Братство крипты

      Прокушенная рука все еще немного кровила, алые капли пачкали дорогую ткань, но испорченное платье меня мало волновало. Не помню, как вылетела из зала, как не запуталась в лабиринтах коридоров и нашла комнату Оминиса, как заперлась в ванной. Надо было уехать сразу же, но я просто боялась заблудиться в замке и пошла единственной знакомой дорогой. Слез не было, но хотелось отмыться, стереть грязь и позор, которые, казалось, прилипли ко мне там, на карнизе. Платье все больше раздражало, плечи зябли, но мне даже переодеться было не во что. Через минуту послышался осторожный стук, и голос Себастьяна:       — Эльф привел в порядок твои вещи, откроешь? — снова этот голос старшего брата, он говорил тихо, словно боялся меня напугать или словно ощущал за собой вину.       Взмах палочкой и щеколда тихо звякнула, приоткрывая дверь. Себастьян держал в руках стопку моей одежды, но не решался встретиться со мной взглядом.       — Хватит, это мой выбор, ты ничем не мог помочь, — фраза далась нелегко, но именно это нужно было ему сейчас услышать. Наверное, Оминис прав. Из всех моих талантов самый толковый — уметь находить нужные правильные слова, когда это необходимо.       — Может быть, но на душе крайне паршиво, — стопка одежды легла на мраморную столешницу, а наши взгляды встретились в зеркале.       — Мне тоже, — губы дрогнули, а глаза предательски защипало, — зато можно еще раз отпраздновать день рождения в августе, представляешь?       — Репетировать мы можем начать прямо сейчас, — Мракс младший подошел, как всегда, бесшумно и опустил на столешницу поднос, полный угощений. Мой желудок предательски заурчал, ведь за ужин так и не удалось поесть.       — Ох, мальчики! — даже не смотря на весь кошмар последних дней, мне было хорошо от того, что они рядом, пусть даже и в этом ужасном замке. — Может смоемся, прямо сейчас, что нас держит?       — Отец просил тебя зайти к нему в кабинет утром, сегодня уехать не лучшая идея, — приподнятое настроение снова начало сдуваться.       — А если я уеду? Мы уедем? — во мне взыграл дух протеста, какого черта я должна прислушиваться к чьим-то желаниям, когда с моими не особо считались.       — Это он тоже предусмотрел и сказал, что хочет рассказать подробнее о твоих родителях и их судьбе. Нас разделяет несколько поколений и стран, но его информаторы потрудились на славу, — Оминис говорил осторожно, словно опасался моей реакции, но на сегодня, кажется, я истратила весь свой лимит и на слезы, и на гнев.       — А, плевать, давайте и правда поедим. Только не здесь, — выталкивая мальчишек из ванной, я вручила Себастьяну поднос и снова закрыла дверь. Родной потрепанный костюм вернул мне уверенность, что если пережила и этот день, то дальше будет легче.       Мы стянули на пол подушки, перину и устроили рядом с книжным шкафом импровизированный пикник, торжественно обозвав его поздним ужином. Наверное, на часах было уже за полночь, когда домовой эльф напомнил, что господ ждут отдельные гостевые спальни. Мы заговорчески переглянулись с Себастьяном и вежливо отказались. Оминис не возражал, так что остатки еды мы убрали на письменный стол, а сами устроились все там же на полу. Вспоминая какие-то забавные моменты из школьного года, я незаметно провалилась в сон.       Разбудил меня странный толчок, словно на грудь прыгнула кошка, но никого, кроме спящих мальчишек, в комнате не оказалось. Себастьян свернулся калачиком ближе к пустому камину, походил на большого ребенка, а Оминис чему-то хмурился даже во сне. Я легко провела пальцами по его щеке, и он снова задышал ровно и спокойно. Мне не хотелось никого будить, но у самой сна не было ни в одном глазу. Расправив складки помятой одежды магией, я осторожно выглянула за дверь. Коридоры были пусты, и даже свет факелов горел приглушенно, словно замок тоже спал. Где-то в лабиринте этих коридоров, мне запомнился выход на большой открытый балкон и захотелось выйти глотнуть свежего воздуха.       Крадучись, словно вор, я шла на цыпочках, чтобы не потревожить никого из обитателей замка, от всей души надеясь, что память меня не подводит. Первый поворот оказался неудачным и привел меня в библиотеку. Еще через минут пять скитаний все же удалось отыскать нужный поворот. Воздух был сладкий от цвета акации, которыми был высажен сад, и теплым, как часто бывает в июне. Каменные перила приятно холодили пальцы, а небо постепенно меняло свой цвет на синий, предвещая приближающийся рассвет.       — Не спится после насыщенного дня? — я круто развернулась на каблуках, и кажется даже забыла дышать. Голос за спиной принадлежал главе дома, что полулежал на уютном шезлонге и смотрел прямо на меня в упор, даже не моргая.       — Что-то вроде того, — ладони разом вспотели, этот человек вызывал у меня какой-то безотчетный страх, хотя его пальцы были сплетены в замок на согнутом колене, а палочка покоилась рядом на журнальном столике, и он даже не попытался к ней потянуться.       — Извините, не хотела вас беспокоить, я думала, что балкон пуст, — я шагнула было к выходу, но меня остановил жест раскрытой ладони.       — Я бы хотел поговорить с вами об Оминисе, я за него волнуюсь, — тихий вкрадчивый тон, домашний халат — все это плохо вязалось с мрачным главой семейства и сбивало с толку. Наверное, нужно было сразу уйти, но в его словах было столько неподдельной тревоги, что я так и осталась стоять у перил.       — У него проблемы с некоторыми заклинаниями, он хорош в дуэлях, но даже простые щитовые чары ему практически не даются, — все так же вещал мужчина, не позволяя мне отвести взгляд.       — Никогда не видела его на дуэли, ничего не могу сказать, — легкое пожатие плечами, и снова попытка закончить разговор и ускользнуть, но Редманд Мракс заговорил опять, и я просто не смогла уйти.       — Вы слишком молоды и сейчас не поймете меня, но ваши родители понимали, как понимаю и я. Единственное, что отец должен сделать в жизни — научить своего ребенка выживать и защитить его, пока он сам этого сделать не может. Меня Оминис не послушает, но вас…       — Я не буду уговаривать его применять непростительные заклинания, — перебивать было грубо, но во мне начала закипать злость. Давить на заново открывшуюся рану и упоминать моих родителей было жестоко, так что совесть меня не мучала. Однако вместо того, чтобы ответить резко, Редманд как-то тяжело вздохнул и весь осунулся, словно постарел разом лет на пять. Куда только делась его горделивая осанка и надменный взгляд? Сейчас передо мной сидел немолодой уже мужчина, который был словно болен и пытался донести что-то важное до ощетиневшегося подростка.       — А разве я об этом попросил? Мы говорили о банальных щитовых чарах, так? — он развел руками и словно потерял ко мне всякий интерес.       — Я помогу ему научиться, если это в моих силах, — мне стало неловко за сказанное ранее, и я горячо добавила: — У Оминиса есть друзья. Мы позаботимся о нем, поверьте. Я позабочусь.       Мужчина поднялся и сделал ко мне несколько шагов так поспешно, что я спиной вжалась в перила и всерьез раздумывала, не попытаться ли через них перелезть и позорно дезертировать. Не смотря на то, что его палочка так и осталась лежать все там же у шезлонга, он вполне мог вытянуть вторую из рукава, как это сделал Марволо. Однако мужчина лишь жадно всматривался в мое лицо, словно искал в нем какой-то ответ. Его тревога была не поддельной, но от этого мне было не легче.       — Вы не врете? Вы обещаете о нем позаботиться? Между братьями общение не ладится, и это моя вина, но вы! Вы способны его защитить, я уверен! — он говорил с таким жаром, что я тяжело сглотнула и лишь кивнула.       — Тогда пообещайте, пообещайте сейчас, что позаботитесь о нем, что сделаете все, что в ваших силах, если ему будет угрожать опасность, — он протянул мне руку, и я ответила крепким рукопожатием.       — Обещаю, — мои слова были искренними, но и без всяких обещаний я знала, что сделаю все, чтобы помочь Оминису, окажись он в беде. Магия витала в этом замке на каждом шагу, и, когда вокруг наших рук заскользили светящиеся ленты из силы, я даже не слишком удивилась.       — Хорошо, спасибо. Я искренне вам благодарен, — Редманд широко улыбнулся, и впервые он показался мне… человечным, живым?       — За что, отец? — в дверном проеме вспыхивал и гас алым знакомый огонек. Оминис опирался на дверь и тяжело дышал, словно только что бежал. Наверное, он успел себе что-то надумать прежде, чем нас нашел.       — За ее смелость и верность своим принципам, — мужчина снова надел маску или стал самим собой, теперь мне было тяжело понять, но его тон был такой же сдержанный и сухой, как и при первой встрече, — оставлю вас, дети, еще не поздно пару часов поспать.       Пока шаги не стихли в конце коридора, Оминис не проронил ни слова, а потом тяжело вздохнул:       — Ну, почему тебя нельзя и на пару часов оставить без присмотра, чтобы ты не влипла в очередные неприятности, — его голос звучал устало и раздраженно, а я не могла понять, за что меня отчитывают. — О чем вы говорили? Что ты ему уже пообещала?       Я пожала плечами и не захотела отвечать уже просто из упрямства. Он меня был старше на каких-то пол года, а говорил так, словно с неразумным ребенком, что разбил любимую вазу да еще и порезался. В своем обещании я не видела ничего зазорного.       — Сейчас и правда лучше вернуться и поспать, — хотя уснуть после такого разговора у меня вряд ли получится, а Оминис просто так не отстанет, пока все не выпытает.       — Идем, — он уже привычно протянул мне руку, и не было повода ее не принять, — пойдем я покажу тебе свой любимый уголок сада, на рассвете там действительно потрясающе.       Вот это звучало интригующе, хотя я знала, что допрос еще продолжится. Мы неторопливо шли, шурша гравием дорожки, и молчали. Сад был огромный и чем дальше, тем все меньше напоминал те прилизанные вычищенные аллейки, что часто можно встретить у подобных особняков, а все больше походил на настоящий старый лес. Небо уже успело приобрести цвет спелых слив, а край начал алеть. Я шла и задумчиво улыбалась, без зазрения совести рассматривая его нахмуренное сосредоточенное лицо.       — Скоро дыру во мне просверлишь взглядом, — уголки губ дернулись в насмешливой улыбке, а я поймала себя на мысли, что его губы ничуть не узкие, если он не поджимает их в одну линию.       — Давно хотела спросить…       — Как я угадываю жесты? Как вижу этот мир? — он словно читал мои мысли или знал меня слишком хорошо, так что вопросы прозвучали почти утверждением. Мне только и оставалось, что кивнуть.       — Каждый всполох палочки оставляет у меня в голове словно оттиск того… Объяснить сложнее, чем хотелось. Представь, если бы я мог ко всему сразу прикоснуться. До всего, что ты видишь, — я снова кивнула, пытаясь это себе вообразить, откровенно, выходило пока не очень, и Оминис это понимал.       — Давай проще, посмотри на меня, а теперь закрой глаза и попробуй увидеть меня руками, — он поднял мою ладонь на уровень своего лица и закрыл глаза. Это было странно и непривычно, его кожа была сухая и теплая, мне захотелось открыть глаза, но стоило это сделать, как он снова усмехнулся.       — Эй, не подглядывать.       Мои пальцы коснулись широкого лба, прошлись по переносице, чаша ладони накрыла острую скулу, и я подняла вторую ладонь, касаясь его лица симметрично. Сердце пропустило удар и забилось чаще, казалось, так громко, что Оминис может его услышать. Его ладонь накрыла мою, я не удержалась и раскрыла глаза. Его улыбка растаяла, словно ее и не было.       — Теперь понимаешь? — я лишь отрицательно помотала головой. Представить, чтобы я разом могла коснуться деревьев, дорожки из гравия, всего и сразу, и так каждую секунду, у меня упорно не получалось, но если Оминис в этом мог ориентироваться, то его способности восхищали меня все больше. Он смущенно кашлянул, и я запоздало поняла, что все также держу его лицо в своих ладонях и поспешила их отнять. Хотелось думать, что мое смущение остается за пределами его проницательности.       — Могу и я? — юноша лишь снова смущенно кашлянул, — увидеть тебя так же? Это не обязательно…       Я тихо рассмеялась и поймала его ладонь, потерлась о нее щекой, продолжая улыбаться, послушно прикрыла глаза. Палочка погасла, и вторая ладонь коснулась моей щеки. Его пальцы были прохладными и такими же беспокойными, какими я их помнила. Словно лица касался летний дождь, капли стекали по лбу, касались висков, струились по щекам. Прохладное касание к губам. Думала, он смутится и уберет руку, но этого не произошло, и сердце пустилось в бешеный пляс, оглушая меня своим стуком.       Беспокойный бег касаний прекратился, замер на моих щеках, и я почувствовала теплое дыхание совсем близко и уже знакомый запах талой воды и леса. Оминис поцеловал меня легко, почти невесомо, и настороженно замер, в то время как я потянулась к нему, коснулась губами в ответ. Мы стояли и целовались, обнимая друг друга до боли, словно прощались или не виделись целую вечность и только сейчас нашли друг друга.       От эмоций слезы потекли у меня по щекам, а он собирал их губами и прижимал меня к себе еще крепче. Когда я решилась открыть глаза, то уже почти совсем рассвело.       — Скоро взойдет солнце, — он коснулся губами моего виска и замер, пытаясь отдышаться, как и я сама.       — Идем, ты еще не видела озера, — пальцы переплелись, словно продолжили свой диалог, и мы зашагали дальше. Гравий сменился утоптанной тропинкой, а после и она едва проглядывала в высокой траве, но Оминис уверенно прокладывал дорогу, словно помнил ее наизусть.       — Так что ты все-таки пообещала отцу там, на балконе? — и без всяких уточнений, я знала, о чем он спрашивает и надеялась, что разговор забыт. Впрочем, врать или увиливать не хотелось совершенно, так что я тихо вздохнула.       — Помочь тебе с защитными чарами… — недосказанность фразы висела в воздухе, и Мракс подбодрил меня, легко сжимая ладонь, — и защищать тебя, если ты окажешься в опасности.       — Я могу сам за себя постоять, поверь, — хмурая складка меж бровей вернулась, и мне ужасно захотелось расправить ее пальцами, но рука замерла в нерешительности.       — Никогда не видела тебя в дуэльном клубе…       — Это соревнования между детьми, а я говорю о защите. О бое, когда задача не красиво выиграть, а бить наверняка, — порой он казался куда старше своих лет, старше любого сверстника.       — Но если у тебя проблема со щитами…       — Почти каждый мой приезд отец устраивает турнир между братьями и гостями замка. Куда более опасные и жестокие заклинания, чем ты можешь увидеть в башне с часами, — парень машинально потер висок, словно пытался прогнать дурное воспоминание, но не без гордости добавил: — Думаю, у тебя будет шанс убедиться, что против меня лучше не выходить.       — Учти, я тоже не пасую перед трудностями, — мы вышли на берег большого озера, и у меня перехватило дух от восхищения. Ветки старых ив опускались к самой воде, темной и гладкой, как черное зеркало. Вокруг стелился предрассветный туман, густой, как молоко, опускаясь слоями, клубясь завихрениями от легкого ветерка. Я не удержалась и коснулась водной глади. На удивление вода была теплой, и меня посетила безумная мысль:       — Давай искупаемся? — уже привычным жестом заталкивая палочку в пучок волос, я обернулась на друга, но он лишь отрицательно покачал головой.       — Я не умею плавать, но ты можешь себе ни в чем не отказывать, — Мракс уселся просто на песок, все так же хитро улыбаясь. Я быстро сбросила жилет и принялась расстегивать брюки, как меня осенило.       — Убери палочку в рукав!       — Обычно говорят — отвернись, — он смеялся, но все же последовал моей просьбе.       — Обычно? И кто ты после этого?       — Слизеринец! Очевидно же!       С этим было сложно спорить, в одной рубашке и кальсонах я с разбегу нырнула в озеро. Вода была обманчиво теплой только сверху, внизу били ледяные ключи, но я ни о чем не жалела. Позволила себе немного понежиться в теплом слое и энергично поплыла к противоположному берегу.       — Учти, у тебя нет ни единого тоста с собой, — Оминис подошел к кромке воды, и палочка снова вспыхивала алым.       — А тут тоже водится огромный кальмар?       — Нет, но как еще удержать тебя от олимпийского заплыва? — слизеринец явно нервничал, но пытался это скрыть за шуткой. Немного подумав, все же повернула назад. Себастьян соня, но бросать его одного в логове со змеями было как-то не хорошо. Кажется, во мне проснулась совесть.       Мы успели вернуться до пробуждения друга и до того, как позвали на завтрак. В коридоре меня поймал домовой эльф, с вежливым поклоном вручил коробку с очередным платьем и настойчиво просил пройти в гостевую спальню. Чтобы не огорчать бедолагу, я последовала за ним, хотя наперед знала, что ни за что не надену юбку снова. Черная картонка так и осталась сиротливо лежать на такой же огромной кровати с балдахином, как и в комнате Оминиса. Стоило выйти в коридор, как мы нос к носу столкнулись с маленькой женщиной, что куда-то торопилась.       — Простите, — мне было неловко, но когда наши глаза встретились, я сперва просто не поверила. Этот изумрудный цвет было сложно не запомнить. На ней было другое платье, лицо не скрывала маска, но я готова была поклясться, что это та самая француженка, что держала нас в подвале. Она лишь кивнула и поспешила прочь, оставляя меня в сомнениях, не игра ли это моего воображения.       — Будьте осторожны, а то перебьете все яйца в корзинке, — фраза полетела в спину незнакомке, но та даже не обернулась. Впрочем, сегодня я твердо решила, что ничье присутствие не испортит мне аппетит. Есть хотелось просто кошмарно, поэтому вернувшись в комнату, я принялась за гроздь винограда, что остался от вчерашнего пиршества. Себастьян сонно потягивался, выбираясь из свертка одеял.       — Пока ты спал, я уже успела искупаться в озере, — на мой виноград тут же покусились, отщипнув себе пару ягод, — и если верить прогнозам Оминиса, нас ждет еще и дуэльный турнир в стиле Мраксов, готов?       — Только если меня сперва покормят, — наш настрой совпадал, а Оминис вновь погрузился в свою мрачную меланхолию.       — Кстати, ты встречал раньше в особняке зеленоглазую француженку? — Мракс напрягся и чуть склонил голову набок, как всегда, когда боялся упустить важную деталь.       По дороге в зал мы с Себастьяном вкратце рассказывали по очереди свои злоключения в том лагере, и оказалось, что не вмешайся эта дамочка, Сэллоу вполне мог оказаться где-то на острове. Ее слова насчет рабства и забвения не были пустой угрозой. А встреча здесь порождала все новые вопросы.