Fairborn Adventures

      2 апреля 1977 года              — Ты права, МакКиннон. Иди и приведи профессоров, а я прослежу, чтобы студент не сбежал.              — Нет, Эйвери, подожди! — закричала Марлин в притворной панике, но было уже слишком поздно.              Слизеринец проскользнул в дверь и закрыл её за собой. Она смотрела, как ручка дергается вверх-вниз, а затем светится слабым серебристым светом.              Тайная комната              «Получилось?»              Гарри нащупал в мантии Карту, развернул её и быстро нашёл коридор второго этажа, где находилась ванная комната Плаксы-Миртл. Делая по два, а иногда и по три шага за раз, он помчался вниз по лестнице, ведущей в Тайную Комнату.              Трудно было следить за именами, делая огромные прыжки в темноте, но постепенно глазам удалось приспособиться и сосредоточиться на паре шагов перед туалетом Миртл. Их метки подергивались и слегка поворачивались.              «Возможно, они ползает по полу, изучая записки на пергаменте, которые я специально уронил».              Наконец, казалось, что они перестали исследовать и что-то обнаружили. Оба набора крошечных чернильных следов были направлены прямо на дверь в ванную. Гарри прекратил свой спринт по ступенькам и остался стоять, а его глаза прильнули к Карте.              Он затаил дыхание и ждал, не в силах сделать что-либо ещё.              Если Марлин действительно показала Эйвери записку, написанную им, то слизеринец теперь был третьим человеком, который мог видеть дверь. Это был решающий момент всего их плана. Риддл либо почует ловушку, либо не устоит перед искушением, когда он, наконец, снова нашёл вход в Тайную комнату.              «Слава Мерлину!»              Гарри вздохнул с облегчением, когда выяснилось, что так оно и есть. Он смотрел, как маленькие чернильные шажки с надписью «Томас Эйвери» проскользнули в дверь, а Марлин осталась снаружи.              «Она в порядке?»              Он подождал ещё несколько секунд, пока его девушка не начала двигаться взад-вперед вдоль стены, а затем снова повернулась к двери в ванную. Если она без проблем двигалась, значит, с ней все в порядке…              «Верно?»              Любой небольшой укол паники был отброшен, когда яркая серебристая сфера осветила темный туннель. Мягкий голос Марлин эхом разнесся по темноте, мгновенно успокоив его нервы, которые были напряжены до предела:              — Со мной всё в порядке; Эйвери вошёл. Удачи, Гарри. Пожалуйста, не позволяй ему забрать тебя у меня.              «Никогда!» подумал Гарри. «Сегодня ночью всё закончится…»              Зная, что с его девушкой все в порядке и их план сработал идеально, Гарри наконец сосредоточился на предстоящей задаче. Он спустился по оставшимся ступеням, пока не оказался, наконец, в главном зале, где направился в дальний конец, где гордая статуя Салазара Слизерина смотрела на свое царство.              Он надежно спрятал Карту в карман своей мантии, затем выбросил ту и левитировал в рот статуи, после чего запечатал его. Закатав рукава, чтобы было удобнее, Гарри взглянул на собственное отражение в луже воды у ног.              Светлые волосы и карие глаза. Было довольно легко найти волосы случайного старшекурсника Слизерина с помощью вызывающих чар. Эта часть плана не была строго необходимой, однако, если бы заклинание Гламура не сработало во время бегства от Марлин и Эйвери, то весь их план по заманиванию одержимого в эту ловушку мог бы провалиться.              В любом случае, действие оборотного зелья скоро закончится, и Гарри сможет сражаться в своей естественной форме, когда Эйвери доберется сюда.              «Это не дуэль». напомнил себе Гарри, «А бой не на жизнь, а на смерть».              Он хрустнул костяшками пальцев, позволяя холодной древесине бузины скользнуть в его ладонь, и дважды взмахнул ею по каждой стороне Комнаты, чтобы погасить множество факелов.              «А теперь просто ждать прибытия моего врага».              Чувство времени подвело его: Гарри не знал, прошло ли несколько секунд, минут или, возможно, целый час, прежде чем он услышал шаги, доносившиеся до него.              У входа в Тайную комнату появилась длинная тень, медленно ползущая к нему сквозь темноту.              — Наконец-то ты здесь! — Голос, сорвавшийся с губ Гарри, звучал странно и незнакомо, но уже сейчас он чувствовал, как его кожа покрывается мурашками, а кровь бурлит в жилах, возвещая о том, что драгоценные 30 минут, которые дала ему половина пузырька оборотного зелья, прошла.              Взмахнув палочкой в разные стороны, факелы ожили, заставив Эйвери на мгновение прищурить глаза: вся Комната залилась ярким светом, столь нехарактерным для ее обычного темного и холодного мрака.              Кончик палочки Эйвери высунулся из-под рукава, когда тот вошел в зал, его уверенные шаги эхом отражались от стен и высокого потолка. Гарри наблюдал, как сузились его глаза, когда он подошел достаточно близко.              — Ричмонд? — Голос Эйвери звучал неестественно высоко и холодно, в нем также был намек на подозрение: — Должен признаться, я удивлен, узнав, что это все время был ты.              — Нет, не Ричмонд, — Гарри сделал два шага вперед, выходя из тени статуи, и шагнул на свет как раз в тот момент, когда почувствовал, как поменялось его собственное лицо.              Одежда плотнее натянулась на его кожу, мышцы и ткани сжались, и он вновь обрел те несколько дюймов, которые потерял. Взмахнув палочкой, он поправил одежду, после чего исчезли цвета Слизерина.              — Вижу! — холодный смех Эйвери едва донесся до него. Казалось, мальчик искренне забавлялся этим неожиданным развитием событий.              «Это не надолго».              — Гарри Игнотус Певерелл, — прошептал он, в его темных глазах мерцал багровый цвет: — Теперь все наконец встало на свои места… Твоя маленькая шлюха-подружка сыграла свою роль очень хорошо. Все подозрения по поводу того, что ты оказался с ней в паре и отправился прямиком на второй этаж, развеялись, когда появилась дверь. И все же ты забыл кое-что… Кое-что важное…              — Да? — Гарри провел пальцем по древесине, чувствуя, как она предвкушает сражение…              — Да… ты глупый ребенок… — Эйвери снял мантию на землю, костяшки пальцев молодого человека сжались вокруг его палочки, пока он ухмылялся Гарри: — Ты забываешь, что теперь ты заперт здесь, внизу, со мной…              — Ты ошибаешься… — усмехнулся Гарри, и медленно выпрямился: — Я не заперт здесь, внизу, с Томасом Эйвери…              Из кончика Бузинной палочки вырвались багровые искры:              — Наоборот, это ты заперт со мной…              Магия пульсировала мелкими пульсациями, умоляя напасть на человека, который разрушил его жизнь, пока ему не дали второй шанс, чуть больше года назад.              Следующие три слова сорвались с его губ с шипением, на змеином языке:              — Том Марволо Риддл.              Глаза Эйвери вспыхнули, как яркие горящие угли; по его лицу разлилась ненависть. Сходство его с юным Томом Риддлом, появившимся из Дневника на втором курсе Гарри, теперь было неоспоримым:              — Невозможно…              Гарри надоело разговаривать, и он взмахнул палочкой, направив свою магию в воздух вокруг себя, пока пламя многочисленных факелов, расположенных вдоль стен, не взметнулось высоко к потолку.              Зеленая вспышка с шипением пронеслась над головой Гарри, промахнувшись мимо него на несколько дюймов. С кончика его палочки посыпались искры, и он начал атаку, обрушив на Риддла шквал заклинаний, направленных на то, чтобы покалечить, обездвижить или ранить противника, но не убить, так как он не мог пока осмелиться рискнуть лишить его жизни.              «Одного кусочка головоломки всё ещё не хватало».              Риддл отбил первые три проклятия и поспешил укрыться за одной из больших колонн. Гарри развернулся и продолжил атаку, его заклинания оставляли на камнях длинные темные следы от ожогов.              Он услышал знакомый рёв между звуками сталкивающихся заклинаний и приготовился к атаке, выпрямившись, позволяя ненависти прорваться сквозь него и поглотить его в свои глубины.              Эйвери шагнул вперед из-за почерневшего столба и окунул участок между ними в испепеляющий огонь Адского Пламени, превращая всё, что стояло на его пути, в пепел и расплавленный камень.              Гарри вертикально взмахнул палочкой, рассекая море адского инферно и вливая собственную магию в багровое пламя, пока оно не взорвалось и не остановилось.              Он провел свое намерение, подпитываемое чистой ненавистью, по всей длине Бузинной палочки, пока дерево не раскалилось и не задрожало в его руке. Вид Эйвери подсказал ему, что его враг испытывает тоже самое.              Прошло более десяти лет с тех пор, как Гарри в последний раз участвовал в битве воли против Волдеморта.              «Но теперь я больше не полагаюсь на удачу!»              Он почувствовал жар, который почти вплотную подобрался к его волосам. Гарри сделал шаг вперед, повернул Бузинную палочку и вырвал контроль над пламенем из хватки Риддла. Он подавил пламя, и в его сознании заплясали картинки сверкающих голубых глаз Марлин, помогая избавиться от ненависти.              Развеяв Адское Пламя, Гарри снова запустил свою магию в воздух, отбросив пораженного ужасом Риддла к одной из многочисленных колонн.              — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — крикнул Риддл. — Что… Что ты такое?!              — Возможно, я ещё не равен Волдеморту.              — Но и ты не равен мне!              Холодная ярость и выражение, которое он видел на лице Темного Лорда лишь однажды, омрачили черты Риддла, когда он оттолкнулся от пола и обрушил град заклинаний в направлении Гарри. Гарри отбивал их, и уклонялся от наиболее опасных, пока сокращал расстояние между собой и противником.              Он поморщился от дискомфорта, когда его наконец заставили прикрыться, за щитом, что оттолкнуло его обратно к статуе.              «Выпрямись!».              «Это далеко не тот монстр, которым он стал».              Гарри снова пошел в атаку и атаковал в ответ. Заклинания столкнулись в центре древнего зала, сотрясая до основания царство Салазара Слизерина, когда лучи проделывали дыры в грубых каменных стенах и колоннах. А искры сыпались на расплавленные плитки, покрывая их толстым слоем пепла.              Риддл превратил каменных змей, украшавших статую Основателя позади Гарри, в их живые копии и послал их на обнаженную спину Гарри. Певерелл почувствовал, как они приближаются к нему сзади, но был вынужден держать свое внимание на Риддле, который посылал вспышки тошнотворного зеленого света с почти нечеловеческой скоростью.              Одна из змей вонзила свои острые клыки в кожу над лодыжкой Гарри, заставив его взвыть от боли и повернуть Бузинную палочку назад. Рептилий отбросило к стене, где они просто расплавились, превратившись в дымящиеся, пузырящиеся лужи густой жидкости.              — НЕТ! — Торжествующая ухмылка его противника исчезла с бледного лица, когда Гарри почувствовал, что поврежденная кожа на его лодыжке зажила в считанные секунды. Легкая хромота, вызванная травмой, почти исчезла, что позволило ему снова вступить в бой.              «Ты не единственный, кто увлекается ритуалами, Том».              Палочка Риддла превратилась в темное пятно, когда он взмахнул ею как кнутом, выпустив из кончика нить яркого фиолетового огня. Гарри поднял яркий серебристый щит и вздрогнул, когда хлыст ударил в него. Но щит устоял, даже когда кнут пополз по нему, как змея, крепче обхватывая щит и пытаясь выжать из него всю энергию.              Гарри взмахнул палочкой по замысловатой дуге, окатив кнут цунами из двух близлежащих бассейнов с водой. Вода испарилась, превратившись в клубы серого пара, когда она соединилась с расплавленными каменными плитками, покрывавшими место столкновения их заклинаний.              «Прими ванну, Риддл!»              Как и Дамблдор в Министерстве, он заключил своего врага в водяной кокон, начав душить его в холодной могиле. Гарри позволил своей магии взять контроль над ним, затянул кокон и усилил давление, а затем с такой силой ударил Риддла в одну из колонн, что тот беззвучно закричал от удара и сполз на пол.              Слыша его крики и наблюдая за тем, как Риддл морщится, цепляясь за опору и пытается встать, Гарри почувствовал, как по венам пробежала дрожь мрачного удовлетворения.              «За всё, что ты у меня отнял…»              Риддл направил на него дрожащую палочку. На его лице не было ни капли самоуверенности, с которыми он вошел в Тайную Комнату всего несколько минут назад. Яркая белая вспышка метнулась к Гарри, заставив его зажмурить глаза и упасть на пол.              Он откатился в сторону, когда статуя Основателя взорвалась позади него, вскинул палочку в воздух и превратил её обломки и острые каменные осколки в клубы черного дыма.              — Ты жалок, Риддл, — Гарри усмехнулся, и рассеял туман взмахом палочки, пока его враг, тяжело дыша и держась за бок, не появился снова в поле зрения, а на его мантии образовалось красное пятно. — Просто ничтожество!              Гарри взмахнул Старшей палочкой, перекрывая дыхательные пути Риддла, и ухмыльнулся победе, когда его противник упал на колени и начал задыхаться, сжимая обеими руками горло. Палочка Тома вертелась в его пальцах, осыпая землю серебряными искрами, пока наконец не упала, покатившись по мокрой каменной плитке.              «Accio!»              Гарри откинул тонкий кусок дерева в воздух и позволил маленькому, извивающемуся василиску, созданному из Адского пламени, проглотить его.              Он прекратил действие заклинания на Риддле, с огромным удовлетворением наблюдая, как тот падает на пол.              «Incarcerous!»              Черные веревки обвились вокруг тела Риддла, как гадюки, крепко держа его и фиксируя. Его багрово-красные глаза устремились вверх и нашли Гарри, который подошел к беззащитной жертве.              — Пора нам немного поговорить, Том, — Певерелл наколдовал себе стул и направил свою палочку на Риддла, перевернув его вверх ногами и подвесив на невидимых веревках. Это было точно так же, как Волдеморт допрашивал Грегоровича в видении, свидетелем которого пришлось стать Гарри.              — Я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать.              — Никогда! — Риддл закашлялся, выплевывая смесь воды и крови, так как всё ещё пытался сделать вдох: — Кем бы ты ни был на самом деле, Певерелл… Кем бы ты ни был на самом деле… Я уничтожу тебя, — Он сплюнул багровый комок крови: — Я заберу у тебя всё. И ты ничего не сможешь с этим поделать.              — Где дневник, Риддл? — Гарри невозмутимо продолжал свой допрос.              — Ну же… — Он захихикал, увидев, как глаза мальчика расширились от ужаса: — Неужели ты думаешь, что я ничего не узнал? Нет ничего, чего бы я не знал о тебе, Том Марволо Риддл, сын Меропы Гонт и обычного маггла…              — Невозможно! — Риддл неистово затряс головой, густые капли крови потекли из его носа и уголка рта.              — Тогда нам придется пойти другим путём, не так ли? — Гарри поднес свою палочку к виску монстра, и изумрудно-зеленые глаза заглянули в багрово-красные: — Legilimens!              Он соединил их мысли, заставляя свою магию проникнуть в разум противника, но его поглотила всепоглощающая тьма, и он свободно падал в её глубины, в то время как холодный смех эхом доносился со всех сторон.              — Ладно, хорошо! — Гарри слегка поморщился и отпрянул назад.              — Жалко! — усмехнулся Риддл, его багровые глаза горели смесью ненависти и удовлетворения: — Я величайший волшебник на свете. Тебе никогда не сломить меня.              — Посмотрим, насколько прочны эти щиты после того, как тело твоего сосуда будет сломано, Риддл, — Гарри встал со стула, а его пальцы крепче сжали Бузинную палочку.              Безумный голос Беллатрисы эхом отдавался в его сознании, сопровождаемый её фанатичным хихиканьем и пронзительным смехом:              «Ты должен хотеть этого, Поттер! Ты должен действительно хотеть причинить боль — наслаждаться ею».              — Но на этот раз я действительно буду наслаждаться, — Его ненависть разгорелась с новой силой, когда он позволил своим мыслям побродить по всему тому, что Риддл попытается отнять у него, и его последнее заявление во время их последней встречи смешалось с безумным смехом Беллатрисы:              «Ты будешь страдать, Гарри, но в конце концов это сделает тебя только сильнее…»              Его палочка перестала дрожать между пальцами, и направилась прямо в лицо Риддлу:              — Crucio!              Ванная комната Плаксы-Миртл              — ДУМАЙ…              Она барабанила кончиком своей палочки по тому месту, где был вход.              — ЧЕРТОВА…              Она постучала по нему ещё раз, на этот раз довольно сильно.              — ДУРА!              — Почему ты не можешь, блять, его открыть! — в отчаянии воскликнула Марлин, хлопнув обеими руками по фарфору.              Она попыталась сделать несколько глубоких успокаивающих вдохов, но в голове у неё крутились мысли о том, что может происходить глубоко под фундаментом школы прямо сейчас. Конечно, она не сомневалась, что Гарри сможет справиться с одержимым крестражем слизеринцем. Тем не менее, она должна была убедиться в этом и увидеть всё своими глазами.              Марлин понадобилось почти полчаса, пока ей наконец не удалось снять запирающие чары с двери. Единственная причина, по которой она не пробила себе путь сквозь проклятую стену, заключалась в том, что сейчас им меньше всего хотелось привлекать к себе внимание директора.              Дамблдор может сунуть свой кривой нос куда-нибудь в другое место сегодня вечером!              Теперь она наконец-то вернулась в ванную комнату Миртл, но было уже слишком поздно идти за Эйвери по туннелю в Комнату. Вход в раковине автоматически запечатался через несколько минут, как и всегда.              — Подумай, Марлин… Что бы сделал Гарри? — Она металась влево-вправо перед зеркалом, напряженно думая, что делать.              Ну, ее парень, вероятно, будет ухмыляться, как дурак, и заговорит на чертовом змеином языке…              Она застыла перед зеркалом, с подозрением глядя на раковину.              «Может ли это сработать?»              «Конечно, нет, верно? Это было бы смешно…»              Сделав несколько шагов ближе к раковине, она уперлась взглядом в небольшую гравировку змеи на металле и прочистила горло.               — Хсссссссс!              Звук, вырвавшийся из ее горла, плохо имитировал то, как Гарри произнес команду, но, к ее огромному облегчению, защитные чары Тайной Комнаты, похоже, не обращали внимания на произношение.              — ДА! — торжествующе воскликнула Марлин, когда чёртовая раковина, наконец, отодвинулась в сторону. Стена позади закрутилась и превратилась в знакомый темный туннель с лестницей, ведущей вниз.              — Lumos! — прошептала она, торопливо спускаясь вниз, делая как можно больше шагов за раз, не думая, что рискует поскользнуться и сломать себе шею.              Она спустилась по лестнице в рекордное время и едва успела дойти до входа, как услышала крик, от которого у нее застыла кровь. Не зная, сорвались ли ужасные звуки с губ её парня, Марлин бросилась за угол, держа палочку наготове.              «Отвисшие сиськи Морганы…»              Она наткнулась на сцену полного разрушения. Обломки каменных плиток лежали на полу, большинство из них были выжжены до неузнаваемости. Многие из больших колонн, поддерживавших потолок палаты, разлетелись на куски, рассыпались или выглядели крайне неустойчивыми. На поверхности множества ненормально больших луж воды скопился пепел.              «Это не похоже на сцену после обычной дуэли».              Но опять же…              «Два волшебника, сцепившиеся здесь, вряд ли обычные».              Её внимание привлекли две фигуры в центре разгромленной Тайной Комнаты, стоящие рядом со стулом и столом. Одна болталась вверх ногами на невидимых веревках, другая направляла на неё свою палочку.              Она подошла ближе, пока тусклый свет факелов не замерцал в изумрудно-зеленых глазах её парня, который посмотрел на неё.              — Гарри!              Марлин бросилась вперед, спотыкаясь об обломки и камни, пока не обняла его. Одной рукой она вцепилась в мантию, а другой провела по его голове, плечам и спине, проверяя, нет ли повреждений.              — Я победил, — Гарри крепко прижал её к себе, тяжело сглотнув после того, как сделал несколько глубоких вдохов: — Я победил, и я в порядке.              — Я так и знала, — Марлин поцеловала его в потную и испачканную пеплом щеку, прежде чем неохотно разорвать объятия: — Я не сомневалась в тебе ни секунды.              Ее взгляд переместился на дергающегося Томаса Эйвери, которого едва можно было узнать. Всё черты его лица выглядели иначе. Обычные черные глаза слизеринца, которые насмехались над ней всего час назад, стали багрово-красными и смотрели в пол, и были тусклые и пустые.              — Он мертв? — прошептала Марлин: — Разве он не кричал, когда я вошла?              — То, что ты слышала, это как он сломался, — Темные тени заиграли в глубине зеленых глаз Гарри, когда он, с крайним презрением, смотрел на сосуд Риддла: — Его разум защищал местонахождение Дневника. Однако теперь он сломлен.              — Ты пытал его, — Это был не вопрос, а утверждение.              — Да, — Гарри медленно кивнул, ища её взгляд: — Круциатус. Снова, и снова, и снова.              «Хорошо».              «Он поступил бы с нами так же или даже хуже, если бы всё было наоборот».              — Тогда вырви с него этот секрет, любимый, — Марлин сжала его руку и решительно посмотрела ему в глаза: — И давай, наконец, покончим с этой главой нашей саги.              Она наблюдала, как Гарри повернулся к неподвижному Эйвери и направил свою палочку на его висок.              — Legilimens.              Веки Гарри оставались открытыми, а Бузинная палочка слегка подрагивала в руке, но оставалась направленной на слизеринца.              — Полагаю, я должна быть хоть немного полезной, — пробормотала Марлин про себя и обернулась, покачав головой и тяжело вздохнула: — Вечно ты оставляешь беспорядок, Гарри.              Она начала с ремонта главных колонн в центре Тайной Комнаты. Затем она провела своей палочкой над лужами воды, испаряя их в них короткими взмахами. Оплавленные плитки и повреждения, нанесенные, как предполагала Марлин, Адским пламенем, были невосстановимы, но она могла, по крайней мере, убрать всё, что мешало.              «Так-то лучше!»              Несколько удовлетворенная своей работой, она повернулась к Гарри и стала ждать его, сидя в только что наколдованном кресле.              Через несколько минут Гарри наконец-то зашевелился и, несколько раз моргнув, опустил палочку. После чего застонал, и начал растирать виски:              — Мерлин, неприятно так долго находиться в голове психопата…              — Почему ты так долго? — недоуменно спросила Марлин: — Я думала, тебе просто нужно местонахождение Дневника?              — Да, таков был первоначальный план, — ухмыльнулся Гарри: — Однако потом я подумал, почему бы не просмотреть все остальные воспоминания, которыми крестраж поделился с ним? И пока я этим занимаюсь, я также просмотрел все его взаимодействия с Волдемортом…              — Что-нибудь интересное? — поинтересовалась Марлин.              — Несколько редких заклинаний, о которых я еще не слышал, — Гарри пожал плечами: — Несколько потенциальных Пожирателей смерти.              — Всё то, что может пригодиться нам в будущем.              — Именно, — Гарри кивнул: — Однако самое важное, что я обнаружил, это то, что Дневник спрятан в коридоре комнат седьмого курса Слизерина. Там есть тайник, защищенный несколькими чарами на змеином языке.              — Значит, есть только одна вещь, которую нужно сделать, прежде чем мы сможем избавиться от Эйвери, — Сузив глаза, Марлин смотрела на слизеринца, наблюдая, как кровь течет из его глаз, носа и ушей после вторжения Гарри в его сознание.              — Действительно. Перо и пергамент, пожалуйста, милая.              — Сию минуту, — усмехнулась Марлин. Она наколдовала то, что требовалось Гарри, наблюдая, как ее парень снимает с Эйвери путы и усаживает его на деревянный стул.              — Imperio!              Марлин снова вздрогнула, подумав о том, что её парень стал так ловко обращаться с Непростительными. Однако она быстро отогнала эту мысль.              «Для наших целей годится всё, что угодно…»              Багрово-красные глаза Эйвери распахнулись, и он схватил со стола перо, обмакнув его в чернила. Затем Гарри заставил его написать свою последнюю записку, доказательство, благодаря которому истинные события сегодняшнего вечера никогда не будут известны никому, них самих.              «Особенно, директору».              Рука, двигающая перо, написало последнее слово, после чего возникла пауза, и глаза Эйвери закрылись, а сам он откинулся на спинку стула. А Гарри оторвал прядь черных волос с его головы.              — Ты должен пойти и забрать его прямо сейчас, не так ли? — Марлин изучала мрачное выражение лица своего парня, пока пара шла к статуе Основателя и дальше в маленький кабинет.              — Завтра авроры нагрянут в его комнату, и, хотя я сомневаюсь, что они что-нибудь найдут, Дамблдор может и найти, — Гарри вздохнул и положил волосы в полупустой пузырек с оборотным зельме, который у него остался. Он поднял Мантию-Невидимку: — Тогда крестраж будет гораздо труднее найти.              — Убедись, что тебя увидит достаточно людей в гостиной или, возможно, даже соседи Эйвери. Мы оба знаем, кто из авроров и наш дорогой директор будет задавать свои вопросы первым, иначе, — Марлин напомнила ему: — Нам двоим нет нужды входить в гостиную Слизерина сегодня вечером. Я буду ждать тебя здесь.              — Однажды я приглашу тебя туда на свидание, не волнуйся, — усмехнулся Гарри. Он поднес палочку ко лбу и достал воспоминание, осторожно поместив его в Омут Памяти. На поднятую бровь Марлин он усмехнулся: — Немного развлечений для тебя, пока меня не будет.              — Бой? — спросила Марлин, не в силах скрыть свое волнение.              — Конечно, — ответил Гарри. Он повернулся, чтобы уйти, но ненадолго приостановился: его руки обхватили её талию, остановившись прямо над бедрами. Он с любопытством посмотрел на нее сверху вниз: — Теперь, когда я думаю об этом… Как тебе удалось открыть проход из ванной комнаты Миртл? Наверняка он уже был запечатан.              — Вот так, — ухмыльнулась Марлин, раздвинула губы и снова зашипела, игриво ударив Гарри в грудь.              — Это звучало ужасно… — Гарри взял её руки в свои и поднял её голову вверх, чтобы прижаться губами к её губам: — Но я безмерно горжусь тобой, дорогая.              — Иди и возвращайся ко мне поскорее, — Марлин сморщила нос: — Тебе очень нужен душ, а нам ещё надо позаботиться об Эйвери.              — Я скоро вернусь, — пообещал Гарри и в следующую секунду исчез.              Через 30 минут Марлин, тяжело дыша, вышла обратно из Омута Памяти, и шокировано застыла от того, чему она стала свидетелем.              Она всегда знала, что её парень невероятно силен. Это была теория, которая подтвердилась после того, как она увидела его дуэль с Антонином Долоховым. Однако Марлин не могла даже подумать, не говоря уже о том, чтобы применить половину той магии, свидетельницей которой она только что стала.              Проявление мастерства, таланта и необработанной магической силы обоих бойцов не было похоже ни на что, виденное ею ранее. Они были в какой-то степени равны, но нельзя было отрицать, что большую часть сражения преимущество было на стороне Гарри, особенно после того, как Эйвери получил несколько первых ранений.              «Не Эйвери».              «Риддл». поправила себя Марлин. Молодой человек, с которым сражался её парень, давно прекратил быть старостой Слизерина, с которым Марлин патрулировала коридоры раньше. Марлин смущало лишь одно.              В какой-то момент во время боя Гарри сказал, что пока не равен Волдеморту. Она знала своего парня очень хорошо, лучше, чем кто-либо другой, и, судя по тому, как он сделал особый акцент на слове «равен», нельзя было отрицать, что за этим должно быть что-то ещё.              Возможно, ей стоит спросить его об этом позже?              Её мысли были прерваны, когда довольный Гарри вошёл в Тайную Комнату.              — Ты нашёл его? — Марлин встала и подошла к нему. — И оставил записку?              — Оставил, — прозвучало в ответ.              — Где он?              Его пальцы погрузились в мантию, и он достал маленький, и обычный на вид черный дневник.              — Это он? — с любопытством спросила Марлин, хотя её вопрос показался излишним, когда Гарри без слов протянул ей дневник.              «Ощущение такое же, как от Кубка Хаффлпафф».              Она далеко не так хорошо умела чувствовать магию, как Гарри. Однако нельзя было отрицать, что в глубине страниц этого дневника таилось что-то злое. Она чувствовала, как это нечто ползет по ее венам, словно крошечные ледяные змейки, когда ее пальцы соприкасались с дневником. В нем было что-то жестокое, как будто его страницы были пропитаны ненавистью.              Открыв обложку, с первой из многих пожелтевших страниц на неё смотрела надпись «Т. М. Риддл».              — Ты сделаешь это, — Гарри протянул маленький пузырек с прозрачной жидкостью, а его взгляд метнулся к предмету в её руках: — Это так же и твоя победа.              — Наша победа, Гарри, — Марлин с улыбкой поправила его, беря с его короткий пузырек слегка дрожащей рукой.              — На шаг ближе к нашей мечте, — прошептала она, положив дневник на холодную каменную плитку и откупоривая флакон, позволяя нескольким густым каплям упасть прямо на центр книжки.              Раздался долгий, ужасный, пронзительный крик. Она затаила дыхание, когда чернила, заливая пол, хлынули из дневника. Внезапно наступила тишина. Тишина, если не считать постоянных капель чернил, всё ещё сочащихся из дневника, и тяжелого дыхания её и Гарри.              Она оглядела дневник. Яд василиска прожег шипящую дыру в обложке и бледных страницах.              Теплая рука помогла ей подняться с колен, затем обхватила её подбородок и подняла к нему. Она встретила взгляд Гарри, в котором светились мрачное удовлетворение и безмерная гордость:              — Отличная работа, любимая.              — Ты сделал большую часть работы, Гарри, — Марлин накрыла его губы своими, вложив в этот мягкий поцелуй множество эмоций.              — Но именно твой план привел нас сюда.              — И мы ещё не закончили, — Марлин устало вздохнула, прижавшись к его груди, и позволила ему обнять её. Если события сегодняшнего вечера уже изрядно измотали её, то она не могла представить, как измотан Гарри: — Ты знаешь заклинание.              — Знаю, это не слишком сложно. В конце концов, даже самые тупые Пожиратели смерти должны его освоить, — Гарри медленно кивнул, на его губах появилась маленькая ухмылка: — Никто не заметит разницы.              — Тогда давай закончим это, — решительно решила она, её маленькие руки сжали его пальцы.              Они направились к двери, но Марлин сделала небольшую паузу, чтобы бросить последний взгляд назад через плечо на уничтоженные останки Дневника Тома Марволо Риддла на залитых чернилами каменных плитах.              «Одним врагом меньше».              «И на одну угрозу, которая может отнять у меня Гарри, меньше».