Чужое и чуждое

Загрузка на борт, короткий перелет и приземление прошли без каких-либо затруднений. После высадки я построил отделение и повел в сторону выхода. Троим нужно будет остаться здесь и ждать пересадку на рейс до родного города, ещё двое поедут в другой аэропорт, четверо поедут на вокзалы. А остальные просто разъедутся по Москве на отдых. Как и я с Денисом, к слову. Но пока что я ещё никого не отпускал. Несмотря на передвижение строем, за чеканкой шага я не следил, достаточно было, что звучали они синхронно и в ритм. И я заметил, что справа мелкий мальчишка, идущий с мамой за руку, выполнил воинское приветствие. Ну как сказать, выполнил — левой рукой и к пустой голове, но смысл ясен. До него было как раз около десяти шагов, приличное уставное расстояние. — Отделение, смирно! — скомандовал я. И уже следущий шаг за спиной бойцов звучал куда громче, они мгновенно перешли на строевой шаг. — Равнение напра-во! Обойдёмся без приветствий и воинских приветствий, все же, не мимо старшего офицера проходим. Впрочем, пацану и того, что рядом с ним промаршировало целое отделение, старательно глядя на него и чеканя шаг, хватило для восторга. Когда мы разминулись, я через пять шагов скомандовал идти вольно. — Милота, — усмехнулся идущий рядом со мной Денис, довольный такой, будто это его побаловали. Моя задача, как офицера, поддерживать положительный образ военного в глазах гражданских. К тому же, я в детстве и сам любил все эти войнушки, форму, мечтал стать летчиком-испытателем, обязательно военным. Потому я и не пошел в медицину, когда выяснилось, что мутировал именно в регенератора, выбрал армию. Хрен знает, какой выбор был бы правильным, может, сидел бы половину жизни, привязанный к аппарату для переливания крови. В зале ожидания я объявил отпуск начатым, попрощался со всеми и пошел на выход. Парни обнимались и прощались, как будто никогда больше не увидятся, желали друг другу приятной дороги и все такое. Ничего, дома отожрутся, расслабятся — и потом их ждёт неделя усиленных тренировок, чтобы вернулись в форму. Мы же с Денисом загрузились в такси, я убедился, что адрес и название отеля совпадают, и прикрыл глаза. Устал сидеть, обычно дни более подвижно проходят, а тут и в автобусе сидел, и в аэропорту, и в самолете, теперь вот тоже сидеть, пока не доедем. И время еще такое дурацкое, к вечеру уже, все пробки соберем. – Борь, – окликнул псионик, что-то сосредоточенно высматривая в телефоне, – а нам сколько ехать? – Показывает сорок минут, – я откинул голову и прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. В целом, я все еще несу ответственность за эту ватагу великовозрастных придурков, но прямо на месте, в реальном времени влиять на них не могу, так что надо отпустить рабочее настроение и спокойно отдохнуть. Тем более, тут есть, кого узнать поближе, так сказать, притереться. Вроде бы, у нас с ним все пока вполне гладко, но надо нащупать острые углы, которые следовало бы обходить в будущем. Хотя кто знает, есть ли вообще у него острые углы, как плюшевый мишка же. Пусть и с функциями игрушки для взрослых. – Давай я столик забронирую? – он показал мне экран с меню, но я просто кивнул. Я практически всеяден, особенно когда можно немного упустить контроль калоража. – А то вдруг вечером мест не будет. Надеюсь только, что это поблизости будет. Я не против поездить по городу и посмотреть интересные места, но только не сегодня. Сегодня я согласен только на суровый мужицкий секс, суровый мужицкий стейк и суровый мужицкий сон до самого утра без раннего подъема по распорядку. Мне показалось, что я даже умудрился задремать, потому что большая часть поездки как-то прошла мимо меня. Конечно, на нас косо посматривали, когда мы, двое взрослых мужчин, заселялись в номер с одной кроватью, но ничего не сказали. И хорошо, если и дальше у всех будет именно такая реакция, а не как я поначалу опасался. Впрочем, это мы еще просто не нарвались на более категоричные личности. Последняя волна гомофобии, вызванная вступлением в коалицию и снятием запрета на однополые браки, поутихла, но это не значит, что конфликт невозможен. Я не успел даже осмотреться в номере — Денис прилип ко мне со спины, уткнулся носом в затылок и ощутимо навалился. До брони на ужин ещё есть пара часов, успеем, в принципе, с запасом. Так что я подвёл его к дивану и подпихнул, чтобы уселся. Стоило присесть рядом — он развернулся, обвил меня всеми конечностями, зарылся лицом в шею и притих. Ну... В целом, я и так не против. — Такой уютный номер, — пробормотал псионик, кончиками пальцев поглаживая меня по боку. Да, согласен, все в светлых тонах, аккуратное и будто бы теплое, — спасибо, что разобрался с бронированием, хотя непривычно, в силу определенных обстоятельств, всегда я таким занимался. Ну да, в силу тех обстоятельств, что он, вообще-то, был в отношениях с дамой. — Ну, в силу определенных обстоятельств, за мной тоже особо не ухаживали, — усмехнулся я, с трудом высвободил из-под него руку и пощупал плотное крепкое бедро в качестве ответной ласки, — я не против, если ты попробуешь. Когда я в юности встречался с парнем, мы немного неуклюже пытались порадовать друг друга в стеснённых условиях интерната, тогда мне было очень приятно находить записки в тетрадях, цветы, спрятанные между страниц учебника, тайком от воспитателей сбегать куда-нибудь в укромное место по ночам для всяких телесных удовольствий. Не уверен, что хочу получить к пробуждению миллион алых роз, но даже любопытно, что он может придумать. — М-м-м, так хорошо, — практически скрипнул Денис, отвлекая меня от воспоминаний. — Что? — я немного повернул к нему голову, и он воспользовался этим, чтобы ещё ближе прижаться к моей шее. Эрогенная зона у меня сзади, практически на загривке, но и тут его теплое дыхание очень даже поддразнивает. Диван довольно длинный и широкий, единственное, резинки в сумке, ее я бросил прямо у порога, придется вставать. — Обниматься, — сладко вздохнув, он ещё и ногу передвинул, уже полноценного прижимаясь к моему боку всем телом, — ты такой большой и приятный. Мне даже стало как-то неловко за свои плотские планы, когда у него сейчас платонический контакт со связанным. К слову, за этот день у него не было возможности особо на мне повиснуть, даже в самолёте мы сидели чуть ли не в разных концах салона. И не то чтобы в моменты увольнительной я его баловал простыми объятиями. Впрочем, он и сам на меня бросался в самом обнажённом виде, так что не столь много в этом моей вины. — Я мало обнимал тебя, да? — я немного развернулся, передвинул его и прижал к груди, но товарищ с поломанными мозгами не возражал, только вопросительно замычал. — Ну все больше сразу секс был. — Нет, всему свое время, — прошептал он, очень уж интимно потираясь носом о мое ухо. Нет, ну я так долго не продержусь, сам не понимает, что дразнится? — в начале страсть, потом обнимашки, — он ещё немного поерзал, притираясь поближе и создавая весьма опасную ситуацию, — мне очень нравится, как у нас все развивается, — прямо сейчас у нас развивается уровень половых гормонов в моей крови из-за его присвистывающего шёпота и теплого туловища, так что уж помолчал бы, — знаешь, так неожиданно, что ты можешь быть милым. Я сначала думал, что ты строгий и меня недолюбливаешь. Ну да, и при этом все равно делал, что вздумается, сам ко мне пристал первым, практически вытребовал первый поцелуй. Но этими словами он будто взял меня на слабо, так что пришлось вдыхать поглубже и успокаиваться, чтобы побыть ещё немного милым. Но никто ведь мне не запрещает наклонить голову и поцеловать маячащую перед лицом жилистую шею, всю напряжённую и рельефную из-за неудобного положения. Медленно и вполне мило целовать, стараясь не думать, что прикосновения жёсткой, колючей и щекотной щетины, пробивающейся после утреннего бритья, очень даже приятно немного царапают мне губы. Денис чуть отстранился, все ещё обнимая меня, так нежно погладил меня по затылку и шее. Прямо по той самой части шеи. Прикрыв глаза, я с усилием сглотнул, хотя во рту давно пересохло. Дурак, блять, знает же, где трогает, не может не знать, смотрит ещё так внимательно. В качестве подтверждения он привстал, передвинулся и полноценно уселся ко мне на колени верхом, плотно прижался к животу и паху, заставляя грубую ткань формы ещё сильнее давить на практически готовый к бою стояк. Я ухватил его за воротник и притянул к себе, чтобы наклонился, дылда, и дал себя поцеловать уже. — Можно я скажу сплетню? — с заметной хрипотцой попросил он, целуя меня в висок. — Ну давай, — буркнул я, не отрываясь от его шеи. — Наташа говорила, что ты не романтик, — Денис отстранился, ухватил мое лицо в ладони и весьма пытливо заглянул в глаза, — но я вот вижу обратное. Мне оставалось только поморщиться. Ну зачем о бывшей сейчас, когда он у меня на ширинке сидит? И да, Наташа бы хотела, чтобы тут были заранее заказаны лебеди из полотенец, шампанское и лепестки роз на постели, а не просто потискаться на диване, не сняв даже обувь. — У тебя были отношения с мужиками? — вопрос риторический, мы это уже выясняли, но он все равно покачал головой. — Ну вот и ответ, ты привык быть тем, кто проявляет инициативу, поэтому тебе так кажется, — проявляя эту самую инициативу, я позволил себе забить на нежности, раз уж признал себя совсем не романтиком, и положил обе руки на очень даже манящую задницу, — а Наташа дама нежная и манерная, так что я для нее был просто грубым солдафоном. Ну и я развею твои иллюзии, — подавшись вперёд, я снова поцеловал его в шею, потерся носом, — мне просто нравится, когда к губам щетина прикасается. Да, как он тогда сказал, я вполне себе дрочу губами от этих поцелуев. Имею право. — Ага, именно поэтому ты обнимаешь меня во сне, — саркастично хмыкнул Денис, расстегивая на мне куртку, — у меня и в других местах щетина есть, просто для справки. Получив, наконец, его рот в свое распоряжение, я снова восхитился ощущением мягкости и гладкости в сравнении с более грубой и щетинистой кожей шеи. Нежнее губ и языка другого человека ощущается только женская киска, вот где истинное наслаждение. Он уже влез руками мне под футболку, прошёлся холодными пальцами по бокам, весьма дразняще, так ещё и поерзал, усаживаясь удобнее. Я настроился на неспешную и удобную нам обоим прелюдию, думал, что отпуск сразу начнется продуктивно. И, конечно же, нас прервал звонок. Денис заворчал, нашарил телефон в карманах, не отрываясь от меня, глянул на экран и резко отодвинулся. — Мне... Ну... Надо отчитаться, — пробормотал он, отводя взгляд. Что засмущался, мне уйти? Ладно, я уйду. Он ведь говорил, что многое в отчётности и тестировании должно быть вне моего поля зрения. — Схожу в душ, — я пересадил его с себя на диван и встал, прихватил сумку. Заодно, в принципе, можно переодеться в гражданское. И надо зайти в какой-нибудь магазин, купить ещё вещей, потому что я каждый раз после отпуска оставляю только одну футболку и одни джинсы, чтобы не разводить в кубрике склад. Жалко, конечно, выкидывать одежду всего после двух недель, но что поделать, если я не могу носить ее дольше, все время в форме. Закрывая за собой дверь, я услышал, как псионик здоровался со своим жутковатым генералом, и только вздохнул. Всё-таки, мне кажется, какой-то Денис особенный. Ну не может быть, чтобы целый генерал-лейтенант мониторил каждый шаг каждого псионика на военной службе, даже если он только за наш военный округ ответственен. И не то чтобы меня радуют такие перспективы, я же тоже буду под присмотром, как его связанный. Впрочем, я с удовольствием долго принимал душ. У нас тут и душевая кабина, и здоровенное джакузи, его я тоже опробую, не зря же люкс брал. Спокойно могу поплескаться в горячей воде, с ароматным гелем, один, без толпы обалдуев за спиной и спешки. В увольнительных тоже не особенно получалось спокойно принять душ, то одно, то другое, а тут просто рай. И все это мне, к тому же, на целых две недели. Здесь были комплекты гигиенических принадлежностей, но я разложил на полочке свой несессер, почистил зубы, умылся гелем и пенкой, насухо вытер волосы. Руки так и не дошли укоротить их, подстригусь перед концом отпуска, побуду немного рыжим по просьбам трудящихся, так и быть. Рассматривая второй комплект полотенец и второй халат на крючке, я вздохнул. В целом, мне все нравится. В нем, в Денисе. Он спокойный, но может быть смешливым и страстным, стойко переносит сложности службы, не жалуется, не становится обузой. Несмотря на вынужденность наших отношений, он с заметным влечением пытается приставать и нежничать. Тело у него красивое, и задница ладная. И ведь мне за это ещё и платят, не слишком ли хорошо я устроился? Когда я оделся и вышел, переговоры уже закончились, Денис сидел на кровати и раскладывал на тумбочке свои мелочи из сумки. Таблетки, конфеты, зарядка, бутылка воды, наверное, уже была. Вот эта история с пожизненным сидением на мультивитаминном комплексе, если я правильно понял, тоже повод поблагодарить свои гены за мутацию именно в регенератора. — Ого, — усмехнулся он, отложил все и встал, — тебе так идёт. Ну конечно, ведь видел меня только в форме, в спальных штанах и в полотенце. Ну и без этого всего тоже, разумеется. Почему-то для меня оказалось таким волнительным, что он просто подошёл, просто обнял меня за плечи и поцеловал. Спокойно, будто в своем праве, будто делал это уже миллион раз. Аж мурашки по спине побежали от обыденности и интимности этого простого действия. — Слушай, я вот что подумал... — пробормотал он, не открывая глаз, потерся кончиком носа о мою щеку. — Ладно, когда раз в неделю, но мы сможем каждый день сексом заниматься? — А что нам помешает? — наверное, я из-за него тоже начал видеть больше ценности в простых объятиях, так что двигаться не собирался. И да, даже забавно, что он первым делом думает о сексе, причем вполне спокойно осознавая себя пассивом. Но я ещё подумаю, стоит ли нам это разнообразить. — Ну, я читал, что часто — вредно, — ну да, читал и смотрел порнуху, чтобы подготовиться к жизни со мной, да, я помню, — сфинктер уже не сжимается, и могут быть всякие трещины, даже выпадение кишки, как-то не хочется. — Ты, на минуточку, с регенератором сексом занимаешься, — напомнил я, чтобы и думать забыл о любых мелких травмах, которые моя мутация быстро подлатает. — Но это же не повреждение, а просто растяжение мышцы, разве нет? — он немного отстранился, заглядывая мне в лицо. В целом, да, он прав, регенерация справляется с физическими травмами, нестыковка заметна. Но я точно знаю, что все там нормально стягивается, так ещё и быстро, зараза, чуть ли не в процессе, мой парень в интернате был второго класса, полноценного, а не как я, даже через десяток минут для второго раунда приходилось растягивать получше, иначе получалось слишком туго. Я не настолько хорошо именно в области мышц регенерирую, но должно быть все прилично. — Не знаю, как это работает, но на регенераторе проверено, — пожав плечами, я подтянул его поближе, чтобы вернуть себе эти приятные объятия, — если хочешь, после первого дня проверим. — Да, пожалуйста, — улыбнувшись, он положил голову мне на плечо и притих. Не вижу смысла обижать его и пренебрегать его страхами, ведь это его задница, место важное и нежное. Учитывая неприятные рассказы о полном подчинении связанному, я даже рад, что мой псионик осознает, что не все для него безопасно, и пытается избежать проблем. Сам я предпочитаю вещи простые и не стесняющие движения, так что немного зауженные джинсы, как у Дениса, не надел бы. Но не мог не признать, что подчёркнутая ими длина ног и аппетитная филейная часть от колен до таза наглядно демонстрировала плюсы одежды подобного фасона. Настолько наглядно, что я даже как-то завелся немного, думая о возможности все вот это полапать. Все же, права была Наташа, когда постукивала меня по пустой голове и назидательно вещала, что самое соблазнительное тело никогда не будет просто обнаженным. И я тогда совершенно не отказывался подарить ей красивое белье, просто бухтел, что оно слишком сложное для снятия из-за кучи ремешков и узелков. Ужин у нас, оказалось, намечался в баре. Впрочем, меню именно с едой оказалось довольно обширным, у меня глаза разбегались. — С диетой покончено? — усмехнулся Денис, когда я в очередной раз сглотнул голодную слюну, разглядывая фото блюд не в силах определиться, что именно взять. — Стейк хочу, — я ткнул пальцем в меню, — вот эти овощи тоже хочу, но этот английский горшочек тоже хочу, рёбрышки кисло-сладкие мне надо, судак вообще шикарно выглядит, так ещё и десерт же будет, хрен знает, как выбрать. — Давай все возьмём, — я поднял на него взгляд, не понимая, как он предполагает все это в меня засунуть. Из-за вечной полудиетной жизни я привык к маленьким порциям, желудок не растянут, так что быстро наемся. А псионик, подпирая голову ладонью, так улыбался, наблюдая за мной, будто за дитятком несмышленым, — я такое тоже люблю, что не съедим, то понадкусываем. Ну, в целом, да, это же не казарменная столовая, где за не вылизанную тарелку будут возмущаться. Я же в отпуске, ну ё-моё! Заказав все это добро, я прибавил к нему большой чайник чая, чтобы жирное холодным не запивать, и вишневый штрудель. Чую, буду завтра во всех измерениях больше на один сантиметр. Кроме, блин, роста, это да. Денис попросил себе чайничек просто горячей воды, и у них по этому поводу с официантом возникло небольшое недопонимание. Впрочем, он явно привычно сослался на непереносимость кофеина, юноша попытался вякнуть о разных коктейлях, но все до единого варианты были отметены из-за наличия либо алкоголя, либо газировок, тоже содержащих кофеин. Тяжело кипятка налить, что ли? Обычную ведь воду они явно приносят, какая разница, холодная она или горячая будет. Но зато я с интересом наблюдал за, в некоторой степени, конфликтной ситуацией, и поведением всегда покладистого подопечного в ней. Он улыбался, был вежлив и спокоен, но совершенно неумолим, и от этого казался каким-то... Ну, я бы сказал, что официант перед ним из-за этой деликатной улыбочки и непримиримых отказов робел и мялся, хотя сначала был вполне уверен в себе. Воистину, воспитанность и учтивость могут быть вполне себе страшным оружием. Я как представил, что он на какое-нибудь мое высказывание вот с такой ласковой улыбкой и мирным взглядом категорично неткнет — так сразу и не придумал, как захочу отреагировать. То ли злиться, то ли смириться, то ли за шкирку встряхнуть. То ли на колени встать и попытаться подлизаться. Непостижимое создание этот Денис. Зато кухня оказалась прекрасная. Специй в меру, мясо мягкое, рыба без костей и рассыпчатая. Я ел и готов был зарыдать от счастья, хотя бы потому, что это не единственный обед в неделю, а целых тридцать с лишним охренительных приемов пищи вне надоевшей столовой с ее пресной варено-тушеной едой. Жареный до корочки солоноватый стейк, овощи с ароматом гриля, ребра кисло-сладко-острые, ну разве не восхитительно? Спутник мой тоже с удовольствием все попробовал, крал понемногу с тарелок, не придвигая к себе ни одну. Выходит, чтобы мне досталось все, что я захочу? Или не голодный? Но ели мы одновременно, я к вечеру хорошенько проголодался. И все равно не смог все доесть, шутка ли, три мясных блюда с гарниром и рыба, к тому же, порции вполне домашние по объему. — Вам все понравилось? — поинтересовался юноша, когда принес мне мой кусок торта. И с явным беспокойством покосился на Дениса. Да уж, вроде, хороший клиент, вежливый, а вот как будто нахер послал, согласен, у меня тоже было такое ощущение. — Все вкусно, спасибо, — благосклонно кивнул псионик, медленно моргнув, как-то лениво и пренебрежительно. Официант предпочел испариться с заметной поспешностью, — что? — Забавно наблюдать за тобой в естественной среде обитания, — хмыкнул я, разламывая медовик вилкой на две части, — зачем ты так с пацаном? — Не надо было сразу сопротивляться, — пожав плечами, он облокотился на стол и отломил кусочек от своей половины. Что ж, значит, эта демонстрация деликатной агрессии не случайность. Чего ещё ожидать от психотерапевта? По идее, он должен уметь неплохо манипулировать людьми. А мной? Ой, Борька, он пару раз пошептал на ушко, а ты в стойку встал и хвостом завилял, какие там нахрен намеренные манипуляции, окстись! Возвращались мы без спешки. Я, как всегда в начале отпуска, забыл о мере и натурально обожрался, поэтому шел чуть ли не вразвалочку. Денис прогулочно шагал рядом, сунув руки в карманы и рассеянно улыбаясь уголком губ, рассматривал оживленную улицу. Тут полно заведений, магазинов, людей — так непривычно столько всего, столько света и шума, после части. — Какую хочешь развлекательную программу? — поинтересовался я, почесывая щеку, потому что вдруг захотелось закурить. — М? — повернувшись ко мне, он вздохнул и вдруг так ухмыльнулся, что я как-то сразу догадался о теме ответа. — В качестве развлекательной программы хочу много разных поз. — Не сомневался, — мне оставалось только вздохнуть, и он открыто засмеялся, коснувшись моего плеча. Сегодня я на подвиги уже как будто и не готов, устал за день, объелся, вот завалиться бы в мягкую кровать и заснуть. Но, если надо, то могу, конечно. — Вообще, знаешь, у меня была одна идея, — снова убрав руку, он проводил взглядом заинтересовавшую его машину. Я тоже глянул по привычке и заметил, что из окна торчит собачья моська, конечно, он засмотрелся, — давай посмотрим, сколько раз подряд я смогу кончить. Я даже остановился. Нет, ну ладно раз-другой, пока я догоняю, это ещё нормально. Но он понимает, что предлагает? Я, как регенератор, могу без передышки буквально всю ночь, а то и сутки, ни один человек без мутации столько не выдержит физически. Это даже звучит опасно, сам не знаю, почему. Но, судя по довольной мордахе, он там себе уже напридумывал второе издание "Камасутры". Впрочем, ладно, я же не псионик, ёбнутый на своем связанном, я смогу контролировать процесс. В конце концов, не буду же я действительно заставлять его, меня такое не заводит. — Допустим, можно, — двинувшись дальше, я ещё раз вдохнул, — только нам нужно стоп-слово. — Зачем? — хмыкнул он, да ещё с таким пренебрежением. — Я скажу, если что. — Чтобы мне было спокойнее, — я сказал это твердо, и он смирился, кивнул и пожал плечами, — что-нибудь далёкое от секса, отрезвляющее. Мы уже почти дошли, оставался один поворот, и я только надеялся, что не прямо сегодня он решил рекордные марафоны устраивать. — Отставить! — резко и четко приказал Денис, я невольно подобрался, становясь смирно так резко, что аж ладони по бёдрам хлопнули. И он заржал! — Достаточно... Отрез... Отрезвляюще? Я не удержался и добротно поддал ему коленом под зад, бесстыже угорающему надо мной, аж согнулся, засранец. Несмотря на уже десятилетний офицерский стаж, тело иногда на основные приказы реагирует само. Я замечал за собой, что пытался выполнить команды, которые неожиданно слышал от глав других отделений, но чтобы так! — Охуительно отрезвляюще, — процедил я, сунув руки в карманы джинс и украдкой оглядываясь, не видел ли кто это позорище. Нет, думаю, все заняты своими делами и обратили бы внимание, только когда он уже начал заливаться, сучка такая, на всю улицу. И извинения даже выдавил, ну конечно. Этот инцидент немного сбил с меня сонливость, но я все равно быстренько ополоснулся, чтобы не упускать возможность так комфортно принять душ, и завалился в постель. Широченная, мягкая, пахнет свежестью, как никогда не будет пахнуть постельное белье в расположении, потому что там никто о приятных запахах не задумывается. Включив на приятную прохладу кондиционер, я накрылся по пояс простыней, сбросил ногами на пол покрывало, которое только помешало бы, и прикрыл глаза. Отпуск — счастье. Денис пришел чуть позже, влез ко мне под бок, поерзал, прижимаясь поближе, и притих. Я даже в полумраке разглядел, что выражение лица у него самое умиротворённое. И обнимать его, конечно, хорошо, но гейство невыразимое. — Сейчас привыкну так спать, потом в кубрике будет стыд-позор, — проворчал я, тоже закрывая глаза. Ещё не то чтобы поздно, всего десять, но день был длинный. — Тебе мешает, что я рядом сплю? — сразу взял вину на себя псионик. — Я не из-за себя, — буркнул я, не зная даже, как объяснить свои опасения. Беспочвенные, потому что никто в моем отделении носом крутить не стал, когда появилась новая небоевая единица, — а из-за того, что там почти все натуральные, неловко. — Почти? — переспросил Денис. Я запоздало прикусил язык, потому что в полудрёме чуть не сдал Дорохова. — Горин и Сытин, да? Я аж приподнялся. Эти двое? Нет, я знаю, что они все время вместе шатаются, но думал, что просто у меня в отделении есть Биба и Боба неразлучные. Но они парочка? — Чего? Реально? — пришлось спросить, потому что он не продолжал. — Ну нет, я подумал просто, — пробормотал он, отводя взгляд. Конечно, я бы не удивился. Но если это правда, то так только хуже, потому что не два дебила, а два влюбленных дебила. Укладываясь назад, я все же решил для себя, что буду думать о них хорошо до последнего.