Чужое и чуждое

Денис под утро начал крутиться, все ворочался и норовил, сгибая ногу, наподдать мне в живот, пришлось отодвинуться от него подальше. И при этом все равно последнюю каплю сна из меня выбил пинок куда-то подозрительно близко к почке. Я глянул на часы, обнаружил там вполне приемлемые шесть утра с минутами и решил, что спать больше не хочу. Тело, не привыкшее к долгим перерывам в физической активности и мягкой постели, уже требовало нагрузок и страданий, поэтому я решил пробежаться немного. Одежды подходящей, конечно, нет, не в джинсах же бегать, но я решил проблему просто – надел форменные штаны, футболку и кроссовки. Знаков различия нет, эмблем нет, штаны как штаны, зато удобные, плотно сидят и прихвачены ремнем. Псионик вообще даже не шевельнулся, пока я собирался и отчаливал, сопел себе в подушку. Тоже мне, пес сторожевой. На ресепшене меня проводили удивленными взглядами, но что я сделаю, если практически всю жизнь по такому графику прожил? Сначала садик, потом школа, потом интернат, где вообще используют самый действенный метод сдерживания неуемной юношеской энергии – много учебы и тренировок, мало сна, мало еды. А уж после учебки, как поступил на службу, вся жизнь превратилась в один сплошной распорядок, так еще и ладно бы кто надо мной с палкой стоял – самому приходилось себя заставлять, потому что обязанности такие, пример подавать надо и контролировать молодежь, я ведь всегда в своем отделении был единственным офицером, бойцы мои служат не особо долго и уходят, обычно даже до прапорщика не добравшись. Людей на улицах еще особо не было, я быстро добрался до небольшого парка, а может, сквера, кто их знает, как они называются правильно, наскоро потянул холодные мышцы простыми упражнениями и без спешки потрусил по дорожке. Красота. Птички поют, светло уже, прохладно и вполне тихо, воздух вкусный, не топает за спиной толпа обалдуев, за которыми надо следить. Вот действительно на отдых похоже. В голову сами собой лезли мысли о работе, как всегда. Но, раз уж я находился на гражданке, размышления тоже уходили в сторону моих, если можно так выразиться, выпускников. Я немного поддерживаю с ними связь, ну и в общей своей беседе они делятся новостями – кто женился, кто родил, кто где работает. Многие пошли дальше служить, один из парней самого первого состава, практически мой ровесник, за десять лет неплохо так взобрался по табелю о рангах в полиции, уже генерал-майора взял. Я его и запомнил как несколько ушлого, уверенного в себе и очень пробивного, побесил он меня в свое время более чем достаточно, потому что опыта в командовании кучкой крепких и знающих свою силу горячих жеребцов у меня было немного, все пытались продавить меня. Зато он теперь на своем месте, командует, как и хотел. Примерно половина парней продолжают карьеру в армии, просто уже в нормальных подразделениях. Благо, стаж в отделении зачистки под секреткой, почти никто не знает, что по году-два они отслужили палачами. Зато это элитное отделение практически пинок в мир высоких званий и спецопераций, лишь бы только кукуха ни у кого не свистнула, но об этом я больше всего и беспокоюсь, больше всего над этим работаю, у меня все нормальные и психически стабильные, от других я сразу избавляюсь. Есть, конечно, теперь один не очень-то нормальный, все обещает, что окончательно ко мне привяжется, да еще и перепады настроения эти. Хотя, скорее, приступы игривости. Но ведь забавный. Как и сказала Ларина, мягкий и добрый, бойцов успешно к себе расположил, ко мне подлизался. Симпатичный, темпераментный, ласковый – во всем молодец. Послушный, к тому же, без нытья и халтурства, а то я ведь поначалу переживал, что ценный специалист окажется кисейной барышней. Может быть, завтра вытащу его тоже на пробежку, чтобы не застаивался, после отпуска ведь явно работы привалит, мы же теперь вообще небожители, раз псионика дали. К слову, о псионике, я ведь обещал ему секс-марафон. Рискует он, серьезно рискует, предлагая такое, почему не думает, что у меня самообладания достаточно, чтобы не затрахать его до смерти? Доверчивый, а это глупо, когда находишься в близких отношениях с потенциально травмированным перманентной боевой обстановкой военным. Но обещание есть обещание, тем более, мне и самому любопытно, каково это – не сдерживать себя, не успокаиваться, ориентируясь на оргазм и усталость партнера, а просто продолжать, пока можешь. Хоть узнаю, сколько раз подряд могу, потому что пока что больше трех не было, и то в юности, с таким же, как я, регенератором. И не то чтобы мы тогда устали, скорее, не хватило, просто спугнули нас, ведь в интернате было трудно найти укромное место и задержаться в нем больше часа. Но, так или иначе, надо озаботиться подготовкой к запланированному марафону, и как раз через деревья промелькнула светящаяся вывеска аптеки. Я свернул по дорожке к ней и, видимо, слишком внезапно появился из-за кустов, потому что как раз подходившая к развилке бабуля вздрогнула и схватилась за сердце. Виноват, конечно, к тому же, она вряд ли могла слышать, что я приближаюсь, потому что я приучен бегать как можно тише, так еще и в мягких кроссовках. Но что сей божий одуванчик делает тут в такую рань? Еще и семи нет. Видимо, то же самое подумала обо мне милая девушка в аптеке. Ну вот кто нормальный буквально прибежит без пятнадцати семь утра за двумя большими пачками презервативов для анального секса и двумя тюбиками лубриканта на водной основе? Ситуация несколько пикантная вышла, но пусть думает, что хочет, вряд ли ее фантазии и опасения окажутся хуже реальности. Когда я вернулся, Денис все еще валялся в кровати, но уже не спал. Глянул на меня через плечо, даже не отлипнув от подушки, и снова лениво зажмурился. – Где ты был? – пробормотал он и сразу зевнул. – Бегал, – ответил я, выгружая содержимое набедренных карманов на свою тумбочку. Потом до меня дошло, что мы невольно повторили часть знаменитого диалога, и до него, похоже, тоже, потому что фыркнули мы одновременно, – завтра пойдешь со мной. Вообще-то, он довольно аппетитно лежит, весь такой эротично слегка задрапированный сбившейся простыней, и спина у него прекрасно выглядит с поднятыми руками. – М-м-м… – недовольно проскрипел он и спрятал лицо в подушке. Не понял. Неповиновение? – Или это был не вопрос? – Именно, – без помощи рук стянув кроссовки, я забрался на кровать и уселся ему на поясницу, – не пора ли вставать? Денис с долей скепсиса оглянулся на меня, потому что я же придавил его собой к матрасу, да и по спине поглаживал, наверное, довольно красноречиво. Но как я могу удержаться, когда тут такое вот приятное разложено и само прямо-таки соблазняет и привлекает? – Уже почти встал, – хмыкнул он, лукаво прищуриваясь. Я склонен считать это позволением. Наклонившись, я поцеловал его в плечо, в загривок, в шею, забираясь обеими руками под него, гладя по животу. Он даже показался прохладным, потому что дрых тут под кондиционером, пока я пыхтел на улице. От ощущения, что меня крепко так потрогали прямо за извилины, я вздрогнул, невольно глянул на него, отвлекаясь от созерцания жилистой шеи – и он тоже смотрел на меня, проверял реакцию. Да не против я, не против, ничего такого в этом не вижу, если для него это еще один способ быть ко мне ближе в койке. Но в ответ я лизнул его в ухо и сразу добился учащения дыхания. Вот, то-то же, чего это я тут один возбужденный от своих собственных фантазий и пары взглядов на его тело. Уткнувшись лицом в подушку, Денис тихо и невнятно постанывал, пока я медленно, аккуратно дрочил ему, расцеловывая шею. Дурацкая простыня мешалась под ногами, все время пыталась сползти наверх, приходилось стягивать ее, чтобы не закрывала мне вид на его поджарую задницу, немного приподнятую и совершенно бесстыже повиливающую. Определенно, я сегодня хочу ее во всех возможных позах и темпах, решено. – Ух… Борь… – выстонал он, заводя руку назад и цепляясь за мое плечо. Почему-то это показалось мне таким горячим и интимным, что пришлось расстегивать штаны. Такой он искренний и отзывчивый, невозможно удержаться. И, пока я целовал его шею, заботясь об удовольствии этого засранца, он вероломно провел рукой выше, самыми кончиками пальцев зацепив мою эрогенную зону на шее, и прошелся ладонью по волосам. А еще? Почему бы не дать мне еще стимуляции? Но нет, он, зараза, просто кончил сам, вот взял и кончил один, только подразнив меня. Выпрямившись, я выдохнул, чтобы успокоиться. Ладно, пусть это будет разминкой, я даже не вспотел. К тому же, если он решил сразу влезть мне в голову, думаю, исход был предрешен. – Прости, – практически прошептал он, расслабленно растекаясь по кровати и, похоже, убирая связку. Нисколько не похож на того, кто правда сожалеет, нисколько. – Отработаешь, – хмыкнул я, профилактически шлепнув его по заду. Похоже, эта моя несерьезная угроза его весьма вдохновила. Ну или оргазм разогнал кровь и сонливость, но встал он без ворчания, сходил в душ. Я, пока он собирался, решил не переодеваться, потому что бегал не особо усердно и долго. И первое, что он сделал, выйдя из ванной – подошел ко мне и душевно засосал. Ну да, я не стал к нему лезть, когда он только проснулся, к тому же, поза не располагала. И обнимать его, целовать, прикасаясь к мягким губам, было прекрасно. Когда мы спустились на завтрак, там уже было немало народу. И мне потребовалось время, чтобы выбрать себе что-то интересное, потому что каша и паровой омлет уже осточертели в расположении, не в отпуске же их есть. А вот блинчики с творогом, жареные колбаски и яичница, немного овощного салата – самое то. И кофе, вкусный кофе, сделанный на дорогущей кофемашине, горячий, крепкий и терпкий, а не разбавленный чай или бурда с молоком. Вот кормили бы у нас в расположении повкуснее – жизнь моя была бы куда приятнее. – Кстати, что тебе снилось? – поинтересовался я, пока он задумчиво жевал блинчик. Денис явно не понял, чего я вдруг, приподнял бровь. – Ты меня всего испинал, ворочался под утро. – А, прости, – виновато улыбнувшись, он потер лоб, – муть какая-то гадкая, ничего уже не помню. Только помню, что там была наволочка, которая закрывалась не молнией, а болтами и гайками, все время расстегивалась, подушка вываливалась, я измучился. Мне оставалось только фыркнуть и позавидовать такой богатой фантазии. После мы поехали по магазинам, потому что у нас обоих уже заканчивалась одежда. Я поступил просто – примерил одни джинсы и одну футболку, а потом купил того и другого по пять штук. Мне все равно их в отпуске поносить и потом выкинуть, не буду захламлять кубрик. Денис же выбирал дольше, да и цвета взял светлые, не то что я со своим черным и серым. Сразу видно гражданского, что уж там, а я вот себя странно чувствую, когда на мне не черное, профдеформация от десятилетнего ношения чертовой формы. Когда мы уже поднимались в наш номер, я решил, что пора. Но, поскольку дело будет небыстрое, надо бы убедиться, что он тоже готов. – Ты не проголодался? – спросил я, Денис так удивленно на меня посмотрел. – Нет, а ты уже? – улыбнувшись уголком губ, он совершенно проигнорировал мой намек. Я мог бы пожевать чего-нибудь, конечно, особенно за компанию, но я из будущего себе спасибо за прирост мышечной массы не скажу. – Не устал? – я продолжил опрос, пока он карточкой открывал дверь. – Ты чего, утро же, – он исполнил очень даже милую и привлекательную растерянную улыбку. – Тогда шагом марш в душ, – скомандовал я, отбирая у него пакеты. И, к слову, есть кое-что, чего мы ни разу не делали, а для меня это весьма важная часть прелюдии, не хватает ее немного, – только оденься потом обратно. В целом, вроде бы, я был понят верно, но вот последнее заставило его остановиться на полушаге. – Зачем это? – уточнил он, но, кажется, без сопротивления. Ну его нахрен, этого сильно послушного псионика, я уже даже за простые и вполне невинные просьбы переживать начинаю, не заставляю ли его делать что-то нехорошее. – Хочу, наконец, медленно раздеть тебя, – просто ответил я. Он смотрел на меня, как будто не понял, что я сказал. А потом у него отчетливо порозовели кончики ушей, и тогда я убедился, что меня точно правильно поняли. А то выходит вечно сразу в полотенце, никакой интриги, никакого, так сказать, разворачивания конфетки перед употреблением, даже поласкаться и погладиться особо некогда, сразу секс. Денис вышел очень быстро, и десяти минут не прошло, наверное, нетерпелось, вот и поторопился, надо будет растянуть его получше. Но он так мило и будто бы застенчиво весь зарумянился, подошел ко мне, скромно опустив взгляд, ну прям красна девица в первую брачную ночь. Только надо убедиться, что у нас тут все будет правильно и нормально, чтобы меня потом не грызла совесть. – Ты же помнишь стоп-слово? – уточнил я, положив руки ему на бока и целуя в висок. – Даже как-то странно слышать от тебя такой заход, – усмехнулся он, прижимаясь ко мне и обнимая за плечи, – я все помню, только не останавливайся. Несмотря на наличие стоп-слова, у нас тут никакое не насилие над личностью, поэтому я начал с мягкого поцелуя. И он, похоже, прочувствовал мое настроение, потому что не пытался кусаться и лизаться, а так же неторопливо отвечал и почесывал ладони о мой ежик. На самом деле, это правда немного странно – вот так вот договариваться заранее, придумывать какие-то условия и точно знать, что и как будет дальше. Я увлекся поцелуем и объятиями, поэтому псионик первым проявил нетерпение – потянул вверх мою футболку на спине и немного отлип от меня, но не прерывал поцелуй. Мне оставалось только послушно поднять руки и немного наклониться, помогая ее стащить. И погладить его по бокам, по напряженному животу, по груди, тоже снимая с него верх. Притянув его поближе, я ухватил его свободной рукой за задницу, потому что это раздевание неплохо так заводило, и полез целовать его в шею. Он вцепился мне в плечи, попятился немного, проходя пару шагов до кровати, и с воодушевлением на нее плюхнулся, ухватил меня за руки, потянул, чтобы побыстрее заползал на него. А ведь уже тяжело дышит, зрачки по пять копеек, уже возбудился, что за человек, как он вообще живет с таким темпераментом и такой отзывчивостью? Впрочем, я только в выигрыше. Целовать его, потираясь всем телом, было еще лучше. Денис обвил меня всеми конечностями, как будто я собираюсь убегать, и с закрытыми глазами подставлялся под каждый поцелуй. Раз уж он так крепко за меня цеплялся, я подхватил его под спину, приподнял и переложил поглубже на кровати, чтобы не ютиться на краю, когда у нас тут кинг-сайз траходром, ну и чтобы у меня колени не соскальзывали в самый ответственный момент. – Боже, чувствую себя пушинкой, – он тихо засмеялся, откинув голову, чтобы не мешать мне целовать его подрагивающее горло, и это была такая прекрасная улыбка, что мне пришлось повернуть к себе его лицо и поцеловать ее тоже. Что поделать, если для меня и полтора центнера не особо ощутимый вес, пусть привыкает. Вот раздразнит меня, начну его на руках носить чаще, совсем избалуется, зараза такая, но как его не побаловать? – Можно просто капитан Орлов, – разрешил я, поглаживая его по груди и цепляя соски. Они у него не особо чувствительные, вроде, но почему нет, просто еще одна ласка. Он не понял, о чем я, приподнял голову, а потом дошло, фыркнул и снова удобно откинулся, наблюдая, как я спускаюсь поцелуями по его торсу, даже ноги расцепил, чтобы мне не мешать. Нет, все же, как прекрасно с мужиком, который, к тому же, хорошо знает, что ему нравится, понимает свое тело. Никакого стеснения, в том числе, уже и у меня, я могу без сомнений вылизать его хоть всего с головы до ног. Расстегнув джинсы, я хмыкнул и с укором глянул наверх. Я же попросил одеться, так почему же у него джинсы на голое тело, а? Ответом мне была только развязная ухмылка и рука на затылке, настойчиво подпихнувшая не отлынивать от задуманного. Он еще и с нажимом перебрал пальцами мне по загривку, заставив сглотнуть стон. Как током вдоль всей спины дернуло, ну что такое он творит? Мести ради я смотрел на него, широко проходясь языком по горячему стволу. Вообще-то, если я сейчас возьмусь за минет, оторваться уже не смогу, но хочется безумно, губы и так уже горят от всех поцелуев. Сглотнув, я обхватил головку губами, и стон вырвался сам собой, хотя я даже не сжимал их сильно. Горячий, обжигающий и твердый член давил на губы, и у меня по всему телу мурашки побежали от невероятной охуенности этого чувства. Он положил другую руку мне на щеку, будто обнимал мою голову своими теплыми, в кои-то веки теплыми ладонями, смотрел на меня во все глаза, даже облизнулся, когда я взял чуть глубже. Ладно, раз он так просит, в следующий раз дам ему член. А сейчас, если мне предстоит много работы, я буду просто сам получать удовольствие. Медленно двигая головой, я прикрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Равномерное упругое давление на губы, его руки, напряженное тело под моими руками, теснота плотных штанов, дразняще потирающихся о стояк при каждом движении. Казалось, я чувствую сокращение каждой мышцы в спине, натяжение кожи – и все это такое приятное, жгучее. Мне стало так жарко, но я только прижался к нему ближе, чтобы лучше чувствовать, как он сжимает меня бедрами, каждый его поспешный выдох, даже вот эту рельефную венку на стволе, как раз у уголка губ. Из-за нее мне даже не хотелось брать глубже, а он не давил, только кончиками пальцев поглаживал меня по щеке. И по неопределенному мычанию сверху я понял, что скоро минет кончится. Так и оказалось, Денис с невнятным гортанным стоном кончил. Я взглянул на него – откинулся назад, тяжело дышал приоткрытым ртом, а рук от меня не убирал, поэтому казался сжатым и напряженным, как пружина. Красиво и эротично. Я тоже так могу. Приподнявшись на локте, я дождался, пока он покосится вниз, и открыл рот, позволяя сперме стекать по языку прямо на член. Вообще-то, я не любитель ее вкуса, но ради вот такой судорожной реакции и потерпеть можно. Он вхолостую шкрябнул ногтями по моему затылку, пытаясь уцепиться за волосы и подтянуть меня к себе, я передвинулся к нему сам, грязно и мокро вылизывая его рот, он аж застонал. Вот так, не он один тут может дразниться. От этого маневра его ноги оказались у меня чуть ли не плечах, я воспользовался этим положением и потерся о него, дразня нас обоих прикосновением грубой ткани. Целовать его, жадно притиснувшегося, и плавно тереться оказалось прекрасно, и я только потянулся расстегнуть одежду, чтобы тоже скорее кончить, не затягивать с этим, перейти уже на следующий этап. Он тоже протянул свои шаловливые руки туда, ласково погладил меня по пути, не отрываясь от поцелуя. Еще и прикусил мою губу, буквально пинком отправив меня в оргазм, засранец, я хотел медленнее, хоть немного медленнее. – А ты сегодня разошелся, – расслабленно усмехнулся он, забираясь руками под штаны у меня на заднице и хозяйски ее жамкая. – Я еще не начинал, – заверил я, потянулся над ним к тумбочке за смазкой. И только выдохнул, когда он начал целовать и покусывать мою грудь, которая оказалась над ним, – не хочешь подождать немного? Мне-то хватит нескольких минут на перезарядку, а ему точно будет нужно побольше, мало ли, может, не хочется активности. Хотя в прошлый раз он не был против стимуляции и без проблем кончил еще. – Никаких остановок, – требовательно буркнул он и в знак протеста куснул меня за сосок, зараза такая. Я подгреб поближе несколько резинок, вернулся к нему со смазкой и нарвался на горячий, увлекательный поцелуй. Хотел попросить его не кусаться за губы, но передумал, потому что пусть уж лучше кусается, я хоть чаще буду кончать, а то не одному ему аттракцион мы сегодня устраиваем. Сев на колени, я окончательно содрал с него штаны и выкинул их подальше. Ну что за картина – довольный такой лежит, ноги раздвинул, глаза блестят, еще и улыбка эта полупьяная, развязная. Красота да и только, как вообще с таким справляться? Вот первое желание — валить и трахать, но с этим придется немного подождать. Измазав пальцы в лубриканте, я без лишних расшаркиваний полез смазывать его. Растянул он себя хорошо, несмотря на спешку, поэтому мне оставалось только подразнить его, целуя в шею и подыскивая ещё чувствительные места свободной рукой и ртом. Как-то духу у меня не хватало вставить, когда он без стояка, было в этом что-то неправильное и неестественное. Поэтому я не преминул дождаться, пока у него встанет, и только после этого тоже избавился от штанов, навис над ним, чтобы наблюдать за выражением лица. Что-то мне подсказывало, что хрен он признается, даже если будет больно, так что лучше я буду сам за этим следить и регулировать напор, пока ещё в состоянии. Потом, после первого раунда, это будет уже не так критично, хотя бы растянут он будет точно под меня. Денис расслабился, развалился по-королевски и тоже за мной наблюдал. А я почему-то не мог оторвать взгляда от его задницы, в которую медленно, я точно следил за этим, медленно, плавными толчками погружался мой член. Зрелище оказалось гипнотическое, и я не отказывал себе в удовольствии смотреть. Все же, нет ни одного удовольствия на свете большего, чем секс. Наслаждаться самим процессом, даже не в ожидании оргазма, а потому, что это красиво, потому что задница у него тугая и горячая, потому что он такой доверчивый и подходящий, просто невероятно хорошо. — Я хочу связку, — требовательно попросил он, и мне оставалось только кивнуть, пока мне встряхивали мозг. Все же, для него это дополнительная стимуляция, а у нас же марафон направлен на как можно большее количество его оргазмов. Интересно даже, как он это ощущает, я бы хотел попробовать, но точно не хотел бы быть псиоником, нет и нет. Я начал неторопливо, аккуратно, поглаживал его по бёдрам, плотно обхватывающим мои бока. И Денис тоже касался меня, теплой и немного влажной ладонью гладил меня по колену. И вдруг довольно сильно схватил своими длиннющими пальцами, я даже вздрогнул. Что, быстрее, сильнее, да? Судя по хмурым бровям, такие нежности ему уже не нужны, видимо, распалился после первого раунда и решил, что весь такой из себя грозный ебака. Ну что ж, ладно, ладно, подыграю. Я наклонился вперед, подхватил его под поясницу, и от следующего же более сильного толчка он застонал, прикусил палец, поерзал немного, устраиваясь удобнее. Слишком туго не было, думаю, ему не больно, так что можно расслабиться. Приходилось придерживать его, иначе от моих движений он все время сползал выше по кровати. Без особых нежностей я вытрахивал из него стон за стоном, лапал за бедра и живот, а он так изгибался, подмахивал, цеплялся за меня, что хотелось просто сожрать его целиком. И без объявления он кончил, не прошло и трёх минут. Я по привычке притормозил было, а потом вспомнил, что в этом уже нет нужды. — Я продолжаю, — предупредил я на всякий случай. Повернув его на бок, я закинул его ногу себе на плечо, прижал другую голенью, чтобы не сползал, и снова вставил. Денис как-то изумлённо охнул, попытался откинуться на спину, изогнулся в пояснице — и от этого едва не вскрикнул, схватился за мою руку, когда я снова вжался в него на всю длину. Что, приятно под необычным углом, да? И мне приятно, потому что я получил доступ к его телу ещё и наверху, смог покусать его за икру, пощекотать стопу. Открытый и чувствительный мужчина в моих руках стонал, скулил, цеплялся за простыню и просто великолепно принимал, сжимая свой горячий зад. Смотреть на него, мечущегося от удовольствия, оказалось так приятно, что я, поглощённый этой развратной картиной, едва ли заметил собственный оргазм. Ещё пару раз толкнувшись, чтобы ухватить ещё хоть чуть-чуть ощущений, я отстранился. Пару минут на ласки, сменить резину — и в бой, потому что я все ещё более чем возбуждён. Но, чтобы не бросать его в таком состоянии на полпути, я наклонился ближе, целуя его и помогая его руке на члене. Хватило лишь коснуться его языка, чтобы он кончил, глухо выстонав мое имя. Тяжело и часто дыша, Денис раскинул руки, облизнул пересохшие губы. Я невольно повторил это движение. Теперь надо бы более контактную позу, хочу обнимать его, горячего и взмокшего, хочу чувствовать его кожу. От мысли об этом я снова начал ощущать бодрость в районе паха, так что потянулся за вторым презервативом. Он проследил за моей рукой и поспешно перевернулся на живот. Вот и отлично, вот и сам все сделал, хороший мальчик. — Надеюсь, уйду живым сегодня, — умудрился хмыкнуть он, ухватив с тумбочки бутылку воды. А я смотрел на его подтянутую спину, на очерченную мышцами и позой лопатку, молча жалея только, что никак не получается быстрее освободить руки и затрогать его всего до смерти. Жадно сделав пару глотков, он предложил и мне через плечо, — будешь? Ухватив его за подбородок, я приподнял его голову, поворачивая к себе, и поцеловал, сразу пробираясь языком в мокрый и прохладный рот. Отобрав бутылку, я вернул ее на тумбочку, прошёлся руками вдоль его спины и ухватился за талию, поднимая его зад повыше. Денис с готовностью раздвинул колени шире, устроился на локтях и показал мне неплохой прогиб в пояснице. Его я и погладил, потянул в стороны и без меня раздвинутые ягодицы и плавно вставил, сразу глубоко. Он как-то странно мявкнул, приподнимая плечи выше, и подался назад, настойчиво пихнул меня бедрами. Что же, спасибо за приглашение. Поза позволяла, так что я теперь взял более размашистый темп, подтягивал его к себе каждый раз и засаживал посильнее. От шлепков, пошлых и влажных, у меня мутилось в голове. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Сколько он мне ещё позволит? Я мог бы быть в нем до самого конца отпуска, мог бы трахать его без перерывов на сон и еду, чтобы все время ощущать тесный жар его тела, смотреть на него, прикасаться к его горячей мокрой коже. — Поцелуй, — хрипло попросил Денис, оглянувшись на меня через плечо, и это был такой шальной и зовущий взгляд, что невозможно было удержаться, — поцелуй меня. Наклонившись, я крепко поцеловал его, куснул за язык, вылизал горячий рот и сухие, шершавые губы. Живот сам собой прижался к его отставленной заднице, и это горячее касание только больше взбудоражило. Целуя его, гладя по всему телу, я не прекращал мелко, часто двигаться, невольно пытаясь попасть в такт его сбитому дыханию. Снова кончая, он с сиплым стоном едва не свалился на кровать, не удержавшись на ослабших коленях, и я придержал его под животом, наваливаясь на него грудью, чтобы потереться, быть к нему поближе, дал ему отдышаться и вместо этого целуя шею и подрагивающие плечи. Он прошептал мое имя, вцепился в мою руку, прижался губами к запястью с закрытыми глазами, будто молился. И горячо, часто дышал туда, продолжая звать меня. Чтобы он чувствовал меня лучше, я прижал его собой, улёгся на него всем телом, целовал его красную щеку, практически багровое ухо, покрытую следами поцелуев шею — и медленно, размашисто двигался. Стоило только приподнять бедра, живота касался прохладный воздух, по потной коже он казался почти ледяным, и щекотные мурашки будто трогали меня за самые чувствительные места. Ещё немного, ещё чуть-чуть, я уже почти кончил, осталось чуть-чуть самообладания, чтобы подольше любоваться, касаться его. — Ох, боже, я кончу, кончу, сейчас кончу, – горячечно шептал он, стискивая простыню в кулаке, цепляясь за мою руку и жмурясь. Доталкивая его до оргазма, я запустил руку ему в волосы, лизнул в ухо, обводя языком изгибы раковины, а короткие волосы на его виске так приятно кольнули губы, что, казалось, именно этого мне и не хватало. Он застонал вместе со мной, но так это было уже вымученно и устало, что я решил прекратить. Пусть он не просил, пусть мне хочется ещё, когда я вот только размял все его тело под себя и мог бы скрутить его сейчас в любую позу, пожалуй, стоит остановиться. Приподнявшись на локте, я взглянул на него и практически подпрыгнул, потому что Денис замер с приоткрытым ртом, а полуприкрытые глаза были совсем бессмысленными и будто бы даже закатившимися. По спине побежали мурашки, и совсем не те, приятные, а колючие и противные. — Эй, — перевернув его, я легонько похлопал его по щеке и получил в ответ недовольный и невнятный стон, — ты тут? Скажи что-нибудь. — Еще-е-е... — слабо протянул он, потянулся обнять меня. — Ещё чего, — одернул я, дал ему уцепиться за мои плечи и, ухватив так и не закрытую бутылку, намочил из нее ладонь, протер ему лицо, чтобы приходил в себя. Ужас, только что был вполне нормальный, а теперь я чуть не затрахал человека до смерти. Денис попытался ухватить губами мои пальцы, зараза, точно помереть решил, — успокойся. Отставить, говорю. Не то чтобы на него подействовало стоп-слово. Зато на меня очень подействовало такое стоп-состояние, никаких ему "ещё" в мое дежурство. Перехватив его поудобнее, я потащил его в ванную. Включил почти горячий душ, на всякий, чтобы не шокировать и так перегруженную сенсорную систему, влез под слабый напор вместе с ним, аккуратно обтер ладонями. Думаю, ему сейчас пойдет на пользу такая вот ласка, простенькая. Я ведь не придавил его, он же не придушенный? Просто слишком много ощущений, правда? И как я не заметил? Надо было тормознуть раньше, а то все хотел кончить, хотел посмотреть на него развязного подольше. Может, это из-за связи? Ну нахер, я так инфаркт раньше времени заработаю. Зачем я вообще его послушал? Знал же, что люди без мутации регенератора не могут столько, а ведь повелся на все эти похабные ухмылочки. Отоспится — и получит пиздюлей, чтобы больше такое провокационное не предлагал. А то я ж соглашусь. — Я даже немного испугался, — промямлил Денис, обнимая меня и практически повиснув на мне, пока я растирал ему спину, — ты был такой сосредоточенный и серьезный, сам на себя не похож. — Потому что нахрен было начинать, — проворчал я, почему-то очень задетый этим признанием. Уж точно у меня не было намерения его пугать, да и почему не остановил меня тогда? Если типа ради моего удовольствия, то ради воспитания в нем чувства самосохранения надо бы хорошенько профилактически вломить. — Нет, мне нравится, когда ты заботливый и мягкий, — невнятно усмехнулся он, умудряясь со своим ростом заглянуть мне в лицо снизу вверх, — но и такой ты тоже мне нравишься, — ага, так нравлюсь, что аж страшно, охотно верю, —давай раз в месяц? — Что? — не понял я. — Вот так вот, давай? — и лыба эта безбашенная, ну вот что с ним делать, с мозгами его перегоревшими, а? Мне кажется, я уже никогда так не смогу. Перепугался его полубессознательного состояния, а ну как вообще импотентом стану? Ну нахрен такие эксперименты, я официально отказываюсь. — Больше никогда, — отчеканил я, чтобы сразу понял, что тема закрыта. Я позволил себе слишком увлечься. К тому же, не с тем партнёром, ему нельзя доверять, это я уже понял. Теперь вот чувствую себя виноватым и чуть ли не насильником, как это переварить и убедить себя? Возмутительно. До соплей довольный и размякший в желе псионик вылез из моей головы, дал себя вытереть после душа, с усилием натянул одежду и объявил, что голодный. Со вздохом оглядев перемазанную во всяких жидкостях разворошенную кровать, я решил, что нам нужна уборка, так что можно и уйти. Разве что, использованные резинки я нашел и выкинул в ведро, чтобы не чувствовать себя совсем свиньёй. Денис развалился на широком стуле в ресторане нашего отеля, заказал себе плотный обед и раздражающе удовлетворённо выглядел, полусонным даже, вздыхал томно и медлительно двигался. — Как заново родился, — объявил он, облизывая ложку после чизкейка. — Ну тебя нахрен, — буркнул я, ковыряясь в своем штруделе. Он приподнял брови, как будто реально не понимал, что не так, — ты чуть не вырубился, у меня сердце через пятки в ебаную Австралию провалилось, поэтому иди нахрен. — С удовольствием схожу ещё раз, — усмехнулся он, облокачиваясь на стол и наклоняясь ближе. И опять этот игривый взгляд, в него как будто черти вселяются, — мне было так прекрасно, я как будто с тобой слился, растворился в тебе, Борь, никогда не чувствовал такого. Я пробухтел, чтобы не смел подлизываться, но почему-то полегчало. Может, потому, что ничего плохого, по сути, я не сделал. Или потому, что он не заметил никакой проблемы. В общем, ладно, надо как-то успокоиться, раз все благополучно разрешилось. В номере Денис влез в застеленную свежим бельем постель, уткнулся носом в подушку и, попросив меня задернуть шторы, практически сразу заснул. Да уж, вымотался. Может, и мне поспать? Обычно днём я не могу даже подремать, но шторы очень плотные, как будто уже сумерки, приятно прохладно, может, и получится. Я прилёг с ним рядом, погладил его по ещё немного влажным после душа волосам. На что ещё сомнительное может согласиться эта повёрнутая на связанном голова? Денис улыбнулся в полусне, пододвинулся чуть ближе и что-то промычал себе под нос. Понял я, понял, на любую хуйню он согласен.