Братство крипты

      Мысль заняться защитными чарами была здравой. По возвращении мы с Оминисом наскоро перекусили остатками вчерашней роскоши и вышли во двор.       — Покажи, что ты умеешь. Я вообще ни разу не видела, чтобы ты применял щит.       — Проще всего устроить небольшую дуэль, — Мракс встряхнул плечами и недовольно скривился, — если кратко, я стараюсь сделать нужный щит в последний момент, когда понимаю точно, какое заклинание в меня летит.       — А когда кастуют молча?       — Есть шанс ошибиться и будет только хуже.       Пока у меня плохо укладывалось в голове, что значит нужный щит. Значит, меньше слов, больше практики.       — Готов? — в ответ не очень убедительный кивок, и я кастую базовое заклинание.       Вокруг Мракса появляется сверкающая полусфера, что напоминает собой скорее хрустальную стену, чем обычный щит. Заклинание бьется о его край с характерным звоном и отлетает рикошетом в сторону. С тем же успехом отлетает Депульсо, а вот небольшой огненный шар прожигает хрупкую защиту насквозь. Оминис успевает выставить второй, что похож на тонкую пленку воды, и шар гаснет с характерным шипением.       — Ты в порядке? — через секунду я рядом, пытаюсь понять, не причинила ли вреда.       — В полном, но выброси ты следом ледяное заклинание, из меня бы вышла прекрасная статуя для зимнего дворца.       — Стихии? То, что можно пощупать, и потом ты ими жонглируешь? — не самая надежная тактика, но лучше, чем ничего, — что еще есть?       — Против режущего спасает что-то вроде металлического щита, мне-то обзор не закрывает, но огненное мгновенно накаляет его и…       — И ничего похожего на пленку? Гибкую, пружинящую, легкую, но полную магической силы, — я нервно потерла лоб, когда Оминис снова скривился.       — Отец показывал мне парус, это максимально близкое к твоему описанию. Парус, наполненный ветром, упругая пружинящая ткань…       — Но?       — Любая ткань не сплошная, каким бы ни было плотным плетение, магия найдет лазейку, как вода.       Мы продолжили тренировку. В целом, Оминис справлялся, но это было всегда на грани фола. Через час мы устроили перерыв. Я нашла ближайшую тень и уселась на траву, давая себе время обдумать ситуацию и просто сбежать от жары. Солнце медленно двигалось к горизонту, уверенно перевалив через полдень, но стоял на удивление душный день, большую часть которого мы провели за каменными стенами Мунго, не ощущая этого зноя.       — Отец переложил на тебя задачу, с которой не справился сам. Он годами искал способ показать мне обыкновенное Протего, — Оминис протянул мне руку, — кошмарная жара, как насчет искупаться?       — Ты же не плаваешь, — я не успела удивиться, как он потащил меня в сторону реки.       — Но намокнуть мне никто не мешает.       Я выкрутилась из его хватки, чтобы на минуту заскочить в палатку. Наскоро переоделась и захватила найденный когда-то в Хогсмиде широкий браслет на предплечье, чтобы носить палочку. Через полчаса мы нашли тихую заводь, в которой не рисковали наткнуться на очередную недовольную топеройку. Песчаный берег плавно уходил в воду, а заросли камыша дополняли ощущение уединенности этого места. Палочка привычно заняла место в волосах, а кожаный браслет я протянула Оминису.       — Если не щитам, то могу научить тебя плавать.       — Я теряю направление в воде, совершенно не ориентируюсь… — юноша начал было отнекиваться, но я упорно стояла на своем.       — Наставница говорила, чтобы выжить, ты должен иметь трезвый разум, уметь хотя бы раз подтянуться и какое-то время продержаться на плаву, — я уже сбросила все лишнее и бодро шлепала по теплой воде мелководья, — ты мне доверяешь?       Вместо ответа Мракс принялся неторопливо раздеваться. Я уже видела его без рубашки, но все равно зарделась, когда он подошел почти вплотную. Палочка все еще вспыхивала алым, а мокрая ткань летней рубашки вызывающе откровенно облепила мое тело.       — Убери, сейчас она тебе не понадобиться, — я говорила тихо, но все равно чем-то выдала свое смущение.       Не пытаясь скрыть широкую ухмылку, Мракс все же послушно убрал палочку в крепление на руке.        — Ложись на спину и попытайся расслабиться. Тут не глубоко, а я буду тебя поддерживать, — я говорила все так же тихо, помогая ему преодолеть страх.       Было что-то особенно волнительное в его доверии, сейчас он был полностью беззащитный, но послушно лег на воду, позволяя мне быть его опорой. Тот Мракс, что без щитовых чар успешно выигрывал жестокие дуэли. Тот Мракс, что всегда готов был прикрыть спину друга или даже выйти против, если был с ним не согласен. И сейчас он лежал, раскинув руки, и безоговорочно мне доверял.       Хотя сказать явно проще, чем сделать. Я чувствовала, как парень напрягался, разом деревенея, стоило рядом плюхнуть даже небольшой волне. Мне было нетрудно удержать его на поверхности, но стоило убрать руки, как он тут же начинал медленно тонуть.       — Попробуй просто расслабиться.       — Вайолет, я плаваю в безликом киселе, обступившим меня со всех сторон, как же тут расслабиться? — после очередной попытки Оминис встал на ноги, но все же не вытянул палочку, а положил ладонь мне на плечо.       — Помнишь, ты учил меня смотреть руками? — спросила я тихо. Его губы тронула задумчивая улыбка, и это был утвердительный ответ. Я поднесла его ладонь к своему лицу, показывая, что закрыла глаза.        — Теперь мы почти в равных условиях. Ты держишь и страхуешь меня на воде, а я расслабляюсь.       Поначалу в самом деле было непривычно и даже немного страшно, но его заботливые руки были надежной опорой. Он не упустит. Я отдалась ощущению невесомости и теплу его ладоней, запрокинула голову, позволяя воде удерживать меня. Это не так трудно, если дать себе немного привыкнуть.       Через пару минут, когда я уже хотела поменяться местами снова, мне на лицо легла тень, а губ коснулся невесомый поцелуй. Я обвила его шею руками, отвечая взаимностью. Теперь меня удерживала не вода, а колыбель его рук. Не перестану удивляться, откуда в его тонком юношеском стане такая сила. Оминис прижимал меня к себе все крепче, в то время как его поцелуи становились настойчивее, требовательнее. Мои щеки, лоб, шея горели от прикосновений то нежных, то безжалостно горячих. С его волос скатывались ручейки прохладной воды, но и они не остужали кожу. Внутри меня прокатилась волна огня, и я чувствовала себя слабой и беспомощной, чтобы с нею бороться. И был только Оминис, чтобы удержаться за него. Мое единственное спасение, когда мир вокруг завертелся, лишая ориентиров. Где низ, где верх, не все ли равно?       В этом пугающем пьянящем мире его губы властно раздвигали мои, и по нервам пробежал ток, пробуждая ощущения сладкие и мучительные… Незнакомые, пугающие, манящие... Никогда не думала, что способна на такие. И прежде чем отдаться во власть этого чувства, я снова оказалась на ногах, а Оминис придерживал меня за талию, не давая потерять равновесие. Его грудь тяжело поднималась и опускалась под моими пальцами, а губы целомудренно и невинно касались виска.       — Попробуешь научиться еще раз? — голос подводил меня, и я смущенно кашлянула, пытаясь вернуть ему нормальное звучание.       — Да, только дай минуту, мне нужно… — не одной мне было трудно прийти в себя, низкие бархатные ноты его тона срывались почти до шипящих, — немного отдышаться.       Еще до захода солнца Оминис уже мог уверенно лежать на воде и даже пытался плыть в сторону берега, но раз за разом терял направление, злился и тут же начинал тонуть.       — Для первого раза потрясающий прогресс, — я не скупилась на заслуженную похвалу, он улыбался на комплимент уверенно, без ложной скромности.       Усталые мы рухнули на теплый песок, и я тут же об этом пожалела. Песчинки прилипли к мокрой коже, и я тщетно попыталась их смахнуть со щеки, но сделала еще хуже.       — Не вертись, — его голос смеялся, и я послушно замерла. Терпения и осторожности ему было не занимать, не то, что мне, — ты похожа на русалку, вся мокрая, в песке и пене…       — Подожди, пена! Вот решение! — я резко села, оборачиваясь к другу: — Мыльный пузырь. Ты можешь представить себе мыльный пузырь? Пружинящая мягкая сфера…       — Они такие крохотные, что и не поймешь…       — Мерлинова борода, они бывают разные, идем, — не слушая возражений, я подвелась на ноги, схватила его за руку и потащила за собой.       Уже на бегу накинула на нас чары невидимости и левитирующие чары на одежду, было даже жаль тратить время на переодевание. Меня осенила догадка, и я торопилась ее реализовать.       В доме Соломона мы нашли мыло, и я взбила крепкую пену под недоумевающим взглядом Оминиса. Затем нашла полую соломинку и, не спрашивая разрешения, сунула его руки в мыльную воду. А затем посадила ему на ладонь огромный подрагивающий мыльный пузырь, осторожно подвела мокрые пальцы другой руки, чтобы он смог его понять, прочувствовать. Мракс чуть сильнее сжал и тут же чихнул, вдохнув мыльные брызги.       — Ерунда, еще раз, — я не сомневалась, что все получится.       Через время его лицо просияло, меж ладоней пружинил невесомый переливающийся шарик, именно так я себе представляла щитовые чары, когда училась им сама.       — Давай, — тонкие пальцы слизеринца сомкнулись на рукояти палочки, и мы оба напряженно замерли. Это было так близко, что должно было сработать.       — Левиосо!       — Протего!       Щит вспыхнул синим, и заклинание улетело куда-то в сторону, заставляя левитировать большую керамическую вазу. Мы так увлеклись, что не учли — колдовать что-то подобное в замкнутом пространстве не лучшая идея, но это такая мелочь. Мы смеялись, а Оминис раз за разом воспроизводил идеальный щит, словно опасаясь забыть пойманное ощущение.       — Годы, годы! А этой простой аналогии тебя лучше всех мог научить домой эльф! Вот уж кому часто приходится сталкиваться с мыльной водой!       — Не преуменьшай своих достоинств и находчивости, — Оминис улыбался, и палочка снова привычно засветилась алым, словно напоминая мне, что неплохо бы одеться. С тихим "ойк" я ретировалась в палатку. Однако была все еще довольная собой.       На следующий день мы решили устроить полноценную дуэль, чтобы закрепить знания. Я пропустила базовое заклинание, впервые не улавливая тот момент, когда пора прекратить атаку и закрыться в щит. Потирая ушибленную грудь, тихо шипела от злости. Не на партнера, на себя за невнимательность.       — Все хорошо, просто зазевалась, давай снова.       После очередного постыдного поражения мне стало не по себе. Пропало это неуловимое звенящее ощущение близкой опасности, ведь раньше я могла с точностью до пары секунд не только сказать, что сейчас прилетит заклинание, но и наверняка угадать, стоит блокировать или самое логичное уклониться перекатом.       — Ты же не могла как-то передать эту способность мне? — Оминис накручивал вокруг меня круги, занимаясь самокопанием.       — Мерлин, конечно нет! Я просто показала тебе, как делать щит, это… Что-то совсем другое.       Я принялась перебирать в голове, когда последний раз участвовала в дуэли. Это было с Марволо, но тогда ориентировалась не на ощущения, а на подсказку Оминиса.       — Марволо приседает перед ударом…       — При чем тут ваш поединок? — он остановился, но волнение более явно зазвучало в его голосе.       — Уже тогда я не… не придала этому значения, была слишком увлечена боем… Мерлинова борода! Вот почему я пропустила…       Хотелось завопить в голос и проклинать Макса за тот страх и беспомощность, но я должна была понять еще тогда. Я не почувствовала, что он сейчас наложит заклинание немоты. И сейчас тоже приходилось молчать, прикусив язык, чтобы наши секреты таковыми и остались.       — Что такое? — палочка замигала быстрее, словно Оминис готовился отражать неизвестную опасность.       — Испытание. Я готова спорить на что угодно, до него все было хорошо, — несмотря на душный воздух меня прошиб озноб. Пролетевшая рядом сова заставила меня вздрогнуть. Опять нервы шалят.       Письмо было из Мунго. Себастьян был в полном порядке, передавал привет и, вообще, был счастлив проводить время с Анной. Мне запоздало стало стыдно,ведь за целый день не вспомнила о нем ни разу. Наверное, я ужасный друг. Пальцы коснулись медальона на груди, я не снимала его ни днем, ни ночью, но это не оправдание.       За первой совой прилетела вторая на этот раз из Хогвартса. В письме был список ингредиентов, рецептов зелий и новых чертежей, что нужно найти. Часть точно встречалась мне в Хогсмиде, но почти половину я в глаза не видела.       — Купим в Косой Аллее, это в Лондоне, — Мракс, не отрываясь от письма, ответил на мой неозвученный вопрос, — а пока не поняли, как вернуть твое предчувствие, будем просто упорнее тренироваться.       Я согласно кивнула, усаживаясь на траву, но все равно как-то приуныла. Оминис молча сел рядом со мной. Но даже просто ощущать его близость и тепло было приятно. Это дарило ощущение поддержки и уюта.       — Кстати, завтра твой день рождения. Можем устроить себе экскурсию по Лондону. Ты покажешь мне город, каким его знаешь, а я познакомлю тебя с волшебной частью, что скажешь? — он говорил как ни в чем не бывало, и я улыбнулась.       — Отличная идея, ты когда-нибудь ездил в метро? — я уже продумывала, что бы ему показать.       — Нет, это что-то вроде магловских карет? — его вопрос был задан с такой искренностью, что мои губы растянулись в довольной улыбке.       — Что-то вроде, я покажу тебе самое сильное волшебство маглов - электричество! — оказывается, нам обоим было чему удивляться, и я уже предвкушала эту поездку.       Оминис снова нашел способ заставить меня улыбнуться. Остаток дня мы провели в домашних хлопотах, и даже рутинные задачи решать вместе было как-то приятнее.       Утром мы воспользовались летучим порохом, и только в Лондоне поняли, что последние два дня были предоставлены сами себе. Ни учителей Хогвартса, ни родителей или опекунов. Мы были одни, даже без Сэллоу. Он был нашим общим другом, но все равно мы делили время на троих. И вот впервые посвящены только друг другу и дразнящей воображение прогулке.       Как и ожидалось, Оминис пришел в восторг и ужас от метрополитена. Быть во чреве “гигантского металлического червя” было воистину сильным впечатлением. Он сравнивал метрополитен с тележками в Гринготтс, но не мог понять, как это работает без магии. К моему стыду, я не смогла точно объяснить. Свет мигал, и грохот в тоннелях был почти оглушающий, но мы несколько раз прокатились от конечной до конечной, пока контролер не начал на нас подозрительно коситься.       Музей техники мы оба посещали впервые. Читая таблички, я взяла на себя роль гида. Мракс не переставал удивляться находчивости маглов. Электрический дверной звонок на стенде в музее и вовсе был принят за розыгрыш.       — Это магия, ты меня дразнишь, — его пальцы раз за разом дергали тумблер, и музей оглашал дребезжащий звон, — я не дергаю за шнур, не касаюсь колокольчика, но он звучит — значит это магия!       Пришлось поймать проходящего мимо пожилого джентльмена, чтобы убедить его в обратном. Обычный магл тоже мог проделать этот фокус. Даже было жаль, что с лампочкой это не удастся провернуть. И все же моя история про Люмос маглов еще долго не сходила с уст. Я пыталась на простом примере объяснить, что такое электричество. Оминис шипел и отмахивался, когда его волосы от трения о рукав моей рубашки встали дыбом.       — Маглы научились это электричество собирать и использовать как силу.       — Собирать, как росу?       — Скорее, тогда производить…       — Тогда им нужно множество лохматых голов и настойчивых девиц…       Мы смеялись и еще долго обсуждали общие принципы магии и электричества, пока не оказались в невзрачном переулке. Теперь мне не верилось, что в Лондоне можно запросто спрятать целую улицу и не привлекать к себе внимания. Мы побродили по магазинам Косой Аллеи, купив все необходимое для школы на всех троих разом, а после ему пришлось чуть ли не за полу мантии оттягивать меня от последней марки метлы, что красовалась на витрине. Я без малого полчаса расспрашивала торговца о ее новых возможностях с видом знатока, чтобы потом пересказать хозяину Круголетки. Да, у меня были любимчики среди продавцов в Хогсмиде.       Под вечер мы выбрали столик в чудесном уютном ресторанчике, главной фишкой которого было необычное оформление заказов. Нужно было представить свое любимое блюдо, любое! Таким, каким ты его помнишь, и повар через некоторое время приносил идентичное. Сперва мне это тоже показалось забавным розыгрышем, но дымящееся картофельное рагу было также недосолено и чуть подгорело. Именно так мы с названным братом Чарльзом приготовили его в приюте еще детьми. Это был наш сюрприз для Матильды, чтобы освободить ей вечер для чтения. Я отложила ложку, не в силах сдержать слез, но это было поистине сильное впечатление.       — Все хорошо, правда, все хорошо… — шмыгая носом поспешила успокоить Оминиса, — это только воспоминание из детства.       На этом его сюрпризы не закончились, и он вручил мне полупрозрачный невесомый шарф, зная мою маленькую слабость. Летом он охранял от жары, зимой от холода, а кроме того, от любого стихийного заклинания, связанного с температурой. Наверное, мысли, что мы спокойно проведем этот учебный год и подобная защита мне не понадобится, отбросили сразу, как пустые иллюзии.       На закате уставшие, но счастливые, мы неспешно прогуливались по Лондонскому Бродвею, наслаждаясь музыкой уличных исполнителей и какой-то торжественной, словно праздничной, суматохой большого города.       — Пора возвращаться, — в ответ на мои слова Оминис кивнул, крепче сжимая мою ладонь. Кажется, ему тоже не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Внезапно он хитро улыбнулся, первым учуяв характерный запах сахарной ваты.       — Любишь сладкое?       — Единственный раз, когда ела сладкую вату, мои непослушные волосы потом пришлось чуть ли не полчаса отмывать от сахара.       — Отлично, будет повод сходить поплавать, — он как-то многозначительно улыбнулся, и, пряча палочку в рукаве, поспешил к киоску.       Все еще улыбаясь, я решила найти лавочку, чтобы дать усталым ногам немного покоя, а себе шанс не быть липкой с ног до головы. Внезапно мое запястье крепко сжали, и желудок подпрыгнул к горлу от неожиданной аппарации. При падении я больно ушибла колено, и, прежде чем успела подняться на ноги, снова лишилась палочки. Мерлин великий! Сколько еще я буду попадаться на этой ошибке?       — Будь ты проклят со своими шутками, — я шипела от боли, потирая пострадавшую ногу, уже зная, что услышу знакомый насмешливый голос.       — И я тебя рад видеть. С днем рождения, сестренка, — Максимилиан шагнул ближе, но я сделала шаг назад до того, как он коснулся моей щеки, выставляя вперед руку. Он словно просчитал это наперед, одним молниеносным движением защелкнул на моем запястье тонкий металлический браслет.       Змея, ну кто бы сомневался? Серебряная серпента, словно родная сестра моего кольца, подняла голову и тихо зашипела. Миг, и запястье обожгло болью. Я дернулась, но стальная хватка перехватила мою руку, не позволяя сбросить "подарок". Змея, не замечая нашей борьбы, слизнула выступившую каплю крови и тут же уснула, словно все это мне только что привиделось.       — Какого черта? Что это за гадость? — я потерла ужаленное запястье, наконец-то вырываясь из его захвата, тщетно пытаясь снять украшение, — что со мной теперь будет?       — Режет слух, когда ты ругаешься, как маглы! И никакой благодарности, — он ехидно щурился в своей привычной лисьей манере, а я затравленно оглядывалась. Хорошо, если мы были еще в Лондоне. Мерлин! Оминис! Он же остался там совершенно один, теряясь в догадках, куда я могла испариться.       — Верни меня сейчас же назад!       — Чуть не прокляла, грубит. И это за все мои старания, — Макс наслаждался каждой новой вспышкой моего гнева, словно смаковал хорошее вино, — давай по порядку, чудо недоверчивое.       Он выглядел вальяжным и явно сейчас нравился себе, словно и в самом деле только что совершил нечто благородное. В довершении всего этот франт принялся загибать пальцы.       — Начнем с основного: это не гадость, а бесценный подарок. Оберег, хочешь верь, хочешь нет, но он сможет принять вместо тебя одно проклятие, — предупреждающий взмах ладони, — ни одно из трех нам небезызвестных, но любое другое точно.       Парень сделал театральную паузу. Всерьез ждал от меня благодарности? Так я не запустила в него сгустком магии и не превратила в поджаренного цыпленка, этого разве мало? Огорченно покачав головой, он загнул второй палец и продолжил:       — Я тактично пощадил чувства младшего брата, не стал устраивать сцену посреди магловского района, а то ведь у него с нервами плохо. Достал бы палочку и пальнул в меня чем-то, — вот в это я могла поверить. Если бы Макс не отобрал палочку у меня, то я бы сама чем-то в него запустила. И все же благодарность по-прежнему не плескалась в моих влюбленных глазах. А тем временем этот паяц загнул третий палец, украшенный массивным старинным перстнем.       — И это кроме того, что прикрываю вас перед отцом и все еще делаю вид, что ты скучаешь по мне и, вообще, во власти амурных чар, — его рука скользнула в карман, и я приготовилась к новой неожиданности, — и, кстати, пора принимать лекарство.       Меж длинных пальцев покачивался маленький пузырек — к гадалке не ходи — новая порция Амортенции. Я устало прикрыла глаза. Был такой чудесный день, ну как он умудрился испортить даже его? Почему-то было ощущение, что этот раунд он выиграл, и мне нечем крыть козырную карту. Покорно я протянула руку, отбирая бутылек. Задумчиво рассматривая флакон, заговорила:       — Как же мне порой хочется просто не думать... Не отвоевывать каждый день своей жизни... Не доказывать раз за разом свое право на счастье, но потом, — злые слезы текли по моим щекам, когда подняла на парня тяжелый взгляд, но продолжала все в той же тихой монотонной манере: — А потом на горизонте обязательно появляешься ты.       Словно машинально я откупорила пробку, вдыхая такой неуместный, такой свежий запах весеннего леса посреди душного летнего Лондона. Я уставилась прямо Максу в глаза, и может мне показалось, но привычная спесь на время куда-то спряталась. Откровенно, и сама не ожидала, что разревусь, а Максимилиан тем более. Все так же не отрывая взгляда, поднесла пузырек к губам.       Это было бы бегство, облегчение. Не думать, не сомневаться, не разрываться между чувствами к Оминису и ощущением близости с Себастьяном… Мое сомнение не укрылось от Макса. Одно у него не отнять. Он был мерзавцем, но на редкость проницательным мерзавцем.       Но черта с два! Любовный напиток потек тонкой струйкой мимо губ, пачкая мою рубашку в приторно алый, как вишневый сок, оседая каплями на мостовой. Мракс вздрогнул и рассмеялся:       — Мерлин, только ты умудряешься меня так провести! Почти было поверил! — ему было весело, а я не задумываясь метнула пустой бутылек ему в голову, но он ловко увернулся. — А это было грубо! Поучить тебя манерам?       Его пальцы правой руки ласково пробегали по гладкой древесине палочки, а глаза азартно заблестели. Я знала этот блеск. Предвкушение! За миг до того, как с кончика палочки сорвется зеленый огонь. Нужно было бить, бить магией прямо сейчас, но даже воспоминания о той боли парализовали меня. "Он левша" — совершенно неуместно пронеслось в голове.       — Ладно, сегодня же твой день рождения, — он улыбнулся, но это далось ему непросто. Максу приходилось бороться с собой, бороться с фатальной зависимостью. Только через секунду я готова была поклясться, что и эта борьба мне тоже померещилась.       — На этот раз один — один, и еще кое что, — Мракс все так же ухмылялся, а я одновременно почувствовала облегчение, что не придется испытать снова боль, но понимала — его уточнение не несет ничего хорошего.        — В честь твоего дня рождения отец готовит торжественный бал, и вы приглашены. Наверняка совы уже принесли письма в вашу жалкую лачугу, но вы слишком долго прохлаждаетесь в столице. И этот ваш болезный тоже приглашен, не советую отказываться, — его взгляд беззастенчиво следил за мной, скользнул от подбородка ниже… И тут Макс нахмурился.       — Где ты взяла эту дрянь? — его пальцы без разрешения схватили кулон на груди и сорвали с цепочкой, — кто тебе сварил его? Кто?       Мне снова стало страшно, он говорил что-то непонятное, а вот взбешен был просто не на шутку. Было похоже, что Макс бредил. Может окончательно поехал головой от непростительных заклинаний, может еще что… На мой непонимающий взгляд парень зажал цепочку меж пальцев, взглядом указывая на зеленый камень.       — Змеевик, откуда он у тебя?       Хотелось послать его куда подальше. Какого черта я вообще стою и разговариваю с ним? Но теперь вопрос заставил задуматься и меня. Мы просто схватили два первых попавшихся камня из ингредиентов бывшего аврора и принялись… Сэллоу! Мне стало нехорошо.       — Парные кулоны... Для связи. Что не так?       — Змеевик? Как символ вашей… что? Любви? Мерлин, учите матчасть! — он запрокинул голову и рассмеялся заливисто, заразительно, до слез. Вытирал слезящиеся глаза, натыкался на мой непонимающий взгляд и хохотал снова, и, лишь когда я совсем было собралась развернуться и уйти, смилостивился.        — Змеевик — камень, что кладут на дно котелка, когда варят “Каменное сердце”. Зелье, лишающее эмоций, желаний, боли. Самое надежное, но почти необратимое. Это как раз за разом… да не важно, на, дитятко, носи на здоровье.       Подвеска вернулась ко мне в руки, осталось дождаться возвращения палочки и починить порванную цепочку. Главное, что Себастьяну эта штука ничем не навредит. Но вообще, да, на символ вечной любви явно не тянуло, вот только Оминис вряд ли оценит шутку. Я прикусила губу, пряча улыбку, что не укрылось от Максимилиана. Этот щеголь насмешливо фыркнул и протянул мне руку, словно приглашал на танец. В ответ на недоверчивый взгляд лишь снисходительно улыбнулся.       — Поиграли и хватит. Мне уже скучно с тобой, ни манер, ни благодарности, — театральный вздох, — я часть той силы, что вечно жаждет зла и вечно сотворяет благо, но ты это все равно не ценишь. Пойдем, отнесу тебя к твоему любовнику.       Мои щеки вспыхнули от смущения. Он знал, где мы живем. Он умел оставаться незаметным сколь угодно долго, успела в этом убедиться еще в фамильном парке Гонт Хилла. Но… Макс же не мог видеть, как мы плавали с Оминисом в реке, как целовались… Или мог?       Все еще пунцовая, как рак, я вложила руку в его длинные пальцы. Сегодня обжигающе горячие — еще одно отличие от Оминиса. А раньше не замечала. Мерлин, дай мне сил! Почему я вообще ему поверила? Макс вел, и я следовала. Творил ужасные вещи, вел свою игру, но он говорил, и я ему верила. Хлопок аппарации, и мы оказываемся в темном переулке. На этот раз Максимилиан помог мне подняться.       — До Оминиса два квартала, — тихий шелестящий шепот у самого уха. В переулке тесно и грязно, а мне все еще нехорошо после внезапного перемещения, — первый танец за мной, сестренка.       Моя палочка вернулась на свое законное место. Легкое прикосновение губ к щеке и хлопок аппарации. Будь ты проклят! Машинально почесывая зудящее запястье, словно слепая, иду в сторону Бродвея. Уже начинает темнеть, сколько прошло времени? Натыкаясь на прохожих, бегу, пытаясь высмотреть Оминиса в пестрой толпе. Только не наделай глупостей, не доставай палочку!       Он стоит посреди сквера, нервно озирается по сторонам, а в руках открыто полыхает алым. Мерлин, что же ты делаешь?! Не я одна им заинтересовалась. Поправив козырек, к нему уже направился констебль. Наверное, так быстро я никогда не бегала. Я сжала его в объятиях за секунду до того, как нас окликнул офицер. Не обращая внимания на блюстителя подяка, начинаю что-то радостно щебетать, проверяю, цел ли Оминис, и снова крепко обнимаю, только теперь позволяю себе заметить офицера и пристыженно смотрю в пол.       — Ох, простите, мой брат потерялся. Это моя вина, — старательно закрываю его руку с палочкой, чтобы не привлекать внимания, — я на минуту отвлеклась, а его подхватило и увлекло толпой…       — Кхм, — мои честные заплаканные глаза его чуть смягчают, но офицер не спешит уходить, — что за алый свет? Что за странный фонарь в его руках?       — Фонарь? — кажется, мы таки влипли. Оминис явно соображает быстрее меня, поднимая из-за моей спины вполне обычный фонарь со свечой, в котором при нажатии на скрытую пружину то открываются, то складываются створки. Днем он полчаса потратил на изучение подобного в музее.       — Это чтобы меня было легче найти, — тихий шелестящий шепот.       — Ну, будьте здоровы. А вы повнимательнее, мисс! — констебль машинально поправляет козырек и неторопливо движется дальше, всматриваясь в прохожих.       — Брат? — все тот же змеиный шепот за спиной, не думала, что в одно слово можно вложить столько эмоций, и ни одна из них мне не нравится.       — В мире маглов приличной девушке не пристало гулять вечером одной с парнем, если они не родственники, — все время забываю, что мир магов куда более либерален по многим пунктам.       — Это был Максимилиан, — не вопрос, утверждение, — что на этот раз?       — Давай вернемся в Фелдкрофт, я все тебе расскажу, но дай мне пару минут выдохнуть, — и тихо добавляю: — Пожалуйста.       Мы вернулись в Косую Аллею, и летучий порох в считанные секунды доставил нас домой. Не знаю, как Оминис, а я как-то быстро поймала себя на ощущении, что думаю о доме в этой маленькой деревушке именно так.