Fairborn Adventures

      13 февраля 1976 года              Дорогой Гарри,              Я желаю тебе удачи в суде.              Лучше бы тебя оправдали по всем пунктам, мистер Певерелл, потому что я буду очень разочарована, если первый мальчик, который мне понравился, окажется преступником.              Возвращайтесь ко мне поскорее; я точно не буду посещать Азкабан, даже ради тебя.              Мои мысли и молитвы с тобой, Гарри.              С любовью,       Марлин              В глубине его груди что-то ёкнуло, и по телу разлилось тепло. Такого он не испытывал с тех пор, как провел несколько недель с Джинни Уизли в конце шестого курса. Гарри улыбнулся, глядя на маленькую записку, и провел пальцем по буквам и словам, которые написала ему Марлин.              Записку передала ему вчера лучшая подруга Марлин, Флоренция Фоули, после урока Чар со строгим указанием прочитать ее только перед судом. Было трудно игнорировать записку так долго, тем более что Марлин держалась от него на необходимом расстоянии, но решительность Гарри взяла верх.              — Записка от молодой леди? — с улыбкой поддразнила его Дорея, увидев в его руке лист пергамента.              — Да… она определенно леди, — Гарри усмехнулся и спрятал записку в мантию. Он стоял у зала суда номер десять, в глубине Лондона, в Министерстве магии. Это был день его суда, и менее чем через две минуты его должны были ждать внутри. Зал заседаний суда номер десять был знаком ему гораздо лучше, чем хотелось бы. Впервые он увидел его в воспоминаниях Дамблдора, затем во время собственного суда, и, наконец, спасая магглорожденных из лап Долорес Амбридж во время режима Волдеморта.              — Ты должен пойти внутрь, Гарри, — махнула рукой Дорея: — Я буду наблюдать с трибуны для посетителей.              Он кивнул и притянул женщину к себе, чтобы обнять:              — Всё будет хорошо. Твой брат многому меня научил, — Гарри улыбнулся.              Дорея ослабила объятия и вытерла слезу:              — Ты хороший мальчик, Гарри. Я уверена, что всё будет в порядке.              Он ещё раз кивнул и глубоко вздохнул. Лордам и леди в этом зале уже рассказали о нем их дети. Тем не менее, было не менее важно произвести на них исключительное первое впечатление.              Он укрепил свои ментальные щиты и сосредоточился на предстоящей задаче. Когда он почувствовал, что готов, он открыл большую дверь и шагнул в огромный зал суда. Все шепотки и разговоры мгновенно стихли, когда члены Визенгамота заметили, что он вошел. Те немногие, что стояли, быстро прошли к своим местам и наблюдали за ним, пока Гарри уверенно шел к центру зала суда.              Как он и помнил, стены были сделаны из темного камня и тускло освещались факелами. Поскольку суд был публичным, скамьи по обе стороны от него были заполнены зрителями и репортерами. Изображая Беллатрису Лестрейндж, Гарри подошел к креслу в центре зала. Его шаги громко отдавались эхом.              Как и Беллатриса, он сидел на кресле, как на троне, и позволял своим расчетливым глазам блуждать по остальным. Он сразу же заметил своего деда и Арктуруса Блэка. На противоположной стороне Поттер увидел человека, который, несомненно, был Малфоем, а рядом с ним — Корвуса Лестрейнджа. На лицах обоих были самодовольные ухмылки. Там было ещё несколько человек, которых он узнал, включая Дамблдора, чьи пронзительные голубые глаза неотрывно смотрели на него.              — Доброе утро, мистер Певерелл… — раздался голос Барти Крауча: — Мы приносим извинения за пропущенные занятия, но дело показалось нам срочным.              — Доброе утро, сэр, — Гарри обратился к главе ДМП, а затем повернулся к каждому: — И доброе утро членам Визенгамота и всем зрителям. Я понимаю срочность этого вопроса. Начнем?              Несколько Лордов подняли брови от того, как уверенно он говорил. Они явно не ожидали, что он, как обвиняемый, будет настаивать на начале процесса. Другие, как более консервативная фракция, просто фыркнули и восприняли это как высокомерие.              — Да. Мы начнем, — сказал Крауч: — Вы готовы, Смит?              Поскольку Перси Уизли ещё не родился, молодой светловолосый мужчина, возможно, родственник Захарии Смита, с большим энтузиазмом ответил:              — Да, сэр!              — Уголовный процесс от тринадцатого февраля, — сказал Крауч, и Смит сразу же начал делать записи, — по преступлениям, совершенным в соответствии с Указом о целостности волшебных документов и идентификации, и Указом о сохранении Древних семей, над Гарри Игнотусом Певереллом, — Крауч посмотрел на него.              — Мистер Певерелл, пожалуйста, назовите дату вашего рождения, текущую профессию и полное место жительства.              — Я родился 31 июля 1960 года. С этого семестра я студент Школы чародейства и волшебства Хогвартс, зачислен на факультет Гриффиндор и учусь на пятом курсе. В настоящее время я живу в волшебном мире у лорда и леди Поттер в поместье Поттеров недалеко от Годриковой впадины.              Карлус коротко кивнул ему, после чего большинство членов Визенгамота повернулись к дедушке Гарри, и раздались возбужденные шепотки. Конечно, их уже видели вместе на публике, но только сейчас они узнали, насколько близки Поттеры и он.              — Тихо! — прогремел голос Крауча в зале суда: — Мистер Певерелл, поскольку вы несовершеннолетний, нам также необходимо полное имя вашего опекуна в волшебном мире.              Гарри улыбнулся:              — Как осиротевший наследник древней семьи я был автоматически эмансипирован после своего 13-летия, согласно британскому закону. Тем не менее, как студент Хогвартса, моим законным магическим опекуном в настоящее время является профессор Минерва МакГонагалл, мой декан.              — Тихо! Тихо! — Крауч начал стучать молотком. После криков несогласия с тем, что кто-то в возрасте до 17 лет был эмансипирован, зал суда разразился криками. Его глаза сузились на Гарри, но он коротко кивнул: — Действительно есть такой закон, мистер Певерелл. Позвольте нам, таким образом, продолжить…              — Допрашивают: Бартемиус Каспар Крауч, глава Департамента магического правопорядка, и Миллисент Аврора Багнолд, министр магии.              Гарри бросил взгляд на стоящую рядом с Краучем женщину с карими волосами и глазами.              — Ведет запись, Сэмюэль Захария Смит, — он снова посмотрел на Гарри: — Мистер Певерелл, у вас есть адвокат?              — Нет, я буду представлять себя сам! — твердо заявил Гарри.              — Это возмутительно! — крикнул кто-то из толпы: — Несовершеннолетний не может представлять себя в суде.              Гарри сузил глаза на того, кто был похож на Теодора Нотта из его собственной временной шкалы:              — Вы предъявили мне обвинение как взрослому, лорд Нотт, и мы только что установили, что пока вы не можете доказать свое утверждение о краже линии, я действительно являюсь эмансипированным несовершеннолетним и наследником древней семьи. Я хотел бы спросить вас, почему вы считаете, что судить меня как взрослого — это нормально, но позволять мне представлять себя, как это положено любому взрослому человеку, нет?              Несколько человек начали кивать головами в знак согласия. Гарри увидел ухмылку на лице Арктуруса:              — Я жду, лорд Нотт, — произнес Гарри.              — Мы продолжим…! — вмешался Крауч, когда Нотт только и делал, что тихо проклинал Гарри: — …с обвинений!              Тут же снова наступила тишина.              — Обвинения против обвиняемого следующие: Что он сознательно, преднамеренно и полностью осознавая незаконность своих действий, подделал свидетельство о рождении, ложно представился последним потомком древнейшей семьи и тем самым совершил кражу линии.              — Обвиняемый признает свою вину?              — Невиновен! — голос Гарри пронесся по залу суда, за ним последовали короткие паузы со скамей посетителей и вопли возмущения из рядов консерваторов. Крауч ещё раз заставил зал суда замолчать, прежде чем продолжить: — Да будет вам известно, что обвиняемый не признает себя виновным!              — Очень хорошо, — Крауч просмотрел свои записи: — Давайте начнем с вашего первого обвинения: Фальсификация свидетельства о рождении! Мистер Певерелл, мы не смогли проверить подлинность вашего свидетельства о рождении, потому что ни одна из стран МКМ не имеет на вас ни публичных, ни непубличных записей. Поэтому я буду вынужден спросить, где вы родились и выросли.              — Вы не найдете никаких документов или информации обо мне так, как моя семья продолжила жить в тайне после переезда из магической Британии на континент, — объяснил Гарри: — В течение нескольких поколений Певереллы жили в магловском поселении в Лихтенштейне. Из-за осторожности моих предков вы также не найдете никаких маггловских документов о нас. Как я уже сказал, моя семья, по причинам, которыми я не обязан делиться, предпочитала жить в полной тайне.              Крауч оскалился и стиснул зубы. Причина была проста: Лихтенштейн не являлся государством МКМ, и страна была настолько мала, что большинство волшебников просто переехали в одну из более крупных соседних стран, включая Германию, Швейцарию или Австрию. Однако было широко известно, что так сделали не все.              — Это насмешка над судом! — высказался Абраксас Малфой: — У нас нет возможности подтвердить эту историю, — Консервативная фракция выразила свое согласие с заявлением Малфоя.              Гарри лишь усмехнулся. Они шли прямо в его ловушку:              — Вы утверждаете, что во всем Лихтенштейне вы не найдете ни одной волшебной семьи, которая решила остаться там и не быть зарегистрированной магическими властями соседних стран, лорд Малфой? — заговорил Гарри.              Несколько человек покачали головами: такое утверждение было бы идиотизмом и глупостью. Малфой выглядел озадаченным. Он не мог сделать такое заявление, не оценив в индивидуальном порядке несколько тысяч семей в Лихтенштейне и не убедившись, что ни одна из них не является магической.              — Если нет, тогда я предлагаю вам позволить нам продолжить, лорд Малфой! — сказал Гарри: — Я невиновен, пока моя вина не доказана. Если никто из присутствующих не может с абсолютной гарантией утверждать, что мои заявления были неверны, то он подразумевает, что в Лихтенштейне не осталось бы ни одной волшебной семьи, которая поступила так же. Я думаю, мы все можем согласиться, что никто из нас не стал бы делать такое заявление.              — Мы получили уведомление, что поскольку ваши родители были убиты, вы были вынуждены жить с маглами! — уверенно заговорил Лорд Лестрейндж: — У магглов другие методы ведения документации!              — Я хотел бы узнать ваш источник этой информации? — усмехнулся Гарри: — Если только общие слухи и сплетни теперь не считаются официальными доказательствами, которые можно использовать в суде? Меня судят за фальсификацию свидетельства о рождении. Я только что доказал обратное, и вы не в состоянии доказать, что я не прав. Предполагаемая смерть моих родителей или мое воспитание не имеют никакого отношения к моему свидетельству о рождении, лорд Лестрейндж, или вы предполагаете обратное?              — Вы смеете… — прорычал мужчина.              — Лорд Лестрейндж! — вмешался Крауч и еще раз постучал своим молотком. — Из-за отсутствия доказательств мы продолжим рассмотрение второго обвинения, которое идет вместе с последним обвинением. Мистер Певерелл, вы обвиняетесь в том, что обманным путем выдавали себя за последнего потомка семьи Певерелл, и вам грозит обвинение в краже рода. Даже если бы ваше свидетельство о рождении было действительным, оно не является законным доказательством того, что вы действительно являетесь последним потомком этой семьи и можете называть себя наследником. Поэтому вы не имеете права занимать место в этом зале. Мы ждем вашего заявления.              Гарри позволил драматической паузе затянуться на несколько секунд. Следующая часть будет самой важной. Пока что все шло по плану. Он проигнорировал случайные вспышки камер позади себя и продолжил              — Доказательство находится на моем пальце, Лорды и Леди Визенгамота, — Гарри встал с места и поднял руку высоко в воздух, демонстрируя кольцо Певерелла: — Это кольцо передавалось в моей семье более одного тысячелетия. Как последний потомок Певереллов, я имею право носить его!              — Кольцо может быть подделкой! — крикнул лорд Малфой и получил ропот согласия от всех окружающих.              — Лорд, Малфой, вы осведомлены о том, что происходит, когда кольцо семьи снимается против воли владельца… — Гарри ухмыльнулся: — Потому что я осмелюсь предложить вам спуститься сюда и попытаться снять его или даже надеть на собственный палец. Как большинство из вас, лорды и леди, знают, последствия будут весьма серьезными. Ну? Чего вы ждете, лорд Малфой? Вы уже не так уверены в своем заявлении?              Несколько человек на зрительских местах и члены нейтральной и светлой фракций захихикали. Малфой обменялся шепотом с несколькими окружающими его людьми:              — Вы легко могли бы сами наложить на кольцо смертельные чары, которые сработают только тогда, когда кто-то снимет кольцо против вашей воли. Это не доказательство того, что кольцо подлинное, мальчик!              — Давайте проигнорируем отсутствие должного поведения у лорда Малфоя и обратимся к его заявлению, а не к его манерам, — ухмыльнулся Гарри, наслаждаясь видимой ненавистью на лице дедушки Хорька.              — Вы, конечно, правы… — Гарри кивнул: — Именно поэтому я предлагаю пригласить Невыразимца, чтобы он проверил возраст кольца и то, в какой момент времени на него были наложены какие-либо чары. Если чары старше 16 лет, то они должны были быть наложены до моего рождения.              Несколько человек кивнули в знак согласия, даже Крауч, казалось, был согласен, просто чтобы покончить с этим вопросом.              Гарри решил перейти в наступление:              — Имейте в виду, лорд Малфой… Если Невыразимцы подтвердят мою историю, то я настаиваю на том, чтобы вы надели это кольцо, чтобы вы могли убедиться и испытать, насколько вы ошибаетесь в своих утверждениях. В конце концов, провозгласить такое и не подкрепить это действиями было бы проявлением трусости, не так ли? Что скажете, лорд Малфой? Вызовем Невыразимца и проверим это?              Малфой выглядел совершенно озадаченным. Конечно, он был совершенно уверен, что мальчик лжет, но даже если бы существовал лишь малейший шанс, что он сказал правду, он не стал бы ставить на кон свою жизнь.              — Думаю, в этом нет необходимости, — вмешался мужчина с каштановыми волосами и льдисто-голубыми глазами. Гарри нахмурился… Он знал эти глаза, потому что они вертелись в его голове последние несколько недель. Этим человеком был лорд МакКиннон… отец Марлин: — Однако кольцо могло просто находиться во владении вашей семьи уже несколько поколений, тем самым подкрепляя ваши притязания без фактического подтверждения вашей личности. На нём может быть изображен герб Певерелл, но это все равно не доказывает, что вы являетесь последним потомком этой уважаемой семьи.              Гарри внимательно слушал, однако ему не нравилось направление, в котором все это происходило. Лорд МакКиннон продолжил, убедившись, что все остались при своем мнении:              — Не принимайте это за предположение, мистер Певерелл, но ваша семья могла бы легко воспользоваться тем фактом, что основная линия Певереллов угасла, и провозгласить себя следующими потомками. Опровергнуть такое утверждение было бы трудно. Я уверен, если мы просто вернемся достаточно далеко назад, то во многих семьях наших лордов и леди в этой палате в какой-то момент текла кровь этой семьи.              Гарри стиснул зубы. Этот человек был умен, а его логика безупречна. Он должен был что-то предпринять, иначе он потеряет только что полученный импульс.              — Очень интересное предложение, лорд МакКиннон, — громко и уверенно произнес Гарри. Мужчина поднял бровь, не ожидая, что его узнает человек, который совсем недавно переехал в Магическую Британию.              — Могу ли я предположить, что вы знакомы с концепцией семейной магии, милорд? — спросил Гарри.              — Можете считать, что да, — Мужчина с любопытством кивнул.              — Для тех, кто не знаком с ней… — Гарри повернулся к другим членам Визенгамота: — Семейная магия или ее более распространенный латинский перевод, Magia Familiae, — это термин для обозначения любого магического навыка или способности, которые могут передаваться только по крови. Самым ярким примером может служить змеиный язык. Я уверен, что все согласятся со мной, когда я скажу, что любые англоговорящие змееусты должны быть прямыми кровными родственниками великого Салазара Слизерина.              Консервативная и темная фракции, казалось, были очень удивлены его заявлением, но, тем не менее, кивнули, как и многие другие члены Визенгамота. Гарри заметил, что Карлус бросил на него хмурый и вопросительный взгляд. Он продолжил:              — Ну, линия Слизерина — не единственная линия с семейной магией. Вы знакомы с тотемом клана Певерелл, лорд Маккиннон?              — Это должен быть фестрал, не так ли? — заявил мужчина, получив подтверждающие кивки от всех окружающих.              — Вы правы, милорд, — Гарри ухмыльнулся: — Члены Визенгамота… — Гарри сделал драматическую паузу: — Теперь я предлагаю вам всем внимательно наблюдать.              Через долю секунды Бузинная палочка оказалась в его руке и была направлена на его собственное горло:              — Coniuro Familiam Magicae! — прорычал он.              Знакомое тепло вырвалось из легких Гарри и понеслось вверх по его горлу. На этот раз он был готов к временной блокаде зрения, когда черноватое пламя с ревом вырвалось из его рта и зависло перед ним, прямо посреди зала суда. Вокруг него крики и вопли наполнили зал, наблюдая за исполнением неизвестного волшебства.              — Кто-нибудь, арестуйте мальчишку! — крикнул лорд Малфой.              — Это его семейная магия! — вмешался Арктурус Блэк: — Дайте ему продолжить и убедитесь сами, идиоты!              Черноватое пламя закрутилось и превратилось в черного как смоль фестрал, чуть более высокого и сильного, чем в прошлый раз, словно прочитав намерение Гарри произвести впечатление. Как Гарри и помнил, на его черной коже был глубоко вырезан герб Певереллов. Фестрал взмахнул крыльями и повернулся к шокированным членам Визенгамота. Позади Гарри вспышки света свидетельствовали о том, что многочисленные репортеры наконец-то оправились от шока и начали делать снимки.              Бесплотное существо перешло в галоп и заняло оборонительную позицию позади Гарри, расправив свои пылающие крылья, чтобы прикрыть его от вспышек. Гарри решил обратиться к шокированным лордам и леди, пока его тотем всё ещё была с ним.              — Это моя семейная магия, лорд МакКиннон, — прогремел Голос Гарри над вспышками фотокамер и случайными вздохами: — Без сомнения, некоторые из вас могут иметь в своих жилах мельчайшие следы крови Певерелла. Тем не менее, только ведьма или волшебник, в котором кровь Певерелла преобладает над всеми другими магическими родословными, сможет выполнить это заклинание!              Он сделал небольшую паузу и дал всем окружающим немного успокоиться:              — Я не рекомендую гладить его, но надеюсь, что этой небольшой демонстрации достаточно, чтобы доказать, что кровь в моих жилах действительно принадлежит Певереллам, и я их законный потомок и наследник! Кто-нибудь еще сомневается в моих словах?              Весь зал молчал. Глаза Гарри искали своего деда, который в изумлении смотрел на то, что видел. Рядом с ним лорд Блэк коротко кивнул ему. Гарри был уверен, что в его серых глазах было что-то похожее на гордость.              — Тогда я остаюсь при своем! Я прошу прощения, если мой поступок напугал некоторых из вас. Это не входило в мои намерения.              — Я думаю, всё в порядке, мистер… Наследник Певерелл… — Крауч быстро поправил себя: — Если вы не возражаете, я думаю, ваш тотем больше не нужен…              — Конечно, сэр, — Гарри усмехнулся и повернулся. Взмахнув палочкой в сторону бесплотного существа, он направил свое намерение на тонкий кусок дерева, желая, чтобы он исчез. К счастью, это сработало безупречно. В противном случае это было бы весьма неловко.              — Члены Визенгамота, — снова заговорил Гарри: — Я защищался от обвинений и надеюсь, что убедил вас. Я приехал в эту страну как иностранец, мне было удобно жить в тайне. Поэтому мне понятны подозрения. Однако действия некоторых из вас и нелепые обвинения опозорили эти залы. Я искренне надеюсь, что с вашим вердиктом мы сможем начать все заново и оставить их в прошлом.              Лорды и леди начали шептаться между собой примерно в течение минуты. Гарри заметил, что даже некоторые лорды из темной фракции дистанцировались от Малфоя и Лестрейнджей. Наконец, Крауч заговорил:              — Кто за то, чтобы снять с обвиняемого все обвинения?              Поднялись руки. Много рук, больше, чем он ожидал.              — А те, кто за обвинительный приговор?              Из более чем 50 членов Визенгамота едва ли дюжина подняла руку, среди них были Малфой, Лестрейндж, Эйвери, Нотт и Флинт, а также Селвин. Гарри запомнил их имена и лица. Их время ещё придёт              — Гарри Игнотус Певерелл, с вас снимаются все обвинения! — Крауч опустил свой судебный молоток: — Позвольте мне первому принести извинения за то, что у меня возникли сомнения.              — Я принимаю ваши извинения, лорд Крауч, — Гарри кивнул: — И не буду обижаться на тех, кто мог усомниться во мне.              По зале пронеслось несколько вздохов облегчения. Лорды явно не хотели иметь его в качестве врага после такой демонстрации.              — Однако, Певереллы вернулись в Магическую Британию спустя более 500 лет, и вместо того, чтобы быть принятыми с распростертыми объятиями мое доброе имя было оклеветано и вываляно в грязи. Настоящим я требую компенсации от семей Лестрейндж и Малфой!              Крики возмущения раздались со стороны двух обвиненных Лордов и их окружающих союзников. Однако их протесты были заглушены одобрительными возгласами многих других Лордов и особенно со стороны наблюдателей, которые просто хотели посмотреть на драму. Позади Гарри снова замигали вспышки фотокамер. Он наложил на себя чары усиления голоса и продолжил:              — За клевету на мое имя и родословную я требую компенсации в размере 100 000 галеонов. Однако я предоставляю вам выбор! Вы объявили, что я не являюсь наследником своей семьи. Я требую возмещения! Наследник за наследника! — К этому времени Гарри уже почти кричал. В зале суда воцарился полный хаос.              Голос Гарри прогремел:              — Я ВЫЗЫВАЮ НАСЛЕДНИКА МАЛФОЯ ИЛИ НАСЛЕДНИКА ЛЕСТРЕЙНДЖА НА ДУЭЛЬ ЧЕСТИ!              — ТЫ ПОЛУЧИШЬ СВОЮ ДУЭЛЬ, МАЛЕНЬКИЙ ЗАСРАНЕЦ! — знакомый голос раздался со зрительской трибуны. Гарри обернулся с холодной ухмылкой и посмотрел на значительно помолодевшего Люциуса Малфоя, который трясся от ярости.              — НЕТ, ЛЮЦИУС! — Абраксас Малфой попытался вмешаться.              — Я, Люциус Абраксас Малфой, принимаю твой вызов! — Платиноволосый мужчина усмехнулся, игнорируя своего отца.              — Да будет так, — Гарри позволил своим глазам вспыхнуть ярким зеленым светом и повернулся к двери, не обращая внимания на вопросы репортеров.              Он подождал у входа в зал суда, сделав несколько глубоких вдохов. Все прошло хорошо, но не совсем по плану. Безупречная аргументация отца Марлин вынудила его раскрыть свою козырную карту, что, несомненно, привлечет внимание Волдеморта несколько раньше, чем предполагалось.              Однако, поскольку Люциус согласился на дуэль, было неизбежно, что его имя будет донесено до Темного Лорда. Гарри не знал, был ли Люциус заклеймён, но, несомненно, уже завел связи с другими пожирателями смерти. Волдеморту определенно не понравится, что светловолосый хорек согласился на дуэль с неизвестным противником.              Его мысли о предстоящей дуэли были прерваны появлением бабушки, которая практически подбежала к нему и заключила в крепкие объятия:              — Ты был так великолепен, Гарри. Не то чтобы я хоть на секунду сомневалась в тебе, но вся твоя аргументация и то, как ты продемонстрировал семейную магию, было впечатляющим!              — Конечно же, — высказался Карлус Поттер, покидая зал суда, за ним следовала стая репортеров, отчаянно требовавших заявления от семьи, в которой жил Гарри: — Я предлагаю убраться отсюда. Сейчас нет смысла лететь обратно в Хогвартс, занятия могут подождать один день. Я предлагаю отправиться в «Дырявый котел», чтобы перекусить, а ты проведешь ночь в Поттер-Мэноре. Минерва сказала, что не будет проблем, если ты вернешься завтра.              Гарри кивнул в знак согласия и пошел обратно к лифту, сопровождаемый бабушкой и дедушкой и Арктурусом, который присоединился к ним:              — Я не был уверен, есть ли в тебе стержень, мальчик, но ты убедил меня в обратном. Ты отлично поработал. Ты был вежлив и чтил наши традиции, но при этом был безжалостен к потенциальным врагам. Дорея была права. В тебе определенно есть что-то от Блэков!              Гарри улыбнулся мужчине:              — Спасибо, сэр. Я уверен, что так есть…              13 февраля 1976 года, поместье Риддл              Волдеморт поднял глаза от старого фолианта, который он рассматривал, когда Абраксас Малфой вошел в его личный кабинет. Кто бы мог подумать, что роскошное поместье его маггловских бабушки и дедушки однажды послужит ему временной штаб-квартирой?              — Лорд Малфой… — Темный Лорд склонил голову: — Я полагаю, суд над Певереллом закончен?              В течение последних нескольких недель несколько его последователей судачили о мальчике, появившемся из ниоткуда. Темный Лорд никогда прежде не слышал об этой семье и даже сам сомневался в личности мальчика. Ему стало немного любопытно, когда лорд Лестрейндж сообщил, что мальчик в одиночку противостоял восьми старшекурсникам Слизерина и продемонстрировал довольно сложные техники дуэлинга.              Однако, в конце концов, они жаловались на ребенка, который еще даже не сдал СОВ. Не стоило тратить время на такие пустяки, когда его амбиции простирались на всю магическую Британия. Он быстро потерял интерес к мальчику после того, как узнал, что его определили в Гриффиндор и он подружился с Поттерами. Завербовать его, будет практически невозможно.              — Все пошло не по вашему плану, лорд Малфой? — Его глаза сузились, когда он заметил беспокойство мужчины и откровенную враждебность на лице Абраксаса.              — Конечно, нет! — проворчал мужчина: — Мальчик… Мы недооценили его. Он умеет пользоваться языком и вытаскивать себя из неприятностей.              Темный Лорд подавил усмешку, оценив юмор ситуации. Обычно Абраксас использовал свой золотой язык, чтобы уберечь себя… Было довольно иронично наблюдать, как он принимает его собственную тактику:              — Я уверен, что вы не повторите ту же ошибку снова. Возможно, сейчас мы можем посвятить наше внимание более важным делам, чем школьнику.              — Этот школьник только что оставил всех лордов в этой проклятой стране с открытыми ртами после того, что он устроил посреди этого гребаного зала суда, — сплюнул Абраксас.              Темный Лорд подавил свой гнев и напомнил себе, что ему крайне необходимо состояние Малфоев для будущих операций… Война стоила дорого, в конце концов:              — Вам придется рассказать об этом подробнее, лорд Малфой.              — Тогда, возможно, вам стоит самому посмотреть, — Он оскалился и поднес палочку к виску, чтобы достать, как предполагал Темный Лорд, воспоминания об этом событии.              — Я посмотрю его и поделюсь с вами своим мнением, лорд Малфой, — Волдеморт наколдовал небольшой пузырек и передал его мужчине.              — Посмотрите сами! — Мужчина нахмурился, расхаживая взад-вперед: — Я хочу, чтобы с ним разобрались, пока моя семья не поплатилась за это.              Темный Лорд не знал, что именно имелось в виду, но полагал, что воспоминание предоставит всю необходимую информацию. Он подошел к Омуту, которое приобрел за годы путешествий, и опустился в него.              Примерно через час он вынырнул, став свидетелем всего происходящего. Сказать, что он был удивлен, было бы преуменьшением. Мальчик был загадкой. Как мог кто-то столь юный вести себя так уверенно? Гарри Певерелл вошел в зал, где большинство Лордов хотели бросить его в Азкабан, и вышел из него через час, оставив впечатление, которое они не забудут до конца своих дней.              Его аргументация была точной и последовательной. Он хорошо знал законы или, по крайней мере, точно знал, как сделать так, чтобы это выглядело именно так. Он не уклонялся от конфронтации. Нет… Он даже открыто бросал вызов Нотту, Малфою и Лестрейнджу. Очень любопытно. Гарри Певерелл вошел в зал суда и знал, что победит, с какими бы трудностями он ни столкнулся…              И потом, он показал свою семейную магию. Его сравнение со Слизерином было блестящим. Было приятно видеть, как гриффиндорец положительно отзывается о его предке, Салазаре Слизерине. Тем не менее, то, что он объяснил, было вполне логично. Действительно, почему только Слизерин должен был сохранить навык в своей крови, чтобы он мог передаваться только его потомкам.              Певереллы… Темный Лорд впервые столкнулся с фестралом в Хогвартсе, когда вернулся на шестой курс после убийства отца, бабушки и дедушки. Он мало что знал об этих существах, но, тем не менее, они были впечатляющими. Ему было интересно, что еще может включать в себя семейная магия. Всё что было ему незнакомо, в конце концов, представляла потенциальную угрозу…              — Ну? — с вызовом спросил Абраксас.              — Боюсь, Люциус поступил глупо, приняв этот вызов. Это конечно большая сумма, но я уверен, что жизнь вашего сына вам дороже… Но не волнуйтесь, лорд Малфой, — Темный Лорд холодно улыбнулся: — Разве не вы сами обучали своего сына искусству дуэли? Конечно, вы не ожидаете, что он проиграет мальчишке который не сдал СОВ?              — Я боюсь, что Люциус не будет действовать рационально, и им будет управлять ярость. Вражда между ними — нечто более личное, — Пальцы Абраксаса подергивались: — Очевидно, Певерелла видели в Хогвартсе с Нарциссой Блэк, невестой Люциуса.              — Значит, это ревность? — Темный Лорд фыркнул, не в силах скрыть свое отвращение к проявлению столь жалкой эмоции.              — Возможно… Я не знаю! — огрызнулся Абраксас: — Я знаю только, что не стану подвергать своего сына опасности, позволяя ему сражаться с неизвестностью.              — Не понимаю, как мы можем вмешаться… — Темный Лорд усмехнулся.              — К счастью, они еще не договорились о дате, — Глаза Малфоя заблестели: — Скоро выходные в Хогсмиде. Возможно, мы сможем устроить ловушку для мальчика в деревне…              Волдеморт покачал головой:              — Я не стану рисковать раскрытием всей моей операции только ради того, чтобы твой глупый сын не проиграл школьнику. Если вы хотите, чтобы с мальчиком разобрались, вы всегда можете попросить Лестрейнджа. Это мое последнее слово по данному вопросу, — угрожающе добавил он.              Абраксас бросил на него последний взгляд и вышел из кабинета. Темный Лорд покачал головой. Такие детские драмы, когда на карту поставлено гораздо большее… И все же Певерелл оказался новым интересным персонажем, хотя и молодым. Разумеется, он был не единственным, кому стало известно об этом мальчике.              — Действительно, очень любопытно… — прошипел он.