Heartbeat | Сердцебиение

Вульфвуд хотел бы сказать, что ему это снится впервые. Он хотел бы сказать, что это только десятый раз. Он надеялся, что как-то привыкнет к этому или, по крайней мере, сможет распознать кошмар и прийти в себя до того, как станет плохо. Каким-то образом, сколько бы раз ни повторялся этот ужас, сколько бы он ни страдал, ему ни разу не приходило в голову проснуться. Он думал, что умирает. Может быть, он уже мёртв. Технически это не имело значения. Имело значение только то, что Вульфвуд ранен, густая кровь лилась на землю из огромных дыр в его груди. Всё вокруг было неестественно тёмным. Это не тьма беззвездного неба или неосвещенной комнаты. Нет, это пустота, которая поглощала свет, пока все не скроется в тенях. Мир вокруг Вульфвуда исчез. Только он, раны в груди и небольшая грязная площадка, на которую льётся его кровь. Помимо этого ничего нет и никогда не будет. Он пытался закричать, но его собственная кровь пузырилась в горле, заглушая любой звук, что он мог издать. Он запрокинул голову наверх и смотрел туда, где должно было быть небо, ища там хоть какой-то знак тусклыми глазами. Там должен быть свет, не так ли? Это то, что они всегда говорили ему. Будет больно лишь мгновенье, а потом он увидит свет и вновь почувствует тепло. Всё вновь станет ярким, и затем все закончится. Он будет свободен, снова будет счастлив, как только попадёт в Божью благодать. Потрескавшиеся губы раскрылись, он издал лишь слабые вздохи в ожидании божественного хора. Но он не пришёл. Вульфвуд чувствовал холодный страх, сжимающий его сердце, он изо всех сил старался держать глаза открытыми, чтобы увидеть этот свет. Это неправильно. Почему все такое темное? Они говорили, что он будет в безопасности, сможет наконец отдохнуть в объятиях Всевышнего, когда все закончится. Почему никто не приходит за ним? Почему его оставили? Он испустил последний хриплый вздох, когда края зрения расплылись в темноте. Ему казалось, что из уголков глаз катились слезы. Однако невозможно быть в этом уверенным, когда вокруг так холодно. Его пустая душа пыталась посылать команды телу, оболочке внутри оболочки, которая кричала и умоляла, чтобы её выпустили. Вульфвуд не хотел так уходить. Он не хотел умирать. Он не хотел умирать! ... Так холодно. Где он? Вульфвуд вернулся в реальность, когда его тело содрогнулось в попытке разбудить его. Его кулаки были сжаты так сильно, что ногти врезались в ладонь полумесяцами, а сердце выпрыгивало из груди, каждый удар заставлял тело дрожать. Он был весь в поту, свернувшись калачиком в позе зародыша, и его мысли мчались так быстро, что голова кружилась. Спустя пятнадцать секунд Вульфвуд понял, что он вновь проснулся, все его тело тряслось в подтверждение того, что он действительно мог двигаться и не застрял в кошмаре. Ох, верно. Это был просто сон. Так же, как и в прошлые сто раз. Вульфвуд лежал, парализованный затянувшимся страхом и адреналином, пытаясь привести в порядок свои чувства. Он больше не в пустоте. Он здесь, в настоящем, и он не мёртв. Он даже не ранен. Все в порядке, все в порядке, черт возьми! Он должен понимать это. Черт, ему даже не нужно было подносить руку к лицу, чтобы понять, что он плакал. Слава Богу, Вэш никогда не видел его таким. Вульфвуд не думал, что смог бы объяснить такое проявление слабости своему другу. О, да, Вэш. Вульфвуду потребовалось некоторое время, чтобы понять, где он находился. В конце концов Вэш отрубился от и эмоционального, и физического истощения, все ещё прижимая к груди человека. Что ж, по крайней мере, это решило проблему с убежищем на ночь, так как Вульфвуд не чувствовал пустынного холода, который должен был его заморозить заживо. Все просто казалось... Тёплым. Неестественно тёплым, так как даже при таком размере тела Вэша тепло не должно было быть таким всеохватывающим. Это как быть закутанным в мягкие одеяла, просто находясь рядом с ангелом, нежное сияние перьев добавляло ещё больше защищённости после худшего повторяющегося кошмара, который только был у Вульфвуда. Как только ему удалось успокоиться и пульс вернулся к нормальному ритму, он наконец может осмотреться со своего места. Руки его спутника лежали у него на спине, были мягко обернуты вокруг него и прикладывали небольшое давление, чтобы держать его на месте. Каждые несколько секунд он поднимался вверх и вниз дыханием Вэша, его ровность и спокойствие показывало, что ангел в настоящее время спал и блаженно не знал о том, что только что испытал Вульфвуд. Руки священника крепко сжимали пальто Вэша, и Николас инстинктивно прижимался к ткани, пытаясь вырваться из тьмы пустыни снаружи. Пока все так, он мог притворяться, что все в порядке. Он мог просто лежать здесь с руками Вэша, буквально защищающими его от пустыря вокруг них, и представлять, что он в порядке. Он стиснул зубы, моргая от начинающихся слез, набирающихся в уголках глаз. Черт, он больше не ребенок! Он не должен полагаться на фантазии, чтобы сбежать от трудных частей жизни. Ему нужно смириться с реальностью и научиться выживать, как и всегда. Это то, что держало его на плаву, и он будет проклят, если это не унесет его в могилу. Если бы он был из тех людей, которые игнорируют жесткие истины в пользу идеализма, он был бы таким же, как Вэш... ... Ох, точно. Он инстинктивно потянулся за сигаретой, прежде чем вернул руку назад со всей силой, что у него есть. Сейчас середина проклятой ночи, он не может так быстро смириться со своими желаниями, не так ли? Вульфвуд сильнее этого. Пытаясь отвлечься, он позволил своему разуму блуждать. Но это оказалось ещё хуже, так как темы, на которых его мозг решил сосредоточиться в данный момент, не самые утешительные. Как бы он ни старался, он не мог перестать думать о том, что Вэш сказал раньше, пока они не заснули. Вульфвуду редко удавалось получить хоть намёк, который бы показал, что он на самом деле чувствует, а сейчас это были несколько минут стоящей информации. Как будто метафорическая чаша наконец-то разлилась и все это упало прямо на Вулфвуда, как... Ну, он был уверен, что у людей на Земле есть слово, обозначающее стихийные бедствия на водной основе. Повезло им, что на Гансмоук не льется дождь. Слова Вэша были слишком велики, чтобы рассматривать их как единое целое, так что Вульфвуд решил, что лучше разбить их на отдельные сегменты. Может, тогда он сможет расшифровать ситуацию, в которой оказался, и понять, что, черт возьми, он собирается делать в ближайшем будущем. Вэш ненавидел себя. Это не совсем новая информация, и, возможно, Вульфвуд слишком резок, называя это 'ненавистью'. С того дня, как он встретил человека в автобусе посреди пустыни, было очевидно, что Вэш несет огромную ношу. Вульфвуд сказал это ему, намекнув, что 'его улыбка пустая', но это всегда было намного хуже, чем казалось. Одним из преимуществ ремесла Николаса являлось то, что он встречался с самыми разными людьми и слышал, как они исповедовали свои грехи. Он знаком с чувством вины, до такой степени, что для него это почти старый друг. Не добрый человек, который подставляет ему плечо в трудные времена, но гораздо более паразитирующий. Чувство вины - это такой друг, который привязался к нему в начале жизни и, возможно, даже был настоящим спутником в какой-то момент, но со временем превратился в кого-то горького и злого, чье присутствие теперь пугало его. И все же, он не мог просто избавиться от этого, так как он не мог представить, какой была бы его жизнь без его старого друга. Однако вина не проявлялась одинаково у всех. Как священник, он слышал некоторые из самых мерзких воспоминаний, которые только можно себе представить, в исповедях, некоторые говорили с искренним раскаянием, а некоторые с таким же бесцеремонным отношением, как к повседневной работе по дому. Все, от насилия и прелюбодеяния до самого незначительного сожаления, все обнажено человеком в исповедальне, чтобы его выслушали и простили. Или, по крайней мере, Вульфвуд должен был их простить. На самом деле, это была не его работа, но он никогда не утверждал обратное. Он будет молиться за них - всегда одно и то же, независимо от того, в каком преступлении человек признался. "Господь прощает всех. Следуй за Его словами и Его истиной, и ты будешь отпущен", — это были слова, которым он следовал, в которые он мог даже верить, но в конечном итоге они просто слова и не могут ослабить то, что он чувствовал глубоко в своей душе. Иногда, когда особо порицаемый человек входил в исповедальню, он злился. Он возненавидел их, даже если знал, что не должен был. Бог мог быть вселюбящим, но Вульфвуд не Бог. Он всего лишь человек в исповедальне, который иногда доходил до кипящего уровня ярости от слов, которые он слышал. Он думал о том, как, если бы он встретил этого человека на улице, а не в церкви, он мог бы застрелить его. Он понимал, что такая мысль сама по себе является грехом, но он никогда не мог остановить себя от мысли об этом. И он сидел за стеной и молился за исповедующего человека, но никогда за себя. Он ни разу не просил прощения у Господа и ни разу не ожидал получить его. Все это говорило о том, что Вульфвуд видел, как многие люди сознавались во многих вещах, но он ни разу не видел, чтобы кто-то так скоро начинал винить себя в вещах, неподвластных ему, как Вэш. Кажется, если кто-то пострадает в радиусе 5 миль от Тайфуна, он найдет способ почувствовать себя виноватым за то, что не смог предотвратить это. Да, многое из перечисленного можно рассматривать как его вину за то, что он не мог или не хотел лишить жизни, когда того требовала ситуация. Да, он мог быть самоотверженным до откровенно идиотской степени и часто это доставляло ему больше неприятностей, чем того стоило. Тем не менее, это не означало, что каждая проклятая смерть, которая произошла на этой планете с тех пор, как человечество высадилось здесь, это вина Вэша. Вульфвуд не знает, что случилось более века назад, из-за чего они упали здесь, но это не может быть все из-за Вэша. Что бы ни произошло тогда, должно быть, было не только из-за него, но, похоже, он возвел это до такой степени, что он, по крайней мере, подсознательно, считал себя ответственным за ад, в котором они оказались. Даже если падение сюда было полностью его виной, это не делало Вэша ответственным за то, что Легато пытался сделать с ними вчера. Слуга Найвза жестоко вторгся в его разум, превратил его в тело, которое он ненавидел, против своей воли, пытался заставить его убить своего лучшего друга, и каким-то образом Вэш истолковал это, что он опасный и ненадежный. Вульфвуд не слепой, и он видел, как его спутник вздрагивал при его виде, такого крошечного и хрупкого по сравнению с ангелом. Вэш вел себя так, будто верил, что он мог потерять рассудок в любой момент и на этот раз убить Вульфвуда. Николас был уверен, что он видел что-то ужасное, когда он трансформировался, и теперь он боялся себя ещё больше, чем когда-либо прежде. Вульфвуд не мог сказать, что он не сочувствует, так как он знал лучше, чем большинство людей, каково это - чувствовать себя монстром в своей собственной шкуре. Тем не менее, то, что Вэш считал себя ответственным за то, что Легато заставил его сделать, нелепо. Он в буквальном смысле не мог контролировать то, что произошло, и это настоящее чудо, что он смог вырваться из-под власти Легато, когда никто другой никогда не справлялся с этим раньше. Честно говоря, именно благодаря Вэшу они оба все еще живы прямо сейчас, но он по-прежнему считал себя виновным в том, что случилось. Каким-то образом, потому что Вэш не мог предотвратить это с самого начала, он решил, что проиграл, за что и считал так. Вот та часть, которой Вульфвуд боялся с тех пор, как он начал идти по этому пути размышления: часть, где он должен признать, что был неправ в чем-то. Или, по крайней мере, у него был слишком узкий взгляд на сложную ситуацию. В конце концов, он жаловался на пацифизм Вэша с первого дня, и если честно, его настойчивое стремление найти нелетальное решение каждого конфликта все еще вызывало головную боль и делало каждую схватку гораздо более сложной и опасной, чем она могла быть. "Я устал от вопросов, игр и людей, которые вкладывают оружие в мои руки. Я не хочу больше сражений, ультиматумов или всего этого. Я просто не хочу убивать." Боль в голосе Вэша, когда он сказал это, была не похожа на то, что Вульфвуд когда-либо слышал от ангела. Это было более чем столетие запутанных чувств, выходящих наружу сразу, просто поток сырого, нефильтрованного истощения. Незнакомцы, враги и даже его родной брат, всю жизнь обращались с Вэшем даже хуже, чем с обычным человеком. Никто из них не считал его чем-то более, чем идеалистическим дураком, который намеренно сдерживал себя по детским причинам. В сознании других людей, даже в сознании Вульфвуда, в некоторых моментах Вэш не считался человеком, способным сделать свой собственный выбор. "Вы не можете просто навязывать другим свой образ жизни." Это утверждение не существовало в вакууме. Он все еще поддерживал его, но печальная правда в том, что это именно то, что делает Найвс. Это именно то, что делали Ган-хо-ганс. По доверенности Вулфвуда, работающего на них, это то, что он делал. Они все лишают свободы Вэша, чтобы заставить его соответствовать тому, как они думали, что мир должен работать. Вэш бросал вызов их взглядам, просто существуя таким, какой он есть, пацифистом, и это так оскорбило их всех, что они решили протащить его через кольцо пыток, просто чтобы доказать свою правоту. Все это время Вэш не сказал и слова в свою защиту, когда они снова и снова били и унижали его. ...Кажется, вступление в группу людей, чья цель - просто эмоционально издеваться над ангелом до тех пор, пока он не совершит убийство, было не самой умной идеей Вулфвуда. Не то чтобы у него не было причин. Даже сейчас, если бы ему предложили столь же глупое задание за ту же награду, он бы, скорее всего, согласился. В конце концов, дело не в нем. Это было из-за детей дома. Однако, лежа здесь прямо сейчас, посреди безжизненной пустоши, как беглец от своих собственных работодателей, трудно, наконец, не увидеть, как, блядски тупо это все. Он продал свою душу, свое тело, свою веру, все, что угодно, что он должен был, самым мерзким людям на планете, только для того, чтобы они отбросили его в сторону, как сломанный инструмент, когда он перестал быть полезным. Он действительно был товаром до самого конца. Он месяцами лгал единственному человеку, которого считал другом, таскал его по уровням ада с намерением бросить его к ногам брата-убийцы, когда придет время, а Вэш до сих пор даже не знал. Он по-прежнему доверял Вульфвуду свою жизнь, даже после всего, через что он прошел. Он бы продолжал идти навстречу своей гибели с человеком с улыбкой на лице, и самое страшное то, что, если бы Легато не предал его, Вульфвуд продолжал бы его вести. И вот они здесь. Вульфвуд абсолютно одинок, его единственный спутник - тот, кого он собирался предать. Он не мог вернуться домой, потому что, технически, провалил миссию, и за ним будут охотиться. Он не мог оставить Вэша, потому что тогда ангел будет противостоять Найвзу в одиночку. Он абсолютно одинок сейчас, но не мог отступить, даже если хотел этого. Ему нужна сигарета ему нужна одна Боже ему нужна сигарета прямо блять сейчас! Он зажмурился и стиснул зубы, утыкаясь лицом в пальто Вэша. Он чувствовал, что слезы начинали собираться в уголках его глаз, но он отказывался дать им упасть. Он так легко не сломается, черт возьми. Он чувствовал, что сходит с ума. Его голова стучала, горло горело, и он так крепко сжимал красную ткань, что его костяшки побелели. Ему кажется, что его голова взорвётся, если... ...Это звук, прорезающий шум, нежный и ритмичный, который способен пересилить боль в голове Вульфвуда. Каким-то образом он не заметил этого, пока его не прижали к груди Вэша, закрывая вид пустыни красным полем. Разум священника настолько растерян, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы распознать шум, пока он медленно не понял, что он слушал сердцебиение Вэша. Он медленный и гармоничный, естественная мелодия, которая заглушала разлад в голове Вулфвуда и заменял его чем-то более заземляющим. Медленно, когда сердцебиение ангела оседало в его мыслях и прогоняло бездумный шум, он обнаружил, что стучит пальцем о пальто Вэша в том же ритме. Это так... по-человечески. Темп, шум, безостановочный стук - это именно то, что Вульфвуд услышит, если прижмётся ухом к груди кого-либо ещё, не то, чтобы у него была возможность сделать что-то подобное раньше. Каким-то образом, такой простой опыт близости с кем-то, чтобы слушать его пульс, это то, что ускользало от него до сих пор. Это... странно. Вульфвуд настолько привык к смерти, что не знал, как осмыслять неопровержимые доказательства того, что тот, кто ему дорог, все еще жив и в безопасности. Часть его ожидала, что это прекратится в любой момент, жестоко вырвав единственное, что у него осталось в этом мире, и оставив его таким же сломленным и одиноким, как и прежде. Этого на самом деле не может быть, не так ли? После всего ада, через который они прошли, они не могут выйти из него, когда их сердца все еще бьются, как раньше, как любые другие, нормальные и человеческие, не так ли? Вульфвуд чувствовал дрожь, протекающую по его телу, но на этот раз это не от боли. В его душе есть что-то еще, что на короткое мгновение захватило власть, и его тело реагировало так, будто оно пытается физически отвергнуть эмоцию. Забавно. Он думал, что "надежда" была выбита из него давным-давно. Он уверен, что это всего лишь его воображение, но на мгновение он чувствует, как сердцебиение Вэша и его собственное синхронизируются идеально, освещая их уголок пустыни физическим доказательством того, что, несмотря на все усилия врагов, они все еще живы. Кажется неправильным признавать это, как и просто говорить, что это разрушит иллюзию и приведет к обрушению реальности на них. Тем не менее, секунды идут, и оба их сердца по-прежнему бьются так же, как и раньше. Как и всегда. Вульфвуд временно выбился из этих мыслей, когда Вэш переместился во сне, и все его тело сдвинулось без усилий по прихоти спящего ангела. Он схватился за пальто своего спутника, боясь, что его могут случайно уронить на песок пустыни, когда Вэш переворачивался на бок, но это оказалось совершенно ненужно. Все это время Вэш нежно держал человека, тщательно поддерживая его тело и накрыв рукой крошечного священника, как одеялом, когда он закончил движение. Как будто он переместился, чтобы держать друга поближе, и Вульфвуд инстинктивно пытался отрицать то, как это заставляло его чувствовать. Он не привык к положительным эмоциям, поэтому, как правило, вырезал их до того, как они становились проблемой, и его надежды снова рушились. Затем Вэш начал гладить Вольфвуда по спине пальцем во сне, и священник вздрогнул. Если бы ангел проснулся, он бы накричал на него, чтобы он прекратил это и оставил его в покое, не потому, что он на самом деле хотел, чтобы Вэш остановился, а потому, что он чувствовал, что должен это сделать. Но потому что его спутник спал и сейчас была середина ночи, Вульфвуд смягчился. Он и Вэш не избегали физического контакта, так как они все время клали руки друг другу на плечи, но Вульфвуд не привык прикасаться, чтобы утешить его, а не навредить ему. Это... странно. Вульфвуд оставался напряженным еще несколько секунд, под влиянием ощущения гигантского пальца на его спине, прежде чем его тело расслабилось и он выдохнул. Тишина стояла еще несколько минут, единственные звуки вокруг - ветер через дюны и вечное биение сердца Вэша. Вульфвуд наклонился в сторону, чтобы посмотреть на лицо ангела, более спокойное во сне, чем когда-либо, когда он бодрствует. Николас надеялся, что ему снилось что-то хорошее, прежде чем он опустил свои ожидания и просто понадеялся, что Вэшу вообще ни о чем не снилось. Сердцебиение слегка трясло его тело с каждым ударом. Молча, Вульфвуд думал о том, что он сделал бы что угодно, чтобы этот звук не останавливался. Он лег на спину, окунувшись в мягкую ткань и тепло ангельского сияния. На этот раз, когда он позволил своему разуму блуждать, он не возвратился к такому количеству мыслей, кричащих о внимании, как раньше. Теперь он думал только о будущем и о том, что он планировал делать теперь, когда его бросили все, кроме человека, которого он должен предать. Раньше решение казалось невозможным, как и любой путь, который он бы выбрал, привёл бы его к неизбежному концу и неспособности защитить все, что имело значение. Теперь ответ кажется самым простым решением в мире. Он останется с Вэшем. Он приведёт его к Найвзу, не как заложника, а как союзника, и он сделает все возможное, чтобы защитить ангела, несмотря ни на что. Бог может не простить ему того, что он сделал, и Вульфвуд, конечно, не может простить себя, но еще не поздно попытаться исправить худшую хуйню в его жизни. Может быть, это прозрение будет напрасно, может, он потеряет всех и всё, что ему дорого к тому времени, когда пыль уляжется, но он будет проклят, если он допустит это, не вступая в борьбу. И Вульфвуд, черт возьми, привык сражаться.