Братство крипты

      Мой сосед сама галантность, что-то подкладывает мне в тарелку, но я сижу как на иголках, мне не до деликатесов. Тревога за Себастьяна не дает мне думать ни о чем другом, может попытаться как-то незаметно ускользнуть? Правда, учитывая, что я гвоздь программы, это не так просто сделать. То и дело ловлю на себе заинтересованные пристальные взгляды. Они как муравьи по коже, щекочутся, но того и гляди вцепятся жвалами… Ненавижу торжества… Мне снова душно, как тогда, в Большом зале Хогвартса. Опускаю приборы на стол, снимаю салфетку, но тут мою руку стискивают до боли пальцы Макса.       — Дождись салюта, это будет наш шанс, — он мило улыбается, но его голос почти шипит мне на ухо.       — Себастьяна нет. Что твой отец мог с ним сделать? — наклоняюсь к нему ближе, меня не хватит даже на показательную улыбку, плевать. Все равно со стороны кажется, что мы мило шушкаемся. Достаточно посмотреть на мрачное выражение лица Оминиса.       — Да вот братца и спросим. Судя по всему, они общались, когда тебя искали, непутевую, — тихий вкрадчивый шепот. Можно подумать, что мой собеседник насмехается. Нас с младшим Мраксом разделяет широкий стол и несколько человек.       — И как ты себе это представляешь? — на мое возмущенное шипение Макс легко пожимает плечами и хитро улыбается. Он словно машинально барабанит пальцами по столу, и его брат напротив вздрагивает, но тут же замирает, прислушиваясь. Его палочка направлена в пол, но начищенный паркет зеркалит алые всполохи, и я готова поклясться, обычно она мигает куда ровнее. Хм, кажется не у одних нас есть свои шифры.       — Еще полчаса назад они виделись в саду. — Макс подливает мне в бокал тыквенного сока. — Ничего страшного с твоим другом не могло случиться.       Полчаса — мало или много? Меня его ответ не особо успокаивает, зная этот замок, даже за полчаса может произойти непоправимое. Вот только как они общаются?       — Азбука Морзе? — меня осеняет догадка.       — Призовые очки Слизерину, молодец, паффскин, — он так похоже пародирует профессора Ронена, что это даже смешно, — а теперь не дергайся, уверен, он просто остался поискать тебя где-нибудь в саду.       Хочется верить, что так и есть. Не оповести нас эльф, мы бы и сами опоздали. Хочется, чтобы дурацкий вечер уже поскорее закончился. А нам еще предстоит авантюра с этим дневником. Остаток ужина я просидела, словно на иголках, изредка бросая взгляды на Оминиса. Кажется, он немного успокоился и сейчас скорее озадачен, чем зол. Его палочка опять замигала неровно, а Макс что-то ответил брату, тихонько выстукивая о столешницу одним им понятный код. Бровь младшего Мракса удивленно изогнулась, а губы дрогнули в подобии улыбки. Я сгорала от любопытства, что это было, но Максимилиан упорно молчал. Появляются новые блюда, исчезают грязные тарелки. В зале звучит мерный гул разговоров, ужин плавно подходит к концу.       — О чем вы говорили? — теперь я начинаю разговор, но мой сосед лишь как-то неопределенно повел плечом. И понимай как хочешь. Осторожно, но ощутимо, пинаю его под столом, за что получаю такой же болезненный тычок меж ребер, но нашу маленькую баталию прерывает Редманд, поднимаясь из-за стола.       — И в завершении нашего вечера праздничный салют, — широкий приглашающий жест, и зал оживленно загудел. Холодные цепкие глаза сверлят меня этим фирменным взглядом-буравчиком. Единственное мое желание, оказаться подальше от этого лицемера и его игр. Макс поднимается сам и помогает мне. Рука об руку мы идем к выходу вместе с пестрой толпой. Оминис немного отстал, помогая своей невесте. Ладно, не до ревности сейчас.       — Нужно найти Себастьяна, а потом… — говорю торопливо, стоит нам оказаться в коридоре, но Мракс разворачивает меня к себе лицом и легонько встряхивает за плечи.       — Нет, расставь приоритеты, получишь рычаг управления — сможешь перевернуть мир, — он перехватил мою ладонь и тихо приказал: — Бежим, каждая секунда на счету. Я покажу тебе сад.       Ненавижу, когда он прав, но сейчас его слова звучали разумно, хотя и несколько сумбурно. Я подхватила юбку, и мы пустились галопом по витиеватым переходам. Мне знакома эта часть замка. Мы проходили сад в тот вечер, когда Оминис познакомил меня с матерью.       — На что мне ориентироваться? — я озираюсь по сторонам, и в руке уже заготовлена лента силы, еще миг и комната взорвется новыми цветами.       — Не знаю, я только показываю тебе сад, — фраза звучит мантрой, словно он убеждает самого себя в этом. Сам же парень замер на шаг позади, всматриваясь в мои движения, словно мог увидеть древнюю магию. Перехватываю взгляд и подношу сгусток силы на ладони к нему ближе. Его зрачки расширяются, а лицо бледнеет.       — Ты видишь? — во мне дрогнула надежда, но он лишь отрицательно покачал головой.       — Только ощущаю, как волосы на затылке встают дыбом, когда это ближе, — он попытался коснуться силы пальцами, но ультрамарин в моей руке уже знакомо убежал от него ртутными шариками, будто играя, — время, Вайолет.       — Ревелио! — даже зная, что сейчас восприятие изменится, мне хочется зажмуриться. Мир похож на хаотичный эскиз художника экспрессиониста. Яркие мазки заставляют глаза слезиться. Надо найти что-то связанное с темной магией… Если вспомнить мой опыт с Ранроком, то это должно быть что-то алое, почти бордовое. Осторожно продвигаюсь, шаг за шагом всматриваясь в яркие пятна цветов. Наверное, так Оминис видел мир, когда оказался в моих воспоминаниях. У меня начинает рябить в глазах, смаргиваю слезы и пытаюсь сфокусироваться. Кажется, что-то есть. Выставив вперед руку, чтобы ни во что не врезаться, иду на тусклый мерцающий алый шлейф. Это не похоже на артефакт или дневник, скорее легкий ореол тьмы, но больше ничего даже близко нет подходящего. Заклинание слабеет, и я перевожу дух.       Макс следует за мной молчаливой тенью, собранный, напряженный, как хищник перед броском.       — Что? — в его голосе такое нетерпение, что заставляет на него обернуться.       Мы стоим напротив кадушки с огромным деревом. Даже если это тайник, я пока ума не приложу, как его открыть.       — Дай мне минуту, это с ума сводит, — вытираю рукавом платья слезящиеся глаза.       — Держи, горе луковое, — Макс вздыхает и протягивает мне платок тоже с именным вензелем. Ох, уж эти аристократические замашки.       — Даже “паффскин” мне нравилось больше, — промакиваю слезы и прижимаю пальцы к вискам, у меня от этой комнаты начинает нестерпимо болеть голова, — где-то здесь. Я сейчас еще раз попробую, только…       Мы оба вздрагиваем, когда в дальнем конце коридора звякает щеколда. Макс затаскивает меня в какую-то нишу в стене, и я замираю испуганным кроликом.       — Лучше выйти, мы так больше… — толкаю парня в грудь, но он меня не слушает.       — Обними меня, быстро, — Макс скомандовал, и я сделала раньше, чем успела подумать. Мои руки несмело обнимают его за шею, а я вся обращена в слух.       Неторопливая размеренная поступь Редманда все ближе и ближе. Мы попались, и вряд ли это сойдет нам с рук. Сердце пропустило удар и рухнуло куда-то вниз. Мне было страшно, впервые так страшно. Я рисковала не только собой, но и друзьями, позволяя втянуть себя в эту игру. А ведь надежда была так близко, только руку протяни…       Дыхание Макса мазнуло по щеке. Слишком близко! К черту наше притворство. Мракс старший не купится на эту пошлую ложь. Я готова выйти из нашего укрытия, хотя страшно так, что меня начала бить крупная дрожь.       — Не бойся, паффскин, это только игра — низкий глухой шепот, его губы почти касаются моих. — Поиграй со мной.       Не надо, это все бесполезно, вжимаюсь в стену, дальше бежать некуда.       — Макс, не… — меня затыкают поцелуем резко, подавляя сопротивление на раз, врываясь с боем… А в следующую секунду парень отстраняется сам, реагируя на вежливое покашливание за спиной.       — Да, отец? — расслабленный, вальяжный, и глаза все так же насмешливо щурятся.       — Оба за мной, живо! — короткий изучающий взгляд на меня, на сына, уголки губ Мракса-старшего дернулись в нехорошей улыбке.       Максимилиан все той же танцующей походкой идет за отцом, словно забывая о моем существовании напрочь. Как в замедленной съемке поворачиваю голову и вижу редкие алые всполохи. Оминис тоже был здесь, но его шаги невозможно услышать. Он всегда ходит бесшумно. Меня словно по голове ударили. Мы договорились, что если надо… Но никто не думал, что это может зайти так далеко. Сомневаюсь, что такое можно простить.       — Мы все потом обсудим, а теперь идем, — парень тихо вздыхает и проходит вслед за отцом. Он не пытается прикоснуться, а я сама теперь не решусь. Молча разворачиваюсь и бреду вслед за Мраксами. Мы снова оказываемся в кабинете главы дома. Ну кто бы сомневался! Перед Максимилианом ставят стакан воды.       — Пей, — короткий сухой приказ. — Вы с Вайолет не пришли на обед, и вообще вас двоих не было видно до вечера. Ваши занятия за день, можешь кратко.       Макс даже не пытается возразить, залпом выпивает жидкость. Редманд откидывается в кресле, соединяя пальцы пирамидкой перед собой. Я уже знаю, что было в стакане, сыворотка правды. Внутри холодеет, но Макс расправляет плечи, и на его губах довольная улыбка, будто он на отлично справился со своей задачей.       — Сперва мы танцевали, потом она пыталась переварить новость о помолвке Оминиса, и они успели утомить меня своей ссорой, но дальше веселее, — этот щеголь стоял в расслабленной позе, убрав руки в карманы, — мы прекрасно провели время в саду, я читал ей стихи, она играла для меня на флейте. Потом мы познали цену страха, Вайолет решилась доверить мне сокровенное. Это было увлекательно, как и прогулка по ее воспоминаниям в омуте памяти. А потом нас нашел эльф, и мы отправились на ужин…       Его речь остановил короткий взмах руки Редманда, кажется, ответ его более чем устроил, а я все больше хотела провалиться под землю. Омут памяти был нашим с Оминисом приключением, важным, трепетным, сокровенным… Это вовсе не то же, что показать его брату возможности древней силы, но со слов Макса звучало все совсем иначе. Сволочь! Да и я не лучше…       — Что вы делали в зимнем саду? — глава семейства переводит взгляд с одного сына на другого и явно чего-то ждет. Я же не решалась посмотреть на Оминиса.       — Отец, ты же сам видел, — Максимилиан ухмыльнулся шире и развел руками, — утащил ее подальше от толпы показать сад. Не целоваться же при всех, репутация все-таки…       Его речь снова останавливает взмах руки, а следующие слова обращены к младшему сыну.       — Ты был свидетелем сам, подумай еще раз, — кажется, этот человек все подстроил заранее, у меня от этих слов по спине ползет неприятный холодок. Это все! Все от нашего с Себастьяном похищения француженкой до этого момента выглядит, как один извращенный, тщательно прописанный сценарий.       — Я принял решение, — Оминис бледнее обычного, но на удивление, спокоен, — я отказываюсь от имени, рода, наследия.       — Из-за нее? — Мракс старший кивком головы указывает на меня, чуть подается вперед, — той, что только что целовалась с твоим братом?       — Я принял решение, сэр, — на лице одногруппника не дрогнул ни единый мускул, а мне стало так жаль его, что стало плевать и на ту помолвку, и на статусы, ярлыки. Только бы его прекратили мучать этой идиотской постановкой.       — Даже так? Хорошо, — то, как Редманд легко согласился заставило меня ждать очередной гадости, — тогда оставь палочку, она куплена на деньги семьи, из которой ты уходишь.       — Хватит, это уже слишком! — я чувствую, как пальцы знакомо покалывает сила, Макс рядом вздрогнул, но не знаю, то ли почувствовал, то ли даже для него требование отца было чем-то за гранью. Но Оминис шагнул к столу, и палочка выпала из его рук, оглушающе громко стукнулась о полированную поверхность. Мерлин, что же он делает?! Не обращая внимания на этот жест, Редманд переводит взгляд на меня.       — Кстати, раз уж вы подали голос, как вы себя чувствуете? — с таким интересом юный анатом может препарировать лягушку в лаборатории, подводя электроды к мертвым мышцам, заставляя их сокращаться.       — Вы! — я готова сорваться, но мои пальцы крепко перехватывает Максимилиан, когда я уже готова запустить в этого напыщенного индюка в кресле молнией. Может, вовремя остановил. На меня направлено острие палочки Редманда. Учитывая, что он делает с собственными сыновьями, меня не ждет ничего хорошего. Мои эмоции его даже не забавляют, ему просто все равно. Академический интерес, не более.       — Боль? Слабость? Желание куда-то бежать, что-то защитить? — все тот же внимательный взгляд, спокойный вкрадчивый тон. Платье прилипает ко взмокшей от внезапной догадки спине.       — Что вы сделали с Себастьяном? Где он? — пытаюсь говорить спокойно, но вряд ли это кого-то обманет.       — А до моего вопроса вы о нем и не вспомнили, прискорбно, значит не вышло, — он теряет ко мне интерес, снова откидывается в кресле, но уже не выпускает палочку из рук, — значит все-таки не получилось.       — Не получилось что? — я беспомощно оглядываюсь вокруг, кажется, я одна не понимаю, что происходит.       — Он пытался понять, создала ты из Себастьяна крестраж или нет, — голос Оминиса звучит отстраненно, глухо, а я не могу поверить всему сказанному.       — Ты подозревал еще тогда, у руин? — я тяжело опускаюсь в ближайшее кресло, — вот почему его неудачи тогда тебя успокаивали, ты подозревал… И молчал…       — Он не получил твоих способностей, значит не было смысла вас пугать понапрасну, — его пальцы сжимают подлокотник так сильно, что костяшки побелели.       Мы учимся говорить прямо, но все еще тонем в своих секретах, которые в итоге все портят. И все равно, глядя на его побелевшие пальцы, мне больно от другого. Он сейчас плавает в своем безликом киселе. Один. Да пропади все пропадом! Резко поднимаюсь и в два шага подхожу к нему вплотную. Простит он меня или нет, но я не хочу смотреть, как он мучается. Нахожу его пальцы и крепко сжимаю в своей руке. Он как-то тихо выдыхает, и я знаю, что делать дальше.       — Мы уходим, — свободной рукой выставляю палочку, пусть только рискнет кто-то помешать.       Но Редманд не обращает на меня даже внимания, он щелкает пальцами, и в комнате появляется Дирк.       — Все гости покинули замок, хозяин, кроме мистера Сэллоу, как вы и просили, — эльф низко кланяется, и Мракс старший делает какой-то знак рукой.       — Теперь никто не покинет замок, пока я не разрешу, — сухая констатация факта, — и не вам бросаться в меня своими заявлениями.       Пол вздрагивает, где-то в глубине замка звучит мерный ритмичный бой, словно кто-то принялся бить в огромный барабан. Бам, бам… Я крепче перехватываю палочку одной рукой и холодные пальцы Оминиса другой. Хлопки все ближе. Ближе. Бам! На окна падают металлические ставни, а гул волной пошел дальше.       — Оминис? — мне страшно, но еще хуже, я не понимаю, что происходит, от чего защищаться.       — Это блокада всех выходов, — он пожимает мне руку и устало горбится, — я не думал, что до этого дойдет.       А глава семейства безучастный к нам оборачивается на старшего сына.       — Ты использовал девчонку, чтобы найти это? — в его руках какой-то хрустальный предмет, если присмотреться внимательнее, то можно различить грубо вытесанный череп с бледно-алым сиянием внутри.       — Да, — сдавленный шепот и Макс качнулся вперед, словно перестал замечать что-либо, кроме артефакта.       — Ну так возьми, сегодня ты заслужил.       Мне противно, что меня пытались использовать, но еще хуже то, что делает Редманд со своими детьми. Плечи Максимилиана вздрагивают, и он как-то весь разом обмяк, стоило пальцам коснуться хрустальной поверхности. Парень прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой, но облегчение слишком явно читалось на его лице. Мерлин великий, наверное, я бы уже сдалась и сварила себе это Каменное сердце, чем так жить.       — Все, свободны, — взмах рукой в сторону двери, — ваш Сэллоу в гостевой спальне. Позже вызову снова, у меня еще остались вопросы.       Мы молча выходим из кабинета. Мне приходится вести Оминиса, без своей палочки он по-настоящему слеп, и его шаг теряет привычную уверенность.       — Ничего, это как в реке, помнишь? Я же здесь, — бормочу чуть слышно, пытаясь обнадежить. Он держится за меня, но упорно молчит. Это хуже всего.        Вот так все просто, разделяй и властвуй. Пара фраз, что сумели вбить клин между каждым из нас. Вытравливая нежные чувства методично, шаг за шагом. Разочарованием, недоверием, сомнениями… Мы сами присыпали свежие раны недосказанностью.       Еще проще разрушить хрупкий союз, что держался на жалости и надежде. Вот, значит, как выглядит его короткий поводок. “Враг моего врага” — слишком мало, чтобы этому противопоставить.       Максимилиан достает из рукава вторую палочку, и я дергаюсь в сторону, закрывая собой беспомощного Оминиса.       — Не дури, паффскин, это для него, — кивок на брата, — не то же самое, что его родная палочка, но лучше, чем ничего.       Недоверчиво протягиваю руку и передаю палочку Оминису.       — Скажи, ты доволен? — от змеиного шепота одногруппника, даже у меня мороз по коже пошел, — ты поклялся тогда отомстить, сказал, что заставишь меня пережить то же самое. Ты удовлетворен?       Недоуменно перевела взгляд с одного на другого, это мало похоже на благодарность, но между этими двумя явно какая-то давняя история, что сейчас почему-то всколыхнулась.       — Думаешь, это равнозначные вещи? София мертва! — Макс выхватывает на этот раз свою палочку, а я тщетно пытаюсь понять, как не довести до смертоубийства.       — Это была случайность! — Оминис срывается на крик, выпутываясь из моих рук.       — Да прекратите! Вы оба! — ситуация выходит из-под контроля, и я ничего не могу сделать, кроме как попытаться вырубить этих двоих.       — Нет, я еще не закончил, — Макс опускает палочку первый, и, круто развернувшись на каблуках, скрывается за ближайшим поворотом.       — Мне кто-нибудь объяснит, что между вами двумя случилось? — у меня уже голова идет кругом от всех событий.       — Четыре года назад я вышел из себя, когда мы с Максом сражались на дуэли, я швырнул в него заклинание лезвий, но оно срикошетило, — Оминис говорил тихо, опустив голову вниз, — София в этот момент забежала в большой зал, и заклинание попало в нее, в сердце. Она умерла мгновенно. Через пару лет они должны были пожениться.       Я убила человека из самозащиты, он — по неосторожности, по нелепой случайности… Судя по оговоркам, я ждала всякого, но это было как-то слишком… Печально, жестоко, ошеломляюще. Наверное, для каждого из них. Неужели для циника Макса эта девушка столько значила? И что из его плана желание сорваться с поводка, а что — отомстить брату? Вот только почему-то они оба винили в этой смерти одного Оминиса...       — Вы виноваты в равной степени, но еще больше, — я говорила тихо, но уверенно, — это ужасное стечение обстоятельств.       — Счастливые люди не видят фестралов, так ты говорила? — он поднял голову, палочка неуверенно моргнула алым.       — Вроде того, идем, — я взяла его под локоть и повела в направлении гостевых спален, — мы не можем помочь мертвым, но попытаемся спасти живых. Я не знаю, что твой отец сделал с Себастьяном, но вряд ли кормил шоколадками…       Какое-то время мы шли молча. Младший Мракс все еще пошатывался, но пытался привыкнуть к новой палочке. Наверное, не время было поднимать тему, но мне было важно знать.       — Почему спросил Макса… Ты считаешь, что тоже потерял меня? — слова дались нелегко, голос подводил меня, срываясь на сиплый шепот.       — Мы оба знаем, что ты не пила Амортенцию… И даже для игры Макс описал слишком много… личного… — юноша сбился с шага снова, а потом и вовсе развернулся и поднял руку, словно пытался найти мое лицо и не знал, можно ли коснуться. — Скажи мне, если есть хоть какая-то причина думать иначе.       — Со стороны все звучит ужасно, а расскажи я — ты все равно не одобришь, — я поймала его ладонь и прижала к своей щеке. — Только ты сделал выбор, и я сделаю все, чтобы вытащить вас отсюда и ты больше не был связан с этой семьей.       — Вайолет, не нужно любой ценой, — он притянул меня к себе, касаясь губами виска, — надо так, чтобы тебе самой потом не было…       — Противно? Тошно? Стыдно? — угадывать не мое хобби, но он не закончит предложение сам, — боюсь, уже не вышло. Но если мы сможем это пережить…       — То и со всем прочим справимся, — его тон был спокойный, хотя и пропитан грустью.       Я порывисто обняла его в ответ, и мы зашагали дальше. Очень хотелось разреветься, но вечер еще не закончился.       Себастьян сидел в кресле, сжимая палочку, готовый защищаться. Об был бледный, мокрые волосы липли к лицу, и руки подрагивали. Его пытали, а я даже не почувствовала. И где та пресловутая связь, когда она была так нужна? Ничего, мы выберемся, и все образуется.       — Вы… — Себастьян осекся на полуслове, стоило увидеть наши мрачные лица. — Что у тебя?       Его взгляд опустился на мою шею, и глаза расширились. Я быстро приложила палец к губам и отрицательно покачала головой. Сэллоу снова поднял требовательный взгляд на меня. Не составило труда догадаться, что ношу на шее необычное украшение из темных пятен от жестких пальцев. Интересно, заклинание Макса не только добавило кружево на платье, но и отводило глаза? Видимо, да, в большом зале никто на меня так не пялился.       Сама взглядом указала на новую палочку Оминиса. Слизеринец тихо выругался сквозь зубы, но не стал ничего уточнять. Я с ногами забралась в соседнее кресло, обхватив колени руками. Все, мне нужна передышка. Напряжение начало спадать, и зубы выбивали чечетку, словно от холода. Обрывки сумбурных мыслей в голове. Ни за что не получалось ухватиться.       — Оминис, уходим? — Себастьян поднялся на ноги и даже не пошатнулся. Крепкий парень. Я после Круцио Макса долго в себя приходила.       — Замок опечатан, словно ожидает осады. Камины, двери, все. Бесполезно пытаться, — Оминис повернулся ко мне, хотя я молчала, лишь методично покачивалась. Мысли бегут хороводом. Это просто шок. Запоздало, так бывает. Зубы выстукивают дробь. Сейчас все пройдет. Надо только собраться. Надо что-то сказать…       — Мы должны держаться вместе, что бы нам еще не сказали, чтобы не узнали… Стоит кому-то оказаться поодиночке, происходит что-то кошмарное.       Себастьян хмурился, но терпеливо молчал, переводя взгляд с одного на другого. Я была благодарна, заставь меня пересказать, пережить все снова — просто сломаюсь, раскину. Нельзя. Позже, когда будем в безопасности.       Оминис какое-то время еще стоял у двери, а после снял сюртук и медленно направился к моему креслу. “Он не Макс, они совершенно разные. Я только что его обнимала”, — повторяла про себя, как мантру, заставляя себя сидеть смирно и не дергаться. Видимо, как-то понимая это, он и сам избегал лишних прикосновений. Только плотная ткань укутала меня теплом и знакомым запахом. Это помогло немного расслабиться.       — Какие у нас варианты? Ты же не предлагаешь сидеть и ждать? — Сэллоу обращался к другу, и откровенно, я была с ним согласна.       — Пытаться договариваться. Он захочет, чтобы Вайолет попыталась открыть то хранилище, если не вылечить меня, то передать ему эти силы.       — Но я даже не знаю как! Там наверняка очередное испытание или стражи, — выпалила в отчаянье, застегивая сюртук на все пуговицы, мне все еще было холодно в платье, — а если бы и знала, то не стала бы. После всего произошедшего точно нет.        Себастьян все сильнее хмурился, осев в кресло. Вероятно, все было чуть сложнее, чем он ожидал. А еще, надо было сказать про крестраж, он имел право знать, почему его пытали…       — Себастьян, тебе Редманд что-то сказал… — я начала осторожно, подбирая слова, но Селлоу меня опередил, не стесняясь в выражениях.       — Про нашу магию? Что я вещь вроде кулона? Не он, а Марволо, но да, довольно много, — парень говорил как-то сухо, но на удивление спокойно, — ты спасла мне жизнь, пусть и такой ценой, я не в обиде, просто надо привыкнуть. Скажите, хорошие новости есть?       — Ты не крестраж, — выпалила я горячо. Что бы там ему не наговорил Мракс, это было ложью, — и у меня есть идея, как отсюда выбираться.       У меня в голове билась мысль, которая пугала и давала надежду одновременно. Опасная, самоубийственная, но куда лучше, чем пытаться договариваться со взбешенным Редмандом Мраксом. Вот только просить Себастьяна о помощи после всего было неправильно, но это ему решать.       — Помнишь, мы видели под замком линии силы? Как каналы связи? — начала осторожно, понимая, что не одному, так другому слизеринцу идея заведомо не понравится. Себастьян лишь кивнул, еще не понимая, к чему я клоню, зато понял Оминис.       — Ваши тела остаются тут, даже если получится. Даже если вы не угробите себя, как чуть не сделали это в прошлый раз.       — Это потому, что мы были от них слишком далеко, а если найти в подвале замка выход на поверхность такой артерии… — Себастьян моментально понял ход моих мыслей, но я даже не могла рассчитывать, что он решится ее подхватить.       — И я смогла сегодня в саду одну такую вытащить на поверхность, — я благодарно кивнула Сэллоу, дополняя идею. Нам снова придется объединить магию, хотелось верить, он отдает себе в этом отчет.       — Вы всерьез думаете, что для вас двоих это менее рискованно… — Оминис осекся на полуслове. Мы услышали тихий щелчок, и в комнате появился домовой эльф. Мне стало нехорошо только от мысли, что сейчас снова придется идти к Редманду на очередной разговор. Но сердобольный домовик просто принес вечерний чай и сладости. Вообще, это было даже не лишним.       — Для нас троих, — уточнила, принимая от Дирка чашку с блюдцем, — спасибо.       — Нет! Вы даже сами не уверены, сработает ли это, как надо, чтобы еще меня тянуть на себе баластом, — Мракс был настроен категорически, только уходить без него ни я, ни Себастьян не планировали.       — А теперь послушайте меня, вы оба. Мне осточертело вешать ярлыки со статусами и ломать себя из-за этого. У меня нет никого дороже вас двоих. И я не готова бросить ни одного… Из-за ошибки, из-за темной магии, — я набрала воздуха в легкие, и жестко добавила: — Или даже свадьбы. Мне надоело усложнять, все и так паршиво. Мы сейчас выберемся, а потом решим, как быть дальше. Кто-то хочет мне возразить?       Я обвела парней тяжелым взглядом, понимая, что сейчас тот редкий случай, когда проще просить прощения, чем разрешения. Тот случай, когда буду пробиваться любой ценой и только потом посыпать голову пеплом. Даже если придется оглушить кого-то из них и тащить следом, чтобы не тратить время на пустые разговоры.       — Знаешь, Вай, тебе все же стоит пересмотреть приоритеты, — Себастьян глотнул чая и тут же убрал чашку, раскрывая ладони в примиряющем жесте, — я с тобой до конца.       Сэллоу оглянулся на друга, который все еще молчал, застыв изваянием, по своей привычке что-то взвешивая.       — Ты же реагировал на нашу связь, ты слышал сдвоенный пульс в своей голове, а сфера? Вай, сфера, что мы делали, помнишь? Ты просто не видел! Если ты будешь внутри сферы силы…       — Хорошо. Из моей спальни есть второй выход, — Оминис повернулся ко мне, словно прося о помощи, — к этой палочке трудно привыкнуть, тебе придется меня вести.       — Тогда больше не теряем времени, — я отставила чашку, поднимаясь на ноги.       — Вкус… — Оминис попробовал чай и скривился. — Странный вкус. Дирк?       Мне как-то разом стало хорошо. Слишком хорошо, тепло, уютно, веки налились свинцом и медленно закрывались…       — Дирк не хотел, хозяин, — домовой эльф всхлипывал, утирая нос краем полотенца, — Дирк очень любит молодого мастера, но должен делать, что ему велят…       Себастьян смахнул чашку на пол, медленно заваливаясь на бок. Видимо пытаясь бороться, взмахнул палочкой, но она выскользнула из ослабевших пальцев и с тихим стуком упала на паркет. Мои глаза закрывались и последнее, что успела увидеть, как у камина пошатнулся Оминис. “А ведь мы почти придумали…” — мелькнуло в голове, прежде чем все окутала мягкая баюкающая темнота.