Heartbeat | Сердцебиение

Есть облако, которое окутывает человека, когда он переходит из подсознательного мира в бодрствующий. Это блаженный туман, который притупляет чувства, задерживаясь всего на несколько мгновений, прежде чем исчезнуть снова до следующего утра. Вэш часто жалел, что он не мог провести вечность в этой туманной дымке. На несколько секунд, прежде чем его разум полностью проснется, он спокоен. Всего на несколько секунд все в порядке. Затем Вэш открыл глаза и вспомнил, кто он. Жало, втягивающее обратно в мир, за прошлый век уменьшилось настолько, что он почти не чувствовал его. Теперь это просто проявляется как всплеск эмоций, что Вэш подавлял с точностью так же просто, как нажимал на курок и наблюдал, как цель падает. Конечно, действие, которое Вэш совершал со своей собственной психикой каждое утро, гораздо более жестокое, чем то, что он сделал бы с реальным человеком. Это, в конце концов, не несло никаких реальных последствий для него. На этот раз он проснулся с прижатой к земле щекой, песком, покрывающим белые перья грязно-коричневым, по всему лицу. Этот факт ненадолго стал для него сюрпризом, вспышка паники, вспыхнувшая внутри него перед вчерашним днем, настиг его, и страх сменился тонущим чувством в его груди. Верно...это же случилось, не так ли? Легато взял на себя контроль и оставил его как своего рода мерзость, неспособную вернуть маску человечества, за которую он цеплялся, как воздух, который ему нужен, чтобы дышать. Последняя защитная стена от отчаяния, которая теперь исчезла, смелась так же легко, как песчинка на ветру пустыни. Вэш чувствовал, как его перья прижимались к дюнам под ним, когда он сидел, расправляя крылья, чтобы стряхнуть с них часть песка, заметенного в течение ночи. Некоторое время он оглядывал вокруг себя пустыню в поисках Вульфвуда, который, по его мнению, заснул неподалеку. Вспышка паники протекла через него, когда он не смог обнаружить человека, и его разум начал придумывать все виды ужасных судеб, с которыми Вульфвуд мог столкнуться, пока Вэш спал и не мог защитить его. Это было до тех пор, пока он не почувствовал небольшой вес в руке, и все вернулось обратно. ...Ох. О, нет, он... много чего сказал прошлой ночью, не так ли? Многие из этих вещей были очень личными, вещи, в которых он никогда никому не признавался. А потом он... Вэш разжал пальцы, чтобы увидеть Вульфвуда в руке, который все еще крепко спал. Человек, должно быть, устал после вчерашнего, не то, чтобы Вэш его винил. Судя по солнцам на небе, они оба проснулись гораздо позже, чем обычно. Даже сейчас часть Вэша просто хотела прилечь, забыть обо всем и снова уснуть. Эта часть, которую он быстро подавил, но все еще чувствовал, что она там. "Ах...Да, хорошо. Хорошо." Он понятия не имел, почему вообще говорил сейчас. Он просто надеялся, что Вульфвуд услышит его и проснется? Это определенно было бы легче, чем разбудить спящего человека. Может, это просто нервная привычка. Это определенно тревожная реакция, но Вэш не знал, что еще делать прямо сейчас. Он должен был просто разбудить Вульфвуда и объяснить ему, что Вэш заснул со священником в его руках? Все будет довольно неловко после их разговора даже без усугбления ситуации Вэшем. Может, ему стоило постараться и аккуратно положить его на песок? Да, это могло сработать. Потом, когда Вульфвуд проснётся, они смогут притвориться, что заснули, как обычно. Тогда единственное, с чем Вэшу придется иметь дело, это последствия их разговора. Если, конечно, это можно назвать разговором, а не особенно многословной панической атакой. Все, что Вэшу нужно сделать, это осторожно опустить руку на землю и скатить Вульфвуда с нее. Тогда он может... Слишком поздно. Все мышцы в теле Вэша замерли, когда Вульфвуд зашевелился и начал садиться, расчесывая рукой волосы, как будто он ожидал найти в них песок, как и все другие разы, когда они засыпали в пустыне. Вэш ничего не мог сделать, кроме как сидеть там, шесть глаз были сосредоточены на крошечном человеке в его руке, когда Вульфвуд посмотрел вверх и встретил его взгляд. На мгновение ангел ожидал, что его друг разозлится на него. К тому же, он не мог быть уверен, но он знал, что это, вероятно, было слишком с точки зрения нарушения границ. Он должен был уложить Вулфвуда до того, как уснул. Если бы только он не был таким идиотом и не изнурял себя весь день плачем, как маленький ребенок, возможно, он бы не... — О, привет, хохлатый, — сказал Вульфвуд, зевая и сидя на ладони Вэша, скрестив ноги, прислонившись к пальцам ангела, чтобы сидеть прямо. Рот Вэша открылся и закрылся, когда он изо всех сил пытался ответить, убеждённый, что он, должно быть, как-то не расслышал священника. Он все еще спал и это какой-то странный сон? Нужно ли проснуться прямо сейчас? — В-Вульфвуд? Я э-э... я так сожалею о э-э...этом. Я буду осторожнее в следующий раз, клянусь! — может быть, это замаскированное благословение. Если Вэш и дальше будет так путаться, тогда будет легче убедить Вульфвуда уйти в одиночку и оставить своего друга сражаться в его собственных битвах. В конце концов, это единственный способ, чтобы Вульфвуд мог быть в безопасности, пока Вэш застрял вот так. Между тем, человек, о котором идет речь, просто смотрел на своего спутника с широкими глазами, с лицом, выражавшим лишь небольшое замешательство, в отличие от всего остального. Его голова немного наклонена в сторону, как у любопытного кота, и, хотя Вэш не видел этого из-за своего размера, темные круги под глазами немного уменьшились. — О чем ты, черт возьми, говоришь? Я спал хорошо, не волнуйся об этом, — Вульфвуд сказал, что ничего из этого не имеет значения. Он даже остановился на середине предложения, чтобы оглядеть пустыню, еле слышно шепча: — Чёрт, где Каратель? Лучше бы он не был зарыт в песок, клянусь Богом... Реакция Вэша - возмущение, перья распушились по всему телу до тех пор, пока он не стал больше похож на испуганную птицу, чем на человека. Его крылья на голове хлопали вверх и вниз, создавая небольшой ветер, который взъерошил волосы Вульфвуда. — Что с тобой не так?! — воскликнул он, привлекая внимание священника и заставляя его снова сосредоточиться на тревожном ангеле. — Э... пара вещей. Я не знаю, что конкретно ты имеешь в виду, хохлатый, — он все еще прислонялся к металлической ладони Вэша так же непринужденно, как если бы это был стул в баре. — Это! — Вэш показал на человека другой рукой. Если бы сейчас была ночь, они бы оба заметили, что его перья стали светиться ярче. К счастью для них, солнца высоко в небе заглушали свет Вэша. — Как ты можешь просто сидеть и вести себя так, как будто тебя это не беспокоит? Тебя всегда что-то беспокоит! Это ты всегда говорил мне, что я веду себя слишком непринужденно в опасных ситуациях! Что с... с этим! — Голос Вэша разносился по пустыне, отражаемый бесконечными дюнами. Им повезло, что сейчас их никто не слышал, иначе страдание ангела точно заманило бы кого-то к ним. Вульфвуд прищурился, подняв руку вверх, как будто чтобы забрать солнцезащитные очки, прежде чем передумать и опустить их обратно на перчатки Вэша. Он молчал несколько мгновений, мир эмоций проходил за его глазами за мельчайшие секунды, прежде чем он поднял свой взгляд, чтобы встретиться с Вэшем. — ...я думаю, нам нужно поговорить. На планете есть всего несколько фраз, которые вызывали такой же страх в сердце, как «нам нужно поговорить». На протяжении тысячелетий человеческого языка и эволюции сомнительно, что что-то заменит эти слова с точки зрения мгновенного, чистого страха. Вэш побледнел, когда Вульфвуд сказал это, пытаясь отвести глаза, но вышло это плохо, так как их много. Даже если ни один из глаз на его лице не встретит взгляд Вульфвуда, он все равно увидит человека сквозь те, что на его крыльях. Это странное ощущение, к которому он никогда не привыкнет, будучи в состоянии видеть во всех направлениях. Большую часть времени он просто пытался заблокировать любую информацию, которая не находилась прямо перед ним, чтобы сократить сенсорную нагрузку. — ...Хорошо, — Вэш смягчился, неохотно поворачивая голову назад, чтобы посмотреть на своего маленького спутника. У него нет другого выбора. Что он должен делать, пытаться убежать? Сейчас это не совсем вариант. Он не мог просто отказаться от разговора, так как это только разозлит Вульфвуда, а это последнее, что Вэш хотел сейчас сделать. — Так что...— начал он, физически заставляя себя вернуться к его 'ничто действительно не беспокоит' состоянию. Это одна из самых сложных вещей, которые он когда-либо делал в своей жизни. — О чем... ты хотел поговорить? Эмоция в глазах Вулфвуда - не что иное, как жалость, священник, вздыхая, потянулся за очередной сигаретой. Он использовал драгоценные секунды, которые у него были во время зажигания ею, чтобы подумать о том, что он хотел сказать, его загроможденная голова наконец прояснилась, когда яд попал в его легкие. — ...Ты не в порядке. Улыбка, которую дал ему Вэш, болезненна, пустота в его глазах, когда он улыбался, усилилась в три раза, чтобы Вульфвуд увидел, насколько сломлен ангел. — Что натолкнуло тебя на эту идею? — это ответ по умолчанию, над которым не слишком задумывались. — Черт возьми, хохлатый, не делай этого со мной, — пробормотал Вульфвуд, проведя рукой от разочарования по его волосам, пока Вэш вздрогнул. Он не привык к этой... Этой честности. Это заставляло его чувствовать, будто змея влезала ему в глотку и из его рта с каждым его словом. После столь долгого времени, потраченного на создание маски гнева и апатии, Вульфвуд обнаружил трудность, что он не совсем уверен, что что-то осталось под ней теперь, когда он на самом деле пытался ее снять. — Прости...— ответил Вэш. Как всегда, он действительно это имел в виду, и дыра вины в его груди становилась все глубже. —Нет, это не то, что я...! — Черт возьми, это полная противоположность тому, что хотел Вульфвуд. Он должен успокаивать Вэша, но он всегда находил неправильные вещи, чтобы сказать. Змея внутри него свивалась и шипела, готовая ударить и впрыснуть свой яд в того, кто еще осмелится поговорить со священником. Он сжал челюсть и вынудил ее отступить, вдыхая свежий воздух вместо пепла. — ...Послушай, я никогда не был хорош в эмоциональной поддержке. Когда ты в исповедальне, все, что тебе действительно нужно сделать, это просто молиться, к счастью. Она снимает ответственность с ваших плеч и перекладывает все это на Большого человека. Может, это часть проблемы. Я не знаю. Вэш молча наблюдал за ним с широкими глазами и сложенными крыльями по бокам его лица. Хорошо, теперь он привлек внимание ангела. Только теперь Вулфвуду пришло в голову, что он прыгнул в это без особого плана. Черт, лучше просто начать говорить и надеяться, что то, что выйдет, не сделает всё хуже, чем уже есть. — ...Я не знаю, что случилось, когда ты упал на эту планету. Я не могу представить, какими были для тебя последние сто лет. Черт, я видел твои шрамы, я могу сделать несколько догадок о том, через что ты прошел. Пулевые раны. Удары ножами. Больше металла, чем когда-либо должно быть встроено в живого человека. Все это вплетено в кожу Вэша, как гобелен агонии, который он прикрывал своим пальто и перчатками, надеясь, что никто этого не увидит. — Я путешествую с тобой уже несколько месяцев, и я знаю, как с тобой обращались все это время. Это... это ужасно. Я видел, как тебя выгоняли из городов за то, чего ты не делал, избивали, выслеживали, как животное, и все это с улыбкой на твоем лице. Я видел, как тебя пытали и ты все еще пытался пощадить своего агрессора. Я видел, как ты терпишь так много дерьма, и ты ни разу не думал стрелять в ответ. Это чертовски невыносимо, честно. Это достаточно плохо, когда ты идёшь и подвергаешь себя опасности, отказываясь убивать наших врагов, но сейчас я с тобой, что означает, что мне приходится постоянно рисковать собственной задницей, чтобы тебя не накачали свинцом. Это так чертовски раздражает, Вэш! То есть, Господи! Вэш просто принимал это, глядя на Вулфвуда всеми шестью широкими глазами с какими-то неопределимыми эмоциями. Он уже слышал эту речь, так что это не так больно, как раньше. Тем не менее, Вульфвуд чувствовал всплеск вины в своём сердце, когда Вэш смотрел на него так, как на одного из тех, кто пытался навредить ему. Он повернул голову в сторону и вздохнул, сжав руки в кулаки. — ...Но, я думаю, именно так ты поступаешь. Из-за твоих настоящих идеалов или из-за какой-то травмы, я не могу сказать. Суть в том, что ты не похож ни на кого другого на этой чертовой планете. Каким-то образом, даже после того, как мы, глупые люди, превратили твое тело в кровавое месиво, даже после того, как большинство из нас решили, что ненавидят тебя, ты все равно отказываешься стать похожими на нас. Ты до сих пор такой чертовски добрый, так, как никто другой. На этой планете альтруизм либо выбивается из тебя к тому времени, когда ты достигаешь двадцати, либо тебя зарезают и грабят в переулке за то, что ты наивный придурок. Я не знаю, всегда ли такова была природа человечества, или что-то о том, что мы оказались в такой отчаянной ситуации, как эта, превратило нас в диких зверей. В любом случае, мы уже давно не являемся пропащими на данный момент. Мы не Бог, мы не похожи на Него. Мы не можем изменить мир вокруг нас и не можем вернуть то, что было потеряно. Мы просто напуганные, запертые животные, пытающиеся выжить на планете, которая хочет, чтобы мы умерли. Даже если не сегодня и не завтра, рано или поздно у нас закончатся ресурсы и никто не сможет нас спасти. Это глупо даже пытаться, потому что ты только откладываешь неизбежное. Вэш ничего не говорил, он полностью молчал с тех пор, как Вульфвуд начал говорить. Это самое долгое, что ангел когда-либо слышал от своего собеседника, и сам Вульфвуд не мог вспомнить, когда в последний раз он был так откровенен... о чем угодно. Это кажется неправильным, в каком-то смысле, как будто он резал язык на каждом слоге, который покидал его рот. Даже если и так, он не останавливался, не когда уже слишком далеко зашел. — ...За исключением того, что меня учили верить, что милость Божья бесконечна. По крайней мере, это то, что в книге написано. Думаю, я тоже в это верю, даже после всего ада, который я видел на этой планете. Мы, люди, ограничены, просто люди, движимые нашими инстинктами в конце концов. Иногда эти инстинкты побуждают нас стать самим Дьяволом. Бог, должно быть, так разочаровался в нас, где Он находится. Его дети начали разрывать друг друга по самым мелочным причинам, и я могу только представить, что он думает о нас прямо сейчас. Для всех нас милосердие больше не вариант. Мы слишком глубоко погрузились в эту спираль, и ни за что не выберемся из нее. По крайней мере, до того, как эта проклятая планета превратит всех до последнего в прах. И вот мы здесь, избранные дети Бога, грёбаный беспорядок посреди пустыни без причины. Вульфвуд посмотрел в сторону, его голос стал мягче. — И вот ты. Ты пришел сюда с нами, прошёл через ад больше, чем любой другой человек на этой планете, и ты все ещё самоотвержен. Конечно, только потому, что ты, блядь, бессмертный, ты можешь уйти от того дерьма, что ты делаешь, но все же. Ты видел худшее, что мы можем предложить, и ты все еще любишь нас. Черт, Вэш, какого черта ты нас до сих пор любишь? Мы были с тобой жестокими, и это как ты отвечаешь? Это чертовски глупо, хохлатый. В этом нет никакого смысла. Священник надеялся, что Вэш не заметит, как его голос дрожал в последнем предложении. — Ты как яркая звезда в этом бесконечном грёбаном кошмаре. Ты божье творение, маяк, ведущий нас к нормальной жизни. Большинство из нас бросает твой подарок тебе в лицо, но ты все еще пытаешься. Ты никогда не сдаешься, никогда не колеблешься, как бы тебе ни было больно. Иногда кажется, что ты последний по-настоящему хороший человек на этом песочном шаре. Может, в этом и смысл всего этого. Может быть, Бог послал тебя сюда, чтобы спасти нас, показать нам, как снова стать людьми. Может быть, ты наша надежда, выбирающая доброту, когда никто другой тоже не хочет. Я не... я, блядь, не знаю. — Суть в том, Вэш, что ты добрый. Ты последний, кто все еще выбирает милосердие. Тебя избивают, снова и снова, но ты все еще встаешь, когда кто-то другой сдался бы, я бы сдался! В миллионный раз я бы сломался, когда ты бы не стал! Потому что ты добрый, Вэш, а я нет. Вулфвуд сорвался, вздохнув, собираясь и продолжая говорить. Всё это время Вэш ничего не говорил. Когда он снова начал говорить, его голос напрягся, как будто он что-то сдерживал. — ...Блять, ты такой добрый, и никто больше не хочет, чтобы ты им был. Никто другой не вознаграждает тебя за это, не относится к тебе с порядочностью за это. Каким-то образом, ты все еще ненавидишь себя за это. Ты несешь на себе все грехи человечества, даже если ты этого не заслуживаешь, и делаешь все это с улыбкой. Как... как ты можешь винить себя в этом? Это всегда была наша вина. Мы виноваты в том, что мы глупые, эгоистичные люди. Ты... ты последний кусочек добра, так что пожалуйста... Голос Вульфвуда сломался, и он отвернулся в сторону. Он не плакал, но ему не нужно, чтобы Вэш увидел его взгляд прямо сейчас. —...Не позволяй свету погаснуть. Только тишина на полную, непрерывную минуту. Вульфвуд держал свой взгляд на земле, выглядя ещё меньше, чем до того, как он сидел на ладони Вэша. Сам ангел оглушен, его рот был слегка распахнут, и слезы собирались в уголках глаз, как капли дождя. Они еще не падали, но очевидно, что он сдерживал эмоции, которые Вульфвуд даже не мог понять. — ...Ты ошибаешься. Когда Вэш наконец нарушил молчание, становится очевидно, что ему приходилось бороться за каждое слово. Вульфвуд достаточно удивлен, чтобы посмотреть вверх, встречая глаза своего друга в первый раз с тех пор, как он начал говорить. — ...Что? — Ты... ошибаешься, — снова сказал Вэш. — Люди... они не эгоистичны или глупы. Ты не эгоистичный или глупый. Он сжал пальцы вокруг священника в попытке защитить, его указательный палец едва гладит волосы Вульфвуда — ...Люди хороши в своей основе. Они могут не всегда это показывать, но это просто потому, что они напуганы. Все на этой планете напуганы, но им все равно удалось прорваться так далеко. Они поддерживали друг друга, строили друг друга гораздо больше, чем разрывали. Если бы... если бы люди не были хорошими, никто бы из нас даже не был бы здесь прямо сейчас. Ни один из них не пережил бы приземления, если бы не самоотверженность одного испуганного человека — Так что... пока не отказывайся от человечности. Я обещаю, Ник, я здесь не для того, чтобы кого-то учить. Даже если бы меня здесь не было, я думаю... я думаю, что вы все бы выжили. Потому что вы сильные. Вы добрые. Вы... Вы невероятные. Вэш улыбнулся. Это самая искренняя улыбка, которую Вулфвуд когда-либо видел от него. — Именно поэтому я люблю вас. Вульфвуд почувствовал, как его дыхание застряло в груди, когда он медленно встал на ладонь Вэша. В мгновение молчаливой связи между ними, ангел поднял человека до тех пор, пока он не оказался на уровне его глаз. Вульфвуд протянул руку и положил её между глазами Вэша на края носа, делая шаг вперед, пока они не коснулись лбами. В пустоши Вэш думал, что слышал, как Вульфвуд пробормотал «спасибо». Хотя, возможно, это просто уловка его разума. — ...Ты тоже был неправ, хорошо? — сказал Вульфвуд, достаточно громко, чтобы показать Вэшу, что в этот раз это точно он произнёс. — А-а? — спросил он с нервным хихиканием, и перья над его телом немного вспушились. — Ты был неправ, когда сказал, что это все твоя вина. Это не так. И никогда не было. Дрожь прошла по всему телу Вэша, и его дыхание застряло в горле. Слезы, скопившиеся у его глаз, начали падать, а ангел начал дрожать. Вульфвуд сделал шаг назад, обеспокоенный на мгновение тем, что вызвало эту реакцию, прежде чем до него дошло. — О Вэш...— сказал он мягко, как Вэш никогда раньше не слышал. — Никто не говорил тебе этого раньше? Это все, что нужно, чтобы сломать его. В считанные секунды Вэш перешел от едва удерживания рыданий до всхлипов, все его тело разбито от силы его слез. Он больше не мог удерживать Вульфвуда и вместо этого прижал крошечного человека к своей груди, обнимая его прямо над сердцем, когда его слёзы падали и поглощались сухой землей под ними. И снова уши Вулфвуда наполнены звуком сердцебиения Вэша, которое стало быстрее, чем раньше, когда ангел кричит в пустоту в бесплодной пустоши. Как бы ни было больно слышать боль своего друга, он знал, что это гораздо лучше, чем эмоциональные репрессии, которыми Вэш страдал последние сто лет. Это хорошо. Это сделает все лучше, даже если это заставит его захотеть разорвать мир на части в поисках всех, кто причинил ангелу боль, и заставить их страдать так же, как и Вэш, в одиночестве. — Все в порядке...— сказал он, не уверенный, может ли Вэш вообще услышать его, когда он делал все возможное, чтобы вернуть объятия. — Ты будешь в порядке.