Fairborn Adventures

      28 февраля 1976 года              — Почему я вообще должен рассматривать вас как подходящего кандидата для моей дочери, мистер Певерелл?              «Значит, он знал…» Гарри увидел, как Марлин бросила на отца испуганный взгляд. Его жена, похоже, тоже знала об этом, поскольку не выказала ни малейшего удивления. Вместо этого её голубые глаза выжидающе уставились на Гарри. Два старших брата Марлин переводили взгляд с Гарри на младшую сестру и обратно на него. Он мог сказать, что в них обоих проявилась защищающая сторона. Их сестра явно была для них очень важна…              — Я мог бы рассказать вам о том, какой замечательной я считаю вашу дочь, о том, как много у нас общего и как мы подходим друг другу… — Гарри улыбнулся Марлин, а затем повернулся к её отцу: — Но я знаю, что эти аргументы не убедят вас, сэр. Вы политик и бизнесмен, лорд МакКиннон. Поэтому я буду придерживаться именно такого подхода.              — Я уже могу сказать, что моя дочь вам очень дорога, мистер Певерелл, — МакКиннон кивнул, похоже, не беспокоясь о такой незначительной вещи, как любовь: — Тем не менее, вы правы, полагая, что любые чувства, какими бы сильными они ни были, не убедят меня в том, что нынешнее соглашение с Лестрейнджами не будет наилучшим исходом для моей семьи. Тем не менее, мне интересно услышать, что вы скажете…              — Тогда я ценю возможность убедить вас, милорд, — Гарри благодарно кивнул: — Давайте начнем с гипотезы, которую я скоро исправлю. Вы полагаете, что Лестрейнджи находятся в довольно хорошем положении… Но то, что их наследник женился на Блэк, не означает, что их положение возвысилось, милорд. Совсем наоборот…              Под их сомневающимися взглядами Гарри продолжил:              — Неделю назад Арктурус Блэк, объявил, что я нахожусь под защитой их семьи. Он сделал это потому, что я нахожусь в прекрасных отношениях с его младшей сестрой, Дореей Поттер. Кроме того, некоторые члены его семьи не слишком любят меня за то, что я устранил Люциуса Малфоя, бывшего жениха младшей внучки лорда Блэка, Нарциссы. В то время как лорд Блэк поблагодарил меня за спасение Нарциссы от брака без любви, на который он никогда не давал своего благословения, некоторые другие члены семьи были не в восторге от моего вмешательства.              — Могу себе это представить, — МакКиннон задумчиво кивнул. Очевидно, его очень интересовала внутренняя политика любой престижной семьи. В конце концов, этот человек ценил знания.              — К счастью, слово лорда Блэков имеет наибольший вес, и он ясно дал понять, что если кто-либо из членов семьи причинит мне какой-либо вред, то они потеряют защиту и честь быть Блэком, — с улыбкой объяснил Гарри.              — Почему он пошел на такие радикальные меры только ради вашей защиты? — нахмурилась Леди МакКиннон.              — Потому что он увидел во мне потенциал, которого не видел ни в одном из своих сыновей и ни в одном из своих внуков. Он даже предложил заключить соглашение об ухаживании между мной и Нарциссой Блэк. Однако я с уважением отказался, потому что меня заинтересовала другая девушка, — Он одарил Марлин ещё одной теплой улыбкой и сжал ее руку под столом.              — Ты отказался ухаживать за Нарциссой Блэк в пользу нашей сестры? — недоуменно спросил Маркус: — Почему?              — Потому что Нарцисса никогда не могла надеяться соперничать с вашей сестрой ни в красоте, ни в других качествах, — искренне ответил Гарри: — Надеюсь, это даст вам понять, насколько серьезно я отношусь к этому вопросу.              Он посмотрел на Марлин, которая смотрела на него большими голубыми глазами, полными эмоций. Гарри ещё не рассказал ей о предложении Арктуруса, но она, казалось, была глубоко тронута этим жестом. Тем не менее, она молчала, как и ожидалось от неё во время такого разговора. Её будущее и счастье могли стать темой разговора, но она не имела права голоса.              МакКинноны кивнули, и Гарри продолжил:              — Вскоре продолжающаяся агрессия Беллатрисы и ее мужа Родольфуса против меня даст лорду Блэку более чем достаточную причину для изгнания собственной внучки. В этот момент любые связи с Лестрейнджами, будь то деловые или политические, будут прекращены. В зависимости от степени, до которой они хотели навредить мне, они станут врагами семьи Блэк… Полагаю, вы можете себе представить, насколько менее благоприятным это сделает потенциальный союз между вами и Лестрейнджами.              Гарри увидел, как в голове лорда МакКиннона закрутились шестерёнки, и уверенно продолжил:              — Попомните мои слова, лорд МакКиннон, Рабастан Лестрейндж уже пытался напасть на меня, чтобы помешать моей дуэли против Люциуса Малфоя. Мальчика совсем недавно выписали из больницы Святого Мунго, где он пролежал несколько дней из-за полученных травм. Несмотря на предупреждения лорда Блэка, Лестрейнджи снова попытаются максимально усложнить мою жизнь. На что Арктурус Блэк тут же ответит.              Мужчина задумчиво хмыкнул, он всё может. Другие члены семьи МакКиннон смотрели на Гарри так же задумчиво.              — Если бы вы выдали свою дочь замуж за семью, которая совсем недавно вызвала гнев Блэков, вы бы очень четко обозначили свою позицию, сэр. Лорд Блэк может занимать лишь одно место в Визенгамоте, но его влияние распространяется гораздо дальше. Что касается консерваторов, то он хорошо связан с Розье, Гринграссами, Краучами и Трэверсами. Это те семьи, чей гнев вы хотите спровоцировать в обмен на союз с Лестрейнжами?              — У вас есть веские факты, мистер Певерелл, — проговорил мужчина: — Возможно, вы правы, и Лестрейнджи не так ценны, как я предполагал, составляя контракт для своей дочери. Однако это не отменяет того факта, что у вас еще меньше связей и политического влияния, чем у них…              — Вы ранили меня, лорд МакКиннон, — Гарри уверенно улыбнулся: — Давайте выясним, действительно ли я обладаю таким ничтожным влиянием? Я нахожусь под защитой семьи Блэк и в настоящее время готовлю предложение о передаче моего места в Визенгамоте лорду Карлусу Поттеру до моего совершеннолетия. Лорд Поттер дал мне слово голосовать от моего имени и вскоре заключит союз с Блэками…              — Невозможно! — Леди МакКиннон нахмурилась: — Поттеры и Блэки не сходятся во взглядах по большинству вопросов!              — И все же они согласились отложить свои разногласия, пусть и на время, — Гарри пожал плечами: — Подумайте о том, какой это может быть мощный союз. Поттеры всё ещё имеют влияние на Лонгботтомов, Боунсов, Абботов и Прюэттов. В то же время у нас есть Блэки и их прямые союзники. Не кажется ли вам, что было бы разумнее объединиться с такой силой, а не противостоять ей?              Гарри оставил вопросы без внимания и продолжил:              — Как только я достигну совершеннолетия, я получу место в Визенгамоте. Кроме того, мне доверяют самые влиятельные лорды нашей страны. Галеоны тоже не будут проблемой. Поттеры и Блэки уже гарантировали мне финансовую поддержку, а еще есть хранилище Певереллов в Гринготтсе…              Гарри усмехнулся. На данный момент он блефовал, но на этом этапе переговоров МакКиннон никак не мог доказать, что он не прав:              — Гоблины из Гринготтса знали, что у семьи Певерелл ещё остались потомки, поэтому соглашение запрещает им закрывать наши счета. В то же время, согласно соглашениям, которые были заключены между Гринготтсом и моими предками, гоблины были вынуждены продолжать выплачивать проценты…              Гарри усмехнулся:              — Не думаю, что мне нужно объяснять эффект накопленных процентов за более чем тысячелетие, милорд…              Даже на лорда МакКиннона это произвело сильное впечатление:              — Действительно… Никаких объяснений не потребуется. Вы убедили меня в своих связях, Певерелл, однако, присоединившись к вашей политической фракции, я стану явной мишенью для определенной группы, которая, по слухам, находится на подъеме, и чьи планы вы, несомненно, уже испортили…              Атмосфера на столе мгновенно изменилась. Глаза лорда МакКиннона сверкнули триумфом, как и во время его суда. Этот человек снова испытывал его.              — Вы очень проницательны, милорд, — похвалил Гарри: — Я не сомневался, что вы уже слышали об этом движении. Возможно, вы даже обращались к ним…              Мужчина молчал, не обращая внимания на взгляды жены и детей.              — Тем не менее, вы дали мне прекрасный переход для того, чтобы привести следующий аргумент о том, почему союз с Лестрейнджами не имеет для вас смысла… — Гарри кивнул.              — И почему же, мистер Певерелл?              — Он не подходит вашей семье, потому что ваш план не сработает, — резко заявил Гарри.              — Простите, мистер Певерелл? — Голос мужчины стал ледяным.              — Вы пытаетесь объединиться с обеими сторонами, чтобы сохранить ценные связи с консерваторами и прогрессивистами, милорд. Независимо от этого, ваш план сохранить нейтралитет в предстоящем конфликте потерпит неудачу, — просто объяснил Гарри.              — Откуда ты можешь знать это, мальчик? — сердито прошептал МакКиннон: — Тебе пятнадцать лет… Что ты понимаешь в политике?              — Наверняка меньше, чем вы… — искренне признался Гарри: — Но я знаю значительно больше, чем любой из вас, о предстоящем конфликте, милорд. И позвольте мне сказать вам, что нейтралитета не будет.              Мужчина холодно рассмеялся:              — Вы говорите на своем опыте, Певерелл? Вы уже были свидетелем войн волшебников?              — Я видел более чем достаточно, — ответил Гарри: — Достаточно, чтобы знать, что ваша семья станет мишенью в первую очередь, просто потому что у вас два сына — авроры, — Он обратился к двум сыновьям: — Как авроры, вы поклялись в верности Министерству. Вас призовут первыми, когда начнется бои. Как вы думаете, как к этому отнесутся Пожиратели смерти? Если только вы двое не решите принять Метку и присоединиться к ним?              — Откуда ты можешь знать о Метке? — Маркус нахмурился: — Это очень секретная информация!              — Тогда вы примете её? — поинтересовался Гарри: — Или вы останетесь верны своей клятве защищать людей?              — Мы никогда не примем её! — опасно прошипел Маркус, и его брат кивнул: — Клятва есть клятва!              — Ну, вот и всё, — Гарри обернулся к лорду МакКиннону, который в гневе сжимал костяшки пальцев: — Ваша семья станет главной мишенью, независимо от того, с какой семьей вы заключите союз, потому что именно ваши сыновья будут сражаться с людьми, которые примут метки…              — Я спрошу тебя снова, Певерелл, — повторил Мэтью: — Откуда ты знаешь о ней?              — Ты имеешь в виду, несмотря на то что видел её на предплечье Люциуса Малфоя? — Гарри усмехнулся, увидев шокированные выражения на лицах МакКиннонов: — Я могу рассказать вам о ней больше, чем любой Невыразимец, но сначала мне нужно получить от вас клятву.              — Клятва? — Маркус нахмурился.              — Клятва в том, что ни одно из слов, обсуждаемых сегодня вечером, не будет передано кому-либо ещё, — Гарри кивнул.              — Ты бредишь, — холодно рассмеялся Лорд МакКиннон.              — А вы не такой уж и крутой политик, если даже не подумали дать мне возможность поделиться с вами тем, что я знаю, лорд МакКиннон, — холодно ответил Гарри. Мужчина скрипнул зубами от досады. Очевидно, что оскорблять его в собственном доме было рискованно, но Гарри был в отчаянии.              — Хорошо! Я дам клятву, Певерелл, — Мужчина оскалился: — Но знай, мальчик. Если ты будешь тратить мое время попусту, то я обрушу на тебя гнев всей моей семьи!              — Даю вам слово, что то, чем я поделюсь, будет очень интересно для всех вас, — Гарри кивнул: — А также дам вам клятву после того, как закончу, чтобы продемонстрировать, что все, что я сказал, было правдой.              МакКиннон кивнул и достал свою палочку. Его семья последовала его примеру. Все они дали клятву ничем не делиться и сели обратно, выжидательно глядя на Гарри.              — Ну что ж, — Гарри кивнул: — Позвольте мне начать с ответа на вопрос. Я знаю о Метке, потому что знаю человека, который его создал. Того, кто заклеймил ей своих последователей.              — Невозможно, до сих пор о нем ходят только слухи! — заговорила леди МакКиннон.              — Лорд Волдеморт…! — заявил Гарри, игнорируя как скривились члены семьи Марлин: — … Это далеко не слухи. Его Метка тоже довольно хитра. Это комбинация целого ряда заклинаний, включая Протеевы чары и Порт-ключ. Невыразимцы могли бы потратить годы на анализ Темной метки, но так и не смогли бы ее расшифровать, потому что она наложена на змеином…              МакКинноны разинули рты, особенно двое сыновей:              — Как ты мог уз…              — Но я отвлекаюсь… — прервал Гарри: — Я пришел сюда не для того, чтобы объяснить, как работает Темная метка, а чтобы убедить вас, что я лучший кандидат, чем Рабастан Лестрейндж. И ссылаясь на свое предыдущее заявление. В предстоящем конфликте невозможно добиться истинного нейтралитета. Человек, с которым мы имеем дело, не допускает этого. Лорд Волдеморт имеет дело только с абсолютом… Ты либо с ним, либо против него.              — Ты говоришь так, будто лично знаешь этого человека, — МакКиннон фыркнул.              — В каком-то странном смысле, да… — Гарри кивнул: — Возможно, Марлин говорила вам, что я рос сиротой?              МакКинноны кивнули.              — Ну, разве вы не думаете, что для меня вполне естественно узнать как можно больше о человеке, который убил моих родителей? — спросил Гарри.              — Он убил их? — Мэтью МакКиннон нахмурился.              — Вот почему ты вернулся в Британию… — проговорил Маркус: — Ты хочешь отомстить?              — Я хочу справедливости, — поправил его Гарри: — Для себя и для многих других, кто был и будет убит этим человеком.              — Ты все еще ничего не понял, Певерелл, — Лорд МакКиннон покачал головой: — Все движение основано на чистоте крови. Наша кровь защитит нас в предстоящем конфликте.              — И в этом вы ошибаетесь, сэр! — Гарри оставался тверд: — Этот человек возглавляет движение элиты нашей страны, но при этом скрывает свою истинную сущность за вымышленным именем. Как вы думаете, почему он так поступает? Волдеморту нет дела до вашей крови. Он убьет вас независимо от того, насколько она чиста, как он доказал на примере Одгенов, одной из старейших британских магических семей.              — Если его не волнует чистота крови, значит, он сам не чистокровный? — поинтересовался Мэтью.              — Конечно, нет! — Гарри кивнул: — Как авроры, вы наверняка слышали слухи, которые распространяет он и его последователи. Потомком кого он себя называет?              — Салазара Слизерина… — воскликнул Маркус: — И это правда, потому что он умеет разговаривать на змеином языке.              — Лорд МакКиннон, кем были последние живые потомки Слизерина здесь, в Британии? — обратился Гарри к мужчине.              — Гонты, — Мужчина нахмурился через несколько секунд: — Однако ни у одного из детей Марволо Гонта не было детей…              — Вы ошибаетесь, сэр. У них не было законных детей… — поправил Гарри: — Однако у Меропы Гонт появился незаконнорожденный сын от маггла прямо перед её смертью.              — Ты можешь это доказать? — подозрительно спросила леди МакКиннон.              — Я уже мог доказать это, дав клятву в конце нашей беседы, но докажу другим образом, — Гарри обратился к двум сыновьям: — Мне сказали, что вы оба были старостами во время учебы в Хогвартсе.              Оба юноши с любопытством кивнули.              — А имя Тома Марволо Риддла вам ничего не говорит?              Взгляд Маркуса переместился слева направо, очевидно, глубоко сосредоточившись. Однако его старший брат был быстрее:              — Он был старостой Слизерина более 20 лет назад… Он получил награду за заслуги перед школой. Ты хочешь сказать?              — Именно это я и хочу сказать… — ответил Гарри, и достал свою палочку: — Меропа Гонт… и маггл по имени Том Риддл… — Он взмахнул Старшей палочкой в воздухе, формируя огненные буквы, как Том Риддл в Тайной комнате:              — Том Марволо Риддл, — Гарри прочитал и взмахнул своей палочкой.              — Я — Лорд Волдеморт, — Он прошептал, пока буквы перестраивались.              — Он действительно полукровка… — Лорд Маккиннон в шоке уставился на буквы.              — Этому человеку нет дела до вашей крови, — Гарри повторил свое предыдущее утверждение: — В каком-то смысле он прав, — Гарри усмехнулся: — Кровь не дает тебе силу. Её дает магия и знания. У тебя может быть десять дочерей, каждая из которых замужем за отдельными последователями этого человека, и он все равно не будет считать тебя союзником, если ты не носишь его Метку.              Гарри сделал небольшую паузу:              — Лорд МакКиннон… Вы должны понимать, что с двумя сыновьями в аврорате, для вашей семьи не будет нейтралитета в предстоящем конфликте… Рано или поздно вы будете вынуждены выбрать сторону. Ваши сыновья уже выбрали свою…              Гарри снова достал свою палочку:              — Я, Гарри Игнотус Певерелл, клянусь своей магией, что все, что я рассказал о человеке, называющем себя Лордом Волдемортом, — правда.              — Lumos! — прошептал он и через секунду погасил ослепительный свет на кончике своей палочки. Затем он выжидающе посмотрел на Лорда МакКиннона.              Почти минута прошла без единого слова. Гарри подумал, что его линия аргументации прошла довольно успешно. Раскрывать столько информации о Волдеморте было опасно, но поскольку все они дали клятву, маловероятно, что кто-то ещё узнает об этом. Марлин просто держала его руку под столом и умоляюще смотрела на обоих родителей. Наконец, Мэтью заговорил первым:              — Возможно, Певерелл прав, отец…              — Молчать! — Лорд МакКиннон стукнул кулаком по столу: — Я глава семьи, и я буду решать, как нам поступить в этой ситуации!              Мэтью со вздохом кивнул и замолчал. Гарри мог сказать, что он уже убедил обоих братьев. Мать Марлин, похоже, тоже была склонна не только поверить всему, что он только что сказал, но и начать переговоры с Гарри как с потенциальным женихом ее дочери.              Гарри в последний раз сжал руку Марлин и встал, чтобы обратиться к лорду МакКиннону:              — Я прошу прощения, если во время изложения своих аргументов я проявил неуважение к вам или вашей семье, лорд МакКиннон. Я не собирался этого делать. Моей целью также не было посеять страх и панику. Я просто считаю себя подходящим партнером для вашей дочери, сэр.              Он сделал небольшую паузу:              — Политические и стратегические причины ухаживания за вашей дочерью всегда будут оставаться для меня менее приоритетными. Тем не менее, я признаю их важность для вас, сэр. Потратьте время, которое вам необходимо, чтобы обдумать то, чем я поделился с вами сегодня вечером. Такое решение не должно быть поспешным.              Он отодвинул свой стул и отвесил небольшой поклон леди МакКиннон:              — Ужин был превосходным, миледи, большое спасибо, — Снова повернувшись к её мужу: — Думаю, мне лучше уйти, милорд. Ваша сова найдёт меня, как только вы примете решение. Я ещё раз благодарю вас за гостеприимство.              — Позвольте проводить мистера Певерелла к камину, отец, — Марлин поднялась с кресла рядом с ним.              Лорд Маккиннон нахмурился, но взял себя в руки. Он не хотел быть тем, кому не хватает этикета:              — Пожалуйста, сделай это, Марлин. И спасибо, что приняли наше приглашение, мистер Певерелл. Вам снова удалось произвести на меня впечатление. Хотя на этот раз я ещё подумаю, было ли этого недостаточно или вам удалось меня удовлетворить. Я скоро свяжусь с вами, даю слово.              Гарри отвесил последний поклон старшим братьям и протянул Марлин руку. Он почувствовал, как она дрожит, когда выводил её из столовой.              — Я не знаю, кричать ли мне на тебя за то, что ты ведешь себя как законченный гриффиндорец, или обнимать тебя до потери сознания за то, что ты только что сделал, — Марлин вздохнула, сделав пару глубоких вдохов.              — Думаю, я заслуживаю и того, и другого, — улыбнулся Гарри.              — Я никогда не видела, чтобы кто-то так разговаривал с отцом, — Марлин нахмурилась.              — Любые попытки обмана или лести не подействовали бы на такого человека, как твой отец, — Гарри объяснил: — Ему нужно было услышать суровую правду.              — У меня так много вопросов, Гарри… — Марлин вздохнула: — То, что ты открыл сегодня вечером. Я хочу полностью понять всё.              — Я знаю, что хочешь, Марлин, — Гарри торжественно кивнул: — И обещаю, что скоро всё объясню. Я сделаю все возможное, чтобы найти способ поговорить с тобой в Хогвартсе в течение следующих нескольких дней.              — Пожалуйста, сделай это, Гарри, — взмолилась Марлин, когда они, наконец, дошли до большого камина. Зная, что окружающие портреты доложат обо всем отцу, Марлин встала на цыпочки и на прощание чмокнула его в щеку: — Ты вернешься в Хогвартс?              — Возможно, позже… — Гарри улыбнулся, взяв в кулак летучий порох: — Скоро увидимся.              — Дырявый котел!              Гарри усмехнулся, увидев ошеломленное выражение лица Марлин, когда исчез во вспышке зеленого пламени. Он смахнул пыль со своей официальной мантии и вышел из камина в пабе. Коротко поприветствовав Тома, Гарри вышел на улицу к входу в Косой Переулок, где быстро скрылся под мантией-невидимкой.              Теперь наступила самая трудная часть. Его мозг включился на полную мощность в поисках очень специфического воспоминания. Переубедить МакКиннонов было бы личной победой Гарри и стратегическим ударом по Волдеморту. Однако сегодня вечером Гарри намеревался нанести и более или менее физический удар.              Для этого он отправится в путешествие по лабиринту воспоминаний. Не по своим собственным, а по памяти Боба Огдена. Гарри закрыл глаза и вспомнил, как вслед за Дамблдором вошел в Омут. Они наблюдали, как Боб шел по очень специфической тропинке в Литтл-Хэнглтоне. В последний раз взглянув на мелкие детали воспоминания, например, на колючки в живой изгороди, Гарри сделал шаг вперед и с тихим хлопком аппарировал.              Он вновь появился на неровной тропинке, которая, несмотря на разницу во времени, выглядела почти так же, как та, которую он только что вспомнил. Однако справа от него не было ничего, кроме одной длинной ровной живой изгороди без единого просвета.              Как только Гарри двинулся к изгороди, он почувствовал легкое, очень тонкое вторжение в свой разум, побуждающее его продолжать движение. Если бы он частично не перенял талант Волдеморта к искусству разума и продолжал изучать окклюменцию, он бы наверняка даже не почувствовал этого. Это было сделано блестяще… Едва заметные чары, которые заставили бы любого, кто придет сюда, просто продолжать идти.              Гарри блокировал их, как мог, и начал анализировать схему защитных чар. Он тщательно прощупал её на предмет наличия спусковых механизмов, которые могли бы насторожить Темного Лорда, но таковых не обнаружил. Прореха в живой изгороди должна быть скрыта маскирующими чарами, поэтому Гарри начал искать следы.              После почти пяти минут размахивания Бузинной палочкой, Гарри наконец что-то нашёл. Он ухватился за эту возможность и начал разбирать эту часть защиты. Гарри усмехнулся, когда чары поменялись с тысячелетней шумерской системы на защиту которая держалась на змеином языке.              Довольно иронично… Дамблдору, наверное, потребовались бы часы, чтобы прорваться через что-то подобное, но Гарри справился бы за несколько минут.              Действительно, воздух пульсировал магией, когда Гарри, наконец, достаточно глубоко погрузился в схему чар. Он преодолел ключевое слабое место в самой структуре барьера, используя змеиную магию. Сделав глубокий вдох, Гарри открыл глаза и обнаружил справа от себя знакомую брешь в живой изгороди. Посмотрим, какие ещё средства защиты приготовил для него Тёмный Лорд.              Гарри пошел по узкой грунтовой дорожке, окаймленной более высокими и дикими живыми изгородями, чем те, которые он оставил позади. Тропинка была кривой, каменистой и покрытой выбоинами, как и предыдущая, она шла под уклон и, казалось, направлялась к темным деревьям чуть дальше. Конечно, вскоре тропинка закончилась у рощицы. Гарри остановился, чтобы достать свою палочку. Из-за полной Луны старые деревья впереди отбрасывали глубокие, темные, холодные тени, и прошло несколько секунд, прежде чем глаза Гарри различили здание, наполовину скрытое среди путаницы деревьев.              Ему снова показалось очень странным место, выбранное для дома, или же странным решение оставить растущие рядом деревья, закрывающие свет и вид на поляну внизу. Стены дома поросли мхом, а с крыши отвалилось столько черепицы, что местами были видны стропила. Вокруг дома росла крапива, её кончики доставали до окон, которые были крошечными и заляпанными грязью.              Гарри крепче сжал Бузинную палочку, чувствуя, как меняется магия вокруг него. Она радикально изменилась: от побуждения уйти до прямого привлечения. Он вспомнил слова Дамблдора об этой технике…              «Волдеморт не захотел бы сразу убить человека, попавшего сюда, — поправил себя Дамблдор. — Он хотел бы сохранить им жизнь достаточно долго, чтобы выяснить, как им удалось так далеко проникнуть через его защиту и, самое главное, почему они так стремились сюда попасть. Не забывай, что Лорд Волдеморт считает, что только он один знает о своих крестражах».              Несомненно, те же принципы применимы и к хижине. Любой, кто обладал достаточной силой воли, чтобы прорваться сквозь чары Тёмного Лорда, представлял собой угрозу, которой нельзя было дать уйти. Гарри знал, что это чужеродная магия, пульсирующая в его теле, но что-то в этой хижине призывало найти его. Он продолжил путь и осторожно приблизился к двери в хижину.              Гарри был всего в паре метров от неё, когда заметил нечто необычное. Лозы и корни вдоль поросшей мхом каменной стены и в земле вокруг хижины были неестественно толстыми и закручивались в странные узоры. Он не распознал змеиную магию, и эти лозы, несомненно, превратились бы в смертоносных змей и помешали бы ему уйти. В этом он был уверен…              Он открыл дверь и осторожно шагнул внутрь. Внутри лачуга была в таком же состоянии, как и снаружи, но Гарри помнил приблизительную планировку из просмотренного воспоминания. Дом по-прежнему состоял из трех крошечных комнат. Две двери вели из главной комнаты, которая, как знал Гарри, когда-то служила кухней и гостиной. В его голове мелькнуло воспоминание о том, как Меропа Гонт уронила сковородку.              Древние половицы скрипели под каждым его шагом. Не было необходимости проверять другие комнаты. Что-то взывало к нему… Прямо здесь, посреди комнаты. Магия казалась знакомой… Он уловил следы уникальной магической подписи Волдеморта. Но в то же время в ней было что-то успокаивающее и умиротворяющее, что-то родное. Неужели это Кольцо взывает к своему истинному хозяину?              Слабый голос в глубине сознания Гарри продолжал напоминать ему об опасности. Как только он посмотрит на то, что искал, сработают сильные чары принуждения, которым не смог противостоять даже Дамблдор. Если бы Гарри пришлось гадать, то это произошло бы сразу после того, как он убрал старые половицы.              — Relashio!              Гарри уничтожил первую доску и продолжил переделывать комнату, убирая доски рядом с ней. Когда он разрушил пятую, Гарри наконец-то увидел небольшой деревянный ящик, который был вкопан под пол. Как раз когда он убирал последние деревянные щепки, чтобы освободить доступ, компульсия ударила его с полной силой.              Он упал на колени и поднял щиты Окклюменции. Тем не менее, он должен был увидеть, что находится внутри! Дрожащими пальцами он достал маленькую деревянную шкатулку, поставил ее перед собой и открыл крышку.              Толстое золотое кольцо с черным драгоценным камнем в центре выглядело так же, как и тогда, когда он впервые увидел его. В его первоначальном варианте оно было на руке Дамблдора в ту ночь, когда директор забрал его от Дурслей на шестом курсе. Когда он взглянул на крестраж, острая боль пронзила палец, на котором Гарри с гордостью носил второй Дар Смерти из своей временной линии.              Гарри захрипел от отчаяния, когда кольцо стало невыносимо горячим на его пальце. Затем его рука сама собой начала двигаться к крестражу в деревянной шкатулке. Каким-то образом его тело было парализовано! Он ничего не мог сделать, глядя на кольцо на своем пальце, которое пульсировало магией, приближаясь к крестражу все ближе и ближе.              Ему казалось, что он смотрит воспоминания, поскольку ничто из того, что он пытался сделать, не размораживало его собственные конечности и не позволяло ему вернуть контроль над своим телом. Опасный шипящий звук раздался из второго крестража Волдеморта, когда два кольца были всего в нескольких дюймах друг от друга.              Гарри не знал, что произойдет, когда кольца соединятся. Несмотря ни на что, в этот момент он решил просто довериться магии, которая, должно быть, каким-то образом взяла контроль над ним. Гарри перестал бороться с ее воздействием и поддержал намерение магии собственным толчком.              Высокочастотный крик разнесся по хижине Гонтов, когда кольца соединились. Гарри тут же отдернул руку, и был благодарен за то, что снова контролирует свое тело. Крестраж под ним начал гудеть и жужжать. Гарри почувствовал, как он пульсирует магией, светясь слабым изумрудно-зеленым светом.              Жужжание становилось все громче, пока не стало настолько мучительным, что Гарри закрыл уши. И вдруг крестраж рассыпался в черный пепел со взрывом, который вызвал магическую ударную волну, с которой Гарри никогда раньше не сталкивался. Взрыв отбросил Гарри назад через всю комнату и разнес в щепки все окна, которые ещё оставались в Хижине.              Гарри со стоном съехал по каменной стене и попытался встать на обе ноги. Он не мог даже предположить, что произошло, но ударная волна полностью разрушила все защитные чары, которые были наложены на это место. Он с любопытством подошел к небольшому деревянному ящику, который разлетелся на куски от взрыва. Крестраж исчез. Осталась лишь небольшая кучка черного пепла.              Однако торжествующая ухмылка исчезла с его лица, когда он услышал тихий хлопок, за которым последовали шаги за пределами хижины. Гарри едва успел накинуть мантию-невидимку ещё раз, прежде чем дверь сорвало с петель. Он почувствовал, как его кровь застыла, когда в комнату вошло пугающе знакомое магическое присутствие…              Две минуты до этого, поместье Риддлов              Лорд Волдеморт сидел в своем кабинете и просматривал последние отчеты о наборе новых Пожирателей. Наконец-то на этом фронте произошли значительные изменения. Через различные контакты в СССР Темный Лорд смог убедить Антонина Долохова в правоте своего дела. Бывший чемпион по дуэлям станет отличным дополнением и поможет в обучении тех немногих выпускников Хогвартса, которые вскоре пополнят его ряды.              Его размышления были прерваны, когда он вдруг почувствовал, как волосы на его руке встали дыбом, а затем последовала магическая ударная волна, настолько сильная, что он ощутил её как прилив, прокатившийся по его телу.              Её эпицентр был близко. Очень близко… и где-то на востоке… В деревне Литтл-Хэнглтон не было других магических существ. Единственным местом в радиусе 10 миль, где были хоть какие-то защитные чары, было поместье, в котором он сейчас жил, и древний дом его предков по материнской линии…              Что-то было не так! Тёмный Лорд вскочил с кресла и с тихим хлопком исчез из кабинета.              Он вновь появился перед небольшой группой деревьев, окружавших жалкую лачугу, в которой последние потомки Слизерина жили последние несколько веков. Багрово-красные глаза окинули хижину и расширились, когда заметили осколки стекла на окнах. Однако еще большее беспокойство вызвало отсутствие его чар…              Как такое возможно?              У него ушли недели на создание схемы защитных чар, настолько сложной, что даже команде разрушителей проклятий из Гринготтса потребовалось бы несколько дней, чтобы проникнуть в неё. Ноги сами несли его к хижине длинными шагами. Одним взмахом бледной тисовой палочки дверь была сорвана с петель. Окинув взглядом главную комнату, Темный Лорд заметил расколотые доски пола в самом центре помещения. Точно в щепках лежал остаток небольшой деревянной шкатулки с оторванной крышкой.              Багровые глаза расширились, и он крутанулся на месте, доставая свою палочку, как вдруг в комнате раздался голос, отразившийся от грубых каменных стен. Но не холодный, незнакомый голос ошеломил Темного Лорда, как никогда прежде. Его ошеломил язык, на котором было произнесено послание…             

Ты недостоин быть моим потомком, Том Марволо Риддл…

Ты не сможешь обмануть неизбежное…

Я, Салазар Слизерин, позабочусь о том, чтобы Смерть забрала то, что ей причитается…

      — Смерть… Смерть… Смерть…              Змеиное шипение повторили сами стены и снова, и снова, эхом повторялось. Волдеморт уставился на небольшую кучку темного пепла, лежавшую среди щепок дерева. Затем он услышал позади себя тихий хлопок чьего-то аппарирования.              С опустошительным ревом агонии хижина окунулась в поток ярко-красного пламени. Адское Пламя расплавило все кирпичи и камни на своем пути. Ненависть Волдеморта подогревалась неверием в то, что он услышал. Желание уничтожить поглотило его, как никогда прежде… Однако это мало отвлекало его от страха, который проникал в каждую косточку его тела.              Его секрет был раскрыт… Но кем.?