Fairborn Adventures

      Мерцающие свечи большой люстры заливали помещение теплым золотистым светом. В столовой повисла мрачная тишина, изредка прерываемая скрежетом столового серебра по фарфоровым тарелкам.              «Это пустая трата времени».              Мягкая рука нежно накрыла его пальцы, и не дала им барабанить по толстому деревянному столу. Гарри вскинул голову и встретил хмурый взгляд жены, прежде чем она снова занялась едой. Он оторвал взгляд от золотистой косы Марлин, ниспадавшей с её плеча на темно-красное платье, словно блестящий водопад.              «Я мог бы сейчас заниматься чем-то гораздо более продуктивным».              Гарри уставился на свое отражение в пустом золотом кубке, стоящем перед ним. Он взял его в руки и рассеянно наклонил назад, чтобы мерцание света заплясало по гладкой поверхности. Не успел он мысленно вернуться в свой маленький кабинет и вспомнить некоторые из своих последних находок, как тишину прорезал голос Марлин.              — Это жаркое, должно быть, одно из лучших, что я когда-либо пробовала, — она изящно промокнула уголок губ салфеткой и вежливо улыбнулась через стол его бабушке: — Ты должна поделиться со мной своим рецептом, Дорея.              — С удовольствием, моя дорогая, — глаза старшей ведьмы смягчились.              Она взглянула на своего мужа, который приподнял бровь, а затем прочистил горло:              — Итак… как вы двое поживаете? Мы почти не виделись с вами в течение последнего месяца, и так приятно, что теперь, когда Джеймс и Лили вернулись в Хогвартс, у нас есть кто-то для компании.              Марлин положила вилку и выпрямилась:              — В основном мы все еще заняты в нашем новом доме, но все складывается как нельзя лучше. Недавно мы…              «Я знаю, что я уже близко, но ещё так много всего может пойти не так».              Гарри отвлёкся от своих мыслей, предоставив Марлин вести вежливую светскую беседу. Чёрные руны, словно чернила, растекались по фолианту Аврелия перед его внутренним взором, повторяя определённый раздел, который он недавно изучал.              «Его имя было выбрано не случайно», его внутренности передернуло от многочисленных предупреждений, которые он прочитал в одном из немногих редких томов, взятых из библиотеки Блэков: «Волдеморт должен был быть невероятно напуган перспективой смерти, чтобы даже попытаться создать крестраж, не говоря уже о нескольких».              «И одной из самых важных переменных является само убийство», он провёл большим пальцем по острию ножа: «Оно должно быть жадным. Эгоистичный поступок, делающий мир хуже…»              — … Верно, Гарри?              Вздрогнув, он покачал головой, отрывая чернильные руны и пожелтевшие страницы от своего внутреннего взора, чтобы сфокусироваться на Карлусе, сидящем напротив него.              — Я… я прошу прощения, не могли бы вы повторить?              — Я просто упомянул о сегодняшнем заседании Визенгамота, — дед хмыкнул, и отпил вина из своего кубка: — Ты не присутствовал на последних заседаниях, хотя сегодня, несомненно, было одно из тех, которые тебя заинтересовали.              Гарри нахмурился:              — Почему? Что случилось?              — Беллатриса Лестрейндж получила условно-досрочное освобождение от смертного приговора, — Карлус вздохнул: — Фактически, она не будет отбывать наказание ни в Азкабане, ни в какой-либо другой тюрьме, по крайней мере, в течение нескольких месяцев, а возможно, и лет.              «Странно», в его жилах вспыхнул гнев. «Это очень неправильно».              — Что?! — костяшки пальцев Марлин побелели, а голубые глаза сверкали от ярости: — Как они могли позволить ей…              — Потому что моя внучка беременна, Марлин, — прервала ее Дорея, с нечитаемым выражением лица.              «А теперь все стало более понятно».              — На это выводилась целая тема сегодняшнего заседания Визенгамота, — пояснил Карлус: — И это подтвердили несколько независимых целителей из больницы Святого Мунго.              «Полагаю, что после неудач Волдеморта Беллатриса перестала пользоваться своими талантами, и теперь она иногда проводит ночь в постели своего мужа». Гарри громко фыркнул: «Неудивительно, что она злилась на меня за убийство Родольфуса и говорила, что я «лишил её шанса». Должно быть, он плохо себя показал…»              — Беременна? — Марлин охнула, прежде чем сжать челюсти в кулак.              — Похоже на то, — Карлус мрачно кивнул: — Конечно, Корвус Лестрейндж утверждал, что вряд ли сейчас можно пропустить Беллатрикс через завесу, убив тем самым невинное дитя за преступления, совершенные его родителями. Даже я не смог заставить себя проголосовать за это, — дед покачал головой. — Вместо этого она будет содержаться в камере в Министерстве, обеспечена всем необходимым и будет регулярно проверяться целителями.              «Ничего хорошего из этого не выйдет», Гарри мельком взглянул на жену, и был слегка удивлен тем, что ее лицо выражало смешанные чувства: «Им следовало бы выкинуть их обоих через завесу, а не идти на ненужный риск. Риск — это то, из-за чего мы проиграем эту войну».              — А что будет после того, как она родит? — спросил он.              — Дети представляют огромную ценность для нашего общества. Очень маловероятно, что она в одночасье разлучится со своим ребенком, — Дорея прикусила губу: — На самом деле, даже многие светлые семьи поддержали идею Корвуса позволить Беллатрикс родить и воспитывать ребенка в младенческом возрасте.              «Это становится всё хуже и хуже…»              — Это просто смешно! — Марлин скрестила руки на груди. — А потом его отдадут обратно Лестрейнджу и вырастят таким же фанатичным, как его отец и дядя!              — Целители уже сообщили общественности, кто это — мальчик или девочка? — спросил Гарри.              — Нет, даже будучи осужденной преступницей, Беллатрикс имеет право на личную жизнь, — Карлус покачал головой: — Нам придется подождать еще несколько месяцев. Она должна родить вскоре после Нового года.              — Отлично, — Марлин скорчила гримасу, и поставила свою чашу чуть сильнее, чем нужно, тем самым пролив вино на тарелку. — Чертовски здорово…              «Возможно, это мой шанс…»              — Ну, в любом случае, спасибо, что сообщили нам об этом, — Гарри отодвинул свой стул и выпрямился: — И, конечно, ужин был превосходным, как всегда, Дорея.              Марлин повернула голову в его сторону и недоверчиво уставилась на него.              «Она будет в бешенстве», он вздрогнул. «Очень рассердится».              — Ты… ты уже хочешь уйти? — с обидой сказала Дорея, и нахмурилась: — Но нас еще ждет десерт. Я… я даже приготовила пирог с патокой.              — Мне очень жаль, — Гарри сглотнул комок вины, и помог ошеломленной Марлин подняться со стула: — Мы обязательно повторим это в другой раз.              — Ну тогда… — Карлус обменялся взглядом с женой и вздохнул, прежде чем встать: — Спасибо, что пришли.              — Нет, мы благодарим вас за приглашение, — Марлин прервала свой напряженный взгляд и высвободила свои пальцы из его рук: — Дорея, я приду к тебе завтра за рецептом.              — Конечно, дорогая, мы всегда вам рады. Вам обоим, — Дорея грустно улыбнулась: — Надеюсь, вы хорошо проведете ночь, и мы скоро увидимся.              — Я уверена, что увидимся. Спокойной ночи, — Гарри кивнул и обнял жену за талию, после аппарировал их прямо в спальню в поместье «Северный рассвет».              — Что это было, Гарри?! — Марлин вздрогнула, словно ее обожгло его прикосновение: — Ты хоть понимаешь, как грубо ты себя вел?              Гарри вздохнул, и провел рукой по волосам:              — Слушай, прости, я знаю, что это было не очень вежливо, но у меня нет…              — Только не говори мне, что у тебя нет на это времени, — глаза Марлин яростно сверкнули: — Твои дни состоят только из того, что ты запираешься в библиотеке, изучая непонятную магию, о которой ты отказываешься мне рассказывать, или часами изнуряешь себя в нашем подвале.              — Ты знаешь, почему я это делаю, у меня нет другого выбора! — Гарри старался скрыть свое отчаяние и провел рукой по волосам, а затем жестом обвел комнату: — Есть люди, которые хотят разрушить всё, что мы построили для себя, наш дом, нашу семью, наш закат! Я поклялся, что сделаю все, чтобы остановить их, и я выполняю эту клятву.              «Неважно, какой ценой».              — Всё, о чем я просила, — это провести одну ночь с твоими бабушкой и дедушкой! Одну-единственную ночь! — Марлин смахнула слезу: — Когда мы в последний раз делали что-то вместе? Когда ты в последний раз прикасался ко мне или занимался со мной любовью, Гарри? — её голос стал дрожать: — Зачем я вообще купила это чертово зелье, если ты просто заснешь от усталости, как только завалишься в нашу постель?!              Гарри глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться:              — Я знаю, что в последний месяц я вел себя отстраненно, и, возможно, всё не совсем так, как ты себе представляла после нашей свадьбы, но я обещаю, что всё будет по-другому.              — И как скоро это произойдет? — Марлин всхлипнула, а её губы задрожали.              — Пока на нашем пути не будет больше препятствий, пока тени не отнимут у нас то, что мы заслужили, — Гарри нежно взял её за руки: — Я хочу быть для тебя идеальным мужем, ходить на шикарные свидания, ужинать с бабушкой и дедушкой, растить ребенка… Но мечты не становятся реальностью только потому, что ты этого хочешь. Нужно бороться за то, чтобы они сбылись.              «Ты должен быть готов на всё».              — Тогда позволь мне хотя бы помочь тебе, что бы ты ни делал! — Марлин умоляюще посмотрела на него, и обхватила его подбородок мягкими руками: — Ты поклялся поделиться своими проблемами с женой. Больше нет необходимости в секретах!              «Но я не могу тебе сказать», Гарри боролся с собой. «Потому что если бы ты знала… если бы ты знала, на какие радикальные средства я готов пойти, то ты могла бы начать сомневаться во мне. Если даже ты перестанешь верить в меня, то как я смогу поверить в себя?»              — Я не… — от ответа его спасло тихое жужжание, раздавшееся из тумбочки, и знакомый голос:              — Гарри! Гарри, ты здесь?              — Позже… — он осторожно смахнул слезу, которая грозила пролиться, и поцеловал ее в лоб: — Я обещаю.              Взяв Марлин за руку, он подвел ее к кровати и взял в руки маленькое, покрытое рунами зеркало, излучавшее слабое золотистое сияние.              «Что могло понадобиться отцу поздним воскресным вечером?»              Лицо Джеймса появилось на гладкой поверхности в тот самый момент, когда Гарри перевернул зеркало. Лили появилась рядом с ним, зелёные глаза расширились от беспокойства, и она прикусила нижнюю губу.              — Привет, ребята, — Гарри поприветствовал их, слегка нахмурился, и пересадил Марлин к себе на колени, чтобы она тоже могла видеть: — Чем мы обязаны такому удовольствию?              — Привет, Гарри, Марлин, — Джеймс вздохнул: — Помнишь, ты просил нас вызывать тебя в любое время, когда в Хогвартсе будет происходить что-то подозрительное или связанное с Пожирателями смерти?              — Что случилось? — немедленно спросил Гарри.              — Дамблдор только что отменил текущую встречу между нами и профессорами, у которых мы учимся, потому что в его кабинет прилетел феникс и принес ему свиток пергамента, — сказала Лили: — Он прочитал его, извинился и попросил перенести встречу на следующий день, и мы…              — … покинули кабинет, как нам и сказали, но потом наше любопытство…              — … Твое любопытство, Джеймс… — прошипела Лили.              — … Мое любопытство взяло верх над нами, — усмехнулся Джеймс. — Мы укрылись, не доходя до горгульи, и прокрались обратно под мантией-невидимкой, чтобы подслушать у двери. Теперь я всегда ношу её с собой, как ты и сказал.              — Вы уверены, что он вас не заметил? — спросила Марлин, удобнее устроилась у него на коленях.              — Уверен, мэм, — Джеймс уверенно кивнул: — Он не стал бы говорить ничего из того, что последовало, если бы знал, что кто-то их подслушивает.              — Так что же вы узнали? — спросил Гарри.              — Есть какая-то тайная группа, они называют себя «Орден» — что бы это ни значило. Должно быть, в неё входит Безумный Глаз Муди, потому что Дамблдор получил от него информацию о нападении, которое должно произойти сегодня ночью в Годриковой Впадине, — сказал Джеймс, и нахмурился: — Затем он проверил защиту школы и сообщил Минерве, Филиусу и Слизнорту, что по крайней мере три студента из Слизерина уже покинули замок. Затем он просто использовал своего феникса, чтобы перенести их, предположительно в Годрикову Впадину.              — Ты хорошо справился, — хмыкнул Гарри.              — И что вы теперь собираетесь делать? — нахмурилась Лили: — Вы пойдете туда и поможете ему?              «Помочь ему? Нет…»              Марлин и он обменялись взглядом.              — Наверное, — Гарри медленно кивнул: — Мы дадим вам знать, как только вернемся домой и будем в порядке. Ещё раз спасибо.              — Будьте осторожны, вы оба, — Джеймс сглотнул, прежде чем связь оборвалась.              Марлин тут же вскочила с его коленей, отстегивая бретельки платья и позволяя ткани упасть на пол, чтобы выйти из него.              «Что она делает?»              Гарри нахмурился, наблюдая за тем, как она снимает свои украшения.              — Перестань пялиться и собирайся, Гарри, — Марлин хмыкнула, и начала затягивать волосы в высокий хвост.              — Любовь моя, я не думаю…              — … Что происходит настоящее нападение Пожирателей смерти? — Марлин оглянулась на него через плечо, и закатила глаза: — Пожалуйста, я поняла это уже после первой минуты. Говорите о нем что хочешь, но Дамблдор не совершает подобных ошибок. Он хотел, чтобы Джеймс и Лили поднялись и выслушали их, он хотел, чтобы они сообщили об этом нам.              — Я думал о том же, — Гарри снял свою официальную мантию: — Мой чары, следящее за гостиной Слизерина, не сработали, так что три студента, покинувшие замок, были ложью. Он знает о мантии Джеймса и о том, как легко подслушивать людей под ней. В конце концов, мы уже делали то же самое, когда Муди рассказал о нападении на Азкабан, и всего через несколько дней Барти Крауч-младший бесследно исчез.              — Ты ведь знаешь, что это значит, милый, не так ли? — Марлин застегнула молнию на простой юбке и накинула белую блузку: — Директор будет там, не чтобы поделится с нами своими наивными анекдотами…              В ушах зазвенели слова Дамблдора из их последнего разговора:              «Он будет там, чтобы схватить нас, чтобы убить меня, если понадобится».              — Мы знали, что всё может сложиться именно так, мы смирились с тем, что он станет нашим врагом, — Гарри позволил гневу вспыхнуть внутри себя: — Но я не позволю ему отнять у нас нашу мечту.              «Чтобы наша мечта жила, его мечта должна сначала умереть».              Марлин повернулась к нему, голубые глаза сверкнули решимостью, и она взяла его за руки:              — Он решил стать препятствием…              — И поэтому он должен быть устранен, — Гарри кивнул, и опустил взгляд на их переплетённые пальцы и два золотых кольца вокруг них.              Взмахом руки Гарри из тумбочки вызвал Мантию-невидимку, который окутал его и его жену. Гарри крепче обхватил её за талию и переместил их.              Безоблачная ночь раскинулась под открытым небом, в котором сверкали звёзды и сияла луна. Мягкий ветерок трепал высокие травинки, заставляя листья на ближайших деревьях исполнять грациозный танец.              Гарри посмотрел вниз по пологому склону на деревню Годрикова Впадина, которая была недалеко от них. Его глаза блуждали по огонькам, которые изредка светились в домах, затем углубились на главную деревенскую площадь, где с мощеной улицы возвышался старый военный мемориал.              «Ну, где же ты, старик?»              Медленными, уверенными шагами они спустились по склону под Мантией, держа палочки наготове и оглядывались по сторонам, чтобы проверить обстановку.              Знакомое покалывание зародилось в верхней части позвоночника, когда он приблизился к окраине деревни. Марлин, видимо, тоже почувствовала это, приостановила шаг, пригнулась, и подобрала небольшой камешек.              Она бросила его в темноту и удовлетворенно усмехнулась, когда камень на мгновение засветился, пройдя сквозь тонкую завесу магии, а затем его снова поглотила тьма.              Гарри благодарно кивнул. Он осторожно подошёл к краю и поднёс кончик Бузинной палочки к всё ещё мерцающему контуру.              В его сознании поплыли пятна магии, завихрилась и запульсировали переменчивым жужжанием.              «Войти будет гораздо легче, чем выйти». Гарри провёл своей магией по чарам, пока не убедился: «Но в отличие от Волдеморта Дамблдор ещё не знает всех возможностей третьего дара Смерти. И сегодня он нас не подведёт».              Они шагнули через них, и, всё ещё находясь под Мантией, безумно задрожал, когда почувствовал, что на него словно вылили ушат ледяной воды.              Легкий шепот ткани, а затем тихий хлопок заставили его остановиться. Он затаил дыхание, чувствуя, что Марлин по-прежнему рядом с ним.              — Ты что-то слышал, Альбус? — Аластор Муди прихрамывал в траве на деревянной ноге, а его магический глаз вращался со скоростью, от которой почти кружилась голова.              — Я не уверен, — ответил Дамблдор, его длинная серебряная борода и золотые звёзды на плаще блестели в тусклом свете: — Сюда что-то проникло, но, насколько я знаю, это могло быть что-то настолько маленькое, как червяк. Ты тоже ничего не видишь, не так ли?              «Больше не видишь», Гарри позволил небольшой улыбке появиться на своих губах: «Кровь Певерелла раскрыла весь потенциал Мантии».              — Да, здесь не на что смотреть, — поморщился Муди: — Ты уверен, что он придет сегодня?              — Я уверен в этом, — Директор кивнул, и посмотрел на ночное небо: — Он еще не упускал возможности забрать последователей у лорда Волдеморта.              «Пора».              Гарри сжал палец Марлин и перенес их на другой конец деревни, после чего быстро снял с них дар Смерти и убрав её в мантию.              — Добрый вечер, Гарри. Я вижу, ты привел с собой и свою новобрачную жену, — перед ними появилась высокая фигура Дамблдора, а затем раздался резкий хлопок, возвестивший о появлении Муди. — Прекрасная ночь для романтической прогулки, не так ли?              — Дамблдор, — Гарри позволил своим бровям нахмуриться. Он скорчил гримасу и позволил Бузинной палочке скользнуть в его ладонь: — Я не ожидал увидеть вас здесь сегодня вечером.              — Это очевидно, — Глаза Дамблдора сверкнули за тонкой оправой очков: — Мне больно видеть, что безупречная преданность Джеймса и Лили досталась не тому другу.              «Как ты смеешь говорить о них… Ты подвел их больше, чем все остальные!»              — Преданность — такая непостоянная вещь, — Гарри крепче сжал свою палочку, осыпав траву у его ног серебряными искрами. — Если тот, ради кого мы здесь собрались, не появится сегодня ночью, я предлагаю тебе снять свои чары, чтобы мы могли уйти, не доводя дело до беды…              — Да, этого не случится, парень! — прорычал Муди, и выхватил свою короткую палочку: — Ты и эта светловолосая леди можете пойти тихо, или мы применим силу, причём настолько чрезмерную, насколько потребуется…              «Да будет так».              — Тогда пусть будет сила, — Гарри скрепя сердце шагнул вперёд и с грохотом вывернул запястье.              Из Бузинной палочки с яростным шипением вырвался трещащий луч белого света, и обжег его глаза. Последовавшая за этим ударная волна прокатилась по его коже и отозвалась в глубине костей, когда заклинание разорвалось на серебристом куполе магии и уничтожило все травинки вокруг него.              Деревья позади Дамблдора засохли, а затем вспыхнули. Директор вырвал их с корнем, взмахом руки заострил концы и направил их Гарри.              «Лучше не давать ему материалов для всего, что связано с трансфигурацией».              Гарри отпрыгнул в сторону и взорвал колья, и превратив их в щепки дерева и пепел, которые дождём посыпались на него. Он посылал в тёмную ночь проклятие за проклятием. Они сталкивались со щитом Дамблдора, оставляя длинные тёмные следы в серебре, а затем исчезали.              — Я разочарован, Гарри, — Дамблдор оставил свою защиту и уверенно приблизился к нему, его светло-коричневая палочка молниеносно взметнулась вперёд. — Но рассказы о твоих ужасных поступках заставляли меня ожидать от тебя гораздо большего, мой мальчик.              «Посмотрим, как ты с этим справишься».              Гарри ускорил движение руки, и увеличил темп, пока по его венам не пронеслось возбуждение при виде того, как побледнело выражение лица директора.              Их заклинания встретились в центре, отразились друг от друга и отрикошетили в стороны. После чего подожгли близлежащие кусты и опалили траву, пока земля не почернела, а дым не взвился в ночное небо, наполняя ноздри озоном.              «Я должен сделать это как можно быстрее», Гарри бил ярко-синими проклятиями в щит Дамблдора, и начал удовлетворенно ухмыляться, когда тот пошатывался назад от каждого удара: «Я смогу победить, если только не позволю ему слишком часто использовать трансфигурации».              Уголком глаза он уловил трещащие лучи и плавающие, дрейфующие пятна света там, где Марлин сражалась с Муди. Оторвав взгляд от светлых волос, он направил магию на кончик своей палочки и вонзил её в землю у своих ног.              Почва задрожала и затряслась. Корни близлежащих деревьев острыми шипами прорезали поверхность, стремясь вонзиться в высокую фигуру директора, в то время как Гарри начал посылать убийственное проклятие с кончика своей палочки.              — Аластор, быстро!              Обычный глаз Муди расширился до размеров магического, его целая конечность дрожала, изо всех сил стараясь удержаться в вертикальном положении.              Дамблдор переместился на несколько метров влево, чтобы уклониться от яркой зелёной вспышки. Затем он спокойно направил свою палочку на приближающиеся лианы, остановив ближайшие из них как раз перед тем, как они могли бы схватить Муди.              «Чёрт!»              Гарри почувствовал, что его контроль над собой ослабевает, и в конце концов отступил, когда лианы снова ушли в почву. Лишь секунду спустя они, с грохотом, всплыли на поверхность теперь уже с тоннами грязи, прилипшей к каждому стеблю.              Гарри с трепетом наблюдал, как возвышающееся творение превращается в ужасающего голема, высокого, как Акромантул, и толстого, как тролль. Он ударил кулаками по земле и стал атаковать Марлин. Она попятилась назад, а её палочка поднималась снова и снова, но не причиняла видимого вреда и только еще больше раззадоривала голема.              «Нет!»              Ненависть захлестнула Гарри, захлестывая каждую его мысль, бурлящую в животе.              «Отойди от неё!»              Он увернулся от шквала проклятий Дамблдора и направил палочку на существо. Багровое пламя вырвалось из Старшей палочки, озарило ночное небо, столкнулось с големом и взметнулось вверх.              Конечности существа расплавились, и оно зашаталось под собственным весом. К нему присоединилась вторая струя шипящего огня, окутавшая голема клубами густого чёрного дыма, пока он не взорвался.              Гарри наблюдал за тем, как Марлин поднимается на ноги, а её грудь вздымалась и стремительно опускалась. Она задыхалась от сухости во рту, а потом её глаза нашли Муди и сузились.              «Это ее сильно выбило из колеи», Гарри вспомнил ей мягкую улыбку и сияющие голубые глаза и начал сжимать пламя, пока не почувствовал, как жар исчезает от его. «И если она упадет, у меня не будет ни единого шанса против Муди и Дамблдора вместе взятых».              Он снова повернулся к Дамблдору и зарычал от спокойствия, с которым старый директор обратился к нему.              — У тебя был такой большой потенциал, Гарри. Ты мог бы сделать так много хорошего для нашего мира. Вместо этого ты позволил своей ненависти поглотить тебя, пока ты не утонул в ней, — обратился к нему Дамблдор, его голубые глаза сверкали в угасающем пламени, а его аура переливалась: — Но сейчас ты просто безнадежно мне уступаешь, мой мальчик.              «Нет!»              Он подавил страх.              «Неважно, что люди называют его величайшим волшебником нашей эпохи. Неважно, насколько он могущественен».              Гарри взмахнул Бузинной палочкой и высосал воздух вокруг Дамблдора, заглушив мерцающую ауру до слабого мерцания.              «Он не победит».              Магия директора вырвалась на свободу, словно огненный феникс, который с гневным криком расправил крылья. Великолепное создание понеслось к Гарри с пылающими крыльями и широко раскрытым острым черным клювом.              Гарри зашипел и влил жар в землю под ногами, превратив её в пузырящуюся лужу расплавленного раскалённого грунта. Из лавы высунулась змеиная пасть, оскалила клыки и одним махом проглотила феникса.              — Змееуст, — понял Дамблдор, и потрясённо посмотрел на него: — Ты действительно равен ему, Гарри. Оба ужасающе сильны, оба предназначены для поглощения.              «Должно быть, он встретил Трелони немного раньше, чем в прошлый раз».              — Не стоит слишком доверять пророчествам, профессор! — холодно рассмеялся Гарри, чувствуя, как от него мощной пульсацией исходит магия: — Они могут быть ужасно неверно истолкованы, особенно те, что исходят от нашей дорогой Сибиллы.              — Возможно, я подвёл тебя, Гарри, — лицо Дамблдора стало белым как пепел: — Но я больше не подведу этот мир!              «Я тоже не могу подвести», Гарри удвоил свои усилия. «Потому что теперь моя мечта не сможет свершиться, пока ты дышишь!»              Однако при всей скорости Гарри казалось, что его заклинания недостаточно сильны. Его магия пронзала небо, пепел, сыпавшийся дождём, растворялся вокруг него, его заклинания дрожали и мерцали сквозь него, и всё же директор школы не отставал от него.              Дамблдор горизонтально взмахнул палочкой, и вытянул влагу из близлежащих травинок, пока они не рассыпались. Капельки воды слились в воздухе и устремились вперёд, по пути превращаясь в длинные смертоносные ледяные иглы.              Гарри выругался и дал волю жару. Как только иглы приблизились к нему, они мгновенно превратились в пар, уступая место обжигающей магической ауре, которая теперь исходила от него.              Края рукавов тлели и чернели. Обжигающее тепло потекло вниз по руке, и забурлило в его венах, согревая его до тех пор, пока он не почувствовал, как металл его кольца пощипывает кожу на пальце.              «Моё кольцо», вдохновение внезапно нахлынуло на Гарри, и он в отчаянной попытке направил свою палочку. «Пусть история повторится, старик!»              Чёрный туман с шипением рванулся вперёд, и начал поглощать заклинания Дамблдора и закрыл директору обзор.              Гарри нагнулся и стал действовать быстро, порезав палец и пустив темную кровь к золотому кольцу. Втянув в себя все оставшиеся унции магии, он прикоснулся кончиком палочки к толстому чёрному драгоценному камню на пальце.              «Жертва».              Знак Даров был вырезан более отчетливо. А кипящая ненависть переполняла его намерения, накладывая проклятие ужасающей жестокости под самые сильные чары внушения, которые он только мог создать.              Гарри, почти не имея сил, и попятился назад, когда натиск Дамблдора усилился, и в голубых глазах Дамблдора заблестел триумф.              Гарри вздрагивал от каждого заклинания, которое сталкивалось с его щитом, и ждал, когда же он сможет его использовать, готовясь к последнему, отчаянному поступку.              «Сейчас или никогда».              Ярко-розовое режущее проклятие с шипением пронеслось над травинками. Гарри наблюдал за тем, как оно приближается к нему, и перестроился, сделав движение, чтобы отбить его назад, но не успел повернуть запястье, и оно столкнулось с его пальцем.              Ночь оглушил его крик. Белая, горячая боль пронзила его нервы, а тёплая влага потекла по запястью, и что-то с глухим стуком упало в траву.              Гарри уставился на свою руку и окровавленный обрубок, который когда-то был его безымянным пальцем, а затем встретился с неверящим взглядом Дамблдора. Наконец он оторвал взгляд от директора и аппарировал.              Гарри появился за спиной жены и схватил её за плечи, затем перенес их дальше по склону, где мгновенно обернул Мантию вокруг них и прижал её к своей груди.              Истерический крик Марлин был заглушен рукой, которой он закрыл ей губы. Блондинка замерла в его объятиях, ее руки нащупали его пальцы, и она вздрогнула, почувствовав, как они стали скользкими от крови.              Гарри вздрогнул, когда её большой палец провёл по его культе, и увидел, что её глаза расширились от ужаса, а на губах повис вопрос. Он быстро покачал головой и заставил ее замолчать, приложив еще немного усилий, пока она нерешительно не кивнула.              — Альбус! — крик Муди пронесся сквозь ночь. Аврор тяжело дышал, и сжимал плечо рукой с палочкой: — Альбус, где… где они, что… что случилось?              — Я думаю, Гарри Певерелл переоценил себя и стал более беспечным, — голубые глаза директора блуждали по склону, а его палочка по-прежнему была наготове.              — Ты… ты думаешь, они всё ещё здесь? — прохрипел Муди. — Ты сказал, что они не смогут пробраться сквозь твои чары.              — Я ошибся. Но я сомневаюсь, что они еще здесь, — Он покачал головой: — Гарри был полностью вымотан и не смог бы выиграть ни минуты в нашей дуэли. Бегство было самым разумным выбором.              — Чёрт побери… — выругался Муди, и попытался повернуть руку: — Парень очень сильно сопротивлялся, как и его жена. Если бы не твоя трансфигурация, она бы прикончила меня в течение первой минуты.              Марлин слегка дернулась в его руке. Гарри почти видел, как на её губах зарождается гордая ухмылка. Тем не менее, они продолжали внимательно слушать.              Дамблдор лишь хмыкнул, его полуночно-синяя мантия зашуршала по углам, когда он подошёл к месту, где был Гарри:              — Похоже, я успел попасть своим последним заклинанием.              — Неплохо, Альбус, — Муди поднял палочкой отрубленный окровавленный безымянный палец правой руки Гарри, и засмеялся: — Держу пари, он забыл это.              Марлин снова дёрнулась в его объятиях, её лицо сжалось в гримасу, а глаза с недоверием уставились на него. Гарри быстро подмигнул ей и легонько сжал ее руку. Её глаза судорожно перебегали слева направо, он видел, как она задумалась, прежде чем, наконец, её рот превратился в недоверчивый оскал, а голова вернулась к золотистому кольцу, которое сверкало под светом луны.              — Я думаю, что ему этого будет не хватать, — Дамблдор вытянул руку, вложив палец в ладонь и смахнув кровь взмахом другой руки: — А теперь посмотри-ка на это…              «Сделай это, старик».              Гарри был слишком далеко, чтобы прочитать выражение его лица, но он чувствовал, как сердце Марлин все сильнее колотится о его грудь, зная, что тоже самое происходит и с ним.              — Ты только посмотри на это… — повторил Дамблдор, и с жадностью посмотрел кольцо.              Он повернул запястье и медленно стянул кольцо с пальца, оставив его висеть в дюйме над раскрытой ладонью; взгляд его был прикован к чёрному драгоценному камню, вправленному в золото.              «Сделай это».              — Альбус, я не думаю, что ты должен…              Но предупреждение Муди прозвучало слишком поздно.              Дамблдор замер в тот момент, когда кольцо коснулось его кожи. Затем ночь прорезал второй крик, ещё более яростный, чем первый, заставивший директора опуститься на колени.              «Это сработало».              Яркий, горячий экстаз прокатился по венам Гарри. Он снял с себя Мантию и позволил Марлин взмахнуть своей палочкой в ночное небо. Она наложила слой за слоем чар на их маленькую компанию и затянула её, поймав в ловушку Дамблдора и Муди.              Он обхватил её за талию и снова аппарировал к ним. Бузинная палочка взметнулась вперёд, озарив ночь ярко-красным лучом света. Ошеломлённый Муди отшатнулся назад и упал в сухую траву.              Гарри появился прямо перед Дамблдором, который хрипел, глядя, как плоть его и без того иссохшей руки сжимается и чернеет, обнажая кости и сухие, натянутые сухожилия.              — Гарри… — почти с мольбой выдохнул он. — Почему?              — Почему? — яростно спросил Гарри, когда трава, земля и воздух замерли вокруг них. Марлин и всё остальное как будто исчезло.              — Ты действительно хочешь знать, почему?              Он вытянул одну руку, и немного сжал пальцы, чтобы призвать Кольцо обратно в ладонь и надеть его на средний палец.              Гарри знал, что эта жертва понравилась второму дару Смерти, знал это по трепету внутри и по пьянящему приливу холодной, чистой силы, которая дрожала в нем.              — Потому что я пришел сюда, имея в виду только одного врага, и это был не ты. Но я знал, что никогда не смогу полностью довериться тебе, ибо не могу рисковать потерпеть неудачу в том, что пытался сделать, — прошипел Гарри: — И всё же я не стал бы убивать тебя, если бы ты перестал каждый раз лезть не в свое дело!              — Но почему, Гарри? — старый волшебник тяжело дышал, его плоть бледнела, а магия делала отчаянные попытки побороть проклятие. — Почему ты не доверяешь мне?              — Потому что ты готов пожертвовать одним, чтобы спасти многих, семьёй ради общества, ребёнком ради Общего Блага, — жестоко сказал ему Гарри: — И ты хотел бы, чтобы всё повторилось именно так, но это невозможно. Не в этот раз!              «На этот раз я буду эгоистом».              — Время, — прохрипел Дамблдор, а его взгляд ненадолго остановился на Бузинной палочке в ладони Гарри, затем он скорбно закрыл глаза. — Время… Я должен был понять…              — Именно так, старик, — беззлобно сказал Гарри. — Путешественник во времени из более чем тридцатилетнего будущего, у которого есть шанс, единственный шанс, исправить ошибки, причинённые его семье, и жить той жизнью, которую он заслужил!              — Что… что с жизнью всех остальных, Гарри? — хрипло прошептал Дамблдор, и в отчаянии покачал головой. — И многие жизни, которые ты уже забрал…              — Мне наплевать на всех! — Гарри улыбнулся, и был не в силах унять свою ярость, так как внутри него что-то щелкнуло. — Они видели, как я снова и снова рисковал своей жизнью ради них, чтобы через неделю снова бросить меня. Они высмеивали меня, они ненавидели меня, потому что мир волшебников эгоистичен. А теперь настала моя очередь стать эгоистом.              «Эгоистичное убийство», в его жилах забурлила сила: «Неужели это и есть выход?»              — Ты станешь нашей погибелью, Гарри, — Дамблдор заплакал, и перевернулся на живот, по его рукам и шее расползались тёмные вены, а в бороде блестели слёзы. — Не будет никакой разницы, кто это сделает — ты или Том…              — Нет! Я единственный, кто может его остановить! — сплюнул Гарри, медленно покачал головой и позволил Бузинной палочке скользнуть в его ладонь: — Я всё ещё буду спасителем, которого вы все желаете, героем, который шагнул вперёд, но не для вас. Только для себя и тех, кого я люблю, потому что сам Волдеморт никогда не даст мне покоя.              «И потому что я хочу отомстить».              — И теперь всё потеряно, — почерневшие вены расползлись по его лицу и впились в глаза, капельки крови брызнули на губы, когда он напрягся, чтобы заговорить. — Я подвел тебя, Гарри, — пробормотал он.              — Ты сделал то, что считал правильным. Я могу это уважать, — Гарри направил кончик Бузинной палочки на лоб Дамблдора, прямо между слезами, которые грозились упасть на травинки: — Но, чтобы моя мечта жила, твоя должна умереть, — его глаза на мгновение остановились на Марлин, которая наблюдала за происходящим, и не шевелила ни единым мускулом на бледном лице: — И ты умрешь вместе с ней.              В глазах Дамблдора мелькнуло отчаяние и надежда. Он открыл рот, хрипло и учащённо задышал, по мере того как проклятие ползло по его шее, а плечи начали сжиматься.              — Нет, Дамблдор, — Гарри позволил холодному смешку сорваться с его губ. Ненависть забурлила в его животе, грозя выплеснуться наружу: — В это время не существует ни благородного Общего Блага, ни тайной Силы Любви. Только закат. Мой эгоистичный, маленький закат.              Крупные слезы упали на уже намокшие травинки. Затем они сверкнули в яркой изумрудной вспышке света.