Братство крипты

      Я очнулась от не в меру решительного похлопывания по щекам. В голове еще плавали обрывки какого-то сумбурного сна, но реальность врывалась в него с решимостью локомотива, что идет на полном ходу… Надо мной изумрудные глаза в прорезях маски. Меня захлестнула ярость. Я попыталась вытащить палочку, но где там. Конечно, ее отобрали, пока я была без сознания. А руки стягивала невидимая веревка чуть выше запястий, спасибо, хоть не за спиной.       — Она пришла в себя, мессир, — все тот же бархатный грудной голос с легким акцентом. Повернув голову, я поняла, что француженка обращалась к Редманду. Я завертела головой, пытаясь оценить обстановку и окончательно прогнать тот липкий туман, что поселился в голове, мешая думать связно.       Мы были в каком-то склепе, просторном и темном. Высокие сводчатые потолки из темного мрамора сгущали и без того плотный полумрак, давили на психику. По центру стоял огромный каменный саркофаг с множеством барельефов в виде костей и черепов, настолько проработанных и точных, что вполне могли быть настоящими, вплетенными каким-то заклинанием в структуру камня. По краю саркофага тянулась такая же черная мраморная змея, настолько реалистичная, что я сперва приняла ее за живую. Плохо. Надо заставить себя проснуться.       Вокруг по двое стояли люди. Я узнала Марволо по коренастой фигуре, хотя он тоже был в маске, как и француженка. Он стоял возле матери, которая тихо скулила и всхлипывала, баюкая руку, словно та болела. Чуть дальше Редманд придерживал Оминиса за плечо, недвусмысленно приложив свою палочку к виску сына. У меня внутри похолодело. Чтобы он не задумывал, это не светит нам ничем хорошим. Оминис, как и я, был без палочки, стоял понуро опустив голову, словно смирился со своей участью или все еще был под действием зелья. Себастьян и вовсе еще был без сознания, лежал на полу, но к нему тоже приставили какого-то мужчину в качестве охраны. Вот эту фигуру я не могла опознать, а маска скрывала лицо.       Макс тоже был здесь, для разнообразия стоял один и чуть в стороне, сцепив пальцы в замок. Его жест выдавал нервозность, которую он тщательно пытался замаскировать за равнодушием. Врешь, гаденыш, тебе так же страшно сейчас, как и мне. У меня закралось смутное подозрение, что его лишили палочки, но охрану не приставили. Все интересней. Вечер явно набирал обороты и давно перестал быть томным.       — Довольно отдыхать, — голос Мракса-старшего звучал приказом, — веди ее к чаше.       Каменные плиты пола холодили спину, сырость пробирала до костей, так что, когда мадам вздернула меня за шкирку, не слишком галантно, но действенно помогая встать на ноги, я была ей почти благодарна. Почти. Желание отправить ее на тот свет все сильнее жгло меня изнутри. Меня подтолкнули в спину в сторону саркофага. Теперь я смогла рассмотреть его во всей красе.       Каменная змея на надгробии изогнулась и держала в пасти массивную серебряную чашу прямо над центром могилы. Чаша не была пустой, на дне скопилась темная густая жидкость. Я снова обвела присутствующих взглядом. У всех Мраксов был тонкий порез на запястье, что продолжал кровоточить. Вот почему Хелена вела себя так, жалась к сыну, как испуганный ребенок, не понимая, что происходит, кроме того, что ей причинили боль. Словно угадывая мои мысли, Редманд заговорил снова:       — Кровь сыновей и дочерей Салазара Слизерина, — его тихий вкрадчивый голос эхом отражался от стен, заставляя меня поежиться, — Ноктуа была слишком своевольной, чтобы позволить ей найти хранилище. Только я слишком поздно узнал, что для ритуала нужна еще одна наследница великого магистра. А меня судьба наградила только сыновьями.       Легкий кивок головы, и мадам Розье — а я теперь не сомневалась, что это именно она — дернула меня за руки так, что я чуть не упала. Мои запястья оказались прямо над чашей. Ну уж нет, я вам не агнец жертвенный. Я резко дернулась назад, собирая свою магию в ладонях для удара.       — Стоять! — Редманд неожиданно рявкнул так, что я, сама от себя не ожидая, послушно замерла, оборачиваясь на него, — без глупостей! Иначе Оминис пострадает, ты же не можешь этого допустить.       Где-то в животе у меня словно зашевелились змеи. Холодный живой клубок. Мракс-старший не из тех, кто разбрасывается пустыми угрозами. Мужчина и раньше-то не стеснялся применять непростительные заклинания и проклятия к детям, а что же он мог сделать с сыном после того громкого заявления в его кабинете, и думать было страшно. Но кроме моего личного решения, меня связывала еще и магия. Глупое обещание наивной девчонки, данное как-то на балконе, пойманное в магическую ловушку обета.       Еще несобранный шар древней силы в руке угас сам собой, и француженка вновь подтащила меня к серебряной чаше. Я смотрела на Оминиса, не зная, как остановить это безумие. Боль полоснула меня по запястью, но я даже не повернула головы. Это не смертельно, у Редманда на меня большие планы. Если он тоже знает про хранилище под этими плитами, то ему и дальше понадобится моя помощь. Надо только придумать, как бы ему помешать и не дать угробить моих мальчишек. Думай, Вайолет, думай!       Но думать мне не дали, плиты под ногами ожили, заставляя отступить на шаг назад, найти твердую опору. Кровь в чаше закипела, забулькала, наливаясь синим светом, как моя магия. Саркофаг начал опускаться куда-то под землю, открывая проход с мраморными ступенями на какой-то следующий уровень. Внизу вспыхивали лампады, позволяя разглядеть еще один зал, подобный этому.       Редманд крепко держал сына, толкая его перед собой, подошел к краю прохода и удовлетворенно кивнул.       — Марволо, уведи мать отсюда, — сухой приказ, полный равнодушия, — она больше здесь не нужна.       Если бы не тон, я бы подумала о жалости, но нет, Мракс-старший просто убирал лишние фигуры с доски. Я обернулась на Себастьяна. Он даже не Мракс, на кой черт тогда он тоже здесь? С одной стороны, пока он нужен, его не убьют, с другой… Я боялась думать, для чего он может быть полезен. Зная испытание Салазара… Я тяжело сглотнула, в горле першило. И не скажешь сразу то ли от спертого затхлого воздуха подземелья, то ли от страха.       — Все за мной, — приказал Мракс-старший и чуть ли не волоком потащил сына в некрополь.       Я получила ощутимый тычок в спину, но успела оглянуться прежде, чем шагнуть на ступени. Марволо увел Хелену, а Себастьяна стражник перекинул через плечо и молча зашагал в нашу сторону. Второй тычок от француженки чуть не сбил меня с ног, не придержи она меня за ворот сюртука, кубарем бы скатилась по ступеням.       На каждом шагу мои ноги по щиколотку увязали в древней магии. Она хлюпала под ногами как вода, словно мы шли по болотистой местности. Но вот только в отличие от тех источников, что я собирала ранее, эта была не голубоватая, а цвета кармина. Как на ошейнике дракона, как на гоблинском серебре Ранрока… Я не выдержала и обернулась на Макса. Он вышагивал все с той же танцующей грацией, но его лицо было белое, а зрачок грозил проглотить радужку. Значит, он тоже чувствовал, пусть и не видел. Но сделав еще пару шагов, я замерла, позабыв обо всем на свете. Даже сквозь плиты пола я видела огромный багряный шар магии, который клубился и дышал. Дышал, как живое существо, испуская пучки силы. Сейчас они упирались в каменные плиты, запертые в своем хранилище, но…       — Открывай! — голос Редманда заставил меня вздрогнуть, — Ты же хотела помочь Оминису, верно? Вот твой шанс.       Я тяжело сглотнула и медленно обернулась на главу дома. Его глаза блестели от возбуждения, и это было жутко.       — Даже если я вберу в себя эту силу и всю до капли волью в Оминиса, это не сможет его излечить, — я пыталась донести до него такую простую истину, — мы пробовали с Себастьяном…       — Много слов, я знаю все, чем вы занимались и все ваши неудачи, — он нетерпеливо перебил меня, — ты еще не поняла? Древняя магия не держится в том, кому она не далась от рождения. Но можно вернуть то, что было у него отобрано. Давай!       До меня все еще доходило поразительно медленно. У него был шпион, вернее, шпионка. Ну, конечно, чтобы не происходило, мы всегда натыкались на черную кошку… с зелеными глазами. У руин, или когда я вплела древнюю магию в Ревелио… Я обернулась на француженку, та лишь очаровательно улыбнулась мне, довольная собой. Редманд снова встряхнул сына, как тряпичную куклу, угрожающе поднимая палочку. Но я лишь отрицательно помотала головой.       — Это его убьет, вы не понимаете, эта сила отравлена…       — Страхом, да, девочка, — он снова меня перебил, кажется, лучше меня понимая суть хранилища, — это все, что отобрано у каждого из нас. У потомков Слизерина, у всех, кто не достоин вернуть себе свое силой. Думаешь, лабиринт испытания только способ нанести на стену пару имен и лиц? Нет, это связь с родом, пусть и такой ценой. Разве ты сама не заметила, что у тебя что-то пропало? Что-то несущественное, но ценное?       Я машинально кивнула. Мое предчувствие на дуэлях, до испытания оно никогда меня не подводило, а после… Взгляд вернулся к алому мареву под землей. Если Исидора забирала боль сама, то Салазар научил этому артефакт. А страх — лишь ключ, чтобы пробраться поглубже, в самое сердце… Или чтобы отвлечь… Но именно страх отравлял эту магию… Страхи каждого из потомков, прошедших испытание.       — Почему вы думаете, что это вернет ему зрение? — если это будет звучать убедительно, то я знала, что попробую, чего бы мне это не стоило.       — Он родился зрячим, вот почему, — пожалуй впервые, на лице Редманда читались живые эмоции, а может, очередная игра на публику, — зрячий, но слабый. И я понес его в лабиринт, чтобы привязать к древу, к роду, чтобы это удержало жизнь в его хрупком тельце. И это сработало, но… Страх — это способность мыслить, осознавать себя, облепить его во что-то конкретное, а он был слишком мал. Он так и остался в той темноте, не в силах увидеть что-то конкретное. И теперь ты можешь это исправить.       — Не только для Оминиса, но и для вас? — мой голос сочился желчью, последнее, во что я поверю, в его самоотверженное желание помочь сыну.       — Именно, — губы мужчины растянулись в нехорошей улыбке, — я могу чувствовать эту магию, но не видеть. А собрав всего себя, смогу вобрать и эту силу. А теперь, хватит болтать!       От его крика я снова вздрогнула, но подняла глаза на Оминиса. Редманд решил не рисковать собой, а проверить сперва на сыне, выйдет или нет. И мне предстояло вобрать в себя все страхи, пропустить через душу, чтобы влить уже чистую силу в младшего Мракса и надеяться, что это сработает. Это как цена страха сотен и сотен людей. Взгляд невольно коснулся Макса. Я не выдержу. Я просто сойду с ума раньше… Вот почему он говорил про цену, которую его брат не сможет принять… А значит, вот она моя лазейка. Ритуал это большая угроза для Оминиса, чем его собственный отец. Уловив мои колебания, мужчина обернулся ко второму сыну:       — Максимилиан, я дам тебе еще один шанс, — угрожающее шипение сквозь зубы, — давай, заставь ее. Надеюсь, ты не разучился варить качественные зелья.       — Под конвоем даже любовь будет глуха, — этот щеголь был не в меру поэтичен для ситуации, а взгляд обращен не ко мне, а к француженке за моей спиной. Редманд нетерпеливо кивнул, и женщина отошла на пару шагов от меня, пропуская Макса. Его руки коснулись моих плеч, словно хотели согреть, но я дернулась, желая их сбросить.       — Спокойно, паффскин, это наш последний шанс выкрутиться, — тихий шепот у самого уха, и я замерла, готовая ухватиться за любую возможность, — отвлеки француженку, я отберу ее палочку и смогу нас забрать отсюда.       Я обернулась, пытаясь хоть что-то прочитать в его лице, но еще больше, чтобы даже по губам нельзя было понять мой ответ, заговорила таким же тихим шепотом.       — Всех?       — Оминиса отец не убьет, поверь мне, мы что-то придумаем позже, а сейчас…       — А Себастьян?       — Я не могу спасти всех, паффскин, — парень отрицательно покачал головой, — но я могу забрать тебя. Идем со мной!       — А я должна... я должна попытаться… — теперь я зеркалила его жест, не в силах обречь никого из мальчишек на верную смерть, ничего не предприняв.       — Не будь дурой! Ты так никого не спасешь! — он шипел на меня рассерженно, и мне стало смешно. Все еще было страшно, но мне в голову пришла очередная шальная мысль.       — Я помогу тебе, а ты мне. Мне нужна боль, Макс, — мои губы смеялись, хотя саму била крупная дрожь. Мне нужно увидеть потоки магии детально. Только без палочки достичь такой ясности можно лишь одним путем. Неприятный, но точно действенный способ.       — Да, ты все правильно понял, — я тихо улыбнулась снова, когда его бровь изумленно изогнулась, — я подыграю, и ты получишь палочку.       Парень резко втянул носом воздух, не знаю, кажется, идея не то чтобы ему пришлась по вкусу, но в следующую секунду он отпустил меня и даже отошел на пару шагов.       — Боюсь, отец, мой талант зельевара подвел меня, но… — парень уже обращался к старшему Мраксу, — но я готов доказать тебе свою лояльность, применить свой второй талант. Только без палочки…       — Макс, не смей! — Оминис понял все слишком быстро, рванулся из хватки отца, наплевав на свою безопасность, — я виноват перед тобой, но не делай этого, пожалуйста…       Редманд наблюдал за всей этой сценой со сдержанным интересом. Его терпение явно было на исходе, так что он достал из кармана палочку Максимилиана и кинул ее парню. Оминис дернулся, отталкивая руку отца, но в него прилетело заклинание, спеленав по рукам и ногам веревками, а рот закрыл кляп, лишая даже возможности говорить.       — Это последний твой шанс, уж поверь, — сдержанный кивок головы и взгляд Мракса-старшего впился в меня, заставляя поежиться. У него явно заготовлен еще какой-то аргумент, и я даже знала какой. Если я смогу перетерпеть свою боль, то не боль Оминиса. Значит, это действительно последний шанс для каждого из нас.       Пальцы Макса нежно поглаживали древко палочки, я слишком хорошо помнила этот жест, но вот в глазах вместо привычного голода я видела… жалость? Я кивком указала на его брата и приложила палец к губам. Оминис не должен слышать. Макс сухо кивнул, и мое горло стянуло заклинание немоты.       Даже зная, что я сама попросила, зная, ради чего… Я боялась боли. Я знала — что ЭТО будет… Собраться, расслабиться… К ней нельзя быть готовой. Когда полыхнула молния, меня оглушила Боль. Электрический ток пробегал по нервам, выжигая их подчистую, обнажая, заставляя тело биться на земле в судорогах, тонуть в этой боли, не замечая ни света, ни различая звуков.       А потом все закончилось так же внезапно и резко, как и началось. Реальность медленно нехотя возвращалась в мое сознание, а по телу все еще пробегали болезненные вспышки. Я снова лежала на каменном полу, а мою голову поддерживали заботливые руки.       Максимилиан склонился надо мной, с тревогой заглядывая в глаза. Я попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу сюртука, вохдуха! Но он опередил меня. Мы это уже проходили. А потом склонился еще ближе. Идиот! Ты разве забыл, что я теперь вижу?! Как вижу тебя?! Под кожей парень пульсировал страхом и какой-то шальной решимостью. А мои пальцы уже сами собой тянулись к голубоватому огоньку в его груди. У меня даже есть оправдание. Мне нужно спасти мальчишек... Мне нужна вся магия, которую я смогу вобрать... Только Макс не отпрянул, наоборот, приблизил свое лицо ко мне, и я отчетливо услышала какой-то странный хруст, словно он разгрыз леденец.       — Только не убей меня сейчас, — Макс наклонился ближе, прижимаясь своими губами к моим, и я почувствовала странный сладковатый вкус на языке. В меня вливали какой-то эликсир, а я не зная, как на это реагировать, послушно замерла.       — Что ты делаешь? — ответила все так же шепотом, когда смогла говорить.       — Делюсь удачей, паффскин, — он усмехнулся в своей привычной манере, — не люблю быть в долгу.       А через секунду Макс исчез с легким хлопком аппарации. Я облизала липкие губы и обвела комнату взглядом, заново рассматривая линии силы, что клубились в ней. Мы увязали в энергии, которую был не в силах удержать камень. Но в этом хранилище должен быть еще один уровень или еще один страж, как в испытаниях. Не мог Салазар оставить такой источник, заперев его только на крови и магическом ключе. И когда появится страж, я должна быть готова, а пока… Давайте поиграем по вашим правилам…       — Хорошо, — я подняла тяжелый взгляд на Мракса-старшего, — я все сделаю…       Мне даже не надо было играть, боль еще жила в моем теле, и я ненавидела этого человека так сильно, как никого прежде. Даже сильнее, чем Ранрока и Руквуда вместе взятых! С трудом поднимаясь на ноги, я почти жалела, что француженка была в паре шагов от меня. На ее счастье, иначе бы я вырвала ее душу из тела, и плевать на последствия. Ничего, дайте только подобраться ближе к Редманду, я не упущу своего шанса.       А пока мне надо открыть хранилище. На полу светилась точка активации, обычно я делала это с помощью палочки, но кто же мне ее даст сейчас. Да и не нужна она мне, если на то пошло. Я приложила ладонь к мраморным плитам, но они были не холодные, а горячие, обжигающе горячие, словно магия внизу нагревала их своей силой. Взмах руки, за моей ладонью потянулась алая нить. Мир моргнул, а сквозь плиты начал подниматься огромный пылающий шар, заставляя меня попятиться назад. Краем глаза я уловила, как Редманд вздрогнул, чувствуя его так близко.       По залу прошлась волна силы, и на полу завозился Себастьян, даже его этот выброс разбудил. Парень сел, недоуменно оглядываясь, но его тут же поднял на ноги верзила за спиной и приставил палочку к шее.       — Вай, что драконий хвост? — его голос не дрожал, храбрый все-таки он парень. Меня саму колотила нервная дрожь. Сэллоу нетерпеливо заткнули, сильнее надавив на палочку. Не время пускаться в подробное описание, но как же он мне был нужен сейчас. Его помощь. Больше нам с Оминисом не на кого рассчитывать.       Я уже видела, как карминовые щупальца начинают слепо шарить по полу, выискивая что? Новую жертву? Мерлин, оно живое, вряд ли разумное, но живое и точно хищное. Хранилище само и было стражем. Ага, поди отбери у него что-то свое… Только это было даже не сплошной шар силы, а все же разрозненные обрывки нитей, словно кто-то скатал остатки пряжи в огромный шар и наделил его псевдоразумом. Мракс-старший был прав в своих догадках.       — Ваше заклинание, что связывает Оминиса. Оно будет мешать, — я требовательно уставилась на Редманда, — снимите.       — Вы у меня на прицеле, так что без глупостей, — он сверлил меня своим взглядом-буравчиком, но все же снял путы с сына. А дальше все понеслось со скоростью горной лавины, не давая подумать. Оминис, почувствовав свободу, схватил отца за грудки и с разворотом толкнул в этот пульсирующий шар силы. Они падали вдвоем, словно в замедленной съемке. А щупальца уже жадно обвили старшего Мракса, как путы, и одно впилось в висок младшего.       Я услышала крик, Редманд кричал пронзительно, на одной ноте, человек не должен так кричать, не может. Не думая, я протянула руку и ухватила то щупальце, что коснулось Оминиса, несмотря на обжигающую боль, что есть силы рванула на себя. В моих обоженных пальцах остался темный обрывок нити, что тут же развеялся дымком. А парень начал медленно оседать на пол. Я только успела подхватить его под мышки, как мы оба грузно рухнули на мраморные плиты.       Мне в спину прилетело какое-то заклинание, но я почувствовала лишь удар, толчок, не более, а через секунду за спиной послышался высокий женский крик. Не оборачиваясь, я уже знала, что француженку нашло еще одно щупальце силы.       Себастьян тоже не терял времени, пока его охранник зазевался, уворачиваясь от бордового щупа. Я обернулась в тот момент, когда слизеринец броском через бедро опрокинул стража на пол, отбирая палочку из неестественно выгнувшейся кисти. Перепрыгнув через корчащегося на полу мужчину, он нырнул под алой лентой, словно видел ее, и в пару шагов оказался рядом, закрывая собой меня и друга от нового щупа.       Я не могла отпустить Оминиса, чтобы как-то защититься, но стоило Сэллоу нас обнять, как моя сила рванулась в него, не спрашивая, разом наполняя глаза слизеринца ультрамарином. Сердце пропустило удар, мгновенно подхватывая чужой ритм, и вокруг нас засиял голубой сферой защитный купол. Алые щупальца касались его и тут же отдергивались, с громким шипением чернея на глазах. Как будто раскаленная лава коснулась холодной воды. Я крепче перехватила Оминиса одной рукой, что есть силы вцепилась за Себастьяна другой. Все, что у нас было — это тонкая пленка магии, что отделяла нас от бушующего вокруг карминного ужаса.       Редманд исчез в густом, словно ртутном, мареве полностью, он больше не кричал. Мужчина на полу застыл с раскрытыми глазами, щупальце отпустило его, осушив до дна. Он был мертв. Уши еще резал пронзительный крик Розье, но и он с каждой секундой становился тише. И вдруг все смолкло. Комнату озарила алая вспышка, заставляя зажмуриться, и, когда мы открыли глаза, зал был пуст. Если не считать нас, жавшихся друг к другу под синим куполом, и мертвых неподвижных тел на полу. Мы просидели так еще какое-то время, но угрозы больше не было.       — Думаю, уже все, — я повернула голову к Сэллоу и тихо кивнула, — отпускай.       Парень был бледный, а лоб блестел от пота. Я чувствовала себя не лучше. Платье прилипло к телу, а стоило нам разорвать связь, как сердце пустилось в бешеный галоп, не сдерживаемое больше сдвоенным пульсом.       — Он?.. — Себастьян смотрел на друга, и его голос дрогнул.       — Жив, я чувствую, — я посмотрела на Оминиса, тот был бледен, а на виске багровое пятно, но его грудь поднималась и опускалась в такт неровному дыханию. Мы все сможем поправить, когда выберемся отсюда.       — Я заберу палочки, — Сэллоу поднялся, сейчас он соображал быстрее меня, и это несказанно радовало. Сама бы я еще долго могла просидеть так.       Слизеринец обыскал тело своего охранника, француженки, без какого либо пиетета и брезгливости переворачивая мертвые тела. Он прихватил также и палочки магов, и я криво улыбнулась. Какая поразительная практичность. Возле Редманда он на миг замешкался, бросив на меня вопросительный взгляд.       — Он пуст, как и прочие, — я не видела в нем ни следов магии, ни какой-то силы, ничего, пустышка.       — Палочки Оминиса нет, — Сэллоу протянул мне мою палочку и нахмурился.       — Наверное, она осталась в кабинете главы дома. Редманд потребовал ее оставить, — я прикусила губу, нужно было ее достать, но там мог оказаться Марволо и еще кто-то из охраны. Размышлять дальше нам не дали. Я услышала тяжелые шаги над головой. Шум, что мы подняли, не мог остаться незамеченным. Себастьян взял палочку на изготовку, собираясь сражаться на дуэли.       — Нет, Сэллоу, это нам не поможет, надо убираться отсюда, — я крепче перехватила палочку. Во мне была твердая уверенность, что сегодня все получится, что бы я не сделала. Надеюсь, Макс не соврал, и это действительно была жидкая удача.       — Себастьян, держись за меня крепче, — я улыбнулась, прижимая к себе что есть силы Оминиса, — держись так, словно от этого зависит твоя жизнь.       Он не стал спорить, не спросил, что я задумала. Просто снова сгреб нас в охапку и кивнул. Мой взгляд зацепился за серебряную змейку на полу. Тот самый браслет, что стал мне подарком на день рождения. Теперь он валялся оплавленный и покореженный, видимо, приняв за меня проклятие от Розье. В этом Макс тоже не соврал. Подумаю об этом позже, а сейчас…       Вдох. Выдох. Найти центр массы. Сосредоточиться. Четко представить себе место и… Хлопок! Меня со всех сторон сдавила какая-то сила, словно сворачивая в одну точку, а через секунду к горлу подступила знакомая тошнота. Я уже столько раз аппарировала в качестве пассажира, но сама — впервые, да еще и забирая мальчишек с собой. Колени больно стукнулись о каменный пол и на секунду мне показалось, что ничего не вышло, что мы остались все в том же мрачном склепе. Только в нем точно не было окна и тяжелого балдахина над кроватью. Я все-таки смогла. Мы были далеко от проклятого Гонт Хилла.