Fairborn Adventures

      2 мая 1978 г.              «Ну что — снова здесь, Гарри?» он весело фыркнул и огляделся по сторонам.              Окружающие стены были сделаны из тёмного камня и тускло освещались факелами. По обе стороны от него возвышались скамьи, заполненные зрителями. Впереди, на самой высокой скамье, сидело несколько десятков фигур, одетых в пурпурные мантии, и негромко переговаривались.              Рядом с ним на простом деревянном стуле, как на троне, сидела Марлин и надменно смотрела в толпу, а затем с едва заметной улыбкой обратилась к нему:              — Посмотрите, в какую преступную деятельность я теперь вовлечена, мистер Певерелл, — прошептала она: — Я была такой хорошей, невинной девочкой, пока не появились вы…              «О, я уверен, что так и было». Гарри подавил смех и обернулся, когда кто-то громко прочистил горло.              — Дисциплинарное слушание от второго мая 1978 года… — произнёс Бартемиус Крауч, и сузил глаза, — в отношении преступлений, совершённых Марлин Элизабет МакКиннон и Гарри Игнотусом Певереллом, а именно убийства Рабастана и Родольфуса Лестрейнджей, а также покушения на жизнь Беллатрисы Лестрейндж, в девичестве Блэк, 28 апреля 1978 года!              Со скамей поднялся ропот несогласия, многие лорды и леди уже качали головами.              «По крайней мере, на этот раз я — любимец публики».              — Обвиняемым есть, что сказать?              — Не виновны! — уверенно сказал Гарри: — Мы с Марлин действовали в целях самообороны и из страха за свою жизнь, так как всего за несколько минут до этого пережили травмирующее событие.              — Ложь! — крикнул кто-то со скамейки справа от него: — Он убил моих сыновей! — направил на них палец Корвус Лестрейндж, а его лицо исказилось от гнева. — Я хочу, чтобы его и его гарпию выкинули через завесу!              — Ведите себя как подобает, иначе вы будете удалены, лорд Лестрейндж! — Крауч постучал молотком, тем самым заглушил бормотание непосредственных соседей Лестрейнджа.              «Не волнуйтесь, скоро вы последуете за своими сыновьями».              — Следует отметить, что оба обвиняемых не признали себя виновными, — объявил Бартемиус Крауч, и кивнул судебному писарю: — Для полноты картины позвольте также сообщить, что суд уже получил подтвержденные воспоминания о событиях. Из уважения к жертвам мы не будем демонстрировать их публично. Вместо этого были приглашены свидетели, которые добровольно согласились рассказать о событиях этого дня в суде. Давайте послушаем первого свидетеля!              «Что-то он мне кажется знакомым», на небольшую свидетельскую трибуну нервно вышел мужчина в простой деловой одежде.              — Пожалуйста, назовите ваше полное имя и род занятий!              — Я Дариус Дьюкс, владелец магазина «Сладкое Королевство» в Хогсмиде, — заявил мужчина, и вновь обрел уверенность в себе.              Гарри и Марлин обменялись веселым взглядом. «Неужели он пришёл за компенсацией за украденный шоколад?»              — Мистер Дьюкс, вы знаете, что все, чем вы будете делиться в этом суде, должно быть правдивым?              — Я готов дать показания под сывороткой правды, если то, чем я делюсь, подвергается сомнению, — кивнул Дьюкс, — Это не изменит ни одного слова, которое выйдет из моих уст.              — Очень хорошо, опишите, пожалуйста, события, произошедшие 28 апреля 1977 года. Начните с самого начала.              — Это был выходной день в Хогсмиде для студентов из замка, поэтому я подготовил свои полки, ожидая много покупателей, — объяснил Дьюкс: — Около 11:35 я вдруг услышал необычный шум снаружи моего магазина и выглянул из окна. Это было странно… — мужчина тяжело сглотнул, — все утро стояла солнечная погода, но потом солнца не стало. На небе нависли темные тучи, и густой туман, казалось, со всех сторон, надвигался на деревню…              Господин Дьюкс сделал паузу и судорожно сцепил пальцы.              — Пожалуйста, продолжайте, мистер Дьюкс. Что произошло дальше? — заговорил Дамблдор, сидевший на несколько рядов выше Крауча в своей полуночно-синей мантии Верховного Чародея.              «Обычно они сидят рядом друг с другом». Гарри вспомнил: «Возможно, ссора между ними из-за того, что Крауч потерял своего сына, в то время как тот должен был находиться в безопасности в Хогвартсе, на этот раз не была преувеличена Пророком».              — Я услышал крики снаружи, крики испуганных детей. В мой магазин прокрался холод, и… и я почувствовал, как будто всё счастье исчезло из мира. Я вспомнил… ужасные вещи… — голос Дьюкса дрожал, но в конце концов он продолжил: — Потом я увидел их, скользящих сквозь туман… Мне до сих пор снятся кошмары: то, как они жутко двигались, и зависали в дюймах над землёй, то их гнилостный запах, внезапно проникший в мой магазин, то ужасный, грохочущий шум, который они издавали, всасывая окружающий воздух… Дементоры! — Дьюкс вздрогнул: — Десятки, возможно, даже сотни!              Со скамей вновь поднялся ропот. Все только-только узнали о случившемся, тем более что в «Пророке» за последние несколько дней больше ничего не сообщалось. И все же, услышав подобное заявление свидетеля, лорды и леди забеспокоились.              «И вполне заслуженно».              — Спасибо, мистер Дьюкс, давайте пропустим немного вперед, пока вы впервые не увидите обвиняемого, пожалуйста! — распорядился Крауч.              — Да-да, — Дьюкс посмотрел на Гарри и Марлин и продолжил: — Я завел в свой магазин столько детей, сколько смог, и велел им спуститься в подвал. Сам я запер двери и остался у окна. И тут я увидел, что через площадь спешат две фигуры, пробиваясь сквозь туман на ту сторону, где находится «Три метлы». Дементоры следили за этой парой, возможно, даже все кто был в тот день в Хогсмиде, а потом они напали.              — Как они отразили нападение дементоров? — спросил Дамблдор.              «Ты так хочешь это знать, старик?» Гарри спрятал ухмылку.              — Один из них послал из своей палочки, что-то ярко-серебристое. У него были крылья, и оно взлетело в небо, чтобы дать им отпор. Я не очень хорошо разбираюсь в чарах, но даже я могу распознать патронуса, когда вижу его, — Дьюкс сглотнул: — Другой наколдовал что-то… черное.              — Чёрное, говоришь? — Крауч нахмурился, глаза его с почти жадным выражением уставились на Гарри: — Поподробнее!              «О, конечно». Гарри попытался скрыть фырканье. Слова вихрем пронеслись в его голове. «Говорят, старина Грозный Глаз помешан на поимке темных волшебников… но я ничто — ничто — по сравнению с Барти Краучем».              — Это было похоже на… тень из чёрного тумана, за которой было очень трудно уследить, но она атаковала дементоров. В отличие от патронуса, он не просто отражал их, он… он… — Дьюкс с трудом подбирал слова: — Кажется, он их убивал.              — Ложь! — крикнул лорд Паркинсон: — Дементора нельзя убить, это знает каждый сквиб!              — Молчать! — Крауч постучал молотком: — Отдел тайн уже подтвердил, что на месте происшествия были найдены десятки плащей дементоров. Мы рассмотрим эту несомненную тёмную магию, которую использовал обвиняемый, позже в ходе судебного разбирательства и продолжим…              — Просто заставьте Певерелла принять Веритасерум! — на этот раз, судебный процесс, прервал лорд Селвин, и торжествующе посмотрел на Гарри: — Если у него есть заклинание, способное победить их, то, конечно, общественность имеет право узнать о нём!              — Меня судят не за то, как я защищался от дементоров, — напомнил Гарри, и окинул холодным взглядом сначала Селвина, а затем Крауча: — Меня судят за то, что сразу после защиты одного из немногих магических поселений в магической Британии на меня и мою невесту напали жалкие трусы в серебряных масках.              — Молчать! — Крауч ударил молотком, в то время как ближайшие соседи Лестрейнджа вынуждены были удерживать его от того, чтобы он не бросился на Гарри. — Вы воздержитесь от дальнейших оскорблений, мистер Певерелл! Продолжайте, мистер Дьюкс.              — В конце концов дементоры ушли. Туман рассеялся вместе с ними, и тогда я впервые узнал ту пару, которая отбивалась от них.              — И как же вы их узнали? — поинтересовался Крауч, потому что видимо, был не слишком довольным тем, что рассказывал свидетель: — Вы знаете кого-нибудь из них лично? Если да, то ваш долг — поделиться этим!              — Нет, я не знаю их лично, — Дьюкс покачал головой, на его губах появилась небольшая улыбка, и он перевел взгляд на Марлин: — Но мисс МакКиннон является моей давней клиенткой с момента её первого визита на третьем курсе.              Со скамеек послышалось несколько смешков. Марлин мягко улыбнулась мужчине и наклонила голову.              — Что произошло дальше, мистер Дьюкс? — спросил Карлус.              — Мисс Маккиннон и мистер Певерелл пробудили четырех студентов, которые упали без сознания перед «Тремя метлами», — сказал Дьюкс: — Затем мисс МакКиннон сорвала мою дверь с петель и вызвала коробку моего лучшего шоколада, чтобы раздать его им, — он повернулся к ним и слегка поклонился: — И я не жду от вас никаких компенсаций, мои дорогие. Вам и мистеру Певереллу больше никогда не придется тратить ни одного галеона в моем магазине.              «Она обязательно этим воспользуется», усмехнулся Гарри.              Вслед за его заявлением раздались аплодисменты и кивки в знак согласия.              — Вернитесь к событиям, мистер Дьюкс! — приказал Крауч, и сжал челюсть от раздражения.              Улыбка мужчины дрогнула:              — Они уже собирались позвать кого-нибудь из студентов, забаррикадировавшихся в пабе, когда в одну из четырех их друзей, девушку-брюнетку, с другой стороны площади ударило зеленое проклятие. Она… она упала на пол и не двигалась.              По залу пронёсся ропот.              Гарри увидел, что лорд Фоули, дед Флоренции, сидит на нижней скамье и вытирает глаза носовым платком, а окружающие лорды выражают сочувствие.              — А кто был нападавшим? — спросил Крауч, а его глаза сузились до щелей.              — Их было трое, все в черных мантиях и серебряных масках. Одна из них, женщина, закричала после того, как попала в девушку, — сказал Дьюкс: — Они продолжали атаковать студентов перед пабом. Большинство… большинство заклинаний были зелеными…              — А как отреагировали мисс МакКиннон и мистер Певерелл? — спросил лорд Боунс.              — Они закрыли студентов щитами и вернули их в паб. Затем начали отвечать и отбились от троицы в темных одеждах.              — Значит, вы признаете, что обвиняемые тоже напали… — прокомментировал Крауч, и высунул язык, чтобы смочить нижнюю губу: — Мне нужно, чтобы вы рассказали подробнее, мистер Дьюкс. Что именно они сделали?              — Мисс МакКиннон отделила одного из них и занялась им, в то время как мистер Певерелл разбирался с двумя другими, — сказал Дьюкс: — Поскольку маски нападавших слетели, я узнал их ещё по их школьным годам. Это были Родольфус, Рабастан и Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк.              Громкие звуки и возмущённые возгласы раздались на многочисленных скамьях, как среди зрителей, так и среди членов Визенгамота. На лорда Лестрейнджа начали гневно указывать; вскоре люди потребовали, чтобы его призвали к ответу вместо них.              — Молчать! — Крауч постучал молотком: — Молчать или я очищу зал!              Он снова обратился Дьюксу:              — Как развивалось сражение?              — Всё произошло невероятно быстро, — ответил Дьюкс: — В одну секунду они все сражались, а в следующую — оба брата Лестрейндж были побеждены              — Побеждены, говорите? — воскликнул лорд Лонгботтом, и удивленно приподнял бровь.              — Ну, я не дуэлянт и не аврор, я продаю шоколад, — нервно засмеялся Дьюкс: — Я знаю только, что заклинания мистера Певерелла и мисс МакКиннон, какими бы они ни были, попали в цель, а заклинания Лестрейднжей — нет.              Глаза членов Визенгамота с любопытством смотрели на них, и они начали что-то шептать.              «Неужели им действительно трудно поверить, что два подростка могли победить их?»              — Что случилось с последней из нападавших? Вы сказали, что это Беллатриса Лестрейндж? — спросил Крауч.              — Мистер Певерелл победил и её, — честно и с нотками восхищения ответил Дьюкс: — Она стояла перед ним на коленях на полу. Он направил на нее свою палочку, пока они разговаривали, а потом появились авроры.              Крауч помрачнел:              — Мистер Дьюкс, капитан авроров Аластор Муди сообщил, что обнаружил Певерелла в таком положении, которое выглядело, цитирую: «как будто он собирался казнить её на открытой улице». Судя по вашему описанию, у вас сложилось похожее впечатление?              — Не совсем, нет, — он покачал головой. — Миссис Лестрейндж уже давно была бы мертва, если бы мистер Певерелл этого захотел. Она стояла на коленях без палочки, пока они говорили о чем-то, — сказал Дьюкс: — Мистер Певерелл, конечно, выглядел рассерженным, но учитывая все, что им пришлось пережить за этот день… — он прервался, при этом заслужив очередные одобрительные возгласы со стороны окружающих.              — Спасибо за ваше заявление, мистер Дьюкс, — мрачно заметил Крауч, и обменялся взглядом с сидящими рядом: — По-моему, довольно одностороннее заявление. Возможно, будет лучше, если мы заслушаем еще одного свидетеля и…              — Во имя Мерлина, зачем нам тратить на это время, Крауч?! — горячо заговорил Мэтью, несомненно, самый молодой из присутствующих лордов: — Мы все слышали свидетеля, и он даже предложил дать те же самые показания под сывороткой правды. Назовите меня предвзятым, если хотите, но моя сестра защищала себя, и подверглась воздействию десятков дементоров. Почему? Потому что она защитила всю деревню Хогсмид, вместе со своим женихом! — он с вызовом посмотрел на своих соседей: — Как мы можем сидеть здесь и осуждать её за то, что она прибегла к смертоносным заклинаниям после того, как ей пришлось наблюдать, как её ближайшая подруга погибла от рук трусов!              «Молодец, Мэтью», улыбнулся Гарри, когда заметил раздавшиеся вокруг возгласы поддержки.              — Я полностью согласен с мнением лорда МакКиннона, — Лонгботтом поднялся со своего места: — Мы дали аврорам разрешение сражаться с применением смертоносных заклинаний, если это необходимо. Какой сигнал мы посылаем волшебникам и ведьмам в этой стране, если теперь мы осуждаем действия молодой пары в самый разгар событий после того, как они самоотверженно рисковали своими жизнями ради наших будущих поколений?              «Теперь наступает черед героев».              — Закон есть закон, и ни один человек не может быть выше него, — прокричал Персиваль Гринграсс, заслужив поддержку консерваторов: — Мы не можем допустить, чтобы обычным гражданам сходило с рук хладнокровное убийство, независимо от контекста ситуации!              Последующий шум затих, когда лорд Фоули поднялся и прочистил горло, на его щеках еще не высохли слезы:              — Я напомню вам, лорд Гринграсс, что даже с юридической точки зрения мистер Певерелл и мисс МакКиннон действовали в рамках своего права на самозащиту, — он повернулся к Краучу, и глаза его сузились: — Сегодня утром я хотел попрощаться со своей внучкой и достойно похоронить её. Вместо этого мне стыдно сидеть здесь и судить двух храбрых молодых людей, которых должны благодарить. Как наше министерство может оправдать суд над самой близкой подругой моей внучки, в то время как ее убийца, монстр, лишивший её жизни, жива и невредима, просто сидит в камере?!              В залах Визенгамота словно выстрелили пушечным ядром. Громкие крики согласия эхом отразились от стен. Люди поднимались со своих мест и бурно хлопали в ладоши, поддерживая сказанное.              «Пора использовать их эмоции», Гарри нашел глазами Карлуса и едва заметно кивнул ему.              — Лорд Фоули, я приношу мои глубочайшие соболезнования, — по залу раздался голос его деда: — И он прав. Я предлагаю прекратить тратить время и провести голосование.              — Итак, лорд Поттер… — Крауч попытался вмешаться.              — Кто за то, чтобы снять с Марлин МакКиннон и Гарри Певерелла все обвинения? — крикнул Мэтью, после чего мгновенно поднял свою руку.              Гарри оглянулся. Руки поднимались отовсюду. Даже некоторые из наиболее консервативных лордов и леди не преминули выразить свою поддержку.              — А кто считает, что они виновны? — с вызовом спросил Мэтью, и посмотрел на Лестрейнджа, который демонстративно поднял руку вместе с ещё примерно дюжиной лордов вокруг него.              «Спасибо, за ещё несколько имён». Гарри изучил лица и имена каждого из них, и запечатлел их в памяти, после чего обратился к Краучу.              — Ваше решение, мистер Крауч? — он поднялся со стула, и Марлин зеркально повторила его движение рядом с ним.              Крауч выглядел так, словно его заставили проглотить лимон, и в раздражении сжал челюсти.              — Гарри Игнотус Певерелл и Марлин Элизабет МакКиннон, с вас снимаются все обвинения!              Десятки, а может быть, и сотни ярких вспышек фотокамер ослепили Гарри в тот момент, когда молоток Крауча ударил по столу. Он поднялся со стула, и заморгал от ярких пятен в глазах, после чего повернулся к Марлин, которая тоже поднялась.              — Давай убираться отсюда, пока Рита Скитер не нашла нас, — она сморщила нос, перекинула свою длинную золотистую косу через плечо, переплела свою руку с его рукой, после чего они направились к выходу из зала суда.              «Хватит играть в героя, даже для одного-единственного случая».              Даже несколько авроров, стоявших по обе стороны от них, с трудом сдерживали сотни зрителей. Пара проигнорировала поднятые руки и многочисленные назойливые вопросы, которые прозвучали в их сторону, и зашагала обратно к лифтам.              Услышав знакомый голос, Гарри притормозил перед входом и обернулся. Карлус и Арктурус догоняли их.              «Полагаю, они могут поехать с нами. В конце концов, они очень помогли».              Закрывающиеся золотые двери с грохотом остановились, когда Гарри просунул руку между ними и позволил двум лордам проскользнуть внутрь.              — Молодцы! — на лице Карлуса отразилось облегчение: — Нам повезло, что мистер Дьюкс так нам помог. Держу пари, Крауч был бы доволен, если бы потратил пол дня, чтобы вызвать всех, кого может, просто для того чтобы их показания не совпали бы с его ожиданиями.              «Без сомнения, вскоре у него разовьется такая же нездоровая одержимость, как у Дамблдора». Лифт скрипнул и начал движение вверх. «Но, по крайней мере, они не смогут действовать сообща».              — Я сомневаюсь, что это что-то изменило бы, — ответила Марлин: — Большинство лордов были на нашей стороне, как только мы переступили порог этой палаты. Оставалось только воспользоваться их эмоциональным состоянием, — «да и дед Флоренции, выступивший в нашу защиту, тоже сыграл нам на руку».              — Возможно, вам стоило задержаться. Интервью успокоило бы общественность, — прокомментировал Карлус.              — Нет, так будет лучше, старина, — возразил Арктурус: — Общественность воспримет это как сигнал о том, что два их героя всё ещё чувствуют себя обиженными. Это только усилит давление на Министерство, чтобы оно, наконец, приняло меры.              «Будем надеяться, что они окажутся более эффективными, чем в прошлый раз».              Лифт прибыл на их этаж с громким звоном. Они поспешили через атриум, миновали массивный золотой фонтан в его центре и направились к каминам.              — Кстати, где Дорея? — спросил Гарри, и схватил горсть летучего пороха: — Мне показалось, что я видел её в Визенгамоте.              — Она смотрела ваш процесс, но у нее назначена встреча в Министерстве образования, и это не займет у нее много времени, — ответил Карлус: — Вы двое пойдете первыми и, пожалуйста, побудьте ещё немного в гостиной.              «Они хотят что-то обсудить», Гарри обменялся взглядом с Марлин, когда подошёл к камину. «И у меня такое чувство, что мне это не понравится».              Зелёное пламя взвилось и охватило его зрение. В следующее мгновение он, пошатываясь, вышел в гостиную Поттер-Мэнора.              — Неужели опять об этом? — хмыкнула Марлин, и изящно смахнула пепел со своей мантии, когда она вышла через несколько секунд после него.              — А что еще может быть? — фыркнул Гарри, и усадил её к себе на колени в их любимое кресло. — Они — моя семья, но это все равно начинает раздражать.              Вскоре появились его дед и Арктурус, оба были с одинаково серьёзными выражениями лиц:              — Как вы уже поняли, нам нужно обсудить с вами двумя некоторые вопросы.              — Хорошо, только побыстрее, пожалуйста, — Гарри вздохнул: — Мы планируем вернуться в Хогвартс сегодня днем.              — Мне кажется, ты относишься к этому несколько легкомысленно, Гарри, — нахмурился Карлус: — Тайны закончились. Они могли не показывать воспоминания во время суда, но люди с нужными связями все равно могут легко получить к ним доступ.              — Мне потребовалось всего два одолжения от дальних знакомых в ДМП, чтобы самому убедиться в этом, — фыркнул Арктурус: — В чистокровных кругах уже шепчутся. Многие влиятельные семьи потеряли своих сыновей, братьев и родственников, которые должны были быть в безопасности в Хогвартсе, из-за каких-то неизвестных, безжалостных мстителей. И вот теперь, по случайному совпадению, вы оба оказываетесь достаточно умелыми людьми, с явной неприязнью к Пожирателям смерти и готовностью убивать. Вы должны понимать, что люди сделают определенные выводы.              — Ну и пусть, — равнодушно сказала Марлин. — Мы всегда знали, что это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь это сделает. Это не изменит всего, чего мы добились.              — Перестань быть такой упрямой, блондинка. Мерлин, ты хуже, чем три мои внучки вместе взятые! — рявкнул Арктурус: — Я всю жизнь имел дело с людьми из Визенгамота, и знаю, как там всё устроенно! Они гордые люди, все! В этот раз они не стали поднимать шум, потому что за тобой стоит общественность, но они этого так просто не забудут. Темный Лорд или нет, но они будут мстить за тех, кого ты у них отнял!              — Пусть приходят и попробуют, — Марлин накрутила на тонкий палец один золотистый локон: — Мы будем готовы.              Карлус со вздохом покачал головой:              — Есть люди гораздо опаснее, чем Родольфус или Рабастан Лестрейндж.              — Я это прекрасно понимаю, потому что я уже убивал гораздо более опасных людей, чем они, — ответил Гарри: — И я не остановлюсь сейчас, потому что вы, могущественные чистокровные, занимающие высокие посты в Визенгамоте, наконец-то начинаете понимать нечто очень важное. Когда есть только ты, и ты находишься перед концом чьей-то палочки, то фамилия твоей семьи, все твои тщательно налаженные связи и всё золото в твоём хранилище не значат ни черта…              — Потому что… — он поднял руку и начал загибать пальцы, — всё что имеет значение…              Густой черный туман вырвался из его ладони, закружился вокруг запястья и превратился в маленького фестрала, который захлопал крыльями, а затем взорвался клубами темного дыма:              — Это магия…              «Магия — сила, в конце концов».              Его дед и Арктурус обменялись хмурым взглядом, после чего первый посмотрел на них:              — Твои действия имеют последствия и для других, Гарри. Особенно для близких тебе людей.              — Я знал, что вы можете стать мишенями с того момента, как начал это. Мне это не нравилось, но это был риск, на который я должен был пойти, — сказал Гарри: — Как вы думаете, почему я предложил наложить Фиделиус на ваши поместья? Чтобы мы, каждый раз, не возились с надоедливыми старыми защитными чарами и могли аппарировать прямо в свои спальни? Нет, чтобы Пожиратели Смерти и особенно Волдеморт не смогли вас найти и причинить вам вред!              — И это помогло, да? — прорычал Арктурус: — Блондинка чуть не потеряла всю свою семью менее чем за два года. Рыжая, девушка моего племянника, потеряла обоих родителей. Мальчика Люпина убили оборотни. Близкие тебе люди умирают, Певерелл, и это ещё до того, как люди установили связь между нападениями! Теперь всё станет еще более опасным!              «Вы думаете, я этого не знаю?» Гарри стиснул зубы и уже собирался ответить, когда огонь камина снова запылала ярко-зелёным светом.              Вышла Дорея, её бледные щеки покрылись румянцем от волнения:              — Теперь всё улажено! Для Джеймса и Лили! — радостно воскликнула она.              Он увидел взгляд деда, который только вздохнул и откинулся в кресле.              — И, конечно же, вы оба были признаны невиновными! — казалось, не замечая атмосферу сцены перед ней, Дорея подошла ближе и заключила в неловкие объятия Гарри и Марлин, так как последняя всё ещё сидела у него на коленях. — День не мог стать ещё лучше!              — Что именно, для Джеймса и Лили? — спросила Марлин, позволив поцеловать каждую из своих щек.              Дорея прикусила нижнюю губу, прежде чем усмехнулась.              — Только не говорите, что вы узнали это от меня, они наверняка хотят сделать вам сюрприз!              Почувствовав, что его любопытство разгорелось, Гарри положил голову на плечо Марлин и взглянул на бабушку:              — Ну, так что же это!              Дорея засияла от восторга:              — Джеймс и Лили получили предложение остаться в Хогвартсе для обучения мастерству!              Гарри поднял брови:              — Это отличная новость! Полагаю, это чары и трансфигурация соответственно?              — Вообще-то, у Лили будет двойное мастерство, так как на этом настояли и профессор Флитвик, и Слизнорт, — отозвался Карлус, который, видимо, тоже был в курсе происходящего: — Джеймс должен стать мастером, максимум через три года, а Лили — чуть больше, чем через пять.              — Значит, карьера профессионального охотника ему точно не светит? — усмехнулась Марлин.              — Нет… — Карлус покачал головой, и слегка нахмурился: — Я сказал ему, чтобы он следовал своему сердцу и делал то, что сделает его счастливым. К моему удивлению, он выбрал не это, хотя им интересовалось более чем достаточно вербовщиков разных команд.              — Сомневаюсь, что он выбрал Хогвартс только для того, чтобы быть поближе к Лили, — прокомментировал Гарри.              — Да, это не так, — Дорея поморщилась, и сжала руку мужа: — Он знает, что его сильные стороны лежат в трансфигурации, как и у большинства мужчин Поттеров. Джеймс… Джеймс надеется изменить эту войну к лучшему, развивая этот талант под руководством профессионала.              — Значит, ваш сын поступает правильно, — Марлин качнула головой, а её светлые локоны заслонили обзор Гарри: — Ты не сможешь остановить Пожирателей Смерти от охоты на твою магглорожденную подружку, если будешь обгонять их на метле, и пытаться попасть в них квоффлом. Профессор МакГонагалл — не пацифистка, она даст ему инструменты, необходимые для защиты тех, кого он любит.              — Я все же хотел бы, чтобы он вообще не участвовал в этой войне, — пробормотал Карлус: — Это должен быть не он.              — Ты же знаешь, что леди Поттер никогда не будут сидеть сложа руки, — Гарри рассмеялся: — Это просто не в их крови.              Он легонько сжал бедра Марлин, чем дал ей знак соскользнуть с его колен:              — Поверьте, я не являюсь поклонником ни того, ни другого, но Джеймс примет участие в битве, если она начнется, — он долго смотрел своего деда: — Лучшее, что вы можете сделать сейчас, — это подготовить его и научить тем аспектам магии, которых МакГонагалл, возможно, опасается.              3 мая 1978 г.              Сквозь кроны деревьев над головой пробивались лучи лунного света, и отбрасывали длинные тени. Однако за ним не следовало ни одной тени — он был лишь лёгкой воздушной рябью, проносящейся сквозь темноту, не оставляя за собой никаких следов и троп.              Мёртвая тишина на мгновение прервалась, когда под его каблуком хрустнули мелкие веточки. Он шел по темному лесу, и плавным движением руки убирал ветки и другие крупные препятствия.              «Запретный лес», он скривил губы. «Наверное, в нем есть определенное очарование, но за те несколько раз, что я там побывал, ничего необычного так и не увидел».              Он продолжил идти по описанной ему тропе, и углублялся в лес. Его магия распространялась вокруг него, окутывала корни, растения и покрытую травой грязь под ногами, как прохладное одеяло.              Вскоре стало заметно знакомое присутствие. Древнее колдовство витало в земле и воздухе вокруг него, оно практически вытекало из него. Он приостановил шаг и глубоко вздохнул, наслаждаясь этим ощущением.              «Хогвартс», он повернулся лицом вдаль, прямо в ту сторону, откуда его звал замок. «Единственное место, которое когда-то стало мне домом».              «Пока они не забрали его у меня», он заставил себя продолжить движение и шагнул в небольшой проем. Но остановился и медленно покрутился на месте, различив вдалеке слабые щелкающие звуки.              «Один уже здесь…»              Он развеял чары невидимости и стал терпеливо ждать.              Массивная многоногая тень прорвалась сквозь край линии деревьев, и его восемь глаз без труда нашли его.              — Человек! — злобно зашипела тень, и угрожающе защелкала клешнями, от чего другие люди могли бы убежать. — Твоему виду больше не рады в нашем лесу!              — Отведи меня к своему вожаку, — спокойно приказал он, его палочка осыпала землю под ногами серебряными искрами: — Отведи меня к тому, кого вы называете Арагогом.              — Ты станешь его пищей, человек! — паук полностью показался на поляне и, широко расставил клешни.              Бледная тисовая палочка лениво указала на него:              — Imperio!              Его магия без труда покрыла сознание зверя, смыв все его примитивные инстинкты и слив их с его намерением.              Паук отказался от атаки, послушно развернулся, и начал вести его за собой с поляны в лес.              Он вертел палочку между бледными пальцами, и вслушивался в окружающую темноту в поисках новых восьмилапых спутников ведущей его марионетки.              «Полагаю, я скоро их найду».              Они вышли на еще большую поляну, окруженную почерневшими стволами деревьев. По неровной земле были разбросаны большие, покрытые паутиной дыры.              Из отверстий доносились злобные щелкающие звуки. Из их глубин высовывались массивные конечности, но, к его разочарованию, зверей оказалось гораздо меньше, чем он ожидал.              Он подавил вспышку гнева: «Это должна была быть самая большая колония в Европе, Макнейр знает этих зверей лучше, чем кто-либо другой…»              Акромантулы даже не дали ему времени на то, чтобы как следует представиться. Они бросились на него.              Палочка из тиса закрутилась полукругом, оставляя вокруг себя густую рябь магии, которая образовала купол. От земли к его ногам повалил горячий пар — магия покрыла всё вокруг.              Их черные конечности и лица врезались в его барьер и отскакивали в стороны. Пауки ползали вокруг него и над ним, пытаясь поймать его в ловушку и похоронить под своей тяжестью, но ни одному из них не удалось приблизиться ближе, чем на несколько футов.              Он уверенно зашагал дальше по поляне, и направился к самому большому из отверстий в земле, из которого медленно выходило чудовищное паукообразное существо.              «Это, наверное, тот кто мне нужен».              Тусклый лунный свет осветил морду акромантула, вернее, то, что от нее осталось… Три глаза паука были уничтожены вместе с половиной его покрытой мехом морды. Паук сильно хромал, несомненно, из-за двух конечностей, которые, судя по всему, были обгоревшими или буквально вырванными.              «Что или, лучше сказать, кто мог это сделать?»              — Ты Арагог? — спросил он, и почувствовал, как в нем разгорается раздражение по поводу многочисленных пауков, которые все еще скреблись по его щиту, словно стая голодных крыс.              Массивный паук щелкнул толстыми клешнями в ответ, что привело к прекращению атаки. Он наблюдал, как колония отступает назад, после чего стала просто наблюдать.              — Чего ты хочешь, человек?              — Вашего союза против тех, кто обидел нас обоих, — он подошел ближе и развеял щит, чтобы продемонстрировать силу и превосходство.              — Мы не доверяем людям, особенно тебе… — зашипел он, и наклонился вперед: — Я уже чувствовал твой запах, ещё в замке… Его запах был на тебе тогда и остается сейчас, только гораздо слабее… в отличие от того, что был на другом…              — Ты прав. Мы уже встречались, Арагог, — на его губах мелькнула злая ухмылка. «Когда этот олух-переросток представил мне неотразимую возможность».              — Это из-за тебя был исключен Хагрид! — злобно зашипел акромантул: — Это ты заставил меня покинуть замок! И жить вдали от моего единственного друга!              «Ну, не так уж и далеко. Дамблдор держит его в качестве лесника», он кивнул:              — Да, я.              — И ты осмелился прийти к нам за помощью?              — Мне не нужна помощь твоей колонии, Арагог, — он холодно улыбнулся: — Мы оба пострадали от жестокой несправедливости тех, кто сейчас в Замке. Ты и твои дети были заключены в клетку лишь на небольшой части леса, а меня лишили того, что принадлежит мне по праву. Вместе мы сможем вернуть всё назад.              — Нам нет дела до твоих амбиций и планов в отношении тех, кто находится в Замке, человек, — паук в ответ сердито щелкнул клешнями: — Мы жаждем только мести тем, кто убил наших детей и мою супругу, и ничего больше!              «Убили их детей?» он сделал паузу и обвел взглядом окрестности. Действительно, поляна казалась достаточно большой, чтобы вместить гораздо больше акромантулов, чем тех, которых он видел. Он также заметил, что, как и у их предводителя, у многих из них было много ран.              — Кто это сделал с вами, Арагог? — прошептал он: — Скажи мне их имена, и я приведу их сюда и дам тебе месть. Все, чего я прошу, — это твоей верности!              — Мы не называем их имен, человек! — зашипел паук и отступил назад, при этом явно испугался: — Их имена прокляты!              Из бледной тисовой палочки посыпались искры.              — Откуда же они тогда взялись? — недоуменно спросил он, из-за того, что что-то испугало такое существо: — Кто это был?              — Они пришли из замка в такую же ночь, — Арагог поморщился и отступил в свою нору, как и пауки вокруг него, пока поляна не опустела: — Они сказали, что пришли с миром, принесли в дар убитого им зверя, нашего древнейшего врага, но они принесли моим детям только страдания и смерть.              — Я приведу их к тебе, — поклялся он, так как до сих пор желал заручиться верностью такого союзника, даже если колония сильно пострадала: — Ты сможешь отомстить, если просто опишешь мне их.              — Они пришли вместе, — отозвался Арагог, и только его глаза выглядывали из отверстия: — Они убили мою супругу, мать моих детей, и взяли её яд в качестве дани… Он был темноволос, а глаза — как листья леса… Ее волосы были золотыми… Золотые, как пламя, убившее моих детей…