Чужое и чуждое

Я очень надеялся, что до конца недели и сопутствующего начала отпуска никакая херня не успеет случиться, нас никуда не дернут и вообще дадут мне спокойно обкатать двух новичков. Но особенностью моего отделения является ещё и наличие чертовых клоунов, так что, спросонья заметив над собой телефон, я крепко вцепился в наглую руку. В прошлый раз ещё не поняли, что фоткать гейскую милоту запрещено? — Ай-й, я не фоткал, босс! — практически хныкнул Невский, и да, он бы не стал, он у меня конформист и послушный малый. — А что тогда? — проворчал я, чувствуя, как между мной и стенкой завозился псионик. — Вам в беседе пацаны написали, разбудить хотел, — сознался боец, даже не пытаясь высвободиться. Кстати, не особо многие так могут, большая часть бойцов пытается вырваться, даже если при этом делают себе больно. Но он только закряхтел, присел, когда я развернул его запястье, чтобы заглянуть в экран. — Ладно, спасибо, — отпустив пострадавшего, я сел и покрутил шеей. Сегодня Денис спал на мне, как жёнушка, пристроив голову на груди, я от этого не мог удобно лечь на бок, как всегда, и поэтому как-то в спине некомфортно. В чате бойцов было предостаточно уже сообщений, но самое главное было уже в первом – Давыдов отписался, что его подлечили, в том числе, регенерацией в госпитале и комиссовали на гражданку. Мне оставалось только выдохнуть. И хорошо. Хватит с меня смертей и страхов, вот, в порядке пацан, прописали только больничный на две недели и даже инвалидность не выдали, к награде, может быть, представят, я-то сразу узнаю, у меня характеристику на него потребуют. Конечно, это еще и напомнило об Анучине, но отделение гудело больше положительно, радовались за своего товарища и даже бухтели, что тоже так хотят, ну или, надеюсь, мне послышалось. Из-за новостей они все умудрились встать раньше обычного без единой жалобы, так что и на утренний туалет я повел их до общего подъема. Все спокойно умылись, побрились, я натер морду скрабами – и в таком образцовом виде и прекрасном настроении мое отделение отправилось на пробежку. Пока я не услышал за спиной наглое и громогласное: – Вот дерьмо! – Горин! – рявкнул я, даже не оборачиваясь, потому что голос этого шебутного придурка меня до старости в кошмарах будет преследовать. Несмотря на позволение несколько выбиваться из строгих норм устава, сквернословить я им всегда запрещал, чтобы не позорили честь мундира. Ну, понятное дело, в стрессовых ситуациях и не такое изо рта вылететь может, да и мне обычно не до того, но вот так вот нахально, посреди расположения и бела дня и во весь голос – непростительно. – Виноват, – сразу раскаялся он, но по голосу же слышу, что нихрена он не застеснялся, – но, при всем уважении, босс, это не ругательство, а описание вещества, в которое я вляпался, чуете, как воняет? – Это от твоих шуточек, – одернул я, но все же остановился, чтобы глянуть, не пытается ли он меня наглым образом обмануть. У нас в расположении только несколько служебных собак, здесь им делать нечего, да и гадить бы они где попало не стали, выдрессированы уж точно получше моих бойцов. Но факт попадания берца в свежую кучку был неоспорим. Вот только чудище это идет за Бородиным, за ним следом идет Дорохов, а вляпался только один, самый одаренный. – У-у-у, – хором протянули остальные, посмеивались. – Сто сорок шесть – ноль, – отчеканил Сытин, с удовольствием наблюдающий за попытками своего брата по разуму меня перехохмить уже года полтора. – А вон и минёр, – усмехнулся Денис, показывая в сторону клумбы. Действительно, среди еще не совсем распустившихся кустов, аккуратно подстриженных на недавнем субботнике, пряталась небольшая собака, типичный представитель дворянской породы – рыжеватая, с висящими ушами и острой мордой. И быть ей тут не положено. Поэтому я связался с КПП и сообщил о проникновении, они поймают и выдворят вторженца. И как забралась-то вообще? Глухой забор вокруг части ведь. – Шагом марш, – скомандовал я, возвращаясь в начало строя. Бойцы повздыхали, но тихо, потопали за мной. Да, понимаю, хотелось бы погладить и вообще как-то повзаимодействовать с этим приятным созданием, но это повлияет не только на распорядок. Я не против, чтобы они расслаблялись в личное время, не против любви к животным, но любая ласка сейчас может эту собаку убедить, что тут ей рады, будет и дальше забираться, а однажды может попасть в зубы нашим служебным. И они будут отвлекаться. Здесь мы все служим, причем на контрактной основе, а кадровый военный должен быть собран в любое время суток. В том числе, это касается и моего самую малость расхлябанного отделения. Работа, как всегда, нашла нас неожиданно. Видимо, из-за наличия псионика нас будут чаще гонять. И дальше — судя по тому, что вместо обычного наземного транспорта за нами прислали вертушку. Ну, в целом, может, и не особо это плохо, мы только позавтракали, не хотелось бы сразу начинать пляски. Загрузив отделение и проверив, чтобы все пристегнулись, я погрузился в изучение сводки. Денис сперва пялился в иллюминатор, а потом пристроил голову у меня на плече и закрыл глаза. Надо же, это становится уже почти привычным. Что касается операции — это худший вариант из всех возможных для обкатки новичков, так и до прямого неподчинения может дойти. И что, для этого действительно необходимо именно подразделение, усиленное псиоником? Я скажу им непосредственно перед началом, чтобы не начинали нервничать заранее, они вот болтают пока непринужденно, но самому мне уже противно. Очевидно, что мы тут в отделении зачистки не бабочками какаем, но каждый раз приходится пересиливать себя. Один из моих бойцов просто не смог стрелять на подобной операции и сразу же по возвращении в расположение расторг контракт, рыдая, как мальчишка — и я его понимаю. Я краем глаза заметил, что Денис повернул голову ко мне. Он побледнел, смотрел на меня расширившимися глазами, а потом опустил взгляд к планшету у меня в руках. Прочитал, значит. Мне оставалось только вздохнуть и пожать плечами. Да, нам придется это сделать, без возможности открутиться. Он сглотнул и отвернулся, ни слова не сказал. Думаю, в штурмовом отделении они с таким и близко не сталкивались. Когда пилот предупредил, что до места назначения осталось пять минут, я пощелкал пальцами, привлекая внимание парней. — Сегодня у нас зачистка тренировочного лагеря, — я почесал щеку, не желая произносить дерьмовые новости, — по полученным данным, тренируют там детей, наша задача состоит в зачистке всей территории. Все до единого сразу же помрачнели. И даже новенькие, видимо, догадавшиеся о сути, хоть я и не сказал прямо. Наш мерзкий мир в своих бесконечных войнах докатился до того, что наемники начали тренировать новобранцев с детства, наглухо промывая им мозги — разговаривать с такими бесполезно, сколько бы времени ни прошло. Зато психологическое давление на тех, кто будет им противостоять, огромно, даже превалирует над фактической эффективностью тактической и штурмовой работы недозрелых умов и тел. И да, нашему отделению мусорщиков придется разгрести одну из таких свалок, с этим ничего не поделаешь. Кому-то придется запачкать руки, чтобы потом эти маленькие наемники не устроили по теракту каждый. Выгружались парни собранно, с хмурыми лицами. Придется отработать это время, добраться до койки, заснуть — и тогда весь этот день останется позади, среди всех тех грязных дел, которые приходится делать, потому что контракт подписан. Я и сам всегда в прострации после такого, хотя уж привык, казалось, ко всему, что только может быть. Приказа начинать ещё не было, к тому же, должен был прилететь ещё кто-то, возможно, штурмовики, так что у меня было время как следует осмотреться. Бойцы расселись на корточках в тени, но почти не разговаривали, кое-кто деловито проверял оружие, Бородин меланхолично снаряжал запасные магазины. Как всегда, заброшенный после гражданской войны поселок, невдалеке несколько пятиэтажек, но все больше застройка дачного типа. Скорее всего, как обычно, они обосновались в школе, как бы это ни было иронично, потому что там есть классы, спортивный зал, все просто готово для обучения детей, там же и казармы можно сделать. Из-за малой этажности зданий вокруг подобраться будет непросто, снайперу с помощником придется искать место на пятиэтажке, но расстояние должно быть нормальное, поселок сам, наверное, километр в поперечнике. Я сам не заметил, как немного отошёл, выбирая потенциальные маршруты, на которых мы не будем как на ладони — все равно из-за шума вертолета о нас уже все в курсе. Скорее всего, периметр поселка уже оцеплен, бежать им некуда, только занять привычное здание и надеяться отстреляться. — Борь, — я оглянулся, едва подавив потребность вздрогнуть, потому что по имени меня зовут слишком уж редко. Но это Денис подошёл, тоже немного отдаляясь от бойцов, — там правда будут дети? — мне оставалось только кивнуть, потому что в данных был только средний возраст. И он не обнадеживал, потому что всего двенадцать лет. — Я не буду стрелять. Псионик отцепил от ремня кобуру и протянул мне, как будто боялся, что не сможет сдержать обещание. В целом, у него неплохие рефлексы, мог бы и чисто на них выстрелить, но нет, все равно я не хочу брать его туда безоружным, пусть и у себя за спиной. — Держи при себе, — я отодвинул от себя его руку, он настойчиво нахмурился и попытался надавить, но не со мной ведь в силе тягаться, — скорее всего, там будут и взрослые, во-первых. Во-вторых, если что, подашь сигнал выстрелом, мы можем опять разделиться. — Я не хочу в этом участвовать, — Денис поджал немного дрожащие губы, посмотрел на меня так отчаянно и несчастно. Да, не первый раз я это вижу и слышу, половина бойцов через такое принятие проходит, и это хорошо, это человечно, — дикость какая-то. Я вздохнул и почесал висок. Вообще-то, ему, как гражданскому, можно было бы и отказаться. Ну, по крайней мере, лично я, как его командир, готов позволить такое. Но, если ему можно будет, то и остальные сразу захотят, будут знать, что я не могу считалочкой выбирать, кому туда идти, но все равно будут на меня дуться. Не стоит разводить привилегии в таких серьезных вещах, это не в койке моей спать, всё-таки. От увещеваний, что идти всё-таки придется, меня отвлек приближающийся шум. Транспорт со второй частью команды уже был на подходе, так что я просто отпустил кобуру, оставляя ее в руках у псионика, и пошел обратно к отделению. Они уже самостоятельно встали, понимая, что придется приветствовать кого-то из офицерского состава, уже начали строиться, но я махнул рукой. Сейчас не до демонстраций выучки. Из вертушки выпрыгнул мужчина в полевой форме внутренних войск, погоны я издалека не рассмотрел, но блестящая на солнце макушка без проблем определила регенератора первого класса. Он обернулся к транспорту и взял кого-то на руки, прижал к себе, как ребенка, но это же тоже взрослый мужик! Определенно, псионик, теперь я уже могу в таком немного разбираться, но... Эм... Как... Нет, вернее, зачем вторая связка? Будут моих бойцов подключать ещё к одному регенератору? — Майор Колесов, первый класс, — представился прибывший, небрежно придерживая одной рукой за талию висящего на нем, как обезьянка, напарника, — это Федор, но он стеснительный, разговаривать с вами не будет. Конечно, он даже к нам не повернулся, вцепился в своего связанного руками и ногами и в шею ему лицом зарылся. — Капитан Орлов, второй класс, — я протянул руку и получил рукопожатие, потому что, в целом, регенераторы обычно игнорируют различия в званиях, да и потенциальное наличие противника не позволяет отдавать честь, — какой предполагается принцип работы? Когда Денис подошёл, Федор немного приподнял голову, они кивнули друг другу. Ну, по крайней мере, не то напрягающее дружелюбие, которое было у него с генералом, и на том спасибо. — По свежим данным, часть детей привезли только на прошлой неделе, мы заберём их на терапию, — говорил он свободно, хоть и майор, значит, все больше на гражданке работает, — в процессе зачистки необходимо их найти и, при необходимости, защитить, выделите мне пару бойцов. Приняв это во внимание, я распределил отделение на группы, выбрал для Бородина точку на высоте, отправил Невского и Васильева со вторым псиоником, при себе оставил Сытина. Хотел сначала новеньких послать на что полегче, но не стал, чтобы прошли боевое крещение и смирились, что нули в контракте не за красивые глаза и усердные тренировки. Нужно прожить этот день и забыть его. На самом деле, было просто, даже слишком. Омерзительно просто. Взрослые, которые руководили этим лагерем, явно заблаговременно эвакуировались, так что серьезное сопротивление со шквальным огнем из окон нам оказывали самые старшие — подростки. Они начинали стрелять одновременно, у них одновременно кончались патроны, что давало нам время на перемещение. Я стрелял, как всегда, метко, зная, что у меня за спиной Денис, который это видит. Мне не было страшно, не было грустно, но я знал, что будет потом — когда кончится связка. Бородин нашёл ещё не обработанных детей раньше через окно класса, так что отряд спасения сразу двинулся туда. Колесов таскал своего псионика, как рюкзак, на спине, и, наверное, это удобно с небоевой единицей. А ещё я наблюдал за новенькими. Симонову повезло, был в паре с Дороховым, его прикрыли, а вот Булатову пришлось справляться самому. Я видел, что он долго колебался, благо, обстановка позволяла, но, когда на него направили ствол, все же выстрелил. Вот и все. Второй раз проверив на наличие выживших все помещения, я отчитался, что задание выполнено, отдал приказ двигаться на точку сбора. И сам пришел туда практически последним, потому что пришлось разряжать чудом не замеченную и не задетую никем растяжку. — Спасибо за сотрудничество, — церемонно кивнул майор, усадил Федора на бордюр и совершенно спокойно, даже как-то интеллигентно протер платочком вспотевшую лысину. Денис ухватился за мое плечо, вылез из наших голов и весь передернулся. Да, времени прошло мало, страхов особых и адреналина не было, никто не пострадал. Просто... Мерзко. К горлу подкатил ком, но я сглотнул, чтобы не давать воли тошноте. Булатов вот так не смог — его вывернуло на грязное рыхлое нечто, которое раньше, видимо, было клумбой. Остальные тоже стояли тихие и бледные, поглядывали на детей. К слову, у детей были совершенно отсутствующие лица, они молчали и не двигались, даже редко моргали, и я не так себе представлял спасённых или, по их мнению, скорее всего, похищенных у воспитателей. Неужели это тот тип, третий? Он их, вроде, подчинил? Или как это называется? Все равно жутко. Устало вздохнув, Денис всхлипнул и уселся рядом с Федором. Псионики прислонились друг к другу, взялись за руки, видимо, тактильность, успокоение, все дела, я подумал было, что ничего такого. А потом они вдруг взяли и поцеловались. Медленно, развязно и даже красиво засосали друг друга по самые гланды. Я как-то не понял, мне ревновать, удивляться или смеяться? Видимо, степень моего охуевания отразилась на лице, потому что майор со смешком хлопнул меня по плечу. — У них там свои завихрения в головах, не обращай внимания, — сообщил он и отошёл в сторону, доставая сигареты. А мы с бойцами остались охуевать молча. Они поглядывали то на бесстыжих псиоников, то на меня, видимо, ждали какой-то реакции, а я не мог выбрать, что сделать. Решил, что надо бы для начала привлечь внимание к тому, что тут дети. И я, вообще-то. Зато, что уж тут сказать, все отвлеклись от очень неприятной проделанной работы. Когда я с нажимом кашлянул, Денис отлепился от чужого, блять, мужика, посмотрел на меня так, будто меня тут и быть не должно, виновато улыбнулся и дальше уже ограничился только объятиями. Казалось бы, если бы я увидел, как моя девушка, ну или мой парень с кем-то прямо при мне нагло целуется, одними вокальными упражнениями, наверное, не ограничился бы. Но это же псионики, они нездоровые, да? Надо вообще выяснить, что это такое было и как это называется. Даже как-то злиться не получается. Тем более, отпуск на носу, будет ещё время либо обсудить все странности, либо разграничить отношения до сугубо деловых. — В расположении поговорим, — вздохнул я, махнув рукой, потому что выяснять отношения прилюдно точно желания нет. Тут есть кое-кто, значительно сильнее нуждающийся в беседе, — Булатов, Симонов, за мной. Я отошёл на несколько шагов, чтобы создать приличную дистанцию с остальными, и повернулся. На меня смотрели несчастные, понурые бойцы, которые сделали ужасное. Совершили практически военное преступление по приказу сверху. Я рад видеть, что им это не нравится, но и позволить довести себя самокопаниями до депрессии не могу. — Босс, я... — начал было Булатов, видимо, хотел оправдаться, он ведь из штурмового отделения, должен понимать, что развел лишние эмоции. — Запомните это ощущение, — негромко перебил я, — то, что вы чувствуете, означает, что потом вы сможете вернуться к нормальной жизни. Не мучайте себя за исполнение приказа, но и не думайте, что это был правильный поступок, поняли меня? — Так точно, — пробормотали оба и по моему кивку вернулись к остальным. Я никогда не держу в своем отделении тех, кому нравится убивать. Не очень люблю тех, кому все равно. Мне больше всего подходят те, кому неприятно, но они умеют оставлять это позади. — Какая вдохновляющая речь, — усмехнулись за спиной. Я повернулся ради приличия, но от предложенной сигареты отказался, — у тебя отличные бойцы, очень комфортно было работать. — Рад стараться, — хмыкнул я, потому что да, видел, что даже нового командира мои парни слушались идеально и отработали все ситуации на "отлично". — Это твоя первая связь? — я не ожидал смены темы, но кивнул. — Все ясно. Поделюсь опытом, к первому псионику привязываешься, он такой милый, зависимый и беззащитный, во втором ищешь первого, а после третьего уже... Цокнув языком, майор бросил окурок чуть в сторону и припечатал его метким плевком. Не очень-то мне понравилось это, какое-то потребительское отношение. Впрочем, он прав, у меня первый псионик, милый, зависимый и беззащитный, к тому же, вполне в моем вкусе и с подходящим покладистым характером. — Мне до пенсии осталось маловато, не успею стольких перебрать, — отшутился я, отводя взгляд. Точно не стоит разводить конфликты со старшим по званию из другого рода войск, тем более что первый класс все немного странные в силу особенностей слишком быстрой регенерации. — Видимо, вы не особо давно работаете вместе, и у тебя никого нет, — ухмыльнулся Колесов, прикуривая ещё одну, — смотри, аккуратно, привяжешься, а лучше держать дистанцию. — Кто бы говорил, — не удержался я, потому что Денис, хотя бы, ножками сам ходит, ага. — Вообще-то, я женат, — выкатил аргумент он, обернулся в сторону все ещё обнимающихся на бордюре псиоников, — а он на мне висит только потому что трусишка, даже незнакомцев боится. Тем более, моему только обниматься и надо, — я не удержался, приподнял брови, и этим явно много сказал более опытному коллеге, судя по довольной морде, — Федя даже после сильного стресса целоваться не лезет, у них это больше от темперамента зависит. Да уж... Темпераментом Дениса иногда можно бензин поджигать, что уж тут лукавить. Заходящий не в то русло разговор удачно прервал приказ от командования. Мы теперь вполне могли возвращаться. И стоило весь день портить ради двадцати минут? Но, видимо, ближе отделения зачистки не нашлось, а обычные штурмовики могут просто отказаться стрелять в детей, прецеденты были, даже увольнение с позором не помогает от них избавиться. Я передал приказ отделению, пересчитал всех по головам, чтобы нечаянно не забыть кого-нибудь, отошедшего за угол отлить. Бойцы не строились, потому что приказа не было, но организованно, как всегда, двинулись к месту посадки вертолетов. Денис отлепился от своего собрата и прилип к моей руке, а Федор поехал на своем ездовом регенераторе. Дети молча, пошатываясь, пошли следом. Нет, это реально жутко, не хотел бы я ещё раз столкнуться с таким типом псиоников. Или Денис тоже так может, просто молчит? А ещё он ведь говорил, что с течением времени связь становится крепче, то есть, это вот так? Когда мы взлетели, а майор Колесов все ещё распихивал отвоеванных детей по сиденьям второй вертушки, я не выдержал и задал хотя бы один вопрос из множества. — Неужели ты тоже таким будешь? — для конкретики я кивнул в сторону иллюминатора, откуда ещё было видно наших кратких знакомых на земле. — Ну, я не настолько неженка, — как всегда, спокойно улыбнулся Денис, видимо, ему тоже полегчало после... Ну, контакта с собратом, — да и он так себя ведёт только потому, что ему это позволяют. — Кто из них? — уточнил я. То ли Федор позволяет себя тискать, как куклу какую-то, то ли майор разрешает на себе виснуть и всего бояться, кто их разберёт. — Оба, — усмехнулся псионик, с которым мне очень повезло. Ну да, бывает вон стонет по ночам от кошмаров, ведёт себя похотливо, но это не серьезные проблемы, а иногда вообще не проблемы, одни сплошные плюсы. Он общительный, быстро нашел подход к отделению, да и ко мне тоже, балует нас вкусной готовкой, вполне выносливый и самостоятельный на поле боя. Отличный экземпляр. - Знаете, босс, даже хорошо, что вы не так себя ведёте, как те двое, — с гадкой лыбой протянул Горин, видимо, в себя сегодня поверил, решил, что я ради поддержания шутливой атмосферы не буду его наказывать, раз уж сегодня мы зачищали детский лагерь, — по крайней мере, Денис на вас с раздвинутыми ногами не запрыгивает. Определенно, он зря обо мне так хорошо думает, вот вернёмся — и будет отжиматься, пока руки могут выпрямляться, бессовестный засранец, его шутки уже все берега путают! — Вообще-то... — вякнул рядом Денис. Я прервал его профилактическим подзатыльником, чтобы не позорил перед бойцами. Но все уже было услышано, смешков избежать не получилось. Нет, я только за поддержку адекватного настроя после заданий, но не такой ценой!