Heartbeat | Сердцебиение

Вэш пытался не смотреть на солнца во время путешествия. Он не очень хотел знать, сколько времени прошло, сколько они провели в непростой тишине, которую слишком боялись нарушить. Странно лишь то, что Вэш привык проводить часы в тишине со своим спутником, пока они шли по пустыне. Вульфвуд не очень разговорчивый человек, а Вэш не собирался втягивать силой в разговор кого-то, кто этого не хотел, так что дуэт проводил вечность без единого сказанного друг другу слова. Вэш никогда раньше не возражал против этого. Честно говоря, это так спокойно иметь друга, который не одержим его историей или его подвигами, как остальная часть планеты. Тогда почему эта тишина так волновала его? Крылья Вэша упорно прижимались ближе к спине, будто он пытался казаться меньше, несмотря ни на что. Он знал, что Вульфвуд все еще здесь, все еще в безопасности. Он чувствовал вес крошечного человека на своей шее, все еще дышащего и невредимого, каким он был, когда проснулся. Он в порядке. Они в порядке. Вульфвуд в порядке, даже если Вэш не мог его сейчас видеть. Непрерывный период тишины дал ангелу достаточно времени на раздумья, столь же неприятные, как и мысли в его голове. Несмотря ни на что, он возвращался к тому моменту, когда Вульфвуд инстинктивно потянулся за оружием сразу после пробуждения, как только увидел Вэша в таком виде. Хуже всего то, что Вэш даже не мог сказать, что винил его. Этот человек чуть не был убит своим лучшим другом, разорван слишком могущественной для простого осознания силой и все же сейчас позволял той же мерзости нести его через пустыню, как чертово вьючное животное. Он боялся более чудовищного облика Вэша, несмотря на то, как он старательно делал вид, что на него ничего не повлияло. Он был достаточно напуган, чтобы убийственно инстинктивно среагировать на лицо своего лучшего друга, но все еще достаточно доверял Вэшу, чтобы буквально отдать свою жизнь в руки ангела? Это не могло быть правдой. Это неправда, неверно. Вэш должен был больше стараться убедить Вульфвуда в том, что есть другой вариант, лучше, чем вот так держаться вместе. Разве священник не понимал, что находиться рядом с ним слишком опасно? В любой момент Вэш мог вновь потерять контроль и уже не быть способным остановиться и не убить Вульфвуда. В любой момент Легато мог еще раз попытаться подчинить его, что они оба будут не в силах остановить. Для Вульфвуда будет объективно разумным решением сократить потери и просто уйти, особенно когда Вэш буквально самая большая мишень на несколько сотен айлов. Какая бы причина ни была для следования за ним так далеко, она не стоила его жизни. На следующей остановке Вэш обязательно попытается убедить Вульфвуда, что... Едва он обдумал эту мысль, как почувствовал запах дыма. Вэш тут же поднял руку ко рту и начал кашлять, почти вытряхивая Вульфвуда из его места над ключицей. Священник гневно воскликнул, тыча локтем в шею Вэша, сжимая ремень Карателя, чтобы он не выскользнул из рук. — Какого черта ты делаешь, хохлатый! Будь аккуратнее! — прокричал он. Вэш повернул голову к маленькому человеку. — Ты куришь?! — в ужасе воскликнул Вэш. — Тогда неудивительно, что мне показалось, что я сейчас задохнусь! Да ладно, Вульфвуд, ты же знаешь, что я терпеть не могу дышать этой дрянью! — Если будешь и дальше ворчать, я повешу тебе одну на пальто. Прошло два часа, мне нужно покурить, иначе я задохнусь! — Вульфвуд сделал еще одну затяжку, полностью игнорируя возражения Вэша. — Ты не задохнешься от чистого воздуха, Вульфвуд! Ты проживешь без них еще пару часов, по крайней мере, пока мы не доберемся до места назначения! — Черт возьми, хохлатый. Ты можешь перетерпеть небольшой запах дыма, особенно, если он отвлечет тебя от хандры. Вэш совсем остановился, слишком занятый спором с Вульфвудом, который сильнее зарылся в пальто своего спутника, чтобы избежать взглядов. — Я не хандрю! Я был в полном порядке, пока ты не стал пускать свой яд мне в лицо, — соврал Вэш, перья по всему телу торчали, как шерсть у разъяренного кота. Но это заставило Вульфвуда только рассмеяться. — Я видел, как ты выживал от пулевых ранений в жизненно-важные органы, а убивает тебя именно дым? Какой-то ты неправильный ангел, — Вульфвуд подчеркнул свою точку зрения, выпустив дым в нижний уровень глаз Вэша, заставив того сощуриться, сдерживать кашель и раздраженно хлопать крыльями на голове. — Вульфвуд! Что бы Вэш ни собирался сказать дальше, это не прозвучало, потому что одно из крыльев перьями коснулось запястья Вульфвуда, и они оба замерли на месте, мгновенно забыв о разногласиях. На несколько ужасающих моментов они оставались в полнейшей тишине, ожидая, что рука Вульфвуда вспыхнет огнем, или обратится в пепел, или еще что-нибудь гротескное и ужасное. Пять, десять, пятнадцать, тридцать секунд прошло, единственным шумом вокруг них был пустынный ветер, Вэш с ужасом смотрел на своего спутника, а Вульфвуд смотрел на свою руку, ожидая возвращение боли. С огромным усилием и ужасом Вэшу удалось выдавить из себя одно сдавленное слово: —... Ник? Будто разбуженный от заклятья, священник потянулся и схватил одно из маховых перьев на "головных" крыльях, крепко сжав, как ремень Карателя, и заставив Вэша вскрикнуть от страха. — Ник, какого черта ты делаешь? — прокричал он, отдернув голову, из-за чего священник потерял равновесие и упал на ткань воротника с тихим "уф". — Хах, думаю, мы волновались по пустякам. По крайней мере, приятно это знать. Звук, который издал Вэш, - что-то между сдавленным вздохом и приглушенным криком, он немедленно потянулся, чтобы схватить Вульфвуда и выдернуть из его гнезда в воротнике ангела. Вэш держал своего спутника прямо перед собой, сжав кулаки так, что свободны были только его верхняя часть тела и руки, уставившись на него шестью глазами, выражавшими только страх. — Черт побери, о чем ты только думал? — прокричал он, а Вульфвуд смотрел на него в ответ с нечитаемым выражением лица. Он тихо молился Богу, чтобы легкий румянец на его щеках был не так заметен, когда он был намного меньше Вэша. Черт, ангел действительно просто так схватил его, как ни в чем не бывало? — Мне не было больно в первый раз, не так ли? Я просто пытался доказать, что мы ведем себя как идиоты, боясь такой глупости, как пучок перьев, — Вульфвуд ответил так, будто это самая очевидная вещь на свете. Честно, он выглядел немного раздраженным плохой реакцией Вэша на это. Он серьезно думал, что Вульфвуд подвергнет себя опасности без предварительного подсчета риска? Что ж, на самом деле да, но это не то, в чем он будет убеждать Вульфвуда в ближайшее время. Вэш уставился на человека, открыв рот в изумленной тишине, пока к нему не вернулся голос. — А если бы ты ошибся? Что, если бы ты опять поранился и... — Что? Ты думал, первый раз был случайностью, хохлатый? Я дотронулся до твоих тупых перьев, и они не причинили вреда мне, так что можно уверенно сказать, что мы сходили с ума из-за пустяков, — сказал Вульфвуд, скрестив руки и глядя в сторону. Он не колебался. Вэш не опасен. Вэш не мог быть опасным, и ему нужно убедить в этом самого ангела. Чего бы это ни стоило, он продолжит принимать глупые, импульсивные решения, как и всегда, если это вобьет в толстый череп Вэша мысль, что пара безобидных перьев никого не убьет. Вэш импульсивно сжал его сильнее, Вульфвуд тихонько хмыкнул, когда из него выбили воздух, прежде чем хватка не ослабла. — ...Это был очень глупый поступок, — мягко сказал Вэш, перья, распушившиеся из-за шока, вновь распрямились по всему телу. — Никогда больше так не делай. — Как скажешь, хохлатый, — сдался Вульфвуд. — Эй, если я больше не на твоем плече, можно я докурю свою проклятую сигарету? — Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю?! ***** В конце концов Вэш позволил Вульфвуду вернуться в воротник, и они продолжили путешествие. Поскольку они избегали населенных территорий, трудно было сказать, где они находились в пустыне по отношению к пункту назначения. Вэш смутно узнавал, где они находились, с последнего раза, когда он был на этой стороне планеты, 50 лет назад, и он мог точно сказать, когда вокруг них менялся пейзаж. Сухая грязь сменилась песком, скалы и плоскогорья полностью исчезли. Эта местность непригодна для жизни из-за отсутствия хорошего фундамента для жилья, и оба странника знали, что они не встретят здесь людей. Даже песчаные пароходы не ходили так далеко в пустыню, потому что там не было ни единого города с большим населением, который стоило посетить. Они пока что будут в безопасности в этой глуши, единственной угрозой была только возможность появления песчаных бурь в плоском и открытом месте. Даже так, они бы оба предпочли рискнуть в бурях, чем вероятностью кого-то встретить. В конце концов, ветер не может распространять слухи. Примерно через полчаса они достигли дюн, небо стало огненно-оранжевым, и солнца исчезли за горизонтом. Вэш остановился, осматриваясь вокруг, чтобы убедиться, что они одни. На его плече Вульфвуд встал, чтобы посмотреть через край воротника на закат, тишина вокруг каким-то пугающим образом настораживала. Несколько мгновений никто из них ничего не говорил, пока Вэш не нарушил тишину с очень разумной обеспокоенностью. — Здесь нет никакого убежища. У нас нет ничего, чтобы разжечь костер, а скоро здесь похолодает. — Я знаю, — ответил Вульфвуд беззаботно, или он очень хорошо притворялся. — Придумаем что-нибудь. К тому же, вряд ли холод так причинит тебе вред. — Да, меня он не побеспокоит, а что насчет тебя? — крылья на голове Вэша прижались к телу. — Я сказал, мы что-нибудь придумаем, — резковато ответил Вульфвуд. Вэш очень не хотел так заканчивать разговор, но решил не усугублять. — ... Давай просто разобьем лагерь. Это очень дерьмовый лагерь, учитывая все обстоятельства. Они планировали к концу дня быть уже в городе, так что они были совсем не готовы очутиться посреди одной из самых отдаленных пустынь планеты, где был лишь песок да они двое на целые мили во всех направлениях. Вэш посадил Вульфвуда на верх одной из дюн, а сам сел внизу, вновь прижимая к себе крылья в попытке казаться меньше. Это не работало. Теперь он мог спокойно покурить, и Вэш не отругает за это. Вульфвуд зажег еще одну сигарету и посмотрел на заходящие солнца. Он даже уже не был уверен, что эта штука теперь сможет уменьшить его тревогу. В основном, он зажег эту, потому что чувствовал, что упадет замертво, если в ближайшие 5 минут не наполнит легкие пеплом. Он чувствовал, что, вероятно, это то, что стоит подвергнуть психоанализу, но он был также чертовски уверен, что он не будет рефлексировать по поводу собственной зависимости в данный момент. К тому времени, как последний пепел смешался в песком, последняя полоса дневного света исчезла за дюнами. Пустыня вокруг них погрузилась в темно-синий, холод окутал местность и, как Вульфвуд знал, со временем будет только усиливаться. Что ж, он сказал, что они "придумают что-нибудь". Теперь, кажется, настало время для обсуждения, как не замерзнуть насмерть в бесплодной пустоши, куда они сознательно пришли. — Ну так что, придумал что... — начал Вульфвуд, подняв голову, чтобы посмотреть на Вэша, но замолчал, широко раскрыв глаза. Его спутник тут же заметил это и вздрогнул, распушившись, от страха, крылья на голове скрыли все лицо от него, кроме одного глаза. — Что? Что происходит? — нервно спросил он, отодвигаясь на несколько футов от Вульфвуда, который моргнул и покачал головой. — Ничего, просто...ты светишься. — А?! Вэш посмотрел на свои руки, которые излучали слабый свет на краях перьев. Не очень ярко, конечно, недостаточно, чтобы осветить всю пустыню вокруг них, но он служил мягким маяком в беспроглядной пустоши, не давая ночи быть такой темной. Луны и звезды над головой в небе позволяли путешественникам хотя бы разглядеть свое окружение после заката, но это сейчас послужило хорошей заменой отсутствующему костру, пусть оно и не давало тепла. Вульфвуд не смог сдержать мягкий смешок, глядя на ошеломленное лицо Вэша, когда ангел хватал свои крылья, чтобы убедиться, что все они излучали тот же свет. К его бесконечному ужасу, так и было, и он был не очень рад узнать об этом. — Нееет... Можно мне передохнуть примерно...час? Хотя бы? — он явно был обеспокоен, прижав крылья к спине так близко, как только мог, чтобы их не видеть. Вульфвуд открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но затем опять закрыл. Вэш это заметил и нервно посмотрел на него в ответ. — Что? — Я ничего не говорил, — сказал Вульфвуд, не имея возможности спрятать глаза за очками во время этого разговора, ведь сейчас была ночь, и у него не было причины их использовать. — Я просто думал о том, как странно, что Гуманоидный тайфун был до смерти напуган какими-то перьями и ночником за последние три часа. Не совсем типичная слабость, которую можно ожидать от такого, как ты. Все шесть глаз Вэша устремились в сторону, крылья опустились так, что касались песка вокруг них. — ...У меня есть весомая причина для этого, Вульфвуд. Черт, у тебя есть весомая причина бояться этого, но ты почему то не боишься. — Я прошел через всякое дерьмо за всю мою жизнь, и я уж точно не буду напуган какой-то огромной птичкой, хохлатый. Я видел вещи похуже чем то, что случилось с тобой, — солгал он. Что-то в этом заставило Вэша сорваться. — Я почти убил тебя, Ник! — воскликнул он, впиваясь пальцами в песок, когда свет вспыхнул ярко-золотым на кратчайшие секунды. Никто из них не упустил то, как вздрогнул Вульфвуд, зажмурившись и подняв руку, словно защищаясь от какого-то божественного суда. Вэш тут же опустил лицо, закрыв рот крыльями, а все шесть бирюзовых глаз смотрели на смертного в шокированной тишине. Всего через несколько секунд свет вновь стал нормальным, они вдвоем остались сидеть в тишине, и все, что они не хотели говорить, мечом нависло над ними. Никто из них ничего не говорил. Никто из них не хотел говорить. Они окружены стенами, которые сами и построили вокруг себя, так отчаянно ища убежища для защиты себя, что и не поняли, что запечатали конструкцию слишком плотно, чтобы даже воздух смог проникнуть внутрь. Теперь они задыхались в башне, которую построили, чтобы обезопасить себя, но все же предпочли остаться там и умереть, нежели пробить дыру в стене для воздуха. Это настоящее чудо, что Вэш заставил себя говорить мягко, когда его металлические пальцы нервно постукивали по земле. — ... Ник, я... — Заткнись, — перебил его Вульфвуд, его сердце все еще бешено колотилось от страха из-за света. Он не мог смотреть Вэшу в глаза, руки теребили ремень Карателя, чтобы отвлечься от происходящего. Ангел вздрогнул, но затем сдался. —... Хорошо. — Это, блять, нечестно. Это смешно, что ты - тот, кто постоянно чувствует себя виноватым, постоянно боится себя, но никогда не вредил никому и ничему из-за гнева, — Вульфвуд продолжил говорить, сжав ремешок Карателя так сильно, что кажется, будто он вот-вот порвется. — Какого блядского черта именно ты - тот, кто должен это испытывать. То есть, Господь свидетель, ты слишком тупой, чтобы и муху обидеть, так почему именно ты должен все это терпеть? Почему, черт возьми, ты... Почему он держит в себе столько вины, если он не сделал ничего плохого? Вэш посмотрел на него с выражением, которое колебалось между раскаянием и жалостью. Конечно, он найдет способ почувствовать вину за слова Вульфвуда о том, что он чувствует слишком большую вину. Он пытался сказать что-то аж три раза, но каждый раз терпел неудачу еще до того, как произносил слова. Вульфвуд устал от тишины и нарушил ее. — Не смотри на меня так. — Как? — Как будто ты меня боишься. Не стоит. — Я не боюсь, — мягко сказал Вэш. Он не лгал. Он никогда не боялся Вульфвуда, только того, что он представлял. Кого-то сильного, могущественного и такого неумолимо и безошибочно человечного. Кого-то, кого при определенных обстоятельствах и неудачном их стечении могла на кусочки разорвать планета. Кого-то, кого он боялся, что никогда не поймет. — Тогда, блять, перестань смотреть на меня так, будто боишься причинить мне боль. Ты не собираешься этого делать, Вэш. Ты бы не смог, даже если бы попытался. — Ты это не знаешь! — запротестовал Вэш, впервые за несколько минут повышая голос. Вульфвуд разочарованно стиснул зубы. — Неужели мы, люди, для тебя действительно такие блядски маленькие? Он сразу же пожалел о своих словах, когда увидел боль в глазах Вэша, ангел буквально смотрел на него сверху вниз, но видел себя только космической ошибкой по сравнению со смертным. Вульфвуд, глупый смертный, не мог или не хотел понять свое место во вселенной. — ... Мне жаль, — сказал Вэш чуть громче шепота. Вульфвуд не мог перестать думать о том, что именно он должен был говорить это после стольких вещей и поступков. Он не мог, конечно, слова просто отказывались формироваться в горле. —... Не могу сказать, сколько раз я слышал это в церквях от людей, которые заслуживали это гораздо меньше, чем ты. Вульфвуд осознавал, как лицемерно с его стороны говорить это, когда он критиковал Вэша месяцами за смехотворную приверженность к пацифизму. Он просто надеялся, что он не укажет на это несоответствие. — Не думаю, что твоя исповедальня поместится у меня на голове, — Вэш попытался пошутить, вернув ту самую фальшивую улыбку, будто это единственное, что он умел делать. — За что ты, черт возьми, должен извиняться. "Мне жаль, что мои враги - придурки, которые нарушили мою независимость по глупым мелким причинам"? Я знаю, что Главный Чувак должен всех прощать, но конкретно это немного халява. Вэш издал тихий, лишенный веселья смех, прижав колени к груди и глядя в сторону. — ... Полагаю, у меня действительно есть священник сейчас? — все его перья были прижаты к телу, будто он пытался спрятаться, но это не помогало огромному светящемуся маяку в пустоши. — Я же тебе говорил, тебе не в чем признаваться. Ты же не сделал ничего, что.... — Я не человек. Вульфвуд моргнул пару раз, глядя на Вэша, проведя рукой по своим волосам, когда тот вновь упал на мягкий песок. — ... Я знаю, хохлатый. Я давно знаю. Он знал задолго до того, как Вэш отрастил крылья и вымахал до восьмидесяти футов. — Да, я просто хотел высказать это. Странно говорить это вслух, — сказал Вэш. Улыбка не достигла глаз, несмотря на все старания. — Я был здесь, когда мы впервые приземлились на эту планету. Иногда кажется, будто я и есть причина, по которой мы все здесь застряли. Тот, из-за кого мы разбились, был... Я его знал. Иногда я думаю о том, насколько все было бы иначе, если бы я раньше заметил, что все неправильно. Может быть, я бы смог ему помочь. Может быть, никто бы не был на этой планете, не страдал бы. Может быть, никому бы не пришлось... Его голос сломался, он перевел взгляд в сторону. Одно из его крыльев на голове приподнялось, пряча его глаза от Вульфвуда, но он не прекратил говорить. — Июль был разрушен из-за меня. Август был разрушен из-за меня. Тот факт, что за нами охотятся, это из-за меня. Я... Я не сам "спускал курок", но все равно потерпел поражение. Когда дошло до того, что я был единственным, кто мог все изменить, я потерпел поражение. Разве это... Разве это не возлагает на меня ответственность? Если бы я не был столь чертовски глупым, если бы я был чуть быстрее, может, были бы живы некоторые люди, которых уже нет. Все, кто меня знают, думают, что я не убиваю, но это не значит, что и у меня нет счета тел. Это не те, кого я застрелил или нет, это те, кого я не спас. Он бормотал, голос срывался на каждом втором слоге. Вульфвуд не останавливал его, просто смотрел на звезды и думал, мог ли Господь слышать ангела сейчас. Вульфвуд точно не тот, кто мог бы облегчить страдания Вэша, как бы он ни хотел каждый час каждого дня. — Ты говорил мне, что я трус, раз не хочу никого убивать. Ты не первый. Ты даже не сотый человек, что говорил мне это. Все думают это, как только узнают меня, если, конечно, вообще выживут и проживут так долго. Я так много раз слышал о том, что насилие иногда должно быть ответом, что убийство людей позволяет другим людям жить в будущем. Может быть... Может быть, иногда они правы в том, что жертв будет меньше, если кто-то отнимет чужую жизнь. Может быть, мы живем во вселенной, что требует, чтобы одни люди умерли, чтобы другие выжили, но не мне делать этот выбор. В этот момент Вэш надеялся, что звук его голоса заглушит звук плача. — ... Все всегда ставят мне ультиматумы, загоняют в ситуации, когда хотят, чтобы я спустил курок и смотрел на чужую смерть. Они так сильно хотят, чтобы я вышел из себя и навредил кому-то, признал, что все это время я был наивным ребенком. Они хотят, чтобы я вырос и столкнулся с реальным миром. Черт, я так устал от этого, Ник. Я устал от вопросов, игр, людей, сующих оружие мне в руки. Я не хочу больше сражений, или ультиматумов, или всего этого. Я просто не хочу убивать. Его голос полностью сорвался, последние пару слогов пришлось буквально выдавливать, ведь гигантское тело Вэша дрожало. Прошла одна минута, когда они вдвоем сидели в одиночестве в пустыне, Вульфвуд слушал рыдания ангела, как будто за ними никто не наблюдал, прежде чем Вэш снова обрел способность складывать слова. — ... Я просто не хочу убивать. Я не понимаю. Я не понимаю, почему люди так ненавидят эти слова. Я не понимаю, почему люди считают, что я буду свободен, если буду относиться к людям как к мишеням, которые нужно уничтожить. Выживет ли больше людей в долгосрочной перспективе, если я убью больше плохих людей? Я не знаю. Я не знаю, Ник, но я также не знаю, почему все думают, что знают ответ на этот вопрос, и почему они хотят заставить меня сделать этот выбор.... Неужели иногда так ужасно поверить, что люди хорошие? Вульфвуд все еще лежал на земле и смотрел в бесконечную пустоту космоса, его голова слишком закружилась, чтобы дать ангелу правильный ответ. Что, черт возьми, он должен сказать после этого? Он просто должен решить все вопросы человеческой морали прямо сейчас и дать Вэшу окончательный надежный ответ о том, кто заслуживает жить или умереть? ... Оу. Вот это чувство, с которым Вэш жил все это время, да? Вэш вытер глаза рукавом, прежде чем продолжить, пытаясь делать вид, что он не плакал последние три минуты. Это никого не обмануло. —... Так что да, я боюсь навредить тебе. Я боюсь оказаться слишком глупым и бесполезным, чтобы защитить тебя. Я боюсь, что следующее имя в списке людей, что я не смог уберечь, будет твоим. Я боюсь, что они заставят меня это сделать, заставят убить тебя. Ник, я даже не понимаю, что я такое на самом деле. Я... Мне это не нравится. Я ненавижу чувствовать себя монстром с собственной шкуре. Я хочу вернуться к тому, каким я был раньше, притворяться, что все в норме, пару дней до тех пор, пока не настанет следующее сражение и меня не заставят вновь быть в теле, которое я не понимаю. Мне нужно, чтобы ты был в безопасности. После всех, кого я подвел, после всех разрушенных мною жизней, мне нужно, чтобы ты был в порядке. Если я не смогу это сделать, если...если твое имя окажется в списке и это будет из-за меня, то... Он едва мог произнести следующие слова. —... Я-я даже не знаю, что бы я сделал, Ник. Вульфвуд прикусил язык вместо сигареты, не желая встречаться взглядом с ангелом и увидеть слезы, которые, как он знает, там были. Не то чтобы он раньше не видел, как Вэш плачет. Он делал это буквально все время до такой степени, что было чудом, что он не умер от обезвоживания где-то в пустыне. Однако в этот раз все было иначе. Сейчас Вэш пытался скрыть свои слезы от Вульфвуда, боясь, что человек увидит его в таком состоянии, в состоянии искренней слабости. Или, по крайней мере, то, что Вэш считал слабостью. Он вдохнул холодный ночной воздух, зарываясь ладонями в песок, чтобы скрыть их дрожь. Впервые с тех пор, как он очнулся в руках Вэша, в голосе Вульфвуда звучал неподдельный страх. — ...Вэш, я... Следующие три секунды были покрыты туманом. На короткое мгновение Вульфвуд увидел, что Вэш начал двигаться, перья по краям тела сливались с окружением вокруг. Затем Вэш внезапно подхватил священника с земли, прижав к груди, его руки на спине защищали от холода пустыни. Это самое близкое к понятию объятий состояние, мягкий свет окутывал их, крылья Вэша расправились и образовали кокон, защищающий от внешней пустоши. Инстинктивная реакция Вульфвуда - дать отпор, отстраниться от столь подавляющего и очевидного знака привязанности. С каких это пор он заслужил такую безоговорочную преданность от кого-либо, тем более от Вэша? На долю секунды он пытался оттолкнуться, прежде чем его тело потеряло силы и он сдался. Он не хотел признавать признак страха, который пронзил его, когда перья закрыли небо, но тревога быстро сменилась другой, более сильной эмоцией, когда Вэш начал рыдать. Это тихий плач, который скорее увидишь, нежели услышишь, по сильной дрожи тела Вэша, он свернулся калачиком вокруг маленького человечка. Он изо всех сил старался не пролить ни единой слезы, но все эмоции, которые он сдерживал внутри, нашли способы вырваться через дрожь, сотрясающую бессмертное тело. Вульфвуд все еще не мог произнести ни слова. Что он мог сказать? "Мне жаль"? Он никогда не мог произнести эти слова, даже если пытался. Поэтому он молчал, пока Вэш прижимал его к своей груди, его голова была полна мыслей, которые он не был готов обдумать, а холод пустыни казался далеким воспоминанием по сравнению с сиянием ангела. В конце концов, слезы высохли, Вэш перестал дрожать и просто безвольно лег на мягкий песок, полностью измученный и истощенный. Вульфвуд думал попросить его ненадолго успокоиться, но решил ничего не говорить. Он не хотел, чтобы первым, что он скажет Вэшу после всего, была просьба оставить его. К тому же, здесь, с руками Вэша на его спине гораздо теплее, чем в открытой пустыне.