Fairborn Adventures

      20 мая 1978 г.              Под неглубокое, учащенное дыхание то и дело шептались заклинания. Вокруг него его сверстники переминались с ноги на ногу, нервно перебирая пальцами или закрывая глаза, а губами произнося длинные теории.              «Почему они все так волнуются? Всё даже хуже, чем на СОВ», Гарри успел заметить веселое выражение лица Марлин, как огромные дубовые двери со скрежетом распахнулись.              Под летним небесно-голубым потолком Большого зала тянулись ряды аккуратных столов, за каждым из которых стоял простой деревянный стул.              Он проследил за потоком студентов седьмого курса всех факультетов, которые направились внутрь, и пошёл за светлыми кудрями Марлин к пустым стульям в дальнем правом углу.              Каждый из них сел лицом к столу для персонала в конце зала, где стояли профессор МакГонагалл и Флитвик.              Гарри наклонился в сторону, и дразняще ухмыльнулся:              — Удачи, любимая.              — Может быть, ты и преуспел в практике, но ты, наверное, забыл, что я лучше всех справляюсь с теоретической частью… — поцеловала его Марлин: — Не дуйся, когда я получу более высокую оценку, дорогой…              — Молчать и не разговаривать! — прервал его ответ усиленный голос декана. Он в последний раз сжал руку блондинки, после чего повернулся.              — Можете начинать, удачи! — МакГонагалл перевернула огромные песочные часы на столе рядом со своим столом, на котором также лежали запасные перья, бутылочки с чернилами и рулоны пергамента.              «Ну что ж, давай окончим этот фарс…» он покрутил тонкое перо между пальцами и перевернул страницу:              A) Уточните, какие ветви Элементарной Трансфигурации наиболее подвержены влиянию Закона Гэмпа, и поясните каждое из пяти исключений.              Б) Продемонстрировать, почему и по сей день первое исключение из Закона Гэмпа вызывает серьезные споры среди профессионального сообщества практиков трансфигурации.              «Моя мама умеет создавать вкусную еду из воздуха».              В голове пронеслось воспоминание о Роне. Гарри обмакнул перо в чернильницу и с улыбкой начал писать.              «Ну, колдовство и трансфигурация — это, без сомнения, наиболее сложные ветви магии». Гарри записал несколько причин и основных идей: «А что касается пяти исключений, то это, по сути, просто повторение некоторых более сложных материалов уровня СОВ».              Он поднял кончик пера и сделал небольшую паузу, после чего перешел к аргументации второй части вопроса.              Согласно общепринятой терминологии, первое исключение Гэмпа относится к еде, однако именно создание настоящей формы жизни не подлежит к элементарной трансфигурации. Воду или вино можно наколдовать, как и фрукты или овощи. Однако любое животное — это всего лишь сложная, но все же несовершенная копия жизни. Они не растут и не размножаются, поэтому у них нет жизненного цикла, и, следовательно, их нельзя назвать по-настоящему живыми.              Он перечитал свой ответ и решил добавить еще один пример для наглядности: «Если превратить камень в курицу и приготовить её, то она не будет питательной, поскольку ее текстура не является съедобной даже на молекулярном уровне. Я бы не советовал её употреблять…»              «Этого будет достаточно». Гарри удовлетворенно кивнул. Он окунул перо в чернильницу и перешел к следующему вопросу.              Прошло около двух часов, когда МакГонагалл вновь заговорила:              — Ваше время истекло! Пожалуйста, положите перо и освободите свои места!              МакГонагалл взмахнула палочкой и подняла со столов экзаменационные листы, каждый ряд которых образовал аккуратную, идеально выровненную стопку рядом с ней. «Лучше, чем у Флитвика»              Гарри встал, размял костяшки пальцев и вытянул конечности над головой.              — Как у тебя всё прошло? — он обнял Марлин за талию, когда они выходили из Большого зала, и поцеловал в макушку.              — Как и ожидалось, — пожала плечами блондинка и со вздохом прислонилась головой к его плечу: — С учетом того, насколько мы продвинулись за последнее время, что-то вроде «Законов элементарной трансфигурации» Гэмпа уже не кажется слишком интересным.              Гарри усмехнулся и вывел ее во двор:              — Это теряет некоторую привлекательность, не так ли?              — Все эти рамки, теории и научные модели… — Марлин забавно покачала головой: — Они пытаются упростить то, что не нуждается в упрощении. Магия — это… просто, ну, магия, она всегда была и будет…              — Ну, принцесса, не все из нас так интуитивно понимают магию, — раздался позади них голос Сириуса: — Некоторые из нас до сих пор испытывают потребность в заклинаниях, вместо того чтобы направить на что-то свою палочку и тут же увидеть желаемый результат…              «Он не ошибается». Гарри задумался над этим вопросом: «Я всё меньше и меньше использую заклинания, предпочитая руководствоваться своим намерением. Когда я в последний раз использовал заклинание вызова вместо того, чтобы просто взмахнуть палочкой?»              — А ты когда-то вообще это пробовал? — обернувшись, Гарри и Марлин приостановили свой шаг, чтобы дать возможность Сириусу, Джеймсу и Лили догнать их.              — На втором курсе я пытался заставить своего жука подползти к МакГонагалл и спрятаться под её шляпой. Я не знал заклинания для этого, поэтому просто протянул палочку и представил его, — весело усмехнулся Сириус.              — О, я помню этот урок, — Лили закатила глаза: — Твой жук переполз на мой стол и забрался в мои ботинки. Надеюсь, твое отстранение от занятий стоило того…              — Как прошла Трансфигурация для вас двоих? — спросила Лили, когда они дошли до края территории замка и уселись в траву напротив Гремучей ивы. — Полагаю, ни у кого из вас не возникло никаких проблем?              — Не могу сказать, — Марлин устроилась между его раздвинутыми ногами, прислонившись спиной к его груди, чтобы Гарри мог обхватить её руками и переплести их пальцы. — Гарри будет дуться, как ребенок, которому не дали его игрушку, когда мы получим результаты, хотя…              — Это был довольно честный экзамен, — Джеймс с грустной улыбкой посмотрел на ствол плавно покачивающейся ивы. — Мне до сих пор трудно поверить, что Муни больше нет с нами, — его плечи опустились, и он вздохнул: — Ремус, как никто другой, заслуживал того, чтобы сдать ЖАБА после всего, что он пережил и выстрадал за время своего пребывания в этой школе.              — Он бы убедился, что мы используем наш короткий перерыв для подготовки к следующему экзамену и, возможно, проверял нас, как он делал это в первые годы, — Сириус попытался слабо улыбнуться и обхватил руками колени: — Я очень скучаю по нему…              «Не могу сказать, что сильно разделяю это чувство». Гарри провел руками по золотистым локонам Марлин, и стал наблюдать, как от них отражаются блики солнца: «Когда есть мечта, до которой можно дотянуться, закат, которого стремишься достичь, тогда все незначительное просто отходит на второй план. Неудивительно, что Волдеморт стал таким могущественным, для него не было других отвлекающих факторов…»              — Я скучаю по Флоренции, — Марлин зашевелилась, сорвала цветок с травы и покрутила его в пальцах: — Я бы сейчас даже не возражала против ее дразнящих замечаний. Я готова часами терпеть ее насмешки по поводу того, что я не поговорила с Гарри раньше, лишь бы снова увидеть этот блеск в её глазах.              Прошло несколько секунд молчания, пока Джеймс снова не заговорил:              — Они забрали их слишком рано. Мы… — он стиснул челюсти и, перевел взгляд на рыжую, которая прислонилась к его плечу, — мы должны что-то с этим сделать…              «Вступление в Орден Дамблдора не поможет».              — Кто-нибудь из вас присматривал за Питером, пока нас не было? — спросил Гарри.              — Я иногда проверяю его с помощью Карты, — глаза Сириуса потемнели: — Днем он в основном один или занимается с паффами в библиотеке. За последние четыре недели он провел там больше времени, чем за все предыдущие годы вместе взятые.              — А что насчет Розье? — Марлин вырывала один за другим цветки из цветка, позволяя им опадать дождем на её юбку: — Они всё ещё общаются?              — Днем — нет. Что бы между ними ни происходило, это никому не известно, — пробормотал Джеймс: — Но мы уже несколько раз были свидетелями того, как они встречались в заброшенных кабинетах поздно вечером, незадолго до комендантского часа.              — Самое интересное, что он делает это, хотя знает, что у нас есть Карта и мы следим за ним, — мрачно добавил Сириус: — Мне это все не нравится. Его знания о замке не уступают нашим, возможно, даже он знает даже больше нас, учитывая, сколько времени он потратил на исследования. Такой ценный актив для Пожирателя смерти…              — Мы еще не знаем, действительно ли Элана Розье является Пожирателем смерти, — добавила Лили, и прикусила нижнюю губу: — Но я согласна с остальным, что ты сказал, Сириус.              — Вам двоим придется быть очень осторожными, оставаясь в замке в следующем семестре, — сказала Марлин, обращаясь к Джеймсу и Лили: — Многие чистокровные разозлятся, что магглорожденному предоставлена возможность достичь не одно, а два мастерства под руководством очень уважаемых профессоров.              — Я никому не позволю тронуть ни одной пряди рыжих волос на голове Лили, — Джеймс защитно обхватил ее рукой и притянул к себе.              Марлин медленно повернулась на его коленях и посмотрела на Гарри. Резко нахлынуло вдохновение. «А ведь я еще не думала об этом…»              — Скажете нам, если вам покажется, что происходит что-то подозрительное, — Гарри тщательно подбирал слова: — Если вы услышите, что сотрудники говорят о чем-то интересном, например, о Пожирателях Смерти, вы всегда можете сообщить нам об этом.              Лили вздохнула:              — И вы…              — Позаботимся об этом, — Марлин улыбнулась и перекинула золотистые локоны через плечо. После чего изящно поднялась с колен Гарри, и смахнула с юбки остатки цветов. — Давайте вернемся в Большой зал. Скоро у нас практический экзамен по Чарам.              Они поднялись обратно по склону и вернулись внутрь. Большая группа студентов уже стояла в очереди перед огромными дубовыми дверями.              Через несколько минут снаружи показалась голова Флитвика:              — Олдертон Жасмин, Блэк Сириус, Каттермоул Ричард.              — Пожелайте мне удачи, — Сириус позволил Джеймсу похлопать себя по спине и с уверенной ухмылкой вошел в Большой зал.              Через несколько минут прозвучало имя Лили, затем Марлин.              — Помни, что экзаменаторы довольно старые, Гарри, — Марлин встала на цыпочки и чмокнула его в губы: — Что бы ты им ни показал, убедись, что они смогут от этого оправиться…              Перекинув длинную косу через плечо, она скрылась за дверями.              — Мы вдвоем не могли выбрать себе ведьм лучше, правда? — Джеймс усмехнулся, и провел рукой по волосам.              — Нет, не думаю, что могли, — кивнул Гарри. — Давай позаботимся о них как следует.              — Лили — это лучшее, что когда-либо случалось со мной, — Джеймс сглотнул: — Я бы защитил её, даже ценой своей жизнью.              — Я знаю, — Гарри встретил взгляд отца: «Но в этот раз тебе не понадобится этого делать».              — Паркинсон Гавейн, Певерелл Гарри, Поттер Джеймс, — послышался голос Флитвика.              — Удачи, приятель, — Джеймс кивнул ему напоследок, а затем направился за слизеринцем, которого вызвали вместе с ними.              — Профессор Тофти свободен, мистер Певерелл.              «Ну конечно же», весело усмехнулся Гарри.              Флитвик указал Гарри на знакомого пожилого, лысого экзаменатора, который сидел за небольшим столом в дальнем углу, на небольшом расстоянии от профессора Марчбэнкс, которая уже почти закончила с невестой Гарри.              Он подошёл к профессору Тофти, который пристально наблюдал за Марлин. Блондинка грациозно взмахнула палочкой в воздухе, и начала менять траекторию нескольких ярких световых шаров, которые парили вокруг неё.              «А ведь она просила меня не делать шоу…»              — Эмм, сэр? — прочистил горло Гарри.              — Что? — профессор Тофти, который совершенно потерянно наблюдал за удивительной работой Марлин, поднял на него глаза. — О, Певерелл, да? — он быстро просмотрел свои записи и взглянул на Гарри поверх своих очков. — Знаменитый герой Хогсмида? Жаль, что я не удостоился такой чести во время ваших СОВ.              — Вы компенсируете это сегодня, так что вы все равно будете так же удивлены как ваша коллега, сэр, — улыбнулся Гарри.              — Довольно уверен в себе, да? — захихикал он: — Это хорошо, не стоит нервничать… Итак, у меня тут есть одна гениальная маглговская игрушка… — он указал на свой стол, где на тонком деревянном шесте было сложено несколько маленьких колец разных размеров и цветов, а прямо напротив него стоял пустой шест. — Я хотел бы, чтобы вы использовали несколько одновременно наложенных левитационных чар, чтобы поменять кольца.              — По цвету или размеру, сэр? — Гарри достал Бузинную палочку, и с улыбкой посмотрел на устройство.              Тофти усмехнулся:              — Сначала размер, пожалуйста. После этого можно по цвету. Если кольца столкнутся в воздухе или упадут, вычитываются очки.              «Думаю, я справлюсь», он взмахнул палочкой, и поднял кольца в воздух. Второй взмах — и кольца закружились, и выстроились в аккуратную стопку: от самого большого внизу до самого маленького наверху.              — Какой вариант вам больше нравится, сэр? Маленькие внизу или вверху? — Гарри повернул запястье и с легкостью поменял формацию.              — Какое чудесное управление! — воскликнул Тофти, и широко раскрыл глаза от удивления, когда кольца ни разу не столкнулись в воздухе, как бы часто Гарри ни менял их расположение: — Давайте самое большое внизу. Думаю, мне больше не придётся видеть, как вы переставляете их по цвету. Вместо этого…              Яркий белый свет внезапно ослепил Гарри. «Неужели она…»              До него донеслись звуки лошади, а также возгласы шока и удивления. «Да, определенно…»              Перед ним внезапно возник источник света. Перед ним стоял величественный хранитель Марлин, и стоя на задних ногах, хлопал бесплотными крыльями, а длинная блестящая грива изящно струилась по его стройной шее.              Патронус приблизился к лицу Гарри и начал лизать его щёку прохладным туманным языком.              — Ладно, ладно… — Гарри усмехнулся: — Ты позволишь мне закончить экзамен, если я наколдую тебе товарища?              Хранитель Марлин изучал его большими глазами, а затем откинул голову назад и заржал.              — Я воспринимаю это как «да»… Вот, пожалуйста, — он зафиксировал розовые губы и мягкую улыбку Марлин перед своим внутренним взором и позволил любви наполнить каждую его фибру: — Expecto Patronum!              Он чувствовал на своей шее взгляды десятков других студентов и экзаменаторов, когда его фестрал присоединился к Гринианской крылатой лошади в игривом танце, и взмыл с ним в небо. Они скакали все выше и выше и в конце концов исчезли под голубым, безоблачным потолком Большого зала.              — Я очень сожалею, что прервал вас, сэр, — Гарри обернулся к Тофти, который, откинув голову назад, и изумленно смотрел вверх.              — Ничего страшного, мистер Певерелл, ничего страшного. Давайте просто запишем это как небольшое изменение в последовательности заданий, которые я все равно ожидал от вас, — профессор Тофти сделал несколько заметок на своем пергаменте: — На чем мы остановились? Ах, да… — Тофти смотрел на него с недетским восторгом: — Насколько хорошо вы справляетесь с анимационными чарами, мистер Певерелл?              — Думаю неплохо, — на губах Гарри появилась небольшая улыбка.              — Я на это надеялся, — рассмеялся Тофти: — Я бы хотел, чтобы вы мне что-нибудь анимировали, пожалуйста.              — Конечно, — Гарри кивнул, и с нетерпением начал ждать, когда ему вручат неодушевленный предмет.              Когда Тофти несколько секунд не двигался с места, он вздохнул:              — Вы ведь ничего мне на дадите?              — С чего бы это, — усмехнулся экзаменатор и жестом показал вокруг: — Такой опытный волшебник, как вы, должен найти здесь что-нибудь подходящее. Только постарайтесь не мешать другим экзаменаторам. А то от этого пострадаю уже я.              — А мы бы этого не хотели, не так ли? — Гарри повертел палочку между пальцами и начал изучать окружающее пространство Большого зала: «Но что я могу здесь анимировать?»              Идея обрела форму, и он закружил свою палочку в медленных неразрывных узорах. Его магия растеклась по каменной плитке у его ног, словно водяной прилив, покрывая мелкие стыки и трещины под ней.              Поднеся палочку чуть выше, он поднял пыль с пола и закружил её в плавную спираль, в которой, из-за солнечного света были видны все крошечные частицы. Он обхватил пальцами прохладное дерево и направил частицы внутрь, собирая их в постоянно растущее, клубящееся облако густой серой пыли.              «А теперь…» он улыбнулся, и влил в Бузинную палочку новую порцию магии. «Время истории…»              Облако пыли закрутилось и распалось, образовав три безликие фигуры, которые пошли по тропинке, которая сужалась к летящей реке плавающей пыли.              — Это невероятно, мистер Певерелл! — воскликнул Тофти, и присел, чтобы изучить мельчайшие детали. Его глаза расширились от изумления, когда он проследил их путь: — За все годы работы экспертом я никогда не видел ничего подобного!              — История только начинается, профессор. — Гарри усмехнулся и взмахнул своей палочкой: — Сядьте поудобнее и расслабьтесь.              Каждая из фигур остановилась у реки и вытащила из своего тела тонкую палочку. Общими усилиями они создали мост из лиан, который вырвался из земли и позволил им перебраться через опасные воды.              — Мистер Певерелл, вы пытаетесь… — взгляд Тофти перевелся, на старое дерево бузины, стоявшее у берега реки, и он замолчал.              Дерево рассыпалось в прах и превратилось в высокую фигуру в капюшоне, которая низко поклонилась трем фигурам в знак приветствия.              «Теперь можно и впрямь приступить к рассказу…»              Наступившая тишина заставила его оглянуться через плечо. Гарри заметил, что на его творение смотрят еще несколько экзаменаторов и студентов. «Похоже, у меня появились зрители».              Закончив оценивать Марлин, профессор Марчбэнкс даже поспешила подойти и присела рядом с Тофти, чтобы проследить за рассказом с тем же изумленным выражением на морщинистом лице.              — Это же «Три брата», — радостно хихикнула она. — Сомневаюсь, что даже Альбус проявил столько самообладания, когда я принимала у него ЖАБА…              Гарри позволил пьесе продолжаться. Замаскированная фигура протянула три крошечных предмета, по одному каждому из братьев, прежде чем они рассыпались в чёрную пыль, которая дождём посыпавшуюся на каменные плитки.              Вращая своей палочкой, как дирижёр, Гарри показал историю жизни каждого из Трёх братьев. В конце анимации на спине Смерти появились крылья, похожие на скелетные, и она взлетел вместе с Третьим братом, после чего они исчезли в клубах пыли.              — И как равные, они покинули этот мир, — прошептала профессор Марчбэнкс, а её рука дрожала вокруг ходунков, которые она использовала в качестве опоры.              — Так говорят… — Гарри позволил Бузинной палочке вернуться в рукав, и в Большом зале воцарилась неловкая тишина, все взгляды обратились к нему.              Затем кто-то хлопнул в ладоши слева от него.              — Какая восхитительная магия, мой мальчик, — директор обошёл его и остановился рядом с двумя экзаменаторами, его голубые глаза безумно блестели. — Полагаю, это был лишь вопрос времени, пока кто-нибудь не побьёт мои результаты…              Гарри затруднялся с ответом, пока три старческих морщинистых лица рассматривали его в течение нескольких секунд.              — На этом все, мистер Певерелл.              11 июня 1978 г.              Пока он шел по мощеной булыжником улице к не очень популярному трактиру, из ближайшего почтового отделения с регулярным интервалом вылетали совы. Над дверью на ржавом кронштейне висела потрепанная деревянная вывеска с изображением отрубленной головы кабана, с которой на белую ткань вокруг стекала кровь.              «Неудивительно, что у него так мало клиентов. Большинство студентов, наверное, боятся даже войти», вывеска заскрипела на ветру, когда Альбус подошел к двери.              Как только он вошел в маленькую, мрачную и довольно грязную комнату, в его ноздри ворвался запах коз. Как он и помнил, окна были настолько заляпаны грязью, что дневной свет почти не проникал в помещение, и оно освещалось лишь огрызками свечей, стоящих на деревянных столах.              «И как только они войдут, то, скорее всего, развернутся на месте и начнут убегать».              — Альбус, давненько я тебя здесь не видел, брат…              — Здравствуй, Аберфорт, — директор бодро зашагал к стойке, и встретился взглядом с расчетливыми голубыми глазами: — Как ты? Как дела?              — Немного лучше, теперь, когда о деревне пишут в газетах почти три недели подряд. Магглы правы. Любая реклама — это всё равно реклама, — пробормотал Аберфорт: — Тем не менее, два чертовых дементора нависли прямо над моей дверью, а мой патронус всё ещё слабоват. Полагаю, я должен поблагодарить Певерелла и его подружку за то, что они разобрались с ними. Вы, должно быть, очень гордитесь своими учениками…              — Вообще-то они уже помолвлены, но да, я невероятно горжусь ими обоими… — Альбус заставил себя улыбнуться: — На самом деле, я уверен, что по крайней мере один из них побил мои результаты ЖАБА в нескольких предметах, когда они сдавали экзамены на прошлой неделе.              — Хах, это нужно отпраздновать, — Аберфорт захихикал и поднял бокал для тоста: — Мой гениальный брат наконец-то вытеснен с первого места.              — Я бы выпил сливочного пива, пока ожидаю гостью, но я не слишком уверен в гигиенических стандартах твоего паба, — он провёл взглядом по грязным стаканам и подставкам: — Каждый год я удивляюсь, что Министерство до сих пор не закрыло твое заведение.              — Твоя гостья наверху. Комната номер четыре! — пробормотал Аберфорт, и бросая что-то в стоящее рядом мусорное ведро: — И, пожалуйста, не сообщай мне, если тебе что-то понадобится. Просто наколдуйте это сам с помощью своего гениального ума…              — Большое спасибо, — усмехнулся Альбус: — Хорошего дня, брат!              Аберфорт пробормотал что-то невнятное себе под нос, а Альбус направился в угол комнаты, где была пыльная лестница. Громкий скрип дерева сопровождал его каждый шаг, пока он не добрался до тускло освещенного коридора.              Альбус остановился перед комнатой, на двери которой было едва различима цифра четыре. Он дважды постучал, затем повернул ручку и шагнул внутрь.              Одинокая фигура, в толстом шарфу, несмотря на теплую погоду конца мая, стояла у окна, и смотрела наружу.              — Мисс Трелони? — осведомился Альбус, когда она никак не отреагировала на его появление: — Я прошу прощения, что пришел немного раньше…              — Я знала, что вы придете раньше, директор, — произнесла она бесплотным, мистическим голосом, и медленно повернулся к нему лицом: — Но поскольку мы не должны были встретиться ещё два года, несколько минут вряд ли что-то изменят…              Альбус был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Женщина, стоявшая перед ним, была полностью укутана шалью. Ее руки и кисти были унизаны браслетами и кольцами. Ее глаза за очками увеличивались до огромных размеров.              — Да, да… — Альбус прочистил горло: — Полагаю, тогда это не будет иметь значения…              Он попытался нарушить неловкую тишину, установившуюся в маленькой комнате:              — Могу ли я до конца нашей встречи называть вас Сибиллой? Я знаю, что это одна из многих раздражающих привычек, связанных со старыми учителями, но боюсь, что нам сложно забыть об этом.              — Это приемлемо, директор. Имена — это так интересно, не правда ли? Вам, особенно, следует прислушиваться к тем, кто не использует свое настоящее имя, — тем же мистическим голосом, ответила Сибилла Трелони: — Тем не менее, я благодарю вас за то, что вы смогли встретиться со мной.              «Я уже начинаю жалеть об этом».              — Не за что, моя дорогая. Хотя признаюсь, что не слишком знаком с прорицаниями. Тем не менее, было бы глупо отвергать просьбу человека, которая является прапраправнучкой очень известной и очень одаренной Провидицы, — Альбус приглашающе улыбнулся. После чего взмахнул палочкой, наколдовал два простых стула и предложил один из них Сибилле, после чего сел сам.              — Начнём с вашего желания вернуться в Хогвартс и обучать юных ведьм и волшебников, — сказал Альбус, — мне интересно узнать, что заставило вас подать заявление на эту должность?              — Это было не моё решение, директор, — прошептала Сибилла: — Я просто последовала зову Внутреннего Ока. Если оно хочет, чтобы я встретилась с вами, то я так и поступлю. Если оно хочет, чтобы я была в Хогвартсе, значит, туда я и отправлюсь.              — Понятно… — Альбус слегка поморщился: — Как преподаватель в Хогвартсе, вы должны не только знать свой предмет, но и уметь донести эти знания до молодых умов, большинство из которых никогда не сталкивались с прорицаниями до этой встречи. Есть ли у вас опыт обучения детей?              — У меня его нет, — после нескольких секунд изучения потолка ответила Сибилла. — Многие ведьмы и волшебники, хоть и талантливы в других областях, все же не способны проникнуть в завуалированные тайны будущего, — ее огромные сверкающие глаза переместились с потолка на его лицо. — Это дар, который даётся немногим, а обучить ему ещё сложнее…              — Понятно, — повторил Альбус, и слегка нахмурился: — Но — чтобы убедиться — что вы действительно обладаете этим даром… Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что вы первая в своей семье, начиная с вашей прапрабабушки Кассандры, кто обладает внутренним глазом?              — Вы правы, — мечтательно произнесла Сибилла: — Известно, что такой дар часто переходит из поколения в поколение.              — Я понимаю, — кивнул Альбус, хотя всё-таки не был до конца в этом убежден: — Ну, а если этот дар является врожденной способностью и часто даже не передается прямым потомкам то, как вы предлагаете вообще знакомить учеников с таким… тонким искусством?              — Существует множество различных направлений прорицаний, директор. Я полагала, что такой опытный волшебник, как вы, должен был хотя бы попытаться изучить их, — Сибилла окинула его критическим взглядом: — Даже те, кто не разделяет мой дар, способны предречь что-то незначительные. Я буду учить читать по кофейной гуще, правильно интерпретировать знаки, и в конце концов мы перейдем к хрустальному шару, если, конечно, закончим с предзнаменованиями…              — Да… конечно… — Альбус издал небольшой вздох разочарования, который его собеседница либо проигнорировала, либо вообще не заметила: — Могу я спросить, делали ли вы когда-нибудь точные предсказания или пророчества? Насколько мне известно, прошло уже более десяти лет с тех пор, как какое-то пророчество было записано Британским Отделом тайн…              — Вы ранили меня, директор, — Сибилла потрясенно вскинула руку к обмотанной шарфом шее: — Всего несколько минут назад я поделилась, что предвидела нашу скорую встречу… Каждый день я делаю множество предсказаний, которые сбываются. Внутренний глаз — скорее проклятие, чем благословение…              Альбус в недоумении уставился на женщину, пока она не замолчала, он не понимал, говорит ли она серьезно или, возможно, является неотъемлемой частью самого эффектного розыгрыша, который подстроили Мародеры в честь своего выпуска?              — Сибилла, я буду честен с тобой и надеюсь, что ты не отнесешься к моим словам недоброжелательно, — он покачал головой и медленно поднялся с кресла: — Искусство прорицаний — одна из самых неточных ветвей магии. Я не вполне верю, что его подотрасли станут хорошим учебным материалом для молодых волшебников и ведьм, особенно если так мало тех, кто изначально одарен Внутренним Оком. Боюсь, что я не буду восстанавливать изучение прорицаний в Хогвартсе. По крайней мере, в данный момент.              — Подождите, директор! — женщина вдруг вскочила с кресла и вцепилась костлявыми пальцами в рукав его мантии.              — Я вижу кое-что, что вас беспокоит… — начала она, пытаясь говорить бессвязно, но мистический эффект был несколько испорчен тем, что она дрожала от беспокойства. — Почему, я чувствую что-то… Нет! Кого-то тёмного… Он скоро навлечёт на вас смертельную опасность…              — Я понимаю, — усмехнулся Дамблдор и осторожно ослабил её неожиданно сильную хватку: — Обещаю, я буду следить…              Он отодвинул стул в угол и направился к двери, задержавшись, чтобы обернуться и протянуть на прощание свою конечность:              — Тем не менее, я все равно желаю вам…              Альбус нахмурился, заметив, что Сибилла застыла на месте, её глаза были расфокусированы, а рот отвис.              — Сибилла, с тобой все в порядке?              Но женщина, казалось, не слышала его. Альбус замешкался, и подумал позвать на помощь Поппи, но тут Сибилла неожиданно заговорила.              — ТЁМНЫЙ ЛОРД ВЫБРАЛ СЕБЕ РАВНОГО…              Это был не её обычный неземной, таинственный голос, а резкий, хриплый тон, звучавший довольно пугающе.              «Я, наверное, ослышался», внутренности Альбуса сжались.              — Сибилла, ты меня слышишь? — он не решался прикоснуться к ней, так как боялся ухудшить её состояние.              Её глаза начали дико вращаться в своих глазницах. Казалось, что у нее вот-вот начнется припадок. С губ потекла пена, а из глаз и носа потекли струйки темной крови:              

ТЁМНЫЙ ЛОРД ВЫБРАЛ СЕБЕ РАВНОГО…

ВЕРНУЛСЯ ОН С ДАЛЕКИХ БЕРЕГОВ, НА ЗЕМЛЮ, КОТОРУЮ НИКОГДА НЕ ПОКИДАЛ,      

ИЗ ЧУЖИХ КРАЕВ, ЧТОБЫ ВНОВЬ ВСТРЕТИТЬСЯ ЛИЦОМ К ЛИЦУ С ВРАГОМ, БЕЖАВШИМ ОТ СМЕРТИ.      

НИ ОДИН ИЗ НИХ НЕ МОЖЕТ ЖИТЬ, ПОКА ЖИВ ДРУГОЙ,

НИ ОДИН НЕ МОЖЕТ УСПОКОИТЬСЯ, ПОКА ДРУГОЙ СТРЕМИТСЯ.

ТЁМНЫЙ ЛОРД ВЫБРАЛ СЕБЕ РАВНОГО…

ОБА УЖАСАЮЩЕ СИЛЬНЫ, ОБА ПРЕДНАЗНАЧЕНЫ ДЛЯ ПОГЛОЩЕНИЯ,

ОБА ГОТОВЫ К САМОПОЖЕРТВОВАНИЮ, ОБА ЖАЖДУТ ГИБЕЛИ.      

ПОСЛЕДНЯЯ ПОБЕДА, ПОЛНОЕ ПОРАЖЕНИЕ.

РАВНЫЕ ВСТРЕТЯТСЯ ПРИ ГОРЯЩЕМ ЗАКАТЕ…