек. Вот же черти, за своего его уже приняли и в наседок превратились. Это и к лучшему, потому что человек с таким мягким характером и очевидно зависимым положением мог оказаться и на диаметрально противоположной позиции в коллективе.