Fairborn Adventures

      10 сентября 1978 года              Из маленькой серебряной трубки, расположенной на широком столе Дамблдора, выходили крошечные струйки чёрного дыма. Затяжки превратились в ровную струйку чёрного дыма, которая сгустилась и закружилась в воздухе. Из конца трубки выросла змеиная голова, широко раскрывшая пасть.              — Естественно, естественно, — прозвенел в тишине голос директора, за тонкой оправой очков сверкнули голубые глаза. — Но всё же разделены?              Змея из дыма мгновенно разделилась на две змеи, обе свернулись и закружились в темном воздухе, их алые глаза с прорезями горели ярко, как угли.              Две разъярённые тени закружились в агрессивном танце, пока их глаза не нашли его, они бросились в темноту, оскалили клыки, и были готовы нанести удар.              Гарри рывком проснулся, и открыл глаза.              Его сердце бешено колотилось. А тонкий слой пота покрывал его лоб и верхнюю часть тела.              «Чертовски здорово», он попытался глубоко вздохнуть: «Даже из своего «Следующего великого приключения» Дамблдор нашёл способ преследовать меня и раздражать».              Рядом с ним что-то зашевелилось, перекинуло руку через его плечо и придвинулась ближе, пока мягкие изгибы не коснулись его кожи.              «Нет смысла больше ждать», Гарри высвободился из-под руки Марлин и натянул на себя одежду: «Я должен закончить начатое».              Острая, жгучая боль пронзила его руку в тот момент, когда она коснулась ткани рукава. Гарри выругался про себя и посмотрел на отсутствующий безымянный палец. Короткий обрубок обмотан пропитанным кровью бинтом.              «Если бы я случайно отрезал его во время приготовления пищи, его можно было бы легко прикрепить заново, возможно, мой усовершенствованный организм даже сам отрастил бы его».              Он подавил в себе чувство потери, понимая, что это несовершенство останется с ним до конца жизни.              «Увы, магия крови так не работает. Изначальная жертва была бы бессмысленной, если бы потом можно было без труда все исправить».              Гарри взял с вешалки мантию своих предков, затем осторожно позволил Бузинной палочке переплыть в протянутую руку. За ней последовали обручальное кольцо и второй Дар Смерти. Он посмотрел на толстый чёрный драгоценный камень, очищенный от крови.              «Дамблдор как-то сказал, что иссохшая рука не кажется ему неразумным обменом на седьмую часть души Волдеморта», Гарри улыбнулся, надевая ботинки: «Полагаю, потеря пальца лучше, чем потеря всей руки», глаза директора появились перед ним: «И уж точно не стоит терять из-за этого жизнь».              Он выпрямился и направился к двери, но на секунду задержался на пороге, чтобы в последний раз взглянуть через плечо на жену.              «Она выглядит такой умиротворенной».              Взъерошенные золотистые локоны обрамляли лицо Марлин. Они рассыпались по ее плечам и бархатному одеялу, накрывающему ее постоянно вздымающуюся и опускающуюся грудь. Её пальцы впились в то место на матрасе, которое он только что освободил, а на розовых губах была довольная улыбка.              «Для тебя», Гарри отвел глаза: «Чтобы ты всегда могла спать так же спокойно, как сейчас».              Он закрыл дверь и зашагал по тёмному деревянному полу к лестнице. Осознание того, что он собирался сделать, эхом отдавалось в его голове с каждым шагом.              «Ты станешь нашей погибелью, Гарри… Не будет никакой разницы, кто это сделает — ты или Том…»              «Нет!» Гарри прогнал морщинистое старое лицо, и похоронил его под толстым слоем льда: «Я другой, у меня другие причины. Я не хочу бессмертия, чтобы жить и вечно править миром. В идеальном мире мне бы не пришлось больше убивать», перед ним появилась тёплая улыбка Марлин: «Но это не идеальный мир, и поэтому я не могу рисковать, оставляя ее одну».              «Не бессмертие», поклялся Гарри, открыл дверь в подвал и осветил комнату взмахом Бузинной палочки: «Только якорь, защита на случай, если я потерплю неудачу».              Взмахом руки он убрал всё со стола. Изучая теорию в течение последних двух месяцев, он больше не испытывал нужды в беспорядочном нагромождении древних томов и свитков пергамента.              Один за другим он положил все самые ценные вещи. Мантия-невидимка, Воскрешающий камень, Палочка Смерти и, наконец, обручальное кольцо.              «Что выбрать?»              Его взгляд задержался на палочке. Это был инструмент и оружие, с помощью которого он сделал такое, о чем его бывшая лучшая подруга даже не могла бы себе представить.              Он скорчил гримасу, и провел пальцем по ней: «Я бы не запятнал Дар, как это сделал Волдеморт, но всё же мне кажется неправильным рассматривать их для этого. Дары будут передаваться по наследству моей семье, моей собственной крови, как это было на протяжении многих поколений».              Гарри покачал головой и потянулся за обручальным кольцом. Перед его мысленным взором пронеслись образы той ночи, когда он сделал предложение Марлин, а в ушах зазвучала их свадебная клятва.              Её кровь, маленькая частичка магии Марлин, уже вкраплена в металл.              Он повертел кольцо в руках, проводя большим пальцем по крошечному тестралу.              «Мне не нужно бессмертие, мне просто нужен якорь. Марлин уже давно стала им». Гарри глубоко вздохнул и сжал кольцо в кулаке: «Что может быть лучше, чем использовать это кольцо, чтобы исполнить моё обещание, данное ей?»              Скрепя сердце он закрыл дверь и наложил несколько чар, обеспечивающих его уединение, а затем убрал со стола всё, кроме кольца. Гарри закрыл глаза, покрутил Бузинную палочку в пальцах и направил её холодный кончик себе на грудь, прямо над бешено колотящимся сердцем.              Не нужно было произносить длинные и сложные заклинания, рисовать руны и ложится в ритуальном круге в виде семиугольной звезды.              Прошлой ночью он почувствовал успех в тот момент, когда убивающее проклятие вылетело из его палочки и поразило директора. Это был разрыв, похожий на крошечный порез бумаги, едва заметный, но где-то глубоко внутри него. Неосязаемый, невидимый, но всё же он был там, как постоянное напоминание о том, что он сделал.              «Другого пути нет. Я должен это сделать!»              Магия хлынула через Бузинную палочку в его грудь, оставляя тёплый отпечаток там, где она проникала в кожу. Его дыхание бешено затрепетало в предвкушении.              Словно мягкий, ровный поток, она сузилась до чего-то пульсирующего, бьющегося и бурлящего глубоко внутри него, покрывая его тонким тёплым слоем, плотно обволакивая собой.              «Якорь для моего заката», мягкие голубые глаза Марлин с любовью смотрели на него.              Гарри дёрнулся, и начал отводить палочку от груди.              Из его горла вырвался крик боли, от которого зазвенело в ушах. Что-то холодное, острое и жестокое впилось в него, как ржавый гвоздь в стекло, и разорвало грудную клетку.              Это была боль, не похожая ни на что, что он чувствовал раньше. Ни проклятие Круциатус, ни ритуал, ничто из того, что он испытывал, не могло сравниться с ней. Боль была настолько сильной, что он едва заметил, как его колени ударились о холодную каменную плитку, когда он упал на пол.              «Нет!» Гарри резко открыл глаза. Бело-горячие вспышки пронзили его зрение, лишив всяких других чувств. «Я должен закончить! Я не должен провалиться!»              Он отчаянно схватился за ножку стола, а его палочка по-прежнему была направлена на его собственную грудь, и он непрерывно отводил её от себя. Последним усилием он поднялся на ноги, и продолжал кричать, пока на языке не появился густой металлический привкус.              «Мой закат», он проглотил полный рот жидкости, и смахнул слезы, прежде чем дернуть со всей силы в последний раз. «Для Марлин».              В ушах, где-то в далеке, раздался высокий крик, происхождение которого было неизвестно. А мир погрузился в тень.              Эбеновый туман магии прорвался сквозь грудную клетку и хлынул из груди. Он вцепился в палочку и с криком и когтями впился в древко до самого кончика.              Гарри заставил Бузинную палочку опуститься на стол и поднёс кончик к кольцу, которое тускло сверкнуло сквозь белые вспышки и густые чёрные тени, клубящиеся в его глазах.              Чёрный туман поменялся местами и начал покрывать металл, окутывая его слабым багровым сиянием, а затем погрузился в золото. Кольцо начало вращаться. Оно вибрировало и ударялось о стол, пока снова не раздался крик, и оно не застыло на темном дереве.              «Я сделал это».              Гарри позволил себе улыбнуться. Затем его веки отяжелели, последние силы покинули его, и он в изнеможении опустился на холодный, твёрдый пол.              — Гарри?! — знакомый голос, сопровождаемый резким ударом о дерево, выкрикнул его имя. — Гарри, открой!              Из больного горла вырвался стон. Гарри проглотил что-то металлическое. Его охватила волна тошноты и головокружения. Голова болезненно пульсировала, болела каждая косточка, каждая мышца.              Он вздрогнул и заткнул уши, когда раздался яростный стук по дереву:              — Гарри, если ты сейчас же не откроешь эту дверь, я вышибу её с петель!              «Нет!»              Гарри попытался перевернуться на живот.              «Она не должна узнать!»              Снова накатила тошнота. Он перевернулся на спину. Горький вкус наполнил рот и обжег горло.              — Ладно! — провозгласил приглушенный, неистовый голос Марлин. Наступила небольшая пауза, а затем…              — Bombarda Maxima!              Земля содрогнулась от мощного взрыва. Он снова зажал уши и поморщился от волны жара, прокатившейся по его лицу.              — Гарри Игнотус Певерелл, не смей прятаться… Отвисшие сиськи Морганы, Гарри!              Каблуки зацокали по камню в его сторону, а затем мягкие пальцы обхватили его подбородок:              — Что ты сделал, Гарри? Что ты сделал?              «Я разорвал свою душу».              В ответ он издал лишь слабый стон, который вызвал очередное ругательство.              — Поговори со мной, Гарри! — оставшееся в желудке содержимое исчезло из его рта, второе заклинание заглушило резкое бульканье в горле: — Что, во имя Мерлина, с тобой случилось?              Он смутно почувствовал, как к его виску поднесли тонкий деревянный наконечник, и через несколько секунд тупой стук в голове утих.              — Спасибо, — пробормотал он и открыл глаза, глядя на бледное лицо и голубые глаза, в которых сверкали беспокойство и ярость.              «У меня большие проблемы».              Губы его жены были сжаты так плотно, как он никогда не видел у МакГонагалл:              — У меня сейчас странное чувство дежавю, так что тебе лучше иметь очень хорошее объяснение тому состоянию, в котором ты находишься, Гарри!              — Я… я пытался найти решение для своего пальца, — солгал Гарри сквозь стиснутые зубы, и покачал рукой.              Она опустила глаза.              — Я не вижу никакой разницы с прошлой ночью, идиот! — Марлин выругалась, оглядела его, и вытерла струйку крови с подбородка: — И ты пытался вернуть его с помощью какого-то ритуала? Ты, как никто другой, должен знать, что магия так не работает!              — Я подумал, что стоит попробовать, прежде чем я соглашусь ходить калекой до конца своих дней, — Гарри поморщился, и позволил ей медленно перевести его верхнюю часть тела в вертикальное положение.              — Глупый мальчишка! Меня не волнуют твои пальцы! — огрызнулась Марлин, а на ее щеках внезапно проступил слабый румянец.              — Действительно? — Гарри фыркнул: — Ты…              — … Клянусь, Гарри, если ты сейчас сделаешь остроумный комментарий, ты будешь спать на диване очень долго! — рявкнула Марлин: — Займи свой рот чем-нибудь другим!              Взмахнув палочкой, она создала из воздуха золотой кубок и наполнила его струёй чистой воды. Затем поднесла чашу к его рту, а другой рукой взяла его за затылок, и начала нежно массировать кожу головы.              — Спасибо, — Гарри осторожно, маленькими глотками начал пить: — Честное слово, ты самая лучшая жена, о которой я мог бы мечтать.              — Шут, — она закатила глаза.              — Это правда.              — Нужно ли мне знать, что именно ты пыталась сделать? — Марлин поставила чашку и удалила остатки рвоты и крови с его одежды, волос и кожи.              «Мне жаль, что я не могу тебе сказать».              — Наверное, нет, — пробормотал Гарри, и сделал несколько глубоких вдохов: — Думаю, я уже готов стоять на ногах.              — Будь осторожен, не переутомляйся пока, — она протянула ему руку, осторожно подняла, и направила к столу.              — Это нормально, — Гарри прислонился спиной к столешнице, одна рука сразу же переместилась за спину, а палец нащупал и нашел кольцо.              «Слабая, тёплая пульсация прошла через него в момент контакта, и осела где-то глубоко внутри него».              «Значит ли это, что всё сработало? Ведь должно же?»              — Ты в порядке? — Марлин с тревогой посмотрела на него.              — Да, теперь я в порядке, — Гарри небрежно усмехнулся и надел кольцо обратно на палец: — Возможно, это мое наказание за то, что я впервые снял это кольцо.              Глаза Марлин на секунду задержались на золотом кольце, после чего она игриво шлепнула его по груди. Он вздрогнул в знак протеста, но быстро закрыл рот, встретившись с её холодным взглядом.              «Полагаю, я заслуживаю гораздо худшего».              — Это за то, что напугал меня до смерти, запершись в нашем подвале! — отругала она его: — А теперь покажи мне свой палец.              — Значит, они тебе небезразличны, — ухмыльнулся Гарри, и вложил свою руку в её.              — Вы ходите по очень тонкому льду, мистер. Лили научила меня множеству чар, чтобы диван стал очень неудобным местом на случай, если ты будешь меня слишком сильно раздражать, — сказала Марлин, и достала палочку с пояса.              — Моя милая мама, да будет благословенна её душа, — усмехнулся Гарри. — Кстати, что ты делаешь? — он кивнул вниз, на свою руку.              — Не дергайся и доверься мне, — прошептала Марлин и размотала бинты, сморщив нос при взгляде на окровавленную культю под ними.              — Не самое красивое зрелище, не так ли? — Гарри поморщился.              — Давайте это изменим, — Марлин закрыла глаза, сделала глубокий вдох и взмахнула своей палочкой.              От палочки потекла полоса расплавленного серебра. Мгновение она была бесформенной, но затем сформировалась в сверкающую копию человеческого пальца, яркую, как лунный свет, которая взлетела вниз и закрепилась на отрубленной культе.              — Вот это да! — Гарри несколько секунд с любопытством рассматривал замену, а затем осторожно загнул палец и провел им по руке Марлин: — Работает неплохо, хотя все равно отличается от настоящего пальца.              — Это немного напоминает мне о Крысе. Вдохновением послужило то воспоминание, которое ты показали мне о кладбище, — Марлин поджала губы, и скрестила пальцы с его: — Но я полагаю, что нищие могут попытаться снова отрезать его, любовь моя…              — Ну, это легко исправить, — усмехнулся Гарри и ткнул кончиком Бузинной палочки в большой палец.              Из маленького пореза вытекла пунцовая капля крови. Он размазал её по протезу и что-то прошептал под нос, после чего торжествующе улыбнулся, когда его поверхность из ярко-серебристой превратилась в бледно-розовую, цвета человеческой кожи.              — Теперь ты увидишь разницу только после того, как я день проведу на пляже.              — Трогательно, — Марлин закатила глаза и позволила ему обнять её, а сама зарылась головой в его шею. Она вздохнула: — Это приятно. Мне этого очень не хватало…              «Мне тоже».              — Всё нормально? — Гарри погладил её длинные волосы, и вдохнул её запах: — Прошлая ночь была довольно… напряженной.              — Я в порядке, просто немного устала, — хмыкнула Марлин, и куталась в его рубашку: — Единственное, о чем я жалею, так это о том, что мне не удалось прикончить Муди в одиночку, — её пальцы впились в ткань: — Я почти справилась с ним, но потом Дамблдор послал за мной этого чёртова голема, а Адское Пламя всегда очень быстро истощает меня…              — Тот факт, что ты можешь его контролировать, уже говорит о многом. Ты должна гордиться собой, — он поцеловал её в лоб: — Муди — один из лучших дуэлянтов в этой стране, а ты надрала ему задницу, будучи девятнадцатилетней. Не думаю, что твоя копия в моей первоначальной временной шкале справилась бы с этой задачей.              — Ну, ритуалы тоже внесли свою лепту, как и твои уроки, — фыркнула Марлин: — Кроме того, наша скорость, ловкость, повышенные рефлексы и усиленная магическая сила — всё это играет в нашу пользу. Особенно на такой открытой местности.              — Верно, — мрачно кивнул он: — Если бы Дамблдор выбрал вместо открытого поля другое место, где было бы больше воды или препятствий, которые можно было бы использовать для трансфигурации, то наше сражение вчера могло бы пройти совсем по-другому.              — «Если бы» и «могло бы» больше не имеют для нас значения, дорогой, — Марлин подняла на него глаза, в ее больших голубых глазах сверкало восхищение: — Ты перехитрил его и победил, Гарри. Ты победил Альбуса Дамблдора, самого могущественного волшебника последнего времени.              — Потому что мне повезло, — Гарри придержал язык, подавив мелькнувшее беспокойство: — Если бы он не попался в мою ловушку, я бы напрасно потерял палец, и вряд ли я смог бы победить его иначе. Мы были равны по силам на местности, которая явно благоприятствовала мне.              Но «если бы» и «могло бы» уже не имеют значения. Золотое кольцо на безымянном пальце отозвалось теплой волной магии по руке: «Я победил Дамблдора, и теперь я привязан к этому миру, к Марлин на случай, если однажды я все-таки потерплю неудачу».              Марлин нежно обхватила его подбородок:              — Гарри, ты меня слышишь?              — Прости, — он покачал головой и попытался улыбнуться: — Но да, ты права. Я победил Дамблдора. На одну угрозу меньше, на одно препятствие меньше, и мы на один шаг ближе к нашему закату.              — Только если всё получится с Муди, — она напряглась в его объятиях. — Я всё ещё думаю, что мы должны были убить его. Теперь мы оставляем за собой след, и рискуем, что кто-то обнаружит его и пойдет по нему.              Гарри вздохнул:              — Волшебный мир потерял Альбуса Дамблдора прошлой ночью. Я уже был свидетелем этого, так что поверь мне, одна эта потеря приведет к тому, что все пойдет по накатанной. Настанет день, когда нам понадобится Министерство и его силы, а им, в свою очередь, понадобятся компетентные капитаны авроров.              — Ты уверен, что всё сделал правильно? У тебя было мало времени до появления авроров вчера вечером… — Марлин прикусила нижнюю губу: — Если есть хоть малейший шанс, если он увидит моего брата и вспомнит…              Гарри наклонил ее подбородок и поцеловал. Она не сопротивлялась, но всё равно выжидающе посмотрела на него.              — Муди ничего не вспомнит из вчерашнего вечера, только то, что он следовал за Дамблдором на секретное задание Ордена. Что это было за задание и с кем он сражался, навсегда стёрто. Я отследил каждое воспоминание, каждую маленькую угрозу и уничтожил их. Ни один целитель в мире не сможет их восстановить.              «А если нас всё ещё будет это волновать, когда Волдеморт будет побежден, мы всегда сможем найти способ избавиться от него после этого…»              — Надеюсь, ты прав, — Она выдохнула: — Если нет…              — … Больше никаких «если» и «могло бы», помнишь? — он снова чмокнул её в губы, пока они не скривились в маленькую улыбку, и она растаяла в его объятиях.              — Ты сегодня в очень хорошем настроении, — ухмыльнулась она, соблазнительно взмахнула длинными ресницами и теснее прижалась к нему: — Может быть, абстиненция наконец-то дошла до тебя?              — Немного, наверное, — усмехнулся он, и откинул за ухо золотистый локон: — Просто сейчас я нахожусь в гораздо лучшем состоянии…              «Теперь у меня есть гарантия, что я вернусь к тебе, если со мной случится худшее. У меня теперь есть якорь…»              — Хорошо, — её голубые глаза запылали желанием, в их глубине таилось что-то хищное.              Она крепче прижалась к нему, перенесла их в спальню и подтолкнула к кровати:              — У нас почти четыре недели отсутствовала близость, так что пора наверстать упущенное со своей женой, мой дорогой муж.              Она не сводила с него глаз, медленно спуская бретельку платья с плеча, обнажая бледную, кремовую кожу.              — Звучит очень заманчиво и в то же время очень утомительно, — усмехнулся Гарри, и оторвал взгляд от её декольте: — Разумеется, я не стану уклоняться от выполнения своих супружеских обязанностей, но нам следует навестить кое-кого, пока ситуация не накалилась до предела. Мы оба знаем, чем это заканчивается…              Брови Марлин дернулись, затем глаза расширились от осознания:              — Дорея! Я обещала ей зайти сегодня.              — И я тоже приду, — Гарри скривился при воспоминании об их вчерашнем совместном ужине: — Мне нужно извиниться.              — О, это так! — Марлин похлопала его по груди, и подтянула бретельку своего платья: — Иди переоденься во что-нибудь чистое, мы пойдём сейчас.              Он сбросил с себя одежду и направился в ванную, чтобы освежиться и надеть чистый наряд.              — Готов? — спросила Марлин, когда заплела волосы в простую косу.              Гарри кивнул, взял её за руку и перенес их в фойе Поттер-Мэнора.              — Хей? — позвал он: — Есть кто-нибудь дома?              — Гарри? — из гостиной донёсся голос бабушки, за которым последовал стук каблуков по отполированному мраморному полу: — Это ты?              Он встретил её на полпути, удивлённый тем, что обычно собранная ведьма так расстроена. Серые глаза были слегка припухшими, локоны густых черных волос выпадали из беспорядочного пучка, а кожа казалась бледнее, чем обычно.              Не задумываясь, он обнял её и крепко прижал к себе, пока она дрожала, и горячие слезы падали на его рубашку.              — Прости меня за вчерашнее, — прошептал он, наслаждаясь волной ласки, прокатившейся по его телу: — И прости, что в последнее время я был таким отстраненным. У меня было много забот, но я знаю, что это не оправдание.              — Всё в порядке, Гарри, я даже не могу представить, что в твоем возрасте на меня ляжет хотя бы половина той ответственности, — фыркнула Дорея: — Я просто рада, что вы оба в порядке.              «Подождите, что?» он посмотрел поверх её головы на свою жену, и встретил столь же растерянное выражение лица.              — Мы пытались связаться с вами сегодня утром, но ваш камин был заблокирован, и даже наши патронусы вернулись, — продолжала Дорея, и крепче прижалась к нему: — Мы даже не смогли увидеть ваше поместье, когда аппарировали в долину Северного Рассвета. Мы так волновались…              «Как любопытно», он замолчал, а его разум судорожно искал объяснение:              «Мои защитные чары, должно быть, истолковали моё нежелание с кем-то видеться довольно экстремальным образом, такая степень разумности иногда пугает. Но как они вообще узнали, что мы…»              Ответ внезапно пришёл к нему, и теперь он казался довольно очевидным.              — Что Джеймс и Лили сказали вам? — осторожно поинтересовался Гарри.              — Всё, что они слышали от Дамблдора, и что они поделились всем этим с вами, — ответила Дорея, и ослабила хватку, чтобы заключить изумлённую Марлин в не менее крепкие объятия: — Но после утреннего Пророка…              «Посмотрим, что они написали».              Гарри выхватил палочку из рукава, и бесшумно вызвав газету из гостиной.              Его глаза блуждали по тёмной зеленоватой змее, которая вылезала из чёрного черепа, и низко зависла в ночном небе над Годриковой лощиной.       

ЧЁРНЫЙ ДЕНЬ ДЛЯ ВОЛШЕБНИКОВ БРИТАНИИ!

ДИРЕКТОР ШКОЛЫ АЛЬБУС ДАМБЛДОР НАЙДЕН МЁРТВЫМ ПОД ТЁМНОЙ МЕТКОЙ

             Он бегло просмотрел следующие заголовки.              Большая площадь разрушений указывает на попытку нападения Пожирателей смерти на Годрикову Впадину!              Экстренное заседание Визенгамота в Министерстве.              МКМ направляет международную делегацию следователей!              «Да, как я и ожидал», он передал бумагу Марлин. «Возможно, всё будет немного лучше, потому что вряд ли кто-то осмелится оклеветать его в этот раз».              Позади него камин внезапно вспыхнул ярко-зеленым светом. Из него вышел Карлус в ярко-фиолетовой мантии, а на его лице читалась усталость и недосыпание.              — Гарри… — напряжение покинуло плечи деда, и он поспешил к нему, обнял его и вздохнул с облегчением: — Мы уже опасались худшего.              Чувство вины снова пронзило его, но Гарри все же сумел улыбнуться.              — Мы с Марлин в порядке, правда.              «Я всего лишь потерял палец и разорвал свою душу. Все, чем стоит пожертвовать ради идеального заката…»              — Альбус Дамблдор мёртв, капитан-аврор Муди в больнице Святого Мунго, а долина Годриковой впадины выглядит хуже, чем поле боя во время войны с Гриндевальдом. Карлус глубокомысленно нахмурился:              — Что произошло прошлой ночью, Гарри? Вы ведь были там вдвоём, не так ли?              — Мы были там… — осторожно признался Гарри, и перевел взгляд на Марлин, которая едва заметно кивнула ему, — но «вечеринка» уже началась. Нам удалось уничтожить нескольких Пожирателей. Потом появился Волдеморт. Мы решили, что лучше уйти…              — Конечно, лучше! — подхватила Дорея: — Вы поступили правильно!              — Значит, это был он, не так ли? Волдеморт? — поинтересовался Карлус, и опустился в кресло у камина: — Я видел дуэль Дамблдора с Гриндевальдом. С тех пор он стал старше, но даже пятьдесят трусов в серебряных масках не смогли бы одолеть его.              — Мы ушли до того, когда они уже начали дуэль, — солгал Гарри, наблюдая за тем, как Дорея заходит за спину Карлуса и начинает нежно массировать его волосы: — Но да, я бы предположил то же самое.              «Том возьмет всю вину на себя, но я не против. Я убил Дамблдора не ради славы или лавров, а лишь для того, чтобы освободиться и одновременно создать якорь», Гарри внутренне улыбнулся. «В отличие от остального мира, Том будет знать, что это я убил Дамблдора, и это будет его очень беспокоить, даже если его последователи будут его за это чествовать».              — Это всё меняет, — мрачно заметил Карлус. — И в худшую, и в лучшую сторону.              — Почему? — с любопытством спросила Марлин.              — Вы знаете, я никогда не был самым большим поклонником директора, как и вы двое, но я всё равно уважал этого человека за его магическую силу. Дамблдор был маяком надежды, защитником света на протяжении многих десятилетий. Именно на него общество полагалось, что у него хотя бы хватит мастерства противостоять Волдеморту. Узнав о том, что он пал в их дуэли, многие лишатся того проблеска надежды, который у них ещё оставался, — пояснил Карлус: — В то же время этот инцидент привлек внимание совсем других игроков.              — МКМ, — взгляд Гарри вернулся на газетный заголовок. «Я никогда не общался с ними. Что, собственно, они могут предложить?»              — Именно, — кивнул Карлус: — Они обычно не ввязываются в гражданские войны, но им также не понравится, что их президента убили какие-то радикалы, и они скоро отправят свою делегацию.              «Пусть приходят. Пусть работают, лишь бы не мешали», подумал Гарри, и уселся в кресло: «Кроме Гриндевальда, который надёжно удерживается в Нурменгарде, в Европе нет никого, кто мог бы соперничать с Дамблдором или Волдемортом по магической силе. Мне не стоит беспокоиться о том, что кто-то будет мстить мне, и нет никого, кто мог бы угрожать моему положению».              — Было ли что-то ещё, что вы обсуждали на заседании Визенгамота? — спросила Марлин у Карлуса, пересела на колени Гарри и прижалась к его груди.              — Это был чистый хаос, в основном все кричали друг на друга, — ответил Карлус, а на его губах появилась небольшая улыбка, когда он посмотрел на них: — Хотя, оглядываясь назад, могу сказать, что большинство лордов из чистокровных фракций выглядели вполне правдоподобно удивлёнными, узнав об убийстве Дамблдора, — его взгляд переместился к Гарри: — Сколько Пожирателей смерти, присутствовало вчера вечером?              — Около двух десятков, возможно, даже три, — ответила Марлин, прежде чем он успел ответить.              — Мм… — Карлус задумчиво хмыкнул: — Полагаю, нам придётся подождать, пока капитан Муди придёт в себя, или, наоборот, посмотреть, к каким результатам приведёт расследование МКМ.              Гарри рассеянно зачесал локоны Марлин за уши:              — Сомневаюсь, что оба варианта окажутся плодотворными.              — Кстати, мне предложили сменить Дамблдора на посту Верховного Чародея на будущих заседаниях Визенгамота, — фыркнул Карлус: — предложили ещё лорда Боунса, лорда Паркинсона и Арктуруса. Полагаю, что голосовать будут либо за меня, либо за моего дорогого шурина, поскольку любой из нас — более умеренный вариант.              «Оба варианта меня устраивают», Гарри сдержал ухмылку: «Никогда не бывает достаточно политической поддержки, когда ты — разыскиваемый мститель».              — Это отличная новость, дорогой, — Дорея обняла Карлуса за шею и поцеловала его в щеку: — Я знаю, что твой отец гордился бы тобой. Разве не твой дед не был Верховным Чародеем на протяжении более десяти лет?              — Генри Поттер, да, — Карлус рассмеялся: — До тех пор, пока почти две трети лордов не потребовали его отставки за то, что он был снисходителен к вопросам чистоты крови. В любом случае… — он взял руки жены, поцеловал их, и снова посмотрел на Гарри, — через несколько дней в Хогвартсе состоятся похороны Дамблдора. Я буду присутствовать на них, чтобы выразить свое почтение, и вы, вероятно, тоже…              Марлин прижалась к его груди, а её пальцы на мгновение впились в ткань над его плечом.              «Подозревает ли он что-нибудь?» по его позвоночнику пробежала холодная дрожь: «Он знает, что у нас с Дамблдором были проблемы, но я никогда не упоминал о нашей размолвке».              — Конечно, мы будем там, — медленно кивнул Гарри.              — Хорошо, — Карлус ещё несколько секунд смотрел на него, прежде чем подавить зевок: — А теперь, если вы двое меня извините, я немного посплю.              Он поднялся с кресла, поцеловал жену в щеку и направился к лестнице, ведущей в спальню.              «Если бы он что-то заподозрил, то, наверное, сказал бы это напрямую», Гарри с облегчением вздохнул, в то время как Марлин начала оживленную беседу с Дореей о рецепте жаркого. «И даже если он будет настаивать на своем, я все равно смогу объясниться».              «Секреты — это глупо, но иногда белая ложь необходима», он приостановился, погладил длинные локоны Марлин, и рассеянно посмотрел на свою руку, ощущая тепло, исходящее от золотого кольца на пальце: «Дамблдор был угрозой для нашей семьи, препятствием, которое нужно было устранить. Пока что никому не нужно знать, что он также был моим инструментом для создания якоря».              В гостиной раздался смех его жены, она немного повернулась, и посмотрела на него из-под длинных ресниц.              «Для тебя», Гарри пристально посмотрел в ее теплые голубые глаза и мягкие розовые губы: «Чтобы ты всегда могла смеяться так же беззаботно, как сейчас».