Heartbeat | Сердцебиение

После этого они почти не разговаривали. Вэш несколько минут плакал, держа Вульфвуда рядом, в то время как священник стоял неподвижно и молчал, прижавшись к груди ангела. Его сигарета была выброшена на землю давным-давно, закопана в песок пустыни, как и все другие признаки жизни на этой планете. Хотя в этот раз Вульфвуду не кажется, что ему нужен дым, чтобы дышать. У него в голове бежал ураган мыслей, все слишком сложные, чтобы смириться с ними прямо сейчас, но, по крайней мере, он способен думать, вместо того чтобы целенаправленно притуплять свои чувства, пока мир не угаснет. В конце концов, слёзы Вэша высохли. Это еще одна странная человеческая вещь в нем - он устал так же, как и любой нормальный человек. Он мог продолжать только так долго, пока его тело не выйдет из строя, даже если его переломная точка находится далеко за пределами того, с чем человек мог справиться. Тем не менее, пятнадцати минут рыдания до того, чтобы едва дышать в пустой пустыне, было бы достаточно, чтобы измотать даже самого сильного человека. В конце концов, что-то в Вэше сломалось, и он не мог больше выдавить слезы. Его дыхание неровно и смутно, но он все равно умудрялся держать Вульфвуда перед собой и делать все возможное, чтобы улыбнуться человеку, каким бы болезненно нечестным ни был этот жест. — Ты в порядке? — это все, что тихо спросил священник. Вэш только кивнул в ответ, все шесть глаз сырые и покрасневшие. Он вытер то, что осталось от его слёз, рукавом и забрал Каратель для Вульфвуда. Оказалось, что оружие было наполовину закопано песком, пока они спали, и Вульфвуд молча благодарил Бога, что оно было покрыто тканью, иначе он никогда бы не смог его очистить. Вскоре после этого Вэш перенёс Вульфвуда в свой воротник, и они вдвоём снова ушли, идя по пустыне без единого слова. Вчера это произошло потому, что атмосфера между ними была напряженной, и никто из них не хотел рисковать взорвать эмоциональную бомбу, которая, как они знали, висела над их головами. Однако теперь это беспокойство стало бессмысленным. Они уже видели друг друга на самом низком уровне, и никто из них не мог сказать, что могло бы сделать ситуацию лучше или хуже. Никто из них не хотел говорить прямо сейчас, они просто хотели подумать. Представьте себе, что вы живете более века, переживая каждый момент с ярким воспоминанием, которое отказывается исчезать со временем. Представьте, что каждый день проходит, год за годом, мир вокруг вас меняется, но вы сами остаетесь прежними. Представьте себе, что вы берете на себя все бремя, каждый обрывок вины, который вы можете найти, пока вы не перестанете быть человеком в своем собственном сознании, просто ходячим оружием, чтобы быть направленным на следующую невинную жертву, которая совершает ошибку, зная вас. Представьте, что вам больше ста лет и ни разу в жизни не услышите, что вы не несете ответственности за то, что что-то пошло не так. Эта реальность не гипотетическая для Вэша, это просто то, кто он есть. Каждый его шаг, каждый день его жизни обременены цепями вины, зажатыми глубоко в его кожу, как обрывки металла, которые держат его рассыпающееся тело вместе. Ему так долго было больно, что он даже не замечал боли так же, как он уже не замечал, что, когда он ложится на землю, винты в спине вонзаются в его плоть. Все это было так нормально для него, просто очередная часть его жизни на этой пустынной планете, на которой никто из них не хотел застрять. Просыпайся, сражайся, выживай, спи, просыпайся. Снова и снова и снова. Потом Вульфвуд сказал это, будто он вонзил пальцы в кожу Вэша и разорвал все его старые шрамы. Нет, это неправильно. Вульфвуд не ранил его. По крайней мере, Вэш не думал так. Какие бы волны эмоций ни захлестнули его тогда, это не было болью. Это также не было грустью, правда. Чего-то того, что сказал человек, было достаточно, чтобы сломать Вэша, разорвать и заставить истекать кровью, но он почему-то чувствовал себя лучше после этого. Его горло болело, как и глаза от всех слез, но он... счастлив, в каком-то смысле? Нет, это тоже не счастье. Тогда что это такое? Почему Вэш улыбался чуть легче, чувствуя тяжесть человеческого веса на шее? Почему тот же страх, что и вчера, не кружится в его голове, как змея, душащая свою добычу? Они в той же лодке, что и раньше, так почему это другое? Честно говоря, какой бы катарсис ни пережил Вэш, он даже не начал вникать в бурю травм, которую ангел спрятал внутри. В конце концов, это была капля воды в пустыне, но для человека, умирающего от жажды, эта капля имела значение. Это не смягчило чувство вины, не изменило чувства Вэша к себе, но это сказало ему, что вещи могут меняться, и этого было достаточно. Даже если он не поверил священнику, когда тот сказал, что это не его вина. Вульфвуд не курил несколько часов. Чудо, на самом деле, учитывая, что обычно он не мог продержать больше двух без ощущения, что он собирался оторвать свою собственную шкуру, если он не зажжет одну сигарету немедленно. Он, наверное, слишком рассеян, чтобы даже подумать о том, чтобы достать их. Или, может, он просто помнил, как Вэш отреагировал в прошлый раз, и не хотел снова заводить этот разговор. Сейчас все спокойно, и Вульфвуд не хотел нарушать этот мир, совершая глупость, как всегда. Лучше просто вонзить ногти в ладони, закрыть глаза и немного подумать. Господи, разве его разум всегда был таким громким? Такое ощущение, что внутри его черепа сейчас шторм, швыряющий полуобразованные мысли о кости, пока его голова не раскроется и ветер не выплеснется. Вульфвуду едва удалось зацепить один шлейф мыслей достаточно долго, чтобы понять его основную структуру, прежде чем он оторвался от него штормом, и ему остаётся только протянуть руку, надеясь поймать еще один шлейф. У них с Вэшем, наконец, состоялся откровенный и честный разговор. Они говорили о вещах, которые имеют значение, вместо того, чтобы скрывать свои чувства за слоями агрессии и травмы. Теперь они... лучше? Он думал, что теперь им лучше. Он, вероятно, не получит реального подтверждения этому факту, если он не спросит ангела напрямую, но он отказывался. Черт, он все еще не мог сказать то, что хотел, даже сейчас, не так ли? Все еще безнадежный бардак. Он нахмурился и отогнал эту мысль, прежде чем она смогла пойти дальше. Такие вещи - то, что втянуло их в этот бардак в первую очередь, и он больше не позволит им контролировать его. Но, как бы он ни старался, чувство безнадежности все еще грызло его в глубине души, как паразит, пробурив дырку в его мозгу. Это намного слабее, чем раньше, несло гораздо меньше угрозы, но это не значит, что он убил это полностью. Может, он никогда не сможет. Вульфвуд вздохнул, радуясь, что крылья Вэша достаточно большие, чтобы закрыть солнце. В это время легко получить головную боль от песка, отражающего весь свет, и это последнее, что ему сейчас нужно. К счастью, воротник Вэша достаточно высокий, чтобы защитить его от света и держать его прохладным в тени. Каждый шаг ангела заметно качал его из стороны в сторону, но не настолько, чтобы вывести его из равновесия. Вульфвуду, наверное, стоит поблагодарить Вэша за то, что он помог ему пройти через пустыню, когда они в следующий раз остановятся. Черт, он должен был сделать это несколько часов назад. Несправедливо, что только один из них должен пройти через дюны, даже если это единственный безопасный способ путешествовать прямо сейчас. — ...Эй, — закричал он, нарушая тишину, которая оставалась нетронутой с тех пор, как они снова начали путь. Вэш замер на месте, как только он услышал слова Вульфвуда, подняв руку к шее и протянув ладонь мужчине. Им трудно так говорить, когда Вульфвуду приходилось кричать в ухо Вэша, чтобы быть услышанным, а ангел не мог смотреть на своего друга напрямую. — Да? — нервно спросил Вэш, когда Вульфвуд взобрался к нему на ладонь, перекладывая Каратель на спину. — Ты уверен, что справишься с тем, что путешествуешь весь день вот так? По песку ходить сложнее, чем по грязи, и здесь жарче, чем на обычном пути. Вэш держал Вульфвуда перед собой и смотрел на него вниз, все шесть глаз широко раскрыты, как будто он только что сказал что-то безумное. — Что? Почему ты так на меня смотришь, Хохлатый? Я просто задал чертов вопрос! — Вульфвуд закричал на ангела, заставив Вэша внезапно моргнуть и спрятать свое недоуменное выражение лица за крыльями на голове. — Нет! Мне просто интересно, почему ты спросил об этом! — заныл он, а каждое перо на теле встало, как шерсть испуганной кошки. — Чему тут удивляться? Неужели это так безумно, что я не хочу, чтобы ты умер от теплового удара в глуши, прежде чем мы выберемся из этого проклятого места? — Вульфвуд, возмущенный, поднял руки вверх. — Да! Потому что это ты! — признался Вэш перед тем, как вздрогнуть, как будто его подстрелили, боясь, что он просто сказал что-то, чего не должен был говорить. Вульфвуд, кажется, не понимал, наклонив голову в сторону, в недоумении. — ...а? Что, черт возьми это значит? — спросил он, его голос вернулся к нормальной громкости, когда Вэш, заметно стыдясь, прижал крылья к своей голове. — Потому что... потому что ты не спрашиваешь о таких вещах, — признался он. — Никто не спрашивает. Сердце Вульфвуда упало в его груди, когда он услышал это, снова ощущая искру гнева внутри себя, которая заставляла его хотеть разорвать мир и найти всех, кто так причинил боль Вэшу. Простой вопрос, будет ли Вэш в порядке после физически изнурительного путешествия через пустыню, был для него немыслимым. Он не мог понять, когда кто-то просто так спрашивал о его физическом самочувствии. С другой стороны, это не то, что Вульфвуд когда-либо спрашивал раньше. И снова он виновен в тех преступлениях, за которые он судит других. По какой-то причине, но на этот раз больнее. Вэш должен был заметить выражение лица Вульфвуда, потому что он быстро поменялся. — Ты знаешь меня, Вульфвуд! Ты видел, как я проживал больше времени без проблем! Кроме того, мы оба знаем, что я не человек. Такие вещи меня не беспокоят, и ты знаешь это. Если я смогу пережить пули в сердце, то смогу пережить и долгий поход Он выглядел уверенным в своих собственных словах, как будто устное признание в том, что он не понимал, почему Вульфвуд мог беспокоиться о нем, являлось своего рода окончательным, заключительным заявлением. Вульфвуд тупо посмотрел на него. По общему признанию, сам Вульфвуд являлся гигантским лицемером, потому что он отреагировал бы с таким же замешательством, если бы Вэш спросил его о его собственном здоровье, совершая подобное путешествие. Саморефлексию придётся пройти позже. Сейчас он делает лишь один шаг к этому. — Чёрт, Хохлатый, это так безумно для тебя, что ты, возможно, не в лучшем физическом состоянии после вчерашнего дня? Вэшу не нужно было отвечать, так как его глаза говорили Вульфвуду все, что он должен был знать. — Черт возьми... — застонал священник, ударяя ладонью по лбу и откидываясь обратно в руку Вэша. Немного иронично, что он стал лучше в качестве телохранителя Вэша только после того, как ему перестали платить за то, чтобы он оставался жив. Где были эти наблюдательные навыки, когда он действительно нуждался в них? — Прости... — сказал Вэш, неловко глядя в сторону. Понятно, что он понятия не имел, за что извиняется. — Нет, это не... — перебил его Вульфвуд, желая остановить спираль саморазрушительного чувства вины Вэша, прежде чем она начнётся, когда его глаза сузились, и он сфокусировал свой взгляд на пустыне за ангелом в первый раз в этом разговоре. Это немедленное изменение энергии, то, что заставило Вульфвуда отвлечься от разговора, достаточно, чтобы зажечь искру божественного ужаса в его глазах. Вэш выглядел обеспокоенным, их разговоры забылись, когда он пытался прочитать выражение лица Вульфвуда. — Что это? Что-то случилось? – спросил он, нервно скручивая пальцы вокруг Вульфвуда. — Ты мог бы так сказать, — Вульфвуд зарычал, крепко хватая Каратель, хотя он знал, что это не принесет ему пользы. — Повернись. Вэш сделал это безоговорочно, прижимая человека ближе к груди, когда он повернулся, чтобы увидеть то, что именно заставило его спутника сделать такой серьезный тон голоса. К сожалению для них, нетрудно увидеть опасность, которая формируется вдалеке, так как она охватывала все их поле зрения. Они всегда шли на такой риск, меняя направление и путешествуя по дюнам. Погода здесь непостоянная и непредсказуемая, и они не могли знать, с какими условиями они столкнутся, когда они покинули пройденный путь и сошли с намеченного курса в глушь. Когда они приняли это решение, казалось приемлемым риском воспользоваться милостью пустыни, а не людей. Теперь, когда Вэш и Вульфвуд видели начало песчаной бури, формирующейся вдалеке, они начали жалеть, что сделали этот выбор. Это не просто пыльный дьявол, который кружился на горизонте. Это возвышающаяся стена из песка, поднятая вверх, достаточно сильная, чтобы коснуться неба, блокируя одно из солнц на небе и начиная заслонять другое. Сейчас дуэт в безопасности благодаря дистанции, так как начало штормов все еще в нескольких километрах. Но у них осталось немного времени, прежде чем ветра догонят их, и им придется бороться с удушающей силой шторма, который поднимает ту самую землю, по которой они идут. — ...О, — сказал Вэш, слишком мягкое и кроткое восклицание перед лицом опасности. Это приходит с миром эмоций, молчаливая оговорка к тому, что они испортились и должны были просто встать на путь. Это не штормы. Это тип циклонов, которые наполняли воздух песком больше, чем кислородом, что гарантировало, что вы задохнетесь до смерти, как только попытаетесь вдохнуть, и в итоге вы получите легкие, полные острого песка. То есть, если ветром и песчинками тебя не изрежут прежде, чем у тебя будет шанс задохнуться. Такие бури - главная причина, по которой в дюнах нет жизни, так как любой человек, достаточно глупый, чтобы обустроиться в таком районе, в конечном итоге столкнется с опасностью гораздо хуже, чем просто нехватка ресурсов. — Ага, — сказал Вульфвуд, огрызаясь ни за что без сигареты. Он уже просчитывал, как они выйдут из этой ситуации, хотя его тон не внушает особого оптимизма. Они точно не могли застрелить шторм насмерть, и эти штуки увеличивались слишком быстро, чтобы даже думать о том, чтобы убежать. Вэш мог выжить благодаря своему бессмертию, но сам Вульфвуд полностью в жопе. Он все еще, после всего, просто человек. Бросишь в него достаточно препятствий, и он упадет замертво, как и все остальные. Кто угодно, кроме Вэша. Может, это возможное решение? Может, он попытается спрятаться в пальто Вэша, пока не стихнет буря? Даже тогда он оставит ангела на произвол судьбы, с которой Вульфвуд не может справиться. Он уже потерпел неудачу в своей цели обезопасить Вэша, когда это была только его работа, так что, черт возьми, он ни за что не бросит ангела теперь, когда это его выбор. — Эй, Хохлатый, может, ты сможешь... — он начал говорить, вставая, прежде чем земля начала дрожать под ним. Равновесие Вульфвуда оборвалось тем, что он упал на колени в ладонь Вэша, глядя вверх, чтобы увидеть, что он дрожал. Он все еще держал человека ровно, но он не в состоянии удержать свои руки от дрожи, когда он смотрел на бурю с призрачным выражением лица. Как будто он потерял концентрацию на окружающем мире, только видел песок как признак надвигающейся смерти, в то время как все остальное таяло. Все его перья стояли торчком, и на этот раз он не пытался заставить их лечь. Вульфвуд уверен, что если бы это происходило ночью, он бы загорелся, как звезда, прямо сейчас. — Хохлатый, послушай меня! Избавься от этого! — Вульфвуд закричал на своего спутника, осторожно поднимаясь на ноги, ударяя кулаками о пальто Вэша в надежде, что освободит его от заклинания, которое захватило его разум. Несмотря ни на что, слова Вульфвуда не заметили, или, по крайней мере, они никак не повлияли на психическое состояние Вэша. — Я облажался, — начал бормотать Вэш, словно в трансе, все еще глядя вдаль и полностью игнорируя священника. — Я должен был понять, что пустыня слишком опасна. Если бы я не застрял вот так, нам бы не пришлось приезжать сюда в первую очередь. Я должен был быть осторожнее. Он повторял эти фразы без эмоций, как будто он просто озвучивал каждую мысль, которая приходила ему в голову. Вульфвуд сжал кулаки и закричал еще громче, напрягая голос, чтобы попытаться привлечь внимание Вэша. — Это не твоя блядская вина, Хохлатый! Шансы на то, что это случится, были чертовы крошечные, и мы оба сделали выбор, чтобы пойти на этот риск! Этого бы вообще не случилось, если бы Легато не сделал это с тобой! Ему казалось, что он разговаривал с каменной стеной, из-за того эффекта, который производили его слова. Вульфвуд уже чувствовал, как ветер поднимался вокруг них, видя, как он уже начинает поднимать края плаща Вэша, несмотря на то, насколько он тяжелее, чем был раньше. Вульфвуд выругался и прищурился, чтобы песок, летящий по воздуху, не ослепил его. Абсолютно ничего из того, что он говорил, не долетело до ангела, не так ли? Черт, ему придётся придумать новый план. Вульфвуд никогда не обдумывал свои поступки, прежде чем делать их, так что это не очень взвешенное решение, когда он надел Каратель на свою спину и начинал карабкаться по плащу Вэша, используя пуговицы спереди как опоры, пробираясь по груди ангела. Если бы это была менее опасная ситуация, он был бы уверен, что выглядел бы совершенно нелепо, залезая на своего лучшего друга так же, как ящерица или насекомое, но он совсем не заботился о таких вещах прямо сейчас. Он старался не думать о том, как высоко он находился над землей, или о том, как он почти уверен, что видел, как перья начали прорастать по коже Вэша из уголков его глаз. Ничего из этого сейчас не важно. Единственное, что имеет значение, это то, что он докричится до Вэша до того, как случится что-то ужасное. С каждой унцией силы, что у него есть, Вульфвуд потянул себя на плечо Вэша, стоя так устойчиво, насколько он мог, когда его единственная опора - это шаткий беспорядок. Теперь, когда он не двигался, он видел, что был прав насчет того, что Вэш снова начал трансформироваться. Острые перья начали торчать через его кожу, как крошечные иголки, разворачиваясь в массивные белые пучки, которые вызывали в сердце Вулфвуда глубокий страх, который он не привык чувствовать. Уже крылья на спине Вэша начинали расправляться, раскалываясь в суставах и множаясь, когда ангел смотрел вперед, а в его глазах - пустота бесконечности. Вульфвуд не терял ни секунды, чтобы перевести дыхание, прежде чем заорать в пространство, где должно было быть ухо Вэша. Честно говоря, трудно сказать, где что-то находилось в данный момент из-за быстро растущего леса перьев. — Послушай же меня уже ты, ебанный тупица! Если ты не очнешься в ближайшее время, мы оба пострадаем! — прокричал он со всей силы, стараясь скрыть панику в голосе, когда перья стали подкрадываться ближе. Он слишком хорошо помнил, что случилось в прошлый раз, когда ангел был вынужден трансформироваться, и он не знал, переживет ли еще один такой натиск. Он не мог снова пройти через эту боль, ощущение, что его тело разорвано на части на молекулярном уровне. Вульфвуд чувствовал, что цепи безнадежности начинали отягощать его сердце, когда он видел, что его слова не влияли на Вэша даже при его близости. В каком бы состоянии ангел сейчас ни находился, кажется, что Вульфвуд не в состоянии вырвать его из него. Звук ангельских костей, начинающих трещать, пересиливал шум бури вдали, и Вульфвуд чувствовал, как песчинки жалили его кожу, когда небо начало темнеть. Он слышал, как начинался хор, те небесные звуки, которые становились все громче и громче, пока не начали грозить расколоть ему голову. Отчаявшись и теряя время, священник пробормотал извинения, едва дыша, когда поднял Каратель. Если одних слов недостаточно, чтобы освободить своего спутника, тогда ему придется попробовать что-то более физическое. Возможно, Вэш вернётся к реальности благодаря силы 100 килограммов металла, врезающегося в его череп. Это глупый план, но у Вульфвуда быстро заканчивались варианты. Он крепко держался за оружие, целясь в висок Вэша и сделал глубокий вдох. Он стоял неподвижно в течение десяти секунд, неподвижно, как статуя, несмотря на хаос, бушующий вокруг него. Затем, медленно, он опустил Каратель обратно на плечо. — ...Вэш? — сказал он, грубым и серьезным голосом из-за многих лет курения и криков, но все еще с мягкостью, которую, как ему казалось, он давно потерял. — Вэш, это я. На мгновение хор стал нежным гулом, и в глазах Вэша вспыхнуло узнавание, когда он повернулся, чтобы посмотреть на крошечного человека на его плече. — Н-Ник? — сказал он, голос был чуть выше шепота, несущегося на ветру. Вульфвуд сделал все возможное, чтобы ухмыльнуться, несмотря на ситуацию. Ему казалось, что он не может улыбаться в такое время, но если Вэш мог это сделать, то и он сможет. — Эй, мы сейчас в некотором замесе. Мне понадобится твоя помощь пока... пока шторм не обрушится на нас, — Он старался не вздрогнуть. Нет никакого способа приукрасить это. Вэш начал поднимать руку к человеку, затем отдернул и закричал от страха, когда он увидел, что перья прорастали по его руке. Сразу же хор снова вспыхнул, и свет стал ярче, ужасный звук щелкающих костей пронзил уши Вульфвуда, когда тело Вэша начало терять форму. — Нет, нет нет нет нет не снова! — закричал Вэш, отрывая перья тем, что осталось от его пальцев, и ревел от боли, когда они отрывались от корней. Слёзы уже текли по лицу ангела, когда он тщетно пытался остановить трансформацию. — Эй! Послушай меня, Вэш! — сказал Вульфвуд, едва сумев привлечь внимание ангела к нему из-за звука его имени. Чистый страх в глазах друга вызвал всплеск боли в груди Вулфвуда, но он делал все возможное, чтобы игнорировать его и держать голос на уровне. — С тобой все будет хорошо, хорошо? Просто сосредоточься на мне. — Я не могу! Я не могу остановить это! — рыдал Вэш, его дыхание стало коротким и неглубоким, так как он терял все больше своего тела в перьях. У Вульфвуда осталась примерно минута нахождения на твердой земле. — Тебе не нужно останавливать это, Вэш. На этот раз Легато здесь нет. Ты не опасен, — темно-карие глаза встретились с шестью яркими бирюзовыми, когда громкость хора снизилась до чего-то менее жестокого, почти скорбного. Затем остатки лица Вэша скрылись за перьями, и он снова потерял из виду своего спутника. — Я-я опасен, Ник! — то, что осталось от тела Вэша, задыхалось, почти рыдая. — Я не могу сделать это снова! — Ты можешь. Я буду здесь, — слова чужеродно прозвучали из его уст, но он продолжал их повторять. На этот раз змея внутри молчала, позволяя своему голосу излиться, когда свет стал слишком ярким и начал ослеплять его снова. Вульфвуд не мог быть уверен, сказал ли это Вэш или это был звук хора, перекрывающийся, чтобы сформировать слова, которые существовали вне времени. — Я... Мне страшно. — Я знаю, — ответил он, пока земля под ним скрылась за перьями, а он сам почувствовал, что падает. — Ты будешь в порядке. Я доверяю тебе. Затем свет настиг его, и весь мир стал белым.